Дьяконов, М. Очерки общественного и государственного строя Древней Руси (стр. 20 )

Прикр^плеше къ посадамъ им'Ьло цЬлью прекратить вы ходъ тяглыхъ людей съ посадовъ и гЬмъ предотвратить увеличешё платежей для оставшихся, такъ какъ за вышедшихъ должны были платить оставппеся посадсше жильцы. Падающее на нихъ бремя платежей возрастало съ выбьтемъ изъ тягла орежнихъ плательщиковъ. Но затруднения въ которыми посадеше люди вели упорную борьбу, добиваясь зачислетя ихъ въ тягло, хотя далеко не всегда съ уснЬхомъе Такъ, въ Коломне, гдЬ въ 1577 г. было всего 34 исилыхъ посадскихъ дотбываши по садскаго тягла зависали не только отъ перехода посадскихъ дворовъ и Mtcrb въ руки бйломйстцевь и ухода тяглецовъ, но еще и отъ конкуренщи въ торговле и промыслахъ, какую приходилось выдерживать посадскимъ жильцамъ съ лицами, не припи санн ыми къ посадамъ, но занимавшимися торгомъ и промысламнГЭтО были главнымъе образомъ жители слободъ, устраиваемыхъ нередко вплотную съ посадами по почину духовныхъ властей, монастырей и крупныхъ частныхъ соб ственниковъ. Влиятельные устроители слободъ населяли ихъ своими людьми и крестьянами и выхлопатывали для своихъ слобожанъ рааныя льготы (отсюда и назваше „слободы"). Не платя вовсе посадскаго тягла или отбывая его далеко не въ подномъ объеме) слободсше жильцы занимались торгом^ и промыслами при болЬе выгодныхъ условияхъ въ ущербъпосадскимъ людямъ. На ненормальность такого положешее деЬлъ уже давно было обращено внимате правительства. Грозный на Отоглавомъ соборе указывалъ на то, что оты слободъ „государьская подать и земьская тягль иггибла", ш предлагалъ применять старый „указъ слободамъ", сохраниве ппйся въ уставныхъ книгахъ его деЬда и отца. Этотъ указы до насъ не сохранился. Стоглавый соборъ въ своихъ постановденияхъ подтвердилъ недавкий прнговоръ 1550 г., но ко торому предписано „сдободамъ всЬмъ новымъ тянути з град бими людми во всякое тягло и з судомъ". II сверхъ того соборъ установилъ, что „новыхъ бы слободъ не ставите т дворовъ многихъ (новыхъ) въ старыхъ слободахъ ле при бавливати", кромЬ случаевъ выселения въ новые дворы отделившихся членовъ семьи; „а опричпымъ прихожимъ людемъ градекимъ и сельскимъ въ гЬхъ старыхъ слободахъ новыхъ дворовъ не ставите"; только въ опусгЬвпие старые дворы разрешено называть сельскихъ и городскихъ ис тяглыхъ людей (Ждановъ. Матер1алы для исторш Стоглаваго собора, Ж. М. Н. Пр. 1876, Я 7; Стоглавъ, Казань. 1862, 412— 414).

Въ какой Mtpi эти постановления собора исполнялись даже относительно властелинскихъ и монастырскйхъ слободъ, сказать очень трудно. Несомненно лишь то, что въ XVI « XVII вв. около посадовъ существовали мнопя слободы, съ вора, въ двухъ владычнихъ сдободкахъ сосчитано 123 дв., жильцы которыхъ владели и лавками. Въ концЪ XVI в. въ Можайске на • 203 жилыхъ посадскихъ дв. въ. четырехъ монастырскихъ слободахъ оказалось 45 дв., въ которыхъ жили „торговые и мастеровые молодч1е люди, а съ по садцкими с черными людми тягла не тянуть, опричь городового д^ла". Но въ то же время на УстюжнЬ упомянута „въ Ильинской улице слободка, что поставилъ Никольсше лгуменъ на черныхъ мйсгЬхъ послеЬ пожару... и поеле того во челобитью посадскяхъ людей та слободка приписана къ досадскимъ къ тяглымъ людямъ, а къ Ильи пророку даютъ руги по 10 р., а сами тянуть государево тягло съ посадскими людьми ровно 46 . Въ Серпухове приписаны въ тягло 127 дв. разныхъ слободокъ; въ МуромЬ на посадЬ показаны „дворы бЬлые, а приписаны они въ тяглые къ чернымъ же дворамъ", всего 75 дв. (Чечулинъ, н. с. 156, 168, 71, 175 и ел.). Ti же данныя наблюдаются и въ XVII в. Съ одной стороны можно отметить приписку слободъ къ посадамъ па томъ основаны, что жители ихъ „живутъ не на ваш Hi, нромышляютъ торжишкомъ а (ЛаппоДанилевсюй, н. с. 166). Съ другой стороны слободы существуютъ прп поса дахъ на совершенно льготныхъ условияхъ. Такъ, по нижегородской писцовой книгЬ 1621 —22 г. тамъ описаны двЬ слободы, одна Печерскаго монастыря, другая БлаговЬщен скаго naTpiapnia монастыря; въ первой насчитано 89 дв. и про жильцовъ сказано: „а тягла тЬ люди с посадцкимн людми и пикакихъ государевыхъ податей не платятъ, а платать с своихъ дворовъ и зъ дворишковъ оброкъ в манастырь на монастырьское строенье и дЬлаютъ въ монастыре i в мо настырьекпхъ в подгородныхъ селехъ всякое монастырьское мздЬлье"; во второй—53 дв., „а нромышляютъ тЪ люди своимъ рукодЬльемъ, а оброкъ платятъ в монастырь па монастырьское строенье, а с нижегородцы с посадцкими людми никакихъ государевыхъ податей не платятъ и в сошное письмо не положены" (Р. И. В., т. XVII, 345 и 352). У нижегородскаго иосада съ БлаговЬщенскимъ монастыремъ съ 1592 но 1636 г. велись нескончаемый тяжбы изъ за монастырской слободки и ея жильцовъ съ перемЪннымъ счастьем ъ то для одной, то для другой стороны; но все же слобода сохранила свою независимость отъ посада (Дьяконовъ. н. с, 28—30).

Въ общей формЪ вопросъ объ отношенш слободъ къ посадамъ возбужденъ быль на соборЬ 1648 г. по челобитью всякихъ чиновъ людей 30 окт. Въ атомъ челобитьи указывалось, что около Москвы и по городамъ заведены дворы, а около посадовъ на государевой земли построены слободы духовныхъ п служилыхъ людей, и въ этихъ дворахъ и слободахъ живутъ мнопе торговые и ремесленные люди и крестьяне и торгуютъ большими торгами и занимаются промыслами, а гооударевыхъ податей не платятъ и службъ не служатъ, отъ чего торговымъ тяглымъ людямъ „въ тор1"Ьхъ н въ промы #лйхъ и въ ихъ многихъ обидахъ чинится смятеше и межу cooie и ссоры болппе". Въ примЪръ челобитчики указали на слободу БлаговЬщенскаго монастыря въ Н. Новгороде, въ которой за патр1архомъ сверхъ ппсцовыхъ книгъ проживало свыше 600 чел. торговыхъ и ремесленныхъ людей, собравшихся сюда изъ разныхъ городовъ „для своего промыслу и легости". Челобитчики просили, чтобы такихъ слободъ въ Москве и городахъ не было бы, и велЪлъ бы государь во всЬхъ городахъ, на посадахъ и около посадовъ въ слобо дахъ всякимъ торговымъ и промышленнымъ людямъ быть за собою вел. государемъ въ тягле со всЬми ровно, чтобы никто въ избылыхъ не быль, и чтобы во всемъ народе мятежа и ссоры и междуусобия отъ той розни не было. Къ этой просьбе несколько позднее земсше старосты и посадсгае люди присоединили новое челобитье, чтобы къ посадамъ были приписаны села и деревни на земляхъ частныхъ земле владЪльцевъ, лежапця въ рядъ съ посадами и около посадовъ, (А. 3., т. IV, X 32).

Отвйтомъ на эти челобитья и явилась XIX гл. Уложения. Въ ней прежде всего и рЪшснъ вопросъ относительно слободъ ы въ томъ смысли, что всЬ слободы на Москве и въ V городахъ и около Москвы и городовъ, принадлежапця ду ховнымъ учреждетямъ и частнымъ лицамъ и построенныя на государевой посадской земле, со всЬми людьми, кроме кабаль ныхъ, велйно взять на государя. п А впредь опричь государевыхъ слободъ ничьимъ слободамъ на Москве и въ городЪхъ не быти" (ст. 1 и 5). Предписано было отобрать и слободы, построенныя на бЪлой куплепой и не куплепой земли за то: „не строй на государевой землЪ слободъ и не покупай посадской земли" (ст. 7). ДалЬе, предписано было взять на государя чьи бы то ни было вотчины и поместья па посадахъ или около посадовъ, я а сошлися съ посады дворы съ дворами или близко посадовъ", равно и построенныя на этяхъ земляхъ села и деревнп, „и устроити ихъ съ посади въ рядъ съ своими государевыми тяглыми людьми всякими по датьми и службами и (ст. 8 и 9). Крестьянамъ и инымъ лю дямъ, кромЪ стрЬльцовъ, казаковъ и драгунъ, запрещепо было владеть на посадахъ лавками и промышленными предприятиями, если они не состоять въ посадскомъ тяглй; имЪпцяся у нихъ торговыя заведения они должны были продать посадскимъ людямъ и впредь не прюврйтать подъ угрозой конфискации {ст. 9, И и 12). ВсЬ эти меЬры рЬзче выдЪлили посадъ отъ уЬзда, такъ какъ посадсюе люди прикреплялись къ по,/ садскому тяглу и мЪсту жительства, но за то въ ихъ рукахъ сосредоточивалась торговая и промышленная деятельность на посадахъ. Въ первые трн года по изданш Уложетя отписано было въ посадское тягло изъ состава слободъ и отдЬль ныхъ дворовъ всего 10000 дв. съ 21000 населения (Акты Гарелина, № 000).

В. Серггьевичь. Юрид. древн., 3°^ — 33°5 В. Будановъ. Обзоръ, 130—134» Плогиинскхй. Городское или среднее состоите русскаго народа, 1852; Пригара. Опытъ исторш состояния городскихъ обывателей въ восточной Россш, 1868; А. Град о векш, История местнаго управления, 1868, стр. 145—212 и Собр. соч., т. II, 250—314: //. Д> Чечулинъ. Города московскаго государства въ XVI в., 1889; А. ЛаппоДа нилевекгй. Организания прямого обложения въ Московскомъ государстве, i 8 oo, стр. 112—179! Ш. Городское населеше Новгородской области въХУ1в. Ж. М. Н. Пр., 1876, № 6 и Историч. Обозр. 1897, т. IX ; Я. Неволинъ. Обццй списокъ русскихъ городовъ, Собр. соч., т. VI ; . Некоторый статистичесюя данныя по исторш русскаго города въ XVII в. Древности. Труды археографической коммисс. Москв. археол. Общ,, т. I, вып. з

Сельское население.

Сельское населеше въ Московскомъ государстве носить раз иыя названия. Чаще всего оно называлось „ крестьяне ". Это наиме новаше возникло поеле татарскаго эавоевания, когда все русское васелеше въ отлич1е отъ поганыхъ татаръ именовало себя „хриспане". Но очень скоро терминъ удержался только для обоввачения массы сельскаго населения. Сами крестьяне нередко называли себя, обыкновенно въ обращешн къ вел. князю или государю, „сиротамие. Встречается и термин черные люди". Кроме того отдельные разряди сельокаш населения назывались „половниками", „серебрениками", „складниками ", „бобылями", „соседями", „подкк&дниками", „захребетниками" „по дворниками" и др. въ зависимости отъ хозяйственнаго и тяглаго ихъ положены. t ч Выше отмеченный (стр. 95—96) процессъ обеззенедении мелкихъ собственниковъ смердовъ приведъ къ тому, что въ московское время масса сельсваго населетя не имела соб ^ственныхъ участковъ и проживала на чужой земле въ качестве арецдаторовъ. Лишь въ сЬверныхъ частяхъ бывшихъ нов городскихъ владйкий еще и въ XVI в. удерживались немногие остатки мелкихъ земле владЬльцевъ въ лице „земцевъ" млж яСвоеземщм ъ" (Сводъ мнекий о нихъ у , ^Очерки изъ исторш Новгорода въ первый вЬкъ московская владычества 11 , Ж. М. Н. Пр. 1904, JY? 7); но они исчезли, разбившись на два слоя, изъ которыхъ одннъ слидсясъмел кими по^уг^ыми слугам и, а другой—съ крестьяна ми. Креста яне же все оказались съемщиками участковъ чужой земли, будь то въ черныхъ или оброчныхъ волостяхъ, въ дворцо выхъ именияхъ, или въ монастырскихъ или частныхъ вотчи нахъ и, наконецъ, въ поместьяхъ. По различш положекий и дальнейшей судьбе следуетъ проводить разницу мсжд ^ крестьяна ми. поселившимися на черной волостной земле съ одной стороны, и крестьянами^ проживавши ми на вотчинныхъ и поместныхъ эемляхъ"—съ другой. "Первые назывались государевыми, черными, волостными, тяглыми; вторые—помещиковыми; вотчинниковыми, монастырскими, дворцовыми, короче владельческим? крестьянами. ~Съ точки эрения податной или тяг лой между этими группами крестьянъ нельзя провести никакой разницы. Какъ прежде смерды являлись главными плательщиками дани, тавъ въ разематриваемое время крестьяне составляли главную массу тяглыхъ земледЬльцевъ. почему к назывались еще, въ зависимости отъ способовъ исчиеления а раскладки прямыхъ сборовъ, „численными", „вытными 4 мдл „письменными людьми".

По памятниками XIV и XV вв. всЬ эти земледельца вполне свободвые люди, пользуюпцеся свободой переходе и сначала безъ всякяхъ ограничетй. По междукняжескимъ договорамъ обевпечивадась свобода перехода изъ одного кня жения въ другое вольныхъ людей или крестьянъ: „А межъ насъ людемъ и гостемъ путь чисть беэъ рубежа"; или: „А которые люди съ которыхъ месть вышли добровольно, ино тымъ людемъ вольнымъ воля, где похотятъ, тутъ живуть ц ; иди: „А хреепаномъ межъ насъ волнымъ воля а (А. Э., т. I, № 14; Сб. Муханова, № 7; С. Г. Г., т. I, №№ 95, 127). Только въ договорахъ московскихъ великихъ князей съ удельными стороны обязывались ji ^ lnpHHHMaTb " черныхъ людей: „А который слуги потягли къ дворьскому, а черный люди къ сотникомъ, тыхъ ны въ службу не приимати"; но въ большинстве грамогь этого вида выражеше „въ службу" опущено (С. Г. Г., т. I, №№27, 33, 35, 45, 71, 78,84). И действительно, было бы не понятно, почему черныхъ людей нельзя принимать въ службу и возможно было принять въ крестьяне. Самая служба въ данномъ случае понимается не въ смысле военной службы, а службы подъ дворскимъ, т. е. въ качестве бортниковъ, садовниковъ, бобровниковъ, псарей и пр., которые за эту службу получали участки земли, какъ и крестьяне (выше, стр. 263 — 264). Обязательство не принимать черныхъ людей объясняется гЬмъ, что князья взаимно обязывались „блюсти ихъ съ одиного", какъ и числен ныхъ людей, т. е. сообща о нихъ заботиться. Черные люди тянули къ сотникамъ или къ становщикамъ уплатою прямыхъ сборовъ, въ частности татарской дани, а эту # дань или татарски выходъ вел. князь московски уплачивалъ совместно съ удельными князьями по долямъ. Вотъ почему эти князья и должны были сообща заботиться о черныхъ и численныхъ людяхъ и не должны были переманивать ихъ одинъ у другого. Такимъ образомъ, это огранячеше нисколько не умаляло свободы перехода черныхъ людей; оно, наоборотъ, косвенно Бодхверждаетъ ея существование.

Не только выходъ крестьянъ за пределы княжекий быдъ невыгоденъ для княжескихъ правительствъ; столь же невыго i день быль переходъ крестьянъ и въ пределахъ одного квя/ ясашД съ тяглыхъ участковъ на льготные. Поэтому во мно^ гихъ льготныхъ грамотахъ на имя духовныхъ и светскихъ вемлевлад^лъцевъ стояио указаше, что вотчинвики могли призывать поселенцовъ въ свои имЪния изъ иныхъ княжетй, своихъ старыхъ жильцовъ, гЬхъ, „кого окупивъ посадитье, и безвытныхъ людей, и вмЬсгЬ съ гЬмъ запрещалось принимать „тутошныхъ людей волостныхъ или становыхъ 44 , „моихъ людей вел. князя", ю изъ_моихъ волостей и изъ моихъ селъ и, „изъ нашея вотчины", или еще чаще—„тяглыхъ нисменныхъ и вытныхъ людей" (А. Э., т. I, №Л; 4, 17, 18, 20, 21, 31, 34, 36, 39, 41, 43, 44, 46, 53, 102; Р. И. Б., т. II, №№ 12—14, 21— 23; А. Ю. Б., т. I, № 31; Акты Юшкова, №Ле 4, 15, 26, 27, 40 и др.). Всегда было много охотнпковъ поселиться на льготныхъ условияхъ; но князья заранее ограждаютъ свои интересы и представляютъ льготы лишь подъ услов1емъ не принимать ихъ тяглецовъ. Хотя сохранились льготныя грамоты, въ которыхъ такого запрещения не содержится, но отсюда нельзя заключать о томъ, что въ такихъ случаяхъ ни какихъ ограничетй въ npieMi поселенцевъ и не предъявлялось. Наши древния грамоты писались не всегда съ исчерпывающей полнотой, и изъ умолчания въ нихъ дЪлать выводы въ ту или другую сторону весьма рисковано; во всякомъ случае упомянутыя льготныя грамоты не содержать отмены указаннаго запрещетя не принимать тяглыхъ людей. Весьма характерно, однако, то, что запреть относится къ землевладельцам^ а не къ крестьянами Запретить послЪднимъ переселения князья не могли и по очень простой причине: отъ князя, издавшаго такой, запреть, если не веб, то очень многие крестьяне ушли бы въ сосЬдтя княжения, где перехода не встрЬчалъ никакихъ стЬснетй.

С половины ХУ в. становятся известны и ограничена другого" рода, являюпцяся, однако, лишь местными и частными. Князья удельные, белозерсый и вологодсюй, н всливде MOCKOBCKie за время 1450 —1471 гг. въ грамотахъ на имя должностных!» лицъ и монастырей отдавали распоряжения о порядке отказа и вывода изъ за монастырей берапонтова (вблизи г. Кириллова Новг. губ.) и КириллобЗиюзерскаго мхъ монастырскихъ половниковъ, серебрениковъ и людей. Изъ гра мотъ видно, что раньше монастырскихъ крестьянъ отказывали „межень лита и всегды 11 или „о рождестве. Христов^ но Петрове дни". Впредь князья предписываютъ отказывать только въ Юрьевъ день осенкий (26 ноября), а именно „за две недеди до Юрьева дни и недьлю по Юрьеве дни", или „о Юрьеве дни да неделю по Юрьеве дни"; въ остальное же время, „отъ Юрьева дни до Юрьева дни", изъ монастырскихъ деревень серебрениковъ и всехъ монастырскихъ людей князья пускать не велять. Кроме того въ техъ же грамотахъ о се ребреникахъ установлено правило: „который поидетъ о Юрьеве дни манастырьскихъ людей, и онъ тогды и денги заплатить"; или; „а коли серебро заплатить, тогды ему и отказъ". Въ особой грамоте Иванъ III далъ указаше местнымъ властямъ, какъ имъ надлежить поступать въ спорныхъ случаяхъ при отказе задолжавшихъ крестьянъ Кириллова монастыря: „которой хри стнипъ скажется въ ихъ серебре виноватъ, и вы бы ихъ серебро заплатили манастырьское да ихъ христианина вывезите вонъ; а кто ся скажетъ манастырю серебромъ не виноватъ, и вы бы по томъ манастырю въ ихъ серебре давали поруку а и загЬмъ дело решали судомъ. Въ одной изъ грамотъ дана и санкщ'я новаго правила: „а хто откажетъ до Юрьева дни, или поеле Юрьева дни, ино тотъ отказъ не въ отказъ" (А. Э., т. I, №№ 48 и 73; Д. къ А. И., т. I, № 000). Итакъ, й въ шести грамотахъ, касающихся двухъ монастырей, установлены два ограничен! я относительно отказа или перехода монастыр ¦ .¦>/> скихъ крестьянъ: 1) переходъ допускался одинъ разъ въ году, около Юрьева дпя, въ "течете "срока" отъ одной до'трехъ нё дель; 2) задолжавпне монастырю крестьяне—„серебреники 44 — должны были при выходе возвратить монастырке серебро, т. е. уплатить числивплйся задними долгъ. Не подлежитъ сомне нию, что подобныя же грамоты давались и другимъ монасты рямъ и, бытьможетъ, волостямъ и светскимъ землевдадЬльцамъ. Вероятно, большая часть изъ нихъ погибла. Не сохранилась такая грамота даже у Троицкаго Серпева монастыря, хотя несомненно была выдана. Только потому монастырь и могь жаловаться въ 1466— 1478г. вел. князю на своихъ крестьянъ, которые вышли изъ ихъ Шухобальскихъ селъ „сей зимы о Сборе 11 (т. е. въ начале вел. поста). И вел. князь далъ имъ пристава, который долженъ быль розыскать вышедшнхъ крестьянъ и вывести обратно въ Шухобадьсюя села „да носадита ихъ по старымъ мйстомъ, гд fc кто жидъ, до Юрьева дни до осеннего" (А. Э., т. I, J 6 83). Эта же грамота укаэывавтъ, какъ надлежать толковать санкщю—„тоть отказъ не въ от казъе —, т. е. какъ поступали съ крестьянами, нарушившими правило о сроки перехода.

Но на указанныхъ ограничевияхъ д'Ьло не остановилось. Отъ 1455— 1462 гг. сохранилось двеЬ грамоты московскаго вел. князя Троицкому Серпеву монастырю, по которымъ крестьяне нЬкоторыхъ монастырскихъ селъ совершенно лишены права выхода. Въ одной изъ пихъ, вслЪдъ за обычнымъ по жаловашемъ не ездить никому незваннымъ на пиры въ село Приемки съ деревнями БЪжецкаго Верха, стоить неожиданно еще другое пожаловаше: „которого ихъ хрестьянина изъ того села п изъ деревень кто къ соб4г откажотъ, а ихъ старожилца, и язъ князь велики гЬхъ хрестьянъ изъ ПрисЪкъ и изъ деревень не велЪлъ выпущатп ни къ кому". Въ другой грамоте указано, что изъ Угличскихъ монастырскихъ селъ вышли люди, „не хотя е>хати на мою службу вел. князя къ берегу"; князь вел^лъ „гЬ люди вывести опять назадь; а которые люди живутъ въ ихъ селехъ нынйча, и техъ людей не вел'Ьлъ пущати прочь" (А. И., т. I, № 59; А. Э.. т. № 64; А. Ю. Б., т. I, № 37). Въ первомъ случай запрещенъ вы ходъ старожильцамъ, во второмъ—вообще монастырскимъ лю дямъ. Мотивы этихъ мЬръ не указаны.

Въ виде общей миры ограничете крестьянскаго перехода установлено въ Судебникахъ 1мъ и 2мъ. Тамъ сказано: „ А хря стномъ отказыватися изъ волости (во 2мъ добавлено: „въ ^волость 41 ), изъ села въ село одинъ срокъ въ году: за неделю до Юрьева дня осеннего и недЬля послеЬ Юрьева дня осеннего" (ст. 57 и 88). Такъ обобщено правило о сроке перехода. Кроме того въ. Судебникахъ установлена съ уходя щихъ крестьянъ плата пожилого за дворы: „Дворы пожилые платятъ въ пол'Ьхъ за дворъ рубль (во 2мъ добавлено: „да два алтыпа"). а въ лйсЬхъ полтина" (во 2мъ добавлено: г да два алтына"). Во 2мъ Судебнике пояснено, что лесистою местностью призпается та, „гдЬ десять верстъ до хоромного лисуе. Указанная сумма пожилого за дворы установлена за четыре года пользования дворомъ: „А которой хриспанинъ поживетъ зл кемъ годъ да пойдетъ прочь, и онъ платить четверть двора; а два года поживетъ да пойдетъ прочь, и онъ полдвора платить; а три года поживетъ а пойдетъ прочь, и онъ платить три четверти двора; а четыре годы поживетъ, и онъ весь дворъ платитье. Пожилое взималось, конечно, въ техъ случаяхъ, когда крестьянинъ поселялся въ готовомъ дворе. Но любопытно, что наемная годовая плата за дворъ определена въ четверть стоимости двора, что нельзя не признать чрезмерно высокимъ. Въ Судебнике 2мъ прибавлено разъяснеше, вызванное вероятно возпикавшими па практике спорами о порядке уплаты пожилого: „А пожилое имати съ воротъ", т. е. одно пожилое со всехъ лшлыхъ здатй за одною оградою съ одними воротами.

Кроме этихъ общихъ постановлетй обоихъ Судебниковъ, е, . г / J е j во 2мъ имеются еще дополнительныя правила касательно xpecftflnfcKaro перехода. Сверхъ пожилого при отказе крестьянина ра8решено съ него „за пововъ имати съ двора по два' алтына' 1 . Повозъ это натуральная повинность, известная еще Псковской грамоте, по которой „старые изорники возы везутъ на государя в. Въ половине XVI в. изъ селъ и деревень Троицкаго Серпева монастыря „въ монастырь ездятъ съ повозомъ, съ монастырсвимъ хлебомъ, и съ солью, и съ рыбою, у съ масломъ, и съ сеномъ. и съ хоромнымъ лесомъ, и съ дровы. и со всяки. мъ запасомъ". Размеры этого повоза нередко определены: по уставной Соловецкой грамоте крестьяне должны были „ повозъ вевти къ Вологде съ выти по лошади а (А. Э., т. I, № 000 и 258). Въ случае отказа крестьянъ въ хонце ноября, они могли еще и не приняться за выполнеше яовозной повинности, которая отбывалась главнымъ образомъ эимой. За эту невыполненную повинность Судебникъ 2й и обложилъ ихъ при отказе платою въ 2 алтына. Переложеше •же натуральной повинности (повоза) на деньги известно по самятникамъ съ конца XV в. Но установивъ эту новую Плату за повозъ сверхъ пожилого, Судебникъ 2й прибавляетъ: „а^ опричь того пошлинъ на немъ нетъ а. Эта последняя прибавка вызвана, конечно, злоупотреблении практики: землевладельцы, не желая выпускать изъ за себя крестьянъ, требовали вероятно съ нихъ разные произвольные сборы. Подобныя здоупотребления известны, но крайней Mipi, и посде? Судебника 2го: волости и монастыри жаловались на помЬщи ковъ и вотчинниковъ, что они не позволяли отказывать изъ за нихъ крестьянъ и „пожилое на нихъ емлютъ не по Судебнику, рублевъ по 5 и по 10 а ; или: „емлютъ за дворы пожилого да полувытнаго по 5 рублевъ" (Д. къ А. И., т. I, № 56; A. И., т. I, № 000).

Ыаконецъ, Судебникъ 2й предусматриваегь и еще одно посдЪдоше крестьянскаго отказа: если у ушедшаго крестьянина останется на участке озимый посЬвъ („хлеЬбъ въ земли"), та онъ съ того хдйба долженъ былъ уплатить землевладельцу „боранъ два алтына. А по кои мЬста была рожь его въ земли, и^1гь"~шдаьТареву и вел. князя платить со ржи; а боярского ему деЬла, за к'Ьмъ жилъ, не дЬлати".

Никакихъ другихъ ограничекий при выходе крестьянъ въ Судебникахъ не указано. Въ нихъ обойдены молчашемъ д извЬстныя ранеЬе ограничительный мЬры, напр., обязательство уцдатить серебро при выходе крестьянъ серебрепиковъ, не говоря уже о подяомъ запрёщенш выхода. Но эти ограни чения и не отменены, а потому заключать, что всЬ они съ издашемъ Судебниковъ отпали, было бы неправильно. Старыя ограничения могли остаться и къ нимъ могли прибавиться и новьтя, хотя бы они и имели значеше лишь мЪстныхъ и ча стныхъ м'Ьръ. Что иэъ умолчакий Судебниковъ опасно делать каюя либо закдючетя, молено видеть на нримЪрЪ постановление ихъ „о хрисианскомъ отказее 1 . Эти постановления не нмЪютъ никакой санквди, и по нимъ нельзя судить о гЬхъ последствияхъ, катя наступали при выходи или вывозе крестьянъ не въ срокъ, безъ отказа и безъ уплаты установлен ныхъ погалинъ. Некоторые изслЪдователи сделали отсюда вы водъ, что крестьянъ, вышедшихъ не въ срокъ, нельзя было возвращать назадъ, а къ нимъ можно было предъявлять только иски объ убыткахъ. Иски о возвращенш крестьянъ, ушедшихъ съ парушешемъ правилъ перехода, не могли быть, по ихъ мнйтю, допущены 1) потому, что тогдае пришлось бы крестьянъ сравнять съ холопами или считать ихъ прикрепленными. къ вемлЬ, чего тогда еще не было, и 2) потому, что до по становдения приговора по такому иску могь наступить Юрьевъ день, когда крестьяниыъ по праву могъ воспользоваться пра вомъ перехода (Костомаровъ въ Арх. ист. и практ. свЬд. 1859, кн. 3, стр. 70 — 71; проф. СергЬевичъ. Юр. др., т. I. изд. 1, 240—242). Но это MHtaie не можетъ быть принято. т. к. известны отдельные случаи возвращения крестьянъ, вы шедшихъ не въ срокъ и безъ отказа, на прежния м4ста жительства. Такъ, помещики Вотцкой пятины Шубины били человгь государю на помЪщиковъ Собакиныхъ дЬтей Скобельцына, что „выгезли изъ за нихъ за себя силно, не по сроку f безъ отказу и беспошлинно, крестьянку пхъ съ дЬтми, и та (крестьянка) дворъ свой и сожгла; а они того на нихъ искали. и гЬмъ было Собакинымъ ту ихъ крестьянку со крестьянин номъ и съ цЬтми привезти за нихъ, и дворъ было имъ той крестьянки поставити, и сам имъ было имъ къ нимъ пргЬхавъ за то насилство добивати чсломъ и выдатися голово;.)". Правда, Собакины всего этого не исполнили, но челобитчики сослались въ подтверждеше своихъ словъ, на записи, хранящаяся „за третьими" (судьями). Въ другомъ случай помещики той же Вотцкой пятины жаловались па другихъ, что они „ихъ крестьянецъ отъ нихъ розвезли не по сроку и безъ отказу и безпошлинно". Государь предписалъ новгородскимъ дьякамъ „тЬхъ крестьянъ подавати на поруки и велЪтп имъ (за прежними помещиками) жити по нашему уложенью, по судебнику, до сроку, и на помещика дЪла д4лати и доходъ давати". Л ю. бопытно, что крестьяне вывезены лЪтомъ 1555 г., а грамота о воэвращеши ихъ помечена 17 дек. того же года, т. е. по прошествия Юрьева дня, и не могла быть исполнена иначе, , какъ водворешемъ крестьянъ на прежния м4ста жительства до • ближайшаго Юрьева дня сл4дующаго года. (Д. къ А. И., т. I, J 6 51, V и XVIII ). Въ обоихъ приведенпыхъ npHMipaxb дела о возвращепш вышедшихъ не въ срокъ крестьяпъ возникаютъ по почину заивтересованныхъ. Но татя же миры принимались и по распоряжению правительства. Такъ. въ грамоте 1559 г. бЬлозерскимъ властямъ сказано: „ которые крестьяне въ БЬлозерскомъ уйвдЬ выходили изъ нашихъ изъ черныхъ волостей въ Кирилова монастыря села и деревни, и за каязей и за д&гей боярскихъ не въ срокъ безъ отказу, и вы де, по нашему наказу, гЬхъ крестьянъ изъ Кирилова монастыря селъ и деревень, изъза князей и изъза дЪтей боярскихъ выводите пазадъ въ наши въ черные волости, на тЬ же мЗюта, где которой жиль напередъ сего" (Р. И. Б., т. II, № 36). Известны даже случаи, когда крестьянъ, выш едшиг^въ^срокъу но не _ упдати впгахъ пошдинъ, т. к. некому ихъ было отдать 8а отсутств1емъ помещика и его прикащика, вывозили по сыску въ старыя деревни.

Итакъ, отсутстшесанкщи къ стат ьямъ „о х ршжанскомъ отказе " вовсе не означаете, что нельзя было принудительно возвратить обратно крестьянъ, покинувшихъ своп участки съ нарушетемъ правилъ о выходе. Но могли быть случаи, когда иные землевладельцы не пользовались этимъ правомъ и не предъявляли соотвЗниявенныхъ исковъ по соображетямъ целесообразности. Наши древше суды не отличались доступностью, скоростью и дешевизной, а потому заинтересованные не рЪдко предпочитали кончать дЪла миромъ, безъ судебнаго разбирательства. Но это было дЬломъ практической политики, а не права.

Правила Судебниковъ о крестьянскомъ переходе сохраняли свою силу до самого конца XVI в. 'Въ конце 70—80 гг. и въ начале 90хъ"6"нйхтГвспЬминакйъ правительственные документы, монастырсюе и частные акты. Такъ, въ грамогЬ 1577 г. предписано о спорныхъ крестьянахъ произвести сыскъ, ? , скол ко давно они вышли, о срок1 ли о ЮрьевЪ дни и съ отказомъ, или не о сроке, безъ отказу и безпогалинно". Въ частной повидимому переработки Судебника 1589 г. правило объ отказе крестьянъ за неделю до Егорьева дня и неделю спустя воспроизведено лишь съ дефектами относительно платы пожилого (ст. 178). Въ уставной грамоте 1590 г. Новинскаго монастыря предусмотрено: „а которой крестьянинъ выйдетъ за волость по сроку съ отказомъ, и та выть пахати того села крестьяномъ, а тягль царя и вел. князя и монастырсюе подати давати всяие и дело дЪлати". Наконецъ, въ 1592 г. власти Никольскаго Корельскаго монастыря жаловались па двухъ своихъ выбЬжавшихъ не въ срокъ крестьянъ п про одного сказали, что оиъ выбеЬжалъ „безъ отказу, безпошлинно", а про другого, что онъ выб^жаль, „а пошлинъ монастырскихъ на нып'Ьштй годъ не платилъ никакихъ". По этому поводу предписано произвести сыскъ о томъ, живали ли указанные крестьяне за монастыремъ „и въ нынЬшнемъ году изъ за Никольского монастыря бевъ отпуску выбежали ли" (Акты тягл. нас, в. Н, № 27; Суд. царя 9ед. 1оанн. 1589 г., стр. 46; Времени. Общ. ист. и древн., кн. 2, смЪсь, стр. 19; Р. И. Б., т. XIV, 136 — 137). Въ послйднемъ случае „выйти безъ отказае и „выйти безъ отпуска" оказалось уже синонимами. За разсматриваемый перюдъ времени, съ 1550 по 1592 гг., не было издано никакихъ общихъ указовъ о крестьянахъ, по •крайней Mtpt так1е до сихъ поръ неизвестны. Но втг. " ноября 24 изданъ весьма важный указъ о крестьянахъ, значена котораго и до сихъ поръ толкуется различно. Въ немъ читаемъ: „Которые крестьяне изъ за бояръ, и изъ за дворянъ и изъ за прпказныхъ людей, и изъ за дЬтей боярскихъ, и изъ за всякихъ людей, изъ помйстей и изъ вотчинъ, и изъ naTpiapxo выхъ, и изъ мптрополичьихъ, и изъ владычнихъ, и изъ мона стырьскихъ вотчинъ, выбЬжали до нынЬшняго 106 году за 5 л4тъ, п на тйхъ бйглыхъ крестьянъ въ ихъ"поб а Ьг&, и на тБхъ помйщиковь и вотчинниковъ, за кЬмъ оаи выб^жавь живутъ, гЬмъ помЪщикомъ. изъ эа кого они выбежали, и патрь аршьимъ и митрополичьимъ и владычнимъ дйтемъ боярскимъ и монастырскихъ сель прикащикомъ и служкомъ давати судъ и сыскиватп накр4пко всякими сыски, и по суду и по сыску Нхъ бйглыхъ крестьянъ съ женами и съ дЪтми и со всЬми животы возити назадъ, гдЬ кто жилъе. Эта первая и главнейшая часть указа прежде всего обратила на себя внпмаше историковъ, п старЬйнпе изъ нихъ (Татищевъ, Карамзинъ) истолковали ее въ томъ смысле, что за_5 летъ до 1597 г., т. е. въ 1.592 г., изданъ былъ указъ, отмЗшивппй правило Судебниковъ о свободе перехода въ Юрьевъ день, и крестьяпе были прикрЬплены къ земле. Но вторая часть указа 1597 г. исключаетъ возможность такого толкования. Тамъ сказано: „А которые крестьяне выбежали до нынЬшняго 106 году л г Ьтъ за 6, п за 7, и за 10 и болши, а тЪ помещики и вотчинники, изъ за кого они выбеЬлсали, и патр1аршьи, и митрополичьи и владычни д4ти боярсюе и монастырьскихъ вотчинъ приказщпки и служки, на тЗ>хъ своихъ бйглыхъ крестьянъ въ игь поб^гЬ, и на гЬхъ пом^щиковъ и на вотчинниковъ, за К'Ьмъ они, изъ за нихъ выбЪжавъ, живутъ, до нынЬшняго 106 году лить за 6 и за 7 и за 10 и болши, государю царю и вел. княэю ведору Ивановичи) всеа Русш не бивали челомъ; и государь ц. и в. кн. бедоръ Ивановичь всеа Русш указалъ и по государеву цареву и в. кн. ведора Ивановича всеа Русш указу бояре приговорили: на гЬхъ б^гдыхъ крестьянъ въ ихъ поб^гЬ и на гЬхъ помЪщиковъ и на вотчияниковъ, за кемъ они выбЬжавъ живутъ," суда : не давати и назадъ пхъ, гдЪ кто жилъ, не возитие "(В^Будановъ. Христоматся, III, изд. 3, стр. 94—96). Впервые Погодинъ обратилъ внимаше на то, что здЬсь рЬчь идетъ о бЪглыхъ крестьянахъ, которые бежали въ 1591 —1587 гг. и еще прежде. Однако, и поеле этого указания Костомаровъ, Бйляевъ и Чичеринъ продолжали говорить о послЬдовавшемъ прикреплении крестьянъ въ 1592 или 1590 гг., причемъ послйдтй добавилъ оговорку, что помещики и раньше бивали челомъ о возвращенш вышедшихъ изъ за нихъ крестьянъ, но не ранЬе 1584 г. Въ последнее время проф^Сщц$евичъ защищаешь положеше, что указъ объ общемъ прикрйплеши крестьянъ надо относить къ первому или второму году царствоватя ведора Ивановича (1584—85). I ВсЬ упомянутые авторы, за исключешемъ Погодина, не сомнЪ | вались въ томъ, что изданъ былъ указъ объ отмене Юрьева ¦' дня и о прикрЬплети крестьянъ, но онъ до насъ не сохра [ нился. По ихъ мнЬнию, только съ издашемъ такого указа могло появиться поняпе о бйгломъ крестьянине, когда съ отменою Юрьева дня право перехода крестьянъ уничтожено, и всЬ вышедпие крестьяне считались съ этого времени беглыми. Первый Погодинъ въ 1858 г. высказалъ мнЬщ. е^ .зхо. такого указа никогда не было издано. Что указъ могъ бы до насъ не сохраниться,"если бы былъ изданъ, это еще можно легко объяснить. Но что онъ могъ исчезнуть безел^дно, не будучи ни разу упомянуть въ послЪдующихъ укадахъ или оффищадь ныхъ актахъ, этого невозможно допустить. Правда, въ укаве 1607 г. содержится прямое упоминаше о запрещеши выхода крестьянамъ при цари ведорЪ Ивановиче (во введении къ указу сказано, что царь съ освященнымъ соборомъ и съ своимъ сигклитомъ слушалъ докладъ Поместной избы, „что переходомъ крестьянъ причинилися велиния кромолы, ябеды и иасшпя немощными отъ сильныхъ, чего де при ц. 1оаннЬ Васильевиче не было, п. ч. крестьяне выходъ имели вольный; а ц. ведоръ 1оанновичь, по наговору Бориса Годунова, не слушая совета старЪйшихъ бояръ, выходъ крестьяномъ за казалъ, и у кого колико тогда крестьянъ было, книги учинилъ, и посл^ отъ того началися мнопя вражды, крамолы и тяжи. Царь Борись Оеодоровичь, видя въ народе волнете вел1е, гЬ книги отставилъ п переходъ крестьяномъ даль, да не со всЬмъ, что судьи не знали, какъ по тому суды вершитп" и пр.); но подлинность этого указа заподозрена еще Карамзиными и Погодинъ доказывать его подложность, по крайней мере введения къ указу. Проще предположеше проф. Клю чевскаго, что Татищевъ, издавнлй указъ 1607 г.. не хогЬлъ переписывать длинныхъ выдержекъ доклада и изложилъ его двоими словами п съ собственными пояснениями, основанными на неверной догадкЬ, будто за 5 леть до указа 1597 г., по внушению Бориса Годунова, изданъ быль законъ, прикрепивши крест1>янъ къ земле. Такимъ образомъ, слова доклада: „ц. Ведоръ... выходъ крестьянамъ заказалъ" принадлежать не подлинному документу, а составляютъ неудачное ученое толковаше издателя. При такихъ услов! яхъ мнете Погодина получаетъ съ формальной стороны твердую опору. По если указа объ отмене Юрьева дня не было издано, то какъ могъ появиться указъ 1597 г.? О какихъ беглыхъ крестьянахъ онъ говорить? Вопреки мневаю, что помимо законодательной отмены Юрьева дня не могло бы и явиться понятие беглаго крестьянина, наши памятники упоминаютъ о выбежавшнхъ или сбЬжавшихъ крестьянахъ за несколько Л'Ьтъ ранее самаго ранняго предположеннаго срока, когда могъ появиться указъ объ отмене Юрьева дня. Такъ, въ <5удномъ деле 1564 —57 г. Ворбозомской волости съ Троиц кинъ монастыремъ монастырски старецъ сказалъ о крестьянине Якуне, что онъ „жилъ въ томъ починке въ монастырьскомъ въ Судцкомъ 11 летъ, да нзъ за монастыря ис того починка выбежалъ вонь безъ отказу и безпошлинно въ Петрово говейно". Якуня возражалъ, что онъ нзъ починка не бегивалъ, а выметалъ его игуменъ; онъ отрицаетъ фактъ > ло хорошо знаотъ, что значить выбежать. Въ обыскной книге Еорельскаго присуда 1571 г. перечислено несколько крестьяне которые „збежали безвестное или „розбежались", оставивъ въ пусте свои участки. Въ Тверской писцовой книге 1580 г. дворцовыхъ земель Симеона Бекбулатовича указано 305 слу чаевъ крестьяпскаго ухода; изъ нихъ въ 53 крестьяне „ вышли", надо думать, съ соблюдешемъ правилъ перехода, т. к. иногда ч пояснено, что „вышли по сроку, пошлины платили", или „вы шелъ по отказу, пошлины платилъ"; въ 188случаяхъ крестьяне „вывезены" безъ обозначения въ большинстве случаевъ подробностей вывоза, иногда съ указашсмъ „безъ отказу и безпошлинно" или „безъ отказу", „изъпошлинъ", носрокомъ вывоза обозначены чаще всего велики постъ и велиюймясо Ъдъ; въ 11 случаяхъ показано, что крестьяне „сошли безвестно"; въ 32—„выбежали", въ 16—„сбежали безвестное (Акты вед.—Чех., т. I, 126—127; . Государевъ родословецъ, 23, пр. 3; . Тверской уЬздъ. въ XVI в., 44—48). Несомненно, что те, которые „сбежали" > „выбежали" или „розбежались", и считались „беглыми". Это были те крестьяне, которые ушли не въ срокъ, безъ отказа и безпошлинно, т. е. съ нарушешемтГ правилъ Судео никовъ. Въ такомъ смысле понималъ терминъ „беглый" еще Сперанскш и соответственно толков^дъ, указъ 1597 г. „Истинный смыслъ сего указа, утверждалъ Сперанский, состоялъ въ томъ, чтобъ возвратить беглыхъ, т. е. техъ, кои оставили ' прежнее ихъ жительство или не въ положенный срокъ, или не разделавшись съ владельцами земли установленнымъ въ Судебнике порядкомъ. Cie явствуетъ изъ сл^дующаго сообра жевоя. По Судебнику крестьянинъ могъ оставить помещика^ заплативъ ему пожилыя деньги, возвративъ скотъ, хлебъ и друпя вещи, у него занятыя, и удовлетворивъ его деньгамие взятыми на расплату съ прежнимъ помещикомъ и для новаго хозяйственнаго обзаведения. Кто не исполнивъ сихъ обязанностей уходилъ съ поместья, тотъ считался беглымъ и подле жаль возврату на прежнее жилище. Иски о семъ возврате были безсрочные или сорокалетие. Легко себе представить. сколь они были многочисленны и сколь разборъ ихъ быль многосложенъ и затруднителен^ Дабы положить пред^лъ симъ .безпорядкамъ и уменьшить количество делъ сего рода, указъ 1597 г. отсекъ и прекратилъ всё иски возникпие за пять ог&тъ передъ гЬмъ и даль ходъ ткнъ только изъ нихъ, кои были не старее сего срока. Къ постановлению сего срока принято было то основатемъ, что въ 1[91 Х учреждены били переписныя книги" (Арх. истор. и практ. свЬд. 1859, кн. 2, стр. 35). Эта статья Сперанскаго, написанная гораздо раньше, появилась въ печати после статьи Погодина; последит винилъ въ развитш крепостного права „обстоятельства", не определяя ихъ ближе, а Сперансюй уже отм4тилъ въ качестве главной причины крестьянскую задолженность (тамъ же, стр. 50—51). Разработки этой темы и посвящень рядъ трудовъ, начиная съ статей проф. Ключевскаго.