Дьяконов, М. Очерки общественного и государственного строя Древней Руси (стр. 23 )

0тсутств1е идеи о поземельномъ прикр1шленш въ указной политике XVII в. вскрывается изъ отдельныхъ указныхъ предписаний, когда законодатель не сгЬснялся отрывать отъ земли крестьянина даже безъ всякой съ его стороны вины. Такъ, по указу 1625 г. за неумышленное убШство землевладЪльцемъ или членомъ его семьи или его прикащикомъ чужого владЬльческаго крестьянина предписано взять изъ поместья впновнаго лучшаго крестьянина съ женою, детьми и имуществомъ и отдать въ крестьянство тому землевладельцу, у котораго крестьянина убили. ТЧ>мъ же порядкомъ выдавался и крестьянинъ, неумышленно убцвпий другого владЬльческаго крестьянина, или взамйнъ убшцы лучппй крестьянинъ того же помещика. Эготъ указъ цЬликомъ вошелъ и въ Уложеше (В. Будановъ. Хрнстомаия, III , изд. 3, 67—68 и 176; Улож., XXI, 71 и 73). Въ Уложенш можно отмЪтить сверхъ того рядъ статей, допускавшихъ переводъ крестьянъ изъ однихъ вотчинъ въ друпя въ удовлетвореше совершенно частныхъ интересовъ. Напр., тамъ предусмотрены случаи, когда будутъ куплены вотчины съ крестьянами, а эти крестьяне по суду и по сыску будутъ отданы какпмъ либо истцамъ, то въ возмёщен1е ущерба предписывалось, „гЬмъ вотчинникомъ (изъ чьихъ купленныхъ вотчинъ крестьяне будутъ отданы) вмЬсто т4хъ отдаточныхъ крестьянъ взяти на ародавцахъ такихъ же крестьянъ изъ иныхъ ихъ вотчинъ" ( XI, 7). При Mini жилыхъ помЬстШ или вотчинъ на пустыя разрешалось владйльцамъ крестьянъ своихъ сводить на пныя свои помЪстныя или вотчинвыя земли ( XVI, 7). Правда, въ Уложенш стоить и категорическое требован1е: я пом4щикомъ и вотчинникомъ крестьянъ своихъ съ поместныхъ своихъ земель на вотчинные свои земли не сводити а ; но это требоваше вызвано исключительно невозможностью въ интересахъ фиска допустптъ разореше помйстШ („гЬмъ своихъ noM fccTifl не пустошитп") ( XI, 30). Но помимо этого случал Уложеше не только не препятствуетъ переводу крестьянъ изъ однихъ имЬкий въ друпя, но въ нЪкоторыхъ случаяхъ даже разрйшаетъ совершенно отрывать крестьянъ отъ земли. ВладЬльцамъ загородныхъ дворовъ и огородовъ, не имЬвшимъ собственныхъ людей, можно было держать въ дворникахъ крестьянъ и бобылей по одному на двор4 или огороде. Но наряду съ этимъ запрещалось держать постоянно при такихъ дворахъ многихъ крестьянъ подъ угрозой перечпсления ихъ за государя; только „на время, для ремесленнаго дЪла на вотчинниковъ и помйщиковъ" разрешалось крестьянамъ приходить изъ вотчинъ и помести въ загородные дворы своихъ господъ ( XIX. 14 и 15). Наконецъ, Уложеше предусматриваем отпускъ крестьянъ на волю съ выдачей имъ отпускныхъ. Вполн'Ь санкшонируя такой отпускъ крестьянскихъ дочерейд'Ьвокъ или вдовъ при выдаче ихъ замужъ за чьихъ либо людей или кре стьянъ и разрешая взимать въ этихъ случаяхъ плату за выводъ ( XI, 19), относительно отпуска крестьянъ Уложеше не ставить вопроса въ такой общей форме и подходить къ его решен! ю по совершенно частному поводу и въ другомъ мЪстЪ. Если помйщикъ или вотчинникъ отпустить изъ оомЪстья или вотчины крестьянина на волю и отпускную ему дастъ, а потомъ то поместье или та вотчина даны будутъ кому другому, и новый помЪщикъ или вотчинникъ будетъ бить челомъ, что тотъ крестьянинъ отпущенъ „не дЬломъ", и чтобы того крестьянина вернуть ему; въ такомъ случай, постановляетъ Уложеше, „который крестьянинъ отпущенъ изъ вотчины съ отпускною, и того крестьянина новому вотчиннику не отдавати; „а будетъ которой крестьянинъ отпущенъ будетъ изъ помЬстья, и того крестьянина отдати по писцовымъ книгамъ новому помещику, потому что изъ пом$стей помЬщикомъ крестьянъ на волю отпускати не указано" ( XV, 3), Отсюда ясно, что Уло жеше н ичего п е имйетъ противъ отпуска крестьянъ на волю изъ вотчинъ, но не допускаетъ такого " ofnytnsa тт азь иомЬс гИ опять по чисто фискальнымъ соображениямъ, чтобы отпускомъ крестьянъ временные владельцы помйспй „не пустошпли" ихъ. Bet приведенныя указныя правила не знаюгь никакого прикрЪпления крестьянъ къ земле, но исходять гораздо больше. изъ предположетя о личной крепостной зависимости крестьянъ отъ ихъ владйльцевъ." Эта ' точка ЛфЪтя въ указной практике сказалась не безъ достаточныхъ основан! й. ?я корни, надо искать въ практике бытовой, а последняя въ свою очередь вырабатывалась подъ влштеыъ гЬхъ отношекий, кания складывались между землевладельцами и крестьянами въ течете XVI в. Выше было указано, что выходъ (или вывозъ) крестьянъ обусловленъ быль по Судебникамъ отказомъ въ определенный срокъ. Недостаточно было заявить объ отказЬ; нужно было, чтобы онъ былъ принять землевлад$льцемъ. Только при соблюдены этого послйдняго услов! я уходъ (вывозъ) крестьянина считался вполне правильнымъ и не могъ возбудить пика кихъ споровъ о томъ, не нарушены ли правила перехода, и не являлся ли вышедппй (вывезенный) крестьянинъ бЬглымъ. При возрастающей хозяйственной зависимости крестьянъ отъ землевлад'Ьльцевъ, посл^дше прюбрйтали все большую возможность отклонить отказъ подъ гЬмъ или инымъ предлогомъ. Пр1емъ отказа, все болЪе и болйе зависЬлъ отъ усмотрМя землевладельца и естественно превратился къ концу в? ка въ „отаускъ" крестьянина даже въ представивши самого правительства. Одна такая санкщя владЪльческаго усмотрения при „хриейанскомъ отказе" создавала весьма благоприятную почву для различныхъ соглашенгё между землевладельцами по поводу проживающихъ за ними крестьянъ. Запутанные споры о бег лыхъ крестьянахъ давали весьма обильную пищу для подоб ныхъ соглашекий. Такъ подготовлена была удобная почва для возникновения разнообразныхъ сдЪлокъ на крестьянъ безъ земли. Такия сделки успели уже оформиться и получить оффищальную санкщю еще въ конце XVI в. Отъ 1598 г. сохранилась мировая запись старца Гурея, строителя Голутвина монастыря, съ подъячимъ Пятымъ Григорьевымъ по предъявленному иску о возвращенш подъячимъ монастырю монастырскихъ крестьянъ. Старецъ Гурш „въ гЬхъ крестьянЬхъ, не дожидаясь сказки по судному делу, съ подъячимъ помирился полюбовно": взялъ въ монастырскую вотчину четырехъ крестьянъ, „Данила Михайлова роздЬля съ его зятемъ съ бедкою Степановымъ животы ихъ по половинамъ", а подьячему „по сыску поступился" двумя крестьнами п обязался на подъячаго „въ гЬхъ крестьянахъ не бити челомъ и впередъ гЬхъ крестьянъ це искати". Изъ мировой записи не видпо гЬхъ основами, въ силу ко торыхъ стороны рЬшили прекратить процессъ. Но значеше «дЬлки объ уступке крестьянъ отъ того не умаляется. Гораздо больше подобнаго рода сдЬлокъ сохранилось отъ первой половины XVII в.«Въ яЪкоторыхъ изъ пихъ сохранились чрезвычайно пнтересныя указания и на главныя услсния такихъ по стушшхъ или сдЬлочныхъ записей па бЪглыхъ крестьянъ. Напр., въ 1620 г. помЬщииъ Писаревъ билъ челомъ на властей Троицкаго Серпева монастыря о двухъ своихъ крестьянахъ, бЪжавшихъ изъ поместной его деревни въ монастырскую вотчину. Но, не ходя въ судъ, Писаревъ помирился съ мона стырскимъ стряпчимъ, уступивъ своихъ крестьянъ „въ домъ Живоначальные Троицы зъ женами и съ детьми и со всйми ихъ крестьянскими животы во вЪки", и при этомъ обязался за себя, свою жену, дЬтей и свой родъ впредь „въ гЬхъ крестьянЬхъ не бити челомъ, потому что я Дорофей (Писаревъ) за гЬхъ крестьянъ у троецкихъ властей взялъ 50 руб левъ денегъ". Значить, Писаревъ не даромъ уступплъ своихъ крестьянъ монастырю; за каждую крестьянскую семью онъ получилъ по 25 р., т. е. продалъ своихъ б'Ьглыхъ крестьянъ. Любопытно, что крестьяне были не вотчинные, а поместные, и запись не названа купчею, да и самое упоминаше въ пей о полученныхъ за крестьянъ деньгахъ проскользнуло въ запись для подкрЪплетя обязательства не искать впредь крестьянъ. Въ поступной записи 1632 г. есаула Б'Ьльскаго сказано, что онъ поступился Троицкому Сериеву монастырю вотчиннымъ своимъ крестьяниномъ съ женою и дЬтьми, потому что „тово моево крестьянина Григоку взяла бедность, и была жена ево въ закладе у стародубца у Родивона Гренева. и онъ строитель старепъ Симонъ Азарьинъ жену ево изъ закладу выкупилъ монастырскими казенными деньгами а. На какихъ условияхъ состоялась такая уступка, въ записи опять ре сказано. А въ 1647 г. братья Протопоповы, поступившись своимъ вотчиннымъ крестьяниномъ помещику Веригину, откровенно признали, что отдали крестьянина „з%_долгъ безпо воротно" и предоставили его перевезти съ семьей, ^опрочё животовъ,"~ч1то мьГему Титку (крестьянину) давали въ подмогуе. Въ другихъ случаяхъ уступка бйглыхъ крестьянъ мотивировалась тЬмъ, „что тотъ крестьянпнъ въ троецкой вот чине застарЪлъ, изъ государевыхъ указныхъ летъ вышелъ"; или что крестьяне „изъ урочныхъ летъ вышли, и мнЪ до нихъ дела нить, что они въ троецкой вотчине давно". Но едва ли не въ большинстве такихъ поступныхъ записей во просъ объ условияхъ уступки крестьянъ обходится полнымъ молчашемъ (Акты о тягл, насел., II, №№ 33, 42, 60; ср. еще №№ 44, 45, 50, 63, 71, 74; БЪляевъ. Крестьяне, изд. 4е 168). Широкое распространеше такого рода сдЪлокъ на крестьянъ засвидетельствовано Удожешемъ, которое все ихъ санкщони ровало: „у которыхъ помещиковъ и у вотчинниковъ о бйг лыхъ крестьянйхъ и бобыляхъ въ прошлыхъ годйхъ, до сего государева указу, была полюбовная здЬлка, и по полюбовной здЬлкЬ кто кому своихъ крестьянъ поступился п записми укрЪ пилися или челобитные мировые подали, и гЬмъ всЬмъ де~ ламъ быти по тому, какъ rfc дела вершены, а вновь гЬхъ делъ не всчинащ и не переговаривати" ( XI, 8). Значить. эти сдЬлочныя записи могли быть признаны и документаль нымъ подтверждешемъ правъ на крестьянъ, о чемъ мелькомъ упомпнаетъ п Уложете. говоря о крестьянахъ, написанныхъ за кЪмъ либо въ писцовыхъ или отдЬльныхъ книгахъ и въ выппсяхъ „или въ иныхъ въ какпхъ крЪпостяхъ" ( XI. 15). А писцовые наказы 1664 и 1683 гг. уже определенно укавы ваютъ, когда „сдЪлочныя крепости и на крестьянъ должны шгЬть даже преимущественное значен! е передъ писцовыми и переписными книгами, именно, когда владельцы, за которыми про живаютъ люди или крестьяне, „положагь изъ приказозъ какую отдачу или по полюбовному съ кймъ договору вместо бъглаго или убитаго человЪка или крестьянина в зятую крЬпость пли ноступную запись", то гЬхъ людей или крестьянъ новымъ помЪщикамъ п вотчипнпкамъ по писцовымъ п пере писнымъ книгамъ не отдавать, „а быть тЬмъ людемъ и кре огьяпомъ за тЬми помЬщики и вотчинники по сдЪлочнымъ кр'Ьпостямъ" (П. С. 3. №№ 000 и 998 пп. 29 и. 46).

Такъ, признанная Уложешемъ практика распоряжения личностью крестьянина была окончательно узаконена. ТЬмъ, тсонечно, открытие и безобразнее она становится. Владельцы мйняютъ крестьянъ на крестьянъ и даже. на людей, заклады вають, дарятъ, продаютъ. Въ хозяйстве своемъ владельцы безконтрольно распоряжаются трудомъ своихъ крестьянъ, ^благаютъ ихъ по усмотрйнш сборами, а за ослушате своимъ распоряжетямъ подвергаютъ ихъ наказаниямъ включительно до битья нещадно кнутомъ. Суд ебная власть вд адЬльцевъ надъ иаселешемъ ихъ вотчинъим^етъ весьма отдаленные корни въ жалованныхъ несуцимыхъ грамотахъ. Отъ жалованныхх> льготныхе грамотъ. ведетъ " свое начало и податная ответственность землевладЬльцевъ за исправное отбывашс тягла проживающими за ними крестьянами. Такъ, мало по малу землевладелец^ становился между государственною властью и крестьяниномъ. ЧЬмъ бол г Ье землевладелец заслонялъ собою крестьянина, тЬмь шире разростался его произволъ надъ последнимъ. Правда, Котошихинъ свидЬ тельствуетъ, что землевладЬльцамъ предписывалось „крестьянъ своихъ отъ стороннихъ людей, отъ всякихъ обидъ и налогъ остерегат! и стояй, а подай съ нихъ имат1 по силе, съ кого что мочно взят!, а не черезъ силу, чтобъ гЬмъ мужиковъ своихъ исъ помйстей и изъ вотчинъ не розогнать i въ нищие не привесть, и насилствомъ у нихъ скота и животины никакой и хл^ба всякого и животовъ не пмати". ДалЬе онъ указываеть, что если „пом1шщкъ i вотчинникъ, не хотя за собой крестьянъ своихъ держати... учнетъ съ нихъ iMari поборы великие, не противъ силы, чЪмъ бы привести къ нуже и къ бЪдноот", то у такихъ отбирались поместья и вотчины безденежно, а взятое съ крестьянъ „черезъ силу и грабежемъ" возвращалось потерпевшим^ именья же раздавались „не такимъ разоритедямъ" (О Россш, над. 4, 141 — 142). Но борьба съ такими злоупотреблении была неподъ силу московскому правительству, хотя бы оно желало съ ними бороться. Такое стремлете законодателя станетъ вполне естественнымъ и понятнымъ, если его сопоставить съ цЬлымъ рядомъ м^ръ, какими законодатель добивался бол4е мягкаго обращения и съ холопами.

Постепенное принижете крестьянской личности въ области хозяйства и права неудержимо влекло крестьянина къ сближение и къ слитт съ холопомъ. СмЪщеше крестьянъ и холоповъ сначала въ практике, въ области хозяйства, мало по малу находило отра&ете и въ указахъ. Во второй половине XVII в. наступилъ моментъ, когда это направлете практики бытовой и указной завершилось почти полнымъ юридическимъ (доятемъ двухъ некогда столь различныхъ группъ населения: свободнаго крестьянства и холопства, Это произошло одновременно съ введетемъ двороваго обло жетя, когда значительная часть холопства включена была, въ составь тяглаго населетя (объ этомъ ниже).

В. Сефггьевичъ. Юр. др., I, 204—272; III, 448—4^8 и 486—594 В. Будановъ. Обзоръ, 134— I 5 I » Сперанскт, Историческое обозрите изм^Ьнекий въ прав'Ь поземельной собственности и въ состоянш крестьянъ, Арх. истор. и практ. свеЬд. 1859, кн. г; Погодинъ, Должно ли считать Бориса Годунова основателемъ крепостного права? Истор. крит. отрывки, II, 199—274; Костомаровъ. Должно ли считать Бориса Годунова основателемъ крепостного права? Арх. истор. и практ. свЬд. 1859» кн. ги 3; и въ Собр. соч., куда статья вторая почему то не вошла; Чичеринъ. Холопы и крестьяне въ Россш до XVI в. Опыты по истор. права; Ьгьляевъ. Крестьяне на Руси, i 86 o ; позднЬйппя изд. этого труда, не исключая и изд. 4» 1 9°3» весьма небрежны; Аксаковь К О крестьянстве въ древней Россш, Собр. соч., т. I ; кн. JB. А. Черкасскт. Очеркъ исторш крестьянскаго сословия до отмены Юрьева дня и Юрьевъдень, Русск. Архивъ,188 о, № 3; 1882, № i; /. Engelmann. Die Leibeigenschaft in Russ land, 1884; русск. пер. подъ ред. А. Кизеветтера. История крепостного права въ Россш, 1900; В. Ключевск%й. Про исхождеше крЬпостного права въ Россш, Русск. Мысль, 1885, авг. и окт.; В. Серггъевичъ. Вольные и невольные слуги московскихъ государей. Наблюдатель, 1887, стр. 6з—7Ф А. ЛаппоДаниле векш. Организания прямого обложения, 1890, 7^~" 112 и е3 2 — 1 79> <"• Милюковъ. Крестьяне въ Энцик. слов., 189ч; Af. Дьяконоег. Къ исторш крестьянскаго прикрЬпления, #\. М. Н. Пр. 1893, № 6; Очерки изъ исторш сельскаго населения въ Московскомъ государстве, 1898; „ЗаповЬдныя лЬта" и „старина", Сб. статей по исторш права, посвященный В. Буданову, 19045 Л. Л anno Данияевскгй. Разысканш по исторш прикр'Ьпления владЬль ческихъ крестьянъ въ Московскомъ государстве, 1900, въ Отчете о XLI присужденш наградъ гр. Уварова; Очеркъ исторш образованзя главн'Ьйшихъ фазрядовъ крестьянскаго населения въ Россш, Крестьян, сборн., 1905"» Н Н. Деболь €кт. Къ вопросу о прикр'Ьпленш владЬльческихъ крестьянъ > Ж. М. Н. Пр. 1895» ^ 2 II ; Гражданская дееспособность по русскому праву до конца XYII в., 1903. Акты о тягломъ населенш, вып. I, крестьянсния порядныя, 1895.

Несвободное население

Въ течение московскаго периода институт холопства претерпелъ рядъ существенныхъ переменъ. Прежде всего, наряду со старымъ типомъ холопства полнаго, появляется новая форма холопства кабальнаго, постепенно вытеснявшая первую. ЗагЬмъ, общая масса несвободна™ населения разныхъ типовъ, сначала фактически, а потомъ юридически, начинаеть сближаться съ крестьянами, постепенно утрачивавниими свою гралсданскую свободу, и, паконсцъ, почти вполне сливается съ ними. Ко всему этому слгЬдуетъ еще присоединить все болйе и болЬе строгую регистращю правъ на холоповъ.

Источники обельнаго холопства въ этомъ периодЬ мало по малу съуживаются. Такъ, 1) шгЬнъ уже не играетъ прежней роли, какъ въ виду постепепнаго объединетя Московскаго государства, такъ и потому, что шгЬнниковъ обыкновенно выкупали и даже взаимно выдавали безъ выкупа. Остались только пленники отъ международныхъ войнъ по западной, южной и восточной границамъ. Но и относительно ихъ состоялся указъ 1556. г., по которому полонянникъ оставался 1 холопомъ до смерти господина, „а дЬтемъ его пе холопъ". Такимъ образомъ шгЬнъ становился источникомъ лишь временнаго холопства. Хотя Уложете не удержало этого правила, но относительно холопства шгЬнниковъ (лнтовскаго полону) ввело некоторые ограничения ( XX, 61 п 6Холопство изъ преступления совсЬыъ не существуете по московскому праву, т. к. всЬ важныя преступления обложены уголовными наказаниямя. 3) Правило о посл, Ьдствияхъ торговой несостоятельности изъ Р. Правды ггЬликомъ заимствовано въ Судебникъ1 й: задолжавппе по своей вшгЬ торговцы отдавались кредиторамъ въ гибели головою на продажу" (ст. 55), т. е. въ полное рабство (Ср. А. Юшк. № 30: судья въ 1483— 1500 г. обвинилъ и выдалъ ответчика „въ польницу обЪль"). Но уже сначала XVI в. въ этой практики наблюдается смягчение, закрепленное СудебниЕОМъ 2мъ: несостоятельный доджникъ выдавался кредитору не на продажу, а „исцу головою до искупа" (ст. 90), т. е. до отработЕи долга. Въ Уложении ( X, 266) определена и норма заработной платы, какая зачиталась въ уплату долга отдапныхъ головою до искупа должниковъ: работа взрослаго мужчины ценилась въ 5 руб. за годъ, женщины—въ половину. 4) Въ полной силе въ течете всего перюда сохранило значение источника полнаго холопства рождение отъ холоповъ. TaKie холопы назывались старинными.

Что касается возпикповения холопства по доброй волгЬ иоступающихъ, то 1) п родажа самого себя и родителями деЬтей признается всецело Судебникомь 2мъ; въ немъ сказано, что холопъ не можетъ продать своего свободнаго сына, „которой ся родилъ у него до холопства; а продастъея онъ самъ, кому хочетъ, тому жъ ли государю, у еого отець его служить, или иному кому хочетъ". Подобное же правило установлено и относительно чернцовъ (ст. 76). Дал'Ье Судебникъ 2й предоставляетъ крестьянину съ пашни продаваться въ полные холопы даже безъ соблюдения правилъ о крестьянскомъ выходе: „которой крестьянинъ съ пашни продастъея кому въ полную въ холопи. и онъ выйдетъ безерочно, п пожилого съ него ntnr (ст. 88). Однако, эта самопродажа въ холопство свободныхъ людей запрещена служилымъ людямъ и ихъ дЪтямъ: „дЬтей боярскихъ служивыхъ и ихъ дЬтей, которые не служивали, въ холопи не прйматп никому, опричь гЬхъ, которыхъ государь on, службы отставить" (ст. 81). Такое ограничен ie установлено исключительно въ #нт«!ресахъ государственной сдудобы, а отнюдь не въ ограждение свободы. ПослгЬ Судебника появились и новыя ограничетя. Такъ, по указу 1560 г. несостоятельныхъ „заимщиковъ" велЬлъ государь „исцомъ выдавати въ искехъ головою до иску па; а въ полные и въ докладные гЬмъ отвЬтчикомъ псцомъ своимъ не др одават ись". Здесь несостоятельные доллниики ограждались отъ обращетя ихъ въ полное холопство. Судебникъ 2й ужеустановилъ отдачу ихъ кредиторамъ головой до искупа. Но повидимому практика успела выработать обходъ этого правила подъ видомъ добровольной продажи себя „въ полницуе несостоятельными должниками. Указъ 1660 г. запретидъ такой обходъ (В. Будановъ, Христомаия, Ш, изд. 3, 26—27). Указомъ 1597. г. предписано кабальныхъ людей, которые „учнутъ на себя полные и докладные давати", отсылати „съ памятми и' съ кабалами" къ постельничему и къ наместнику трети Московсюя (тамъ же, 92). Здесь подъ особый контроль поставлепъ переходъ пзъ кабальнаго холопства въ полное. Въ Уложенщ, во вс4хъ случаяхъ ноступления въ холопство, подразумевается холопство кабальное, а не полное; по одному частному поводу приведена даже ссылка на государев!» указъ, въ силу котораго „крещеныхъ людей никому продавати нее велено 44 ( XX, 97). Едва ли, однако, этотъ указъ име. п> ниирокое прюгЬнение, т. к. Уложете въ другомъ случае разрешаете въ приданоее давать, въ духовныхъ, въ данныхъ п въ рядныхъ писать „полныхъ и докладныхъ и куплены хъ и полонениковъ иныхъ земель" ( XX, 61). Можно, однако, думать, что подъ куплеными здесь разумелись перепроданные полные холопы. 2) Поступлете на службу йуном ъ пли ключникомъ уд ержано тГ числе источниковъ полнаго холопства по обоимъ Судеййкамъ, но съ некоторыми отступлениями отъ Р. Правды. Въ Судебникахъ вовсе не упомянуто, что особымъ договоромъ можно было оградить свободу при постунлении въ т! уны, а по Судебнику 2му ттунство безъ полной или докладной грамоты и вообще не влекло за собой холопства. Холопство по городскому ключу совершенно уничтожено; осталось только холопство по сельскому ключу, при чемъ это последнее возникало по Судебнику 1 му я съ докладомъ и безъ докладу е (ст. 66), а по Судебнику 2му только по докладу: „по ключу па селскому съ докладною холопъ" (ст. 76). Наконецъ, прибавлена оговорка о д&гяхъ, изъ которыхъ следовали въ холопство за родителями только rfc, которыя были записаны съ ними въ одной грамогЬ или порождались въ холопстве. Однако, кабальная служба постепенно вытесняла и эти формы поступления на службу полныхъ и докладныхъ холоповъ. 3) Наконецъ, правило Р. Правды о х олопстве всдгЬдоше женитьб ы енаробе 6 edbjwi Ј l формулировано Судебниками и Уложениемъ въ екатегорической форме: „по робе холопъ, по холопе роба а (Ул., XX, 31, 60, 97). Отъ этого строгаго правила въ Уложении сделано было и существенное отступление: беЬглыя посадсюя и крестьянсюя дйвки или вдовы, вышедппя въ бйгахъ за чьихъ либо холоповъ, отдавались съ мужьями и съ детьми въ посадъ или владЬльцамъ; но б4>глые холопы, женивппеся въ бЪгахъ на посадскихъ дЬвкахъ или вдовахъ, не зачислялись въ посадъ, а отдавались прежнимъ господамъ съ женами и детьми ( XIX, 37 и 38; XI, 17 и 18). Согласно этимъ правиламъ, состояше супрутовъ определялось состояшемъ бйглаго. Помимо этого указнаго ограничения правила „по робе холопъ, по холопе роба а, и практика допускала отступления отъ него по особымъ условиямъ.

ВмЪсгЬ съ указанными видоизменениями въ источникахъ холопства московское право выработало и более точныя формы укрепления правъ на холоповъ. Съ развийемъ грамотности стали составлять на поступающихъ въ холопство записи. Еще до Судебника 1 го на продающихся въ холопство писали полный v грамоты (отъ выражения: „купилъ въ полницу"), при у частой наместниковъ и дьяковъ, передъ которыми „ставили" продающихся. Это предъявлете властямъ продающихся въ холопство для удостовЬрения въ правильности сделки стало называться „докладомъ 41 , а грамоты на холопство „докладными 11 . По имени записей и холоповъ называли полнымие и "Докладными. Хотя ни по способу возникновения, ни по существу нельзя провести разницу между этими видами холопства, однако, въ Судебнике и въ Уложении эти наименования сохранились. По назвавдю сдЬлокъ (рядныхъ, духовныхъ за1гЬщатй, купчихъ), которыми передавались другимъ лицамъ права надъ холопами, ходоповъ называли такъ же: придаными, духовными, куплеными. Въ Судебникахъ определена л компетенщя областныхъ правителей по дЪламъ о холопстве. По Судебнику 1му только наместники съ боярскимъ судомъ могли выдавать правыя н бЬглыя на ходоповъ; но отпускная, подписанная собственноручно рабовладельцемъ, имела силу ибезъ доклада наместнику. По Судебнику 2му наместники съ боярскимъ судомъ имели право выдавать лишь полныя и докладпыя: правыя же и бЪгдыя выдавались ими только съ доклада въ Москву; отпускныя же грамоты выдавались лишь въ Москве, Новгороде и Пскове, и безъ доклада, хотя бы собственноручно подписанныя господами, значения не имели. €ъ половины XVI в. упоминаются и записныя книги, въ которыя должны были вноситься крепости на ходоповъ; но обязательное зпачете такая практика получила лишь въ конце века.

Самымъ важнымъ явлениемъ въ исторш холопства въ московскомъ перюде надо призпать возникновение новаго типа несвободы подъ имеиемъ кабальнаго холопства. Впервые о кабальныхъ людяхъ упоминаютъ духовныя завещатя удельныхъ князей Андрея Васильевича Меньшого 1481 г. и Димитрия Ивановича Жилки 1509 г. По этимъ завйщаниямъ кабальные люди наряду съ полными людьми отпускаются „на слободу" (С. Г. Г., I, стр. 272 и 410). Духовныя более поздния все чаще и чаще упоминаютъ о кабальныхъ людяхъ и вскрываютъ характеръ ихъ зависимости отъ завещателей. Такъ, въ духовной 1526 г. Даниила Мордвинова сказано, что у него былъ „Григорьевской человек!» Мптка Папинъ въ полутретье рубле по кабале, и тотъ Мптка з женою и з детми на слободу... а кабалу ему выдати, а денегъ не правити и. Въ 1534 г. кн. Ногтевъ распорядился въ духовной: „А что мое люди по кабаламъ серебряники и по полнымъ и по докладным!» грамотамъ холоп и, п те все люди по моей душе па слободу, а приказщикн мое тЫъ моимъ людемъ полнымъ и докладнымъ отпускные грамоты подаютъ, а кабаляымъ людемъ кабалы выдадутъ" (Сб. Тр. Серг. мон. № 000, л. 725; Сборн. Хилкова, стр. 153; ср. Сб. актовъ Лихачева, стр. 20, 27 и др.). Отсюда ясно, что кабальные люди должники своихъ господь, живутъ во даоеахъ_эти хъ господь и отпу скаются „на слободу и въ томъ смысле, что имъ прощались додай" и"выдавалисьебезденежно екабалы". Песледшй термшгь, слово „кобала 44 , въ смысле заемной росписки или долгового обязательства упоминается въ наниихъ "письменныхъ памятейкахъ со второй половины Х1У и начала XV вв. Этотъ арабсюй терминъ заимствованъ въ нашъ языкъ у татаръ, у которыхъ тоже обозначалъ заемную росписку. Обыкновенно должники на занятия деньги платили резы или ростъ, т, е. проценты. Но наряду съ этимъ установился обычай вмЬсто уплаты, роста кредитору работать на него въ его дворе. Такое отноениеше должника къ кредитору устанавливалось особьшъ документомъ, т. паз. „служилой кабалой". Сохранивпиеся образцы сдужилыхъ кабалъ XVI в, (самое ранпее указаше относится: къ 1533 г., Зап. кп. крепостн. актамъ, № 000, въ Р. И. Б., т. XVII ) содержать обязательство заемщиковъ „??_ ростъ служити во дворе у государя по вся дни". Напр., въ 159В г. некто Осипъ Юрьевъ съ своими детьмн, „заняли семя у человека Вас. Вас. Ржевскаго государя его серебра 8 рублевъ денегъ московскихъ ходячихъ на годъ; а за ростъ намъ у государя его служити во дворе, по вся дои; а полягутъ денги по сроце, и намъ у государя его служити потому нгь по вся дни во дворе; а кой насъ запмщикъ въ лидехъ, на томъ денги и служба" (Ак. Юр., X 252). Такое обязательство заемщика создавало для пего совершенно безвыходное состояше зависимости отъ кредитора. Если весь его трудъе (служба по вся дни) шелъ на уплату только процептовъ, то уплатить долгъ представлялось совершенно невозможныме новый же заемъ для уплаты стараго долга велъ лишь къ перемене кредитора, но не менялъ положения должника. Отсюда ясно значение выражетй—„попасть въ кабалу", „выбиться изъ кабалы 44 , указывающих!» на трудность ноложения закабаленнаго. Надо думать, оно было пожизненнымъ. Только вялость господина, какъ видно изъ вышеприведенныхъ духовныхъ, воввращала свободу кабальнымъ людямъ.. Безъ этой милости они поеле смерти господина передавались но наследству. Кн. Никита Ростовсюй по духовной 1548 г. пожаловалъ свою княгиню „своими людми кабалными.. . и темъ людемъ жвтк у княгини после княжого живота 5 лить, а отживутъ 5 лить» я княгиня ихъ отпустить на слободу, по княжой дупгЬ безденежно" (А, Ю. № 000). Юридически же кабальная зависимость могла быть прекращена въ любой моментъ уплатой долга. Это право выкупа составляетъ одну изъ характерныхе "чертъ кабальной зависимости въ отличГе отъ холопства. "ТГрй какихъ же услов! яхъ возникла и развилась кабальQ ]еЈ ll! li Ј ная зависимость? Въ исторической литературе намечено Hi еЩеЛ сколько ответовъ на этотъ вопросъ, хотя за отсутств1емъ >.е< надлежащихъ данныхъ эти ответы являются до настоящаго ~" времени пока еще не достаточно подкрепленными догадками. Некоторые изследователи усматривали преемственную связь между кабальными людьми съ одной стороны и закупами и закладнями съ другой (Чичеринъ, отчасти Ключевсгай). Но юридическая природа закупничества является спорной (ср. выше, стр., 100—101), итолько проф. В. Будановъ не сомневается въ полной близости закупа и кабаль наго холопа („Заемъ въ древнее время обезпечивался личнымъ закладомъ. Такимъ образомъ и устанавливалось временное холопство, именуемое въ древшй перюдъ закупничествомъ, а въ Московскомъ государстве— служилою кабалою"; и еще: „статьи о закупничестве Р. Правды какъ разъ соответствуют!» понятш кабалы". Обзоръ, 406 и 666). Новейшая литература о закладняхъ, закладникахъ и закладчикахъ проводить существенную разницу между ними и кабальными людьми (Н. ПавловъСильвансшй. Закладничествопатронатъ, 1897; В. СергЬевичъ. Закладнячество въ древней Руси, Ж. М. Н. Пр. 1901, № 9, и Юр. Др., I, изд. 2, 280—308; Н. ПавловъСильвансшй. Новоее объяснение закладничества, Ж. М. Н. Пр., 1901. № 10). Друпе исслЬдователи отмечали некоторое сходство въ положении кабальныхъ людей, иногда вазываемыхъ „серебрениками", съ задолжавниими крестьянамисеребрениками (выше, стр. 317; Беляевъ, Крестьяне, изд. 4, 36—37; ранее В. Будановъ. 06зоръ, изд. 2, 137). Но этааналопя скорее могла бы объяснить етЪкоторыя черты въ исторш крестьянскаго крепостного права, а не самое происхождение кабальной зависимости. Накопецъ, высказано неопределенное Mniuie, что кабальная зависимость возникала „въ силу житейской практики", безъ всякой попытки ближе определить эту практику, и что „появлеHie въ нашей практике заеиныхъ росписокъ кабалъ нивакъ не можетъ быть старее конца ХШ в. а (СергЬевичъ).

Древнее наше право, и помимо закупивчества, знало и допускало смягченные виды неволи. Поступление въ йуны и ключники влекло полное холопство для поступающпхъ, если не сопровождалось рядомъ; по ряду же можно было и ограничить размерь несвободы, хотя таюе случаи по памятникамъ и неизвестны. ЗагЬмъ, „вдачъ" долженъ быль работать за полученную милость только годъ (выше, стр. 105). Наконецъ, церковь содействовала разными способами освобожден)'ю холоповъ, между прочимъ и обезпечениемъ имъ возможности „искупиться отъ работы" или „выкупиться на свободу" (выше, отр. 114). Такое право выкупа изъ неволи, какъ замечено проф. Ключевскимъ, превращало продажу въ холопство въ долговое обязательство, прекращаемое уплатой долга. А это одна изъ чертъ кабальной неволи. Другая ея черта —служба заеростъ—отмечена летописью уже въ самомъ начали "второй половины XIII в. Разсказывая о возстании противъ татаръ во многихъ городахъ въ 1262 г., лЪтописецъ объясняете это гЬмъ, что „оканьнии бесурмене" откупали у татаръ даньи, причиняли людямъ великую пагубу, „роботяще ризы. и мпогы дунии крестьяньскыя раздно ведоша" (Лавр., 452; П. С. Л., V, 190: „работающе люди хриапяньскыя въ рЪзЬхъ, и мнози дунии разведени быша а ; VII, 163: „работяще люди христааньCKia въ рЪзЬхъ"; въ Никоновской лит. это собьгае передано такъ, что дани у татаръ откупалп „богатыя п корыстоваахуся сами, и мнози люди убозш въ росгЬхъ работаху". Тамъ же, X, 143). Значить, неисправные плательщики даней, за отсрочку въ платеже дани, порабощались въ процентахъ, т. е. должны были работать за проценты бесерменамъ при ихъ хозяйствахъ, чемъ и объясняется указате летописи, что мнопе были разведены. Было бы, однако, рискованно утверждать, что одновременно съ этимъ или вскорЪ после этого создался и известный московски типъ служилой кабалы. По крайней мире еще въ начале XVI в. былъ извЬстенъ рязансшй типъ кабалы, не тождественный съ московскими хотя и близки ему. ВсЬ сохранивппяся рязанстя кабалы представлены были тл докладу, почему и назывались еще докладными. Форма ихъ одинакова: „До лож а в. ки. Ивана Ивановича боярина Коодкова, се язь такой то занелъ есми, господине, у такого то «столько то (отъ 2 до 10) рублевъ денегъ на гоДъ. А за ростъ мне у него работать; а не похочю у него работать до •сроку, и мни ему дати денгп его всЬ и съ ростомъ по ро«счету, какъ даютъ. на пять шестой. А иолягутъ денги по '/• poitffc, и мнfc у него за ростъ работать по тому жъ; а не ¦отниматися мнй у него отъ сея кабалы ни полйтною, ни изусттгою". Въ нйкоторыхъ содсрдсится и любопытное указаше на то, для какой цЪдп занимались деньги: „и гЬ есми денги платилъ старому своему государюАкты Юшкова, №№ 78, 93,94,98,102,106—108 за 1510— 1519 гг.). Въэтихъдокладлыхъ кабалахъ стоить обязательство за ростъ работать у кредитора вместо обязательства служить за ростъ по вся дни во дворе&, а кромй того помещено указаше, не встречающееся въ служилыхъ кабалахъ, объ обязательстве вернуть деньги еъ ростомъ, если кабальный не захотЬлъ бы работать на кредитора. Такъ ьакъ рязансния докладныя кабалы хронологически старше пзвестныхъ московскихъ, то можно думать, что первыя послужили образцомъ для вторыхъ.

Указы довольно долго молчать о кабальной зависимости. Впервые Судебникъ 2й упоминаетъ о служилыхъ кабалахъ: „А тсоторые люди волные учнугь бити челомъ княэемъ и бояромъ, и дЪтемъ боярскимъ, и всякимъ людемъ, а стануть на собя давати кабалы за ростъ служити: и боле пятинадцати рублевъ на серебряника кабалы неимати" (ст. 78). Старыя кабалы, писанныя на болыния суммы, Судебникъ оставляетъ въ cmrfc. Но что же значитъ это огранпчете въ суммЬ займа по капали? Проф. В. Будановъ видитъ въ этомъ несомненное доказательство фикцш займа по служилой кабалЬ: „если это долгъ. то какъ могъ законъ предписать, чтобы заемъ не простирался выше 15 рублей?" Поэтому онъ утверждаете „что въ действительности даюпцй на себя кабалу могъ пе получить ни полушки; онъ бьетъ челомъ на службу къ боярину, но не въ вечное холопство". Но Судебникъ говорить, что вольные люди бьютъ челомъ не просто „служити", а „за ростъ служити"; ростъ же предполагаете заемъ. Однако, проф. В. Будановъ указываетъ. что Судебникъ запретить службу за ростъ въ. ст. 82, где сказано: „А кто заиметь сколко денегъ въ ростъ. и гЬмъ людемъ у нихъ не служите ни у кого, житп имъ о себе; а на денги имъ росгь давати". По шг Буданова у „вдЬсь очевидное протаворепе поняттю о служилой кабале,. какъ службе за ростъ кредитору". Онъ думаетъ выйти изъ. этого противоречия, относя ст. 82 къ договору займа, а ст. 78 къ договору личнаго найма, и принимая фикшю займа па служилой кабали. Едва ли. однако, нужны татя натяжке? для объяснетя нриведенныхъ статей Судебника 2го. Въ разсматриваемый перюдъ займы заключались на разныхъ условеяхъ: были займы безъ роста (противъ резоимания особенно вооружалась церковь; Стоглавый соборъ поотановилъ давать крестьянамъ деньги безъ роста, а хлебъ безъ насну) и съ ростомъ. Ростъ уплачивался или деньгами, или натурой (наспомъ), или. наконецъ. деломъ, работой, службой. Сохранив» шияся заемныя кабалы всегда предусматривайте обычный размеръ роста (выше, стр. 333 и след.): по служилымъ же кабаламъ. ростъ уплачивался службой. Ст. 82 Суд. относится къ заемной кабале. ст. 78 къ служилой; обе статьи отпосятся къ договору займа, но заключенному на разныхъ услов1'яхъ. О договоре личнаго найма Судебникъ говорить въ ст. 83 п называете поступающих!» по этому договору наймитами, а но кабальными людьми. Если въ начале ст. 78 о займе прямо не упомянуто, а только косвенно („слуяситп за ростъто это надо объяснить случайностью принятой редакции. Дадее въ тексте тойже статьи прямо указано, что поступающимъ въ кабальную службу давались деньги: „кто возметъ па полиаго холопа кабалу, пе опытавъ, и у того денги пропали." Въ другпхъ случаяхъ оффищальные памятники совергаешю ясно говорятъ о займе при поступлении въ кабальпую зависимость. Такъ, указъ 1558 г., предписавпий уничтолшть служилыя кабалы, выданныя на себя детьми боярскими, не достигниими 15летняго возраста, начинается указашемъ: „которые людп учнутъ у кого займовати депги и кабалы учнуть на себя давати за ростъ служити". (Христом., вып. 3, 20— 21). Формуляръ служилой кабалы вполне подтверждаем происхождеHie кабальной зависимости изъ займа.

Но что же значить предпясаше Судебника, чтобы заемъ по •служилой кабале не превышалъ 15 руб.? У кабальнаго че. ловека было право выкупиться изъ кабалы, уплативъ числяпрйся за пимъ долгь. Осуществить это право безъ посторонней помощи кабальный не имелъ возможности. А заемъ для уплаты долга по кабале, какъ это подтверждается рязанскими докладными кабалами, ведь только къ перемене „государя". Право выкупа кабальнаго сводилось такимъ образомъ къ перемене господипа. Но и эта возможность умалялась съ новышениемъ суммы долга. Надо думать, находились кредиторы, которые эту сумму намеренно повышали противъ действительнаго займа, чтобы затруднить кабальному возможность даже переменить господина. При такихъ условияхъ право •выкупа совершенно устранялось, и временная зависимость склонялась къ полной неводе. Для устранетя такихъ злоупотреблешй Судебникъ въ ст. 78 и ограничилъ размеръ займа по кабале.