Дьяконов, М. Очерки общественного и государственного строя Древней Руси (стр. 22 )

Наконецъ, обостренно этого хозяйственная кризиса значительно содЪйствовалъ и чрезмЬрный ростъ монастырскагозею^е v владйния какъ уменыпешемъ государственнаго помЬствая фмГда, такъ и усилетемъ податного бремени въ виду техъ широкихъ льготъ, какими обычно пользовались монастырская власти въ ущербъ населев1ю непривилегированныхъ эемлевладйльцевъ, что констатировано не только оппонентами московская правительства, но и самою властью (выше, стр. 273—Этотъ хозяйственный кривись выввалъ со стороны московская правительства рядъ частныхъ м'Ьръ какъ въ огражден ie фпскальныхъ пнтересовъ государства (запрещен! я принимать тяглыхъ людей и распоряжения о возвращен! и разошедшихся тяглецовъ), такъ и въ иптересахъ служилаго землевладЬния (м1>роприят]я противъ дальнейшая роста монастырская землевладения и въ отмену податныхъ привплегШ святите л ьскихъ и монастырскихъ имекий). Но эти меЬры проводились далеко не всегда съ необходимою строгостью и последовательностью, а потому и не могли привести къ намЪченнымъ ц'Ьлямъ. Интересы же отдЪльныхъ землевдадЬльцевъ въ ихъ взаимныхъ спорахъ и съ тяглыми общинами изъза крестьянъ нашли отра жеше только въ указе 24 ноября 1597 г., упорядочившемъ предъявлете псковъ о беглыхъ крестьянахъ, н опиравшемся на составленныя въ 1590—93 гг. по многимъ уездамъ пис цовыя книги, которыя и были положены въ основу рЪшения споровъ о беглыхъ крестьянахъ. (Любопытно отметить, чта при описяхъ противъ вменъ поименованныхъ крестьянъ нередко встречались указания, что такой то крестьянинъ „при ходецъ"). Такое значеше упомянутыхъ пвсцовыхъ книгь подтверждается указомъ 1607 г., въ которомъ сказано: „которые крестьяне отъ сего т Тисла предъ симъ за 15 летъ въкнигахъ 101 году положены, п темъ быть за теми, за кемъ писаны". Вследств1е этого по указу 1597 г. назначенъ пятилетн& срокъ для предъявлен!? "искове о беглыхъ крестьянахъ, а въ 1607 г. iS ' raii ' lraifi.

Постайбвленш же Судебника объ отказе въ Юрьевъ день отменены не были. Но выше было указано, что крестьянский отказъ и въ глазахъ правительства превратился въ „отпускъ" крестьянъ, а уходъ безъ отпуска превращав, крестьянина въ беглаго. При такихъ услов! яхъ о свободе перехода не могла быть и речи. Таковъ быль повидимому обнцй порядокъ. Понадобились указы 1601 и 1602 гг., чтобы возстановить ot v казъ крестьянъ по правилу Судебника, хотя п съ серьезными ограничетями. По первому указу государи (Борисъ и его сынъ) „пожаловали, во всемъ своемъ государстве отъ налога и огь продажъ велели крестьяномъ давати выхода ". Но далее въ указе идетъ речь не о выходе крестьянъ, а объ отказе и вывозе ихъ: „А о тказывати и возит и крестьянъ дворяномъ. . е А срокъ крестьяномъ отказывати и возити Юрьевъ день осеннего, да поеле Юрьева дин две недели а. Но действ1е указа не^ распространялось на Московски уездъ. на всехъ круп ныхъ 8емлевладельцевъ духовныхъ и светскихъ п на дворцовыя сёла и черныя волости. Правомъ отказа и вывоза могли воспользоваться только ме люе провинщальные дворяне и дети боярскш и еще более мелше приказные и дворовые чины, но и"то съ следующимъ серьезнымъ ограничениемъ: „А которымъ людемъ промежъ себя въ пынешнемъ во 110 году крестьянъ возити, и темъ возити межъ себя одному человеку, изъ за одного же человека, крестьянина одного или дву, а трехъ или четырехъ одному изъ га одного никому не возити". Указъ 1602 гг быль иовторешемъ указа 1601 г. со всЬми его огра •ничениями. Въ немъ любопытна лишь одна подробность: „а изъ за которыхъ людей учнутъ крестьянъ отказывати, и тЬбъ люди крестьянъ изъ за себя выпускали со всЬми ихъ животы, безо всяюя зацепки, и во крестьянской бы воакЬ промежъ всЬхъ людей боевъ и грабежей не было, и силно бы дЪти боярск1е крестьянъ за собою не держали и продажъ имъ ни которыхъ не делали; а кто учнетъ крестьянъ грабити и изъ за себя не выпускати, и гЬмъ бытн въ великой опале" (А. Э., II, №№ 20, 23 и 24). Значить, разрЬшеше отказа крестьянъ я вывозки ихъ повлекло за собою уже знакомый намъ злоупо требления (см. выше, стр. 338—339). ДальвгЬйшихъ указакий на повтореше этой меры болЪе не встречается, и сомнительно, чтобы эти мЪры скольконибудь помогли крестьянамъ въ испы тываемыхъ ими налогахъ и продажахъ. Сомнительно и то, что эта м%ра принята была Борисомъ Годуповымъ въ интере сахъ мелкихъ землевлад'Ьльцевъ. Какую выгоду могло получить мелкое дворянство отъ вывозки другь у друга 1 —2 крестьянъ? ВЬдь изъ за монастырей и крупныхъ свЬтскихъ землевлад'Ьльцевъ крестьянъ вывозить было запрещено, какъ и имъ за себя. Указы лишь еще болЪе обострили землевладЪльчеше споры о крестьянахъ, п этому еще бол4е содействовали наступивппе нслёдъ загЬмъ голодные годы, какъ это явствуетъ изъ указа 1606 г. (А, Э., II, № 40), и какъ правильно разъяснилъ это Татищевъ во введенш къ указу 1607 г. (,Царь Борисъ 0е доровичъ, видя въ народе волнеше вел1е, тЪ книги (писцовыя) оставилъ и переходъ крестьяномъ даль, да не совсЬмъ, что судьи не знали, како по тому суды вершити, п ныпЪ велик! и въ томъ учинились разпри и насилия, и многимъ разорены я убивства смертныя и мног! е разбои и по путемъ грабления содЪяшася и содЬваются"). Опытъ двухъ л4тъ указнаго нор мирования крестьянскаго отказа кончился полной неудачей и оолйе не повторялся. Наоборотъ, указъ ^1607 г., подтвердивъ значеше писцовыхъ книгъ 101 г. иустаноЗЪвъ 15тилеЬтнюю давность, ввелъ обязательный сыскъ бЬглыхъ крестьянъ и штрафъ за держание б4глаго. Въ договоре по поводу избрания королевича Владислава на московски престолъ стоить между прочимъ услов1е: „торговымъ и пашеннымъ крестьяномъ въ Литву изъ Руси и изъ Литвы на Русь выходу не w быти, тако же и на Руси промежь собя крестьяномъ выходу не быть" (С. Г. Г., Ы, стр. 404; А. Э., II, стр. 284; Зап. Жолкевскаго, прил. № 20). Въ цЪломъ рядЬ частныхъ распоряжений отъ 1610— 1612 гг. подтверждалось предписан! е.чрестьянъ „изъ за государя никуды не выпускать, а за государя крестьянъ ни изъ коль не вывозить до государева jKaea 41 ; или—изъ помести и вотчинъ крестьянамъ не выходить и никому ихъ не вывозить, а вышедшихъ и вывезенныхъ сыскивать и возвращать назадъ; въ одной грамоте пояснено, что нельзя выпускать старыхъ крестьянъ и возить ихъ никому не давать (Вивл1ое„ XI, 3 G 9; А. 3. Р., IV, стр. 409; Д. къ А. И., I, № 000; ср. Р. И. Б., XIY., стр. 187 и А. И., III, стр. 134—135 и 191).

Поеле смуты установлена была пятилетняя давность для ясковъ о беглыхъ крестьянахъ. Правда, еще въуказЬ 1606 г. подтверждено, что „на беглыхъ крестьянъ по старому приговору дале пяти лить суда не давати 44 , где очевидно разумелся старый указъ 1597 г. Но эта давность указомъ 1607 г. изменена въ 15тилетнюю. При царе Михаиле, однако, состоялся указъ п боярскШ приговоръ, по которому „на беглыхъ крестьянъ во крестьянстве велено судъ давати до челобитья за пять летъ, а дале пяти летъ на беглыхъ крестьянъе" во крестьянстве суда давати не велено 44 , о чемъ неоднократно уведомлялись областные приказные люди. По челобитьямъ заинтересованныхъ эти „урочныя или указныя лЬта" для исковъ о беглыхъ крестьянахъ^были постепенно увеличиваемы. Первымъ такою привплепею воспользовался Троицке Серпевъ монастырь, которому разрешено вывозить беглыхъ крестьянъ ва 9 лЪтъ. Затемъ для дворцовыхъ селъ, посадовъ и черныхъ волостей, по особымъ пожалованиямъ, разрешено Свозить беглыхъ крестьянъ и посадскихъ людей за 10 летъ. По челобитьямъ дворянъ и детей боярскихъ, а потомъ ивоземцевъ, имъ „указаны урочныя лета противъ ТроицеСериева монастыря 44 . На конецъ, въ 1640—41 г. последовалъ указъ объ установлен! е одной общей исковой давности въ 10 летъ для всякихъ дыхъ крестьянъ и 15^тилЪтнеВ для сыска выврзныхъ крестьянъ. (Оч. истор. сел. нас, 49—51).

Урочныя л 1зта были, конечно, невыгодны для землевла д^льцевъПхли беглые или вывезенные крестьяне за кЪмъ либо „урочныя лета зажили", то прежше землевладельцы, до предъяви Bniie исковъ въ установленный срокъ
противъ тЪхт„ за кЪмъ ихъ крестьяне жили, теряли на нихъ право, т. к. крестьяне ихъ „изъ урочныхъ лЬтъ вышли" и „застарели" за другими землевладельцами. Они, въ особенности мел гае средк нихъ, дворяне и дЬти боярения, неоднократно обращались къ правительству съ просьбами объ отмени урочныхъ л4тъ. Так(я челобитья сохранились отъ 1640—41, 1645 и 1648 гг. (А. И., III, № 92ХХХШ; А. Э. т IV, стр. 24—25; А. И., IV, № 30). Правительство впервые въ 1646 г., въ наказе о переписи дворовъ, дало обЬщате, „какъ крестьянъ п бобылей и дворы ихъ переппшутъ, н по гЬмъ переппенымъ книгамъ крестьяне и бобыли, и ихъ деЬти. и братья, п племянника будутъ крЪпки и безъ урочныхъ л'Ьтъ". Выполнете обЪщата последовало съ иэдавиемъ Уложения 1649 г., хотя съ отступлешемъ отъ первоначальныхъ предположекий.

Глава XI Уложения, подъ заглав! емъ „Судъ о крестьян4хъ% заново нормируетъ вопросъ о сыске и возвращены бЬглыхъ крестьянъ п считается некоторыми историками первымъ за кономъ объ окончательномъ прикрЪплеши крестьянъ. Въ какой Mipi правильно это мн%ше, впдно изъ дальнЪйшаго изложения. Въ основаше сыска бЪглыхъ крестьянъ положены были, однако, не переписныя книгп, какъ предполагалось, а писцовыя книги, „которые книги писцы подали въ Поместной и въ иные приказы поел! московскаго пожару прошлаго 134 г.". Права па бЬглыхъ крестьянъ должны были доказываться тЬмъ, если „беглые крестьяне или тЬхъ ихъ бЬглыхъ крестьянъ отцы въ тЬхъ писцовыхъ книгахъ за нпмн ( aia дЬльцамп) наппсаны, или поеле гЬхъ писцовыхъ книгъ rk же крестьяне или пхъ дЬтп по новымъ дачамъ написаны га кЪмъ во отдЬльныхъ или во откавныхъ книгахъ" (ст. 2). Впредь съ издащя Уложейя: бЪглыхъ крестьянъ можио было искать „безъ урочныхъ летъ", а вмеЬсгЬ съ тЪю> виновные въ пр! ем4 н укрывательстве б4глыхъ крестьянъ на будущее время должны не только возвратить этдхъ крестьянъ со всЬмъ •ихъ имуществокъ прежнимъ ихъ владЬльцамъ, но сверхъ того должны были уплатить 10 р. въ годъ за владенье каждымъ крестышиномъ. Д1>йств1е этого закона распространялось не только на крестьянъдворохоэяевъ, но и на подчиненныхъ членовь семьи, которыхъ раньше разрешалось называть на яустыя тяглыя мЬста и въ тяглые дворы.

Эти постановления Уложения возбуждаютъ рядъ сомпЬнШ какъ съ формальной стороны, такъ и по существу. Прежде всего новое правило объ отмЪнЪ урочныхъ л4тъ должно е>ыло иметь силу только на будущее вревся. До Уложения сохраняла силу исковая давность (б—10 л4тъ) на бЪглыхъ крестьянъ» Какъ же надлежало согласовать старое правило съ новымъ закономъ? Въ указе о пе реписи 1646 г. стояла объ этомъ совершенно определенная оговорка: „а гдЬ на'Ьдутъ пустые дворы и учнутъ имъ помещики и вотчинники сказывать, что отъ нихъ изъ гЬхъ дворовъ крестьяне и бобыли побежали, и имъ о томъ роспрашивать подлинно и писать гЬхъ крестьянъ и бобылей... кто въ которомъ году зыб'Ьжалъ, въ указные десять лить, а дале десяти летъ не писать" (А. Э м IV, стр. 26). Значить, выбйжавшихъ до 1637 г. крестьянъ по пустымъ дворамъ за старыми помещиками писать было запрещено. Въ писцовыхъ же книгахъ, пред ставленныхъ поеле 1626 г., пустые дворы и бЪглые крестьяне писались по простынь заявлетямъ землевладЬльцевъ безъ вся к ихъ ограннчекий, и этимъ созданы были болыния затруд нения п])и призгкнени! новаго закона. Хотя въ Уложеши предусмотрены нЬкоторыя изъ возможныхъ коллизш отараго правила съ новымъ закономъ ( XI, 5 и 8), но далеко не всЬ. Поэтому, надо думать, для смягчения ре8кихъ столкновекий между землевладельцами изъ за бЪглыхъ крестьянъ въ Уложеши предписано „владЬнья за СгЬглыхъ крестьянъ на прошлые v годы до сего ныиЬшнягэ Уложенья не указывати" и по б4глымъ дЬвкамъ мужей ихъ прежнимъ владЬльцамъ не отдавать, „ потому что по нынешней государевъ указъ государевы заповЬди не было, что никому за себя крестьянъ не пршмати, а укаааны были б^глыхъ крестьяномъ урочные годы" ( XI, 3).

Это правило и въ частности его мотивировка въ исторической литературе толкуются какъ несомнительное свидетельство объ окончательному въ силу закона, прикреплен! ее крестьянъ. Но такой выводъ едва ли можно признать правильным^ т. к. и указавшая постановления Уложения возбуж даютъ рядъ сомнёкий. Правительственной практике первой половины ХУП в. хорошо были известны не только взыскан1о владенья за б^глыхъ крестьянъ, но и пени за npiem > ихъ. Такъ, уже по указу 1607 г., помимо возвращения беглыхъ крестьянъ, предписано было съ принявшаго „на царя государя за то, что принялъ противъ уложения, доправити 10 руб~ левъ, не принимай чужого, да съ него же за пожилое тому, чей крестьянинъ, за дворъ на всякой годъ по 3 рубли 44 . Въ отдЬльныхъ распоряженияхъ по поводу сыска и вывозки на прежния места бЪглыхъ крестьянъ предписывалось взыскивать за нпхъ государевы подати и доходы, а также пеню. съ гЬхъ, кто принималъ и держалъ б4глыхъ крестьянъ, „чтобы имъ впередъ не повадно было воровать, сошлыхъ и бЪглыхъ крестьянъ за себя пршмать и за собою держать". Въ этихъ же распоряженияхъ не раэъ повторялся „заказъ крепкойе. т. е. та же государева заповедь, запрещавши принимать бег лыхъ крестьянъ. Въ указ! 1641 г., когда установлена была исковая десятилетняя давность па бЪглыхъ крестьянъ, предписывалось „крестьянства и крестьянскихъ животовъ и владенья крестьянского искати вместе со крестьяны" (Оч. сел. нас, 57—62). Однимъ словомъ, ссылка Уложения, будто до его издания не было установлено государевой заповеди о непр! еме бЪглыхъ крестьянъ, совершенно неправильна, и предписаше его не указывать владЬнья за беЬглыхъ крестьянъ на прошлые годы было новостью.

Сомнительно, что правило ст. 3 оказалось более удач иымъ въ практическомъ его приложенш и содействовало смягчению столкноветй между землевладельцами. Превосходной иллюстращей къ тому, какия затруднения вызывало на практике прим1шен1е правилъ Уложения о сыске и возвра щенш беглыхъ крестьянъ, является челобитье дворянъ м детей боярскихъ „розныхъ городовъ" около 1660 года, где между прочимъ сказано: „А изъ за которыхъ, государь, крестьян я и бобыли вышли до переписныхъ квигъ, а въ писцовыхъ книгахъ за помещики и за вотчинники написаны^ и гЬ люди гЬхъ нашихъ крестьянъ и бобылей и готово не отдаготъ потому, что въ твоемъ государеве указе и въ соборномъ Уложенье за гЬхъ крестьянъ и бобылей за владенье ничево не указано, и имъ гЬми нашими крестьяны и бобыли и впредь мочно владЬть безстрашно и безо всяния боязни, потому что отъ тебя, государя, ни едина заповедь, ни вина не лежитъ; и гЬхъ, государь, намъ крестьянъ ни которыми деЬлы безъ суда и безъ московсгие болыше волокиты сыскивать нельзя, и до днесь мы, холопи твои, отъ гЬхъ своихъ крестьянъ разоряемся" (Библюгр. зап. 1892 № 1). Эта жалоба показываетъ, как! я серьезоыя неу довольстве вызвали на практике статьи 3 и 5 гл. AI Уложения.

Несомненно, важнейшею новостью гл. XI Уложения была отмена урочныхъ л4тъ, т^, „е^згни чтожен 1е^ исковой давности 4 е' на беЬглыхъ крестьянъ. Однако, и это правило оказалось далеко не столь простымъ. Выше отмечено, что дворяне и дЬти боярсюя неоднократно обращались къ правительству съ просьбами объ отмйнЪ урочныхъ лить. Въ одной изъ нихъ. (1641 г.) челобитчики сослались на то, что „въ прежнихъ годЬхъ и при прежнихъ государехъ въ гЬхъ бйглыхъ крестьянЪхъ урочныхъ л г Ьтъ не (вы)бывало; и государь бы ихъ пожаловалъ, бЪглымъ изъ за нихъ крестьяномъ урочные лЬта велйлъ отставить". KaKie порядки имелись въ виду въ этой ссылке? Урочныхъ леЬтъ не существовало у насъ до указа 1597 г. Не возрождения ли этой отдаленной старины добивались просители? Можетъ быть, хотя имъ не были знакомы обстоятельства, вызвавшая указъ 1597 г. Но они могли имйть въ виду и болЪе близк! е къ нимъ по времени факты возврата б'Ьглыхъ крестьянъ бевъ урочныхъ лёть. Действительно, во многихъ правительственныхъ распоряженияхъ первой половины ХУП в. о сыскЪ и вывозе б4глыхъ крестьянъ вовсе не упоминается объ указныхъ годахъ, и крестьянъ возвращаютъ за 8 и 12 л'Ьтъ во время дЬйствия пятии девятилетней исковой давности. Въ наказахъ писцамъ, отправленнымъ въ Тотемеюй и УсольскШ уЬзды въ 1645 г., предписано сыскивать и возвращать назадъ разошедшихся крестьянъ съ 1609 и 1613 гг. (Оч. сел. нас, 67—71). Но во всеЬхъ перечисленныхъ случаяхъ идетъ р4чь о старннныхъ крестьянахъ записанныхъ въ писщь выхъ кннгахъ или породившихся въ данной вотчинЪ или деревне. Поэтому надо признать догадку проф. Ключевскаго, что „на старннныхъ бЪглыхъ крестьянъ, повидимому, не простиралась давность побега", заслуживающей полного" вниман! я. А если это такъ, то," вопреки категоричному указанию Уло жения ( XI, 3), не всЬмъ категорияиъ крестьянъ „указаны были урочные годы".

Но и отмЬпа урочныхъ лЪтъ по Уложенш не была столь полной, какъ можно заключить изъ категоричнаго правила Уложения. Онп вновь возродились поеле Уложения въ силу спещально изданныхъ указовъ, но въ форме гораздо болЬе невыгодной для иптересовъ землевлад'Ьльцевъ. Вместо точно опред'бленнаго и всЬмъ заранее известного срока для исковъ о бйглыхъ крестьянахъ, отдельные указы установлялп совершенно произвольные сроки давности, устраняя совсЬмъ неожиданно для владЪльцевъ пр! обретенныхъ правь ихъ иско выя притязания о возвращенш крестьянъ по принадлежности. Воть примеры такой указной политики. При отписанш къ по садамъ прплегающнхъ слободъ, помЬстШ и вотчинъ (выше, стр. 312) было разрешено вывозить изъ нихъ пашенныхъ крестьянъ, „будетъ которые объявятся по роспросу ихъ повсЬстей и вотчинъ старинные крестьяне" ( XIX, 5). Уже въ 1649 г. возникло много такихъ деЬлъ. Въ числ4 отписанныхъ съ слободами и взятыхъ въ посады старннныхъ крестьянъ оказались и беглые. Одинъ помЪщикъ билъ челомъ о возвра щенш бЪглаго своего крестьянина, который сбЬжалъ въ 1645 г. и жилъ въ с. Спасскомъ за бояриномъ , но BMicrfc съ другими жильцами этого села взять въ Калугу въ начале 1649 г. Въ шле того же года „по той челобитной и объ иныхъ такихъ же" докладывалъ государю бояринъ кн. , которому поручено было зав'Ьдываше сыскомъ посадскихъ жильцовъ. и государь по всЬмъ такимъ д'Ьламъ указалъ отказать челобитчикамъ, „потому что о гЬхъ крестьянахъ па бна Ивана Никитича и на сына ево бна Никиту Ивановича государю не бивали челомъ". Со времени •бегства крестьянина прошло всего четыре года, и по правя ламъ до Уложения его можно было искать еще въ течение шести лить; но съ уничтожешемъ урочныхъ лЪтъ, сейчась же поеле издания Уложейя, все таюе иски признаны не подлежащими удовлетворенно только потому, что заинтересованные не били челомъ о своохъ крестьянахъ раньше. Мало того. Уложёше. прёдбставивъ возвращать изъ отписанлыхъ къ по садамъ слободъ старинныхъ крестьянъ, не установило никакого срока для этихъ дЪлъ. Мноие возбудили таюя дЪла уже поеле приписки разныхъ людей къ посадамъ, объясняя это гЬмъ, что иные объ этомъ ранЬе не знали, а иные и знать не могли, находясь на государевой службе. Но на эти доводы предъявленъ былъ только одинъ формальный отводъ: но указу государя Bci отписанные тьъ посадамъ люди переписаны въ переписныя книги, и розыскъ имъ былъ съ 19го ноября 1648 г., „а гЬхъ всякихъ чиновъ челобитья съ того годуй числа на тЬхъ новопринятыхъ людей не бывало и. На этомъ основания состоялся докладъ государю 12 марта 1652 г., „и той выписки бояре слушали и приговорили: челобитчикомъ всЬмъ скавывать съ сего числа, которые прежъ сего (не) били челомъ о крестьянахъ своихъ и о бобыляхъ, и въ Приказ% Сыскныхъ ДЪлъ челобитья ихъ, какъ сЬлъ бнъ кн. , не было и по се время, и гЬмъ всемъ отказывать и челобитья ихъ съ сего числа не принимать". Итакъ, челобитья отклонены единственно въ силу того, что не возбуждены были раньше, поеле издания указа, хотя съ тЬхъ поръ едва протекло три года. Въ 1684_г. декабря 17 изданъ новый важный указъ, въ силу котораго всЬмъ крестьянами и бобылямъ, если они пришли въ города поеле Уложения 1649 г. и записаны въ переписныхъ книгахъ 1678—79 гг. или хотя и не записаны и пришли посл? составлен]я переписныхъ книгъ вплоть до указа 1684 г., велЪно жить напо садахъ безповоротно, „а помЪщикомъ и вотчинвикомъ и вся кихъ чиновъ людемъ ихъ во крестьянство и въ холопство отдавать не велЪво, а велЪно гЬмъ помЪщикомъ и вот чинникомъ откавать, для того что они великимъ государемъ не били челомъ мнопе годы, и на гЬхъ всЬхъ пришлыхъ людей во крестьянстве и въ холопствй и въ no 6 trk и въ сносныхъ животахъ суда давать не указано" (Оч. сел. вас., 37, 63—67). Изъ этихъ примЪровъ видно, какъ неожпданно воскресали урочные годы и при томъ безъ всякой возможности для заинтересованныхъ воспользоваться ихъ при мЪнешемъ.

Запретивъ взыскаые владенья за держаше бЪгдыхъ кре стьяпъ на прошлые годы7 Уложёше "на будущее время установило заповедь! въ силу которой не только подлежали возвращение по суду и по сыску беглые крестьяне и бобыли „съ ихъ животы и съ хлЪбомъ стоячимъ и съ молоченымъ м съ землянымъ" безъ урочныхъ лЪтъ, но сверхъ того предписывалось на гЬхъ, за кЬмъ беглые крестьяне „съ сего государева Уложенья учнутъ жити, за государевы подати и за помЪщиковы доходы взяти за всякого крестьянина по десяти рублевъ на годъ и отдавати истцомъ, чьи гЬ крестьяне и бобыли" ( XI, 10). Эта заповедь, совсЬмъ не являющаяся новостью Уложения, не только не прекратила, но и не умалила крестьян ска го бегства. Крестьяне не только продолжали 6 i гать, но, какъ. свидетельствуете указъ 1658 г., сверхъ того дворянъ и дЬтей боярскихъ „разоряютъ, животы ихъ грабятъ и дома ихъ пожигаютъ, а иныхъ и самихъ и женъ ихъ и дЬтей до смерти побиваютъ". Указъ пре^писалъ назначить сыщиковъ для сыска б'Ьглыхъ, а послЪднимъ за разореше пом4 щиковъ чинить наказанье;—бить кнутомъ нещадно, за убШство же казнить смертною казнью. Въ 1661 г. назначено наказаше кнутомъ прика'щикамъ имЬкий за щпемъ бйглыхъ, а если такой npieMb допускали сами землевладельцы, то должны были не только доставить бЪглыхъ на своихъ подводахъ, но еще отдать потерпЬвшимъ за каждаго принятаго бЬглаго крестьянина своего крестьянина съ семьей и съ имуществомъ. По указу 1664 г. число такихъ „наддаточныхъ" крестьянъ аа каждаго принятаго б4глаго было увеличено до четырехъ. ДальиЬйние указы 1681, 1682, 1683 и 1698 гг., въ борьбЬ съ крестьянскимъ бЪгствомъ, то возвращаются къ правиламъ Уложения, то повторяютъ правила указовъ 1661 и 1664 гг., то видоизменяют ь ихъ увеличеваемъ платы за крестьянское владенье до 20 р. въ годъ (И. С. 3. №№ 000, 307, 364, 891, 972, 985, 1023 и 1625). Но частое повторететакихъ указовъ и усилеше строгости наказакий за пр! емъ бйглыхъ самымъ нагляднымъ образомъ доказываютъ безрезультатность правительственной борьбы съ неизбежными последствиями разрастающаяся крепостного права.

Правила гл. XI Уложения объ отмене урочныхъ лЬтъ для сыска бЪглыхъ крестьянъ и о взысканш владЬния за пр1емъ бЪглыхъ еще и потому не могутъ считаться общомъ действительны мъ закономъ о прикрёпленш крестьянъ, что ими вовсе не завершается развитее крепостного права. Следить за этимъ развипемъ и его характерными особенностями пов воляютъ отчасти данныя указной практики, но преимущественно практики бытовой, начиная съ конца XVI в. Изм$~ нения въ услов! яхъ крестьянскаго поряда и ростъ землевладельческпхъ правъ надъ населешемъ вотчинъ п помасли заслуживаюсь преимущественнаго внимания.

Отразилось ли и въ какой форме прекращеше крестьянскаго перехода на услов! яхъ крестьянскаго поряда? Этотъ вопростГТгь исторической литературе решается весьма различно. Одни думаютъ, что „порядныя, писанныя при свободномъ крестьянскомъ переходе, и порядная по прпкр1ш ленш крестьянъ и после Уложен! я 1649 г. совершенно одинаковы, и вся разница состонтъ только въ томъ, что но прикреплеши ^тали писать: ^а съ той земли мне не сойти и ни за кого не порядиться и не задаться"; но и это услов1е, требуемое ^ложетемъ (?), не было постояннымъ" (Беляевъ). Друпе, наоборотъ, полагаютъ, что въ положены крестьянъ произошла существенная перемена: „Указъ 1597 г. установилъ неразрывность договоровъ между крестьянами и землевладельцами. Такимъ образомъ, прикрепленными оказывались только те крестьяне, у которыхъ были заключены договоры съ владельцами, и судебные иски о бЪглыхъ крестьянахъ должны были опираться на эти договоры, наличность которыхъ предстояло доказывать истцамъ; по прежнему дело шло о частноправовой сделке. Напротивъ, въ писцовомъ наказе (1646 г.) Договоръ оставленъ совершенно въ стороне, решающее значете получилъ фактъ внесетя въ переписныя книги. . . Крестьянинъ и его наследники считались крепкими земле не потому, что они заключили договоръ объ аренде участка земли, а потому, что крестьянинъ былъ приписать въ кйигахъ къ такому то иметю; всЬ его потомки должны были остаться въ томъ же нмети, и владелецъ шгЪлъ право посадить ихъ на землю, не заключая съ ними новаго договора" (Энгельманъ). Какъ дальнейшее сл$дств1е новаго порядка, отмечаютъ далее, что „порядныя XVII в.—остатоке. старины, факгь переживатя, не более. Ort не соответствуют^ новому строю жизни, а потому Уложен1е и вводить новый способъ поступления въ крестьянство: записку въ крестьяне въ Помбстномъ приказе. . . Порядныя съ этого времени болЪе не нужны. Записка въ крестьяне (въ приказе) делаетъ веч вымъ крестьяниномъ и безъ особаго на то условия порядной а (СергЬевичъ).

Нельзя не признать эти мнения одинаково крайними. Уло жеше, действительно, вводить новый порядокъ поступления въ крестьяне. Но новому правилу помещики и вотчинники о всЬхъ желающихъ поступить къ нимъ въ крестьяне должны подлинно проведывать, не беглые ли они чьи люди или крестьяне, и после такой проверки приводить поступающихъ къ эапискЬ въ книги Поместнаго. приказа или воеводскихъ приказныхъ избъ (въ Казани, Новгороде и Пскоье), где показания поступающихъ снова проверялись, ихъ расоросныя речи записывались въ книга, и при отсутствш сомнекий приведенные отдавались подъ росписку темь людямъ, кто ихъ къ записке приведетъ. Если бы отданные по записи въ приказе или приказныхъ избахъ оказались чьимилибо чужими крестьянами, то принявшимъ за плохое проведывате угрожалось взыскашемъ въ томъ же размере, какъ за заведомый пр! емъ беглаго крестьянина (Ул., XI, 20 и 21). Но какъ плохо прививался этотъ порядокъ, видно, напр., изъ того факта, что въ псковскихъ записныхъ книгахъ такихъ „отдачъ" въ крестьяне по распросу отмечено менее 30 на тысячу, по крайней мере, крестьянскихъ порядныхъ. записанныхъ въ те же книги. Отсюда видно, что порядныя записи въ течете XVII в., какъ до Уложения, такъ и после него, заключались между крестьянами и землевладельцами.

Поряжающимися въ крестьяне прежде всего являлись „вольные люди", именуюпце себя нередко „гулящими людьми". Таковыми являлись отпущенные на волю холопы или крестьяне в бобыли; выходцы изъ за рубежа, особенно по польсколятовской границе; дети и родственники тяглыхъ людей, не занесенные еще ни въ каюя оффпщалыгая описи, хотя лица последней группы и могли возбудить сомнЬния и споры касательно ихъ вольности. Гораздо чаще, однако, поряжаюпцеся въ крестьяне, именуя себя вольными людьми, не давали по дробныхъ указакий о своемъ происхождении Но кром & вол ь ныхъ людей выдавали на себя порядныя записи и старинные крестьяне своимъ прежнимъ господамъ землевладЪльцамъ по какимъ либо спещальнымъ п<ий(амъ, напр., после возвраще вгя изъ б^говъ или изъ полона, въ случай утраты прежнихъ порядныхъ записей, при перемене ихъ хозяйственнаго поло жения въ случае перехода или перевода на другой участокъ, при переходе имЬния изъ однЬхъ рукъ въ другой т. п. Но порядныя па старинныхъ крестьянъ только подтв^Йдали или разъясняли землевладЪльчесния права на крестьянъ по старине.

Самыя ран Hi я порядныя XVII в. по содержанию почти тождественны съ порядными XVI в., и по нимъ невозможно отметить каюя либо изьЛненш въ услов! яхъ крестьянской аренды, кроме лишь одного условия, ранее не встречающаяся: о невыходе изъ за землевладельца. Сначала это услов! е формулируется довольно мягко. Порядчики обязуются „изъ за монастыря не сбежати ц, „за волость имъ не выйдти", „на сторону и нуды никуды не рядитца". Зат%мъ уже определеннее: „никуда вонь не выйти и впредь жиги неподвижно", „вонъ не сойти и впредь безъ выходу жити а, „а впредь во крестьянстве крепом" или „ароченъ", иногда съ прибавлетемъ „безвыходно" или „вечно". Такая услов! я нередко сопровождались санкщей, въ силу которой, если порядивппйся сойдетъ или •сбЬжитъ, то его „волно взять и вывесть въ вотчину и въ деревню на участокъ посадить 44 , где землевладЬлецъ прикажетъ; или: „и гдЬ насъ (помещикъ) сыщетъ, и мы крепки ему во крестьянстве въ его поместье, на тое деревню, где онъ насъ посадить". Это услов! е составляетъ первое существенное отлич! е порядныхъ записей после прекращения свободы переходовъ. Правда, Беляевъ совершенно правильно отметилъ наличность порядныхъ, въ которыхъ крестьяне выговариваюгь себе право перехода. Но если выделить таюя среди нихъ, въ которыхъ переходъ предоставленъ лишь въ пред4лахъ владЗшШ тога землевладельца, на чье имя выдана порядная, то останется совершенно ничтожное число другихъ, которыя предоставляютъ крестьянамъ право выхода поеле смерти даннаго землевладельца, куда имъ угодно. Вольвый человйкъ могъ, конечно, ограничить свою аренду любымъ срокомъ, и Уложен1е, вопреки Беляеву, этого вовсе не запрещаешь. Какъ редкое исключение, тания срочвыя порядныя нисколько не подрывали обычнаго
правила, что въ ХУП в. крестьяне поряжались жить „ безвыходно ". Вторая существенная перемена въ условияхъ крестьянскаго поселения возвикла на старой почвЪ крестьянской задолженности. Выдача подмоги или ссуды, между которыми едва ли возможно провести^какую лиоо разницу въ ХУП в.,. была явлешемъ широко разлитымъ: какъ при заведеши хозяйства вновь, такъ и при расширеши или поддержавш стараго призван1емъ новыхъ поселенцевъ, выдача ссуды является необходимымъ усдов! емъ и во всЪхъ такихъ случаяхъ всегда предполагается; безъ средствъ на выдачу ссуды нельзя и крестьянъ призвать. Но подмога или ссуда, теперь вовсе не являлись уплачиваемымъ влередъ вознагражден! емъ за особые труды и затраты по приведению крестьянскихъ участковъ въ положеше, необходимое для сельскохозяйственной культуры: .за расчистку пашни, возведете новыхъ построекъ и т. п. По ряжавппеся на девственные или запустйвпие участки, конечно,. и теперь нуждались въ особой поддержке со стороны землевладЬльцевъ. Но эта поддержка выражалась большею частью не въ выдаче подмоги или ссуды, а преимущественно въ предоставлен^ порядчикамъ льготъ отъ государственныхъ податей и повинностей и отъ землевладЬльческихъ сборовъ и сдЪлья. Сверхъ такой льготы подмога или ссуда были необходимымъ пособ1емъ земледельцу исключительно для того, чтобы поставить его самого въ возможность приняться за крестьянское хозяйство. Нередко искатели „крестьянской пристание являлись съ очень малыми достатками, даже безъ всякихъ достатковъ, съ однимъ лишь желатемъ приняться за крестьянское хозяйство. Если порядчикъ приносилъ „своего живота полтора рубли денегъ да кафтанъ cipofl 11 , то это можно при

Указанный тиаъ ссудной крестьянской записи настолько своебразенъ, такъ резко отличается отъ порядпой крестьдд ской записи, что въ исторической литературе ссудную запись. приравняли по существу купчей на вольнаго человека во крестьяне. Наввате „купчая запись", однако, не могло быть допущено будто бы потому, что по Уложен1ю вольные люди не продаются въ крестьяне, а только записываются въ это состояше: вследств1е этого явилась практическая необходимость пдощаднымъ подъячимъ выдумать въ обходъ существа дела подходящую формулу въ виде ссудной записи. Едва ли, однако, надо идти такъ далеко. Ссудныя записи вовсе не вызваны къ. жизни Уложен1емъ, а, какъ показано выше, существовали до него п были ему хорошо извЬстны ( XVIII, 40). Ссудныя записи возникли совершенно естественно изъ необходимости снабжать поселенцевъ необходимымъ въ крестьянскомъ хозяйстве инвентаремъ. Тутъ не оставалось никакого места для игры площадныхъ подъячихъ въ юридическое остроум1е; подъ яч1е же, кстати сказать, писали, когда въ томъ оказалась нужда, и купч! я на крестьянъ безъ всякаго смущения и боязни передъ Уложетемъ. Ссудная крестьянская запись, конечно^ не арендный договоръ, но и не купчая на вольнаго человека въ крестьянство. Крестьянство по ссудной записи возникаете ч изъ найма и является вечной и потомственной крестьянской страдой за самый долгъ или за долгъ еъ процентами. Въ этомъ отношенш ссудная запись самымъ теснымъ образомъ примы каетъ къ служилой кабале до впдои8Менения характера последней по указамъ 1586 и 1597 гг. (объ этомъ ниже).

Второй изъ намеченныхъ выше вопросовъ о росте земле владельческихъ правь надъ населен'юмъ вотчинъ и номест1й стоить въ самой тесной связи съ более общпмъ вопросомъ. ^^рактедф^ретянс^агр прда р$ц, дон]я. Когда въ литератур?" заходить речь о прикреплеши крестьянъ, то въ боль шинстве случаевъ подъ этимъ выражешемъ подравумЪваютъ прикреплеше ихъ къ земле. Это давнее въ литературе мнеше покоилось на столь же давнемъ убежден! и объ указномъ про крепленш крестьянъ при царе бедоре Ивановиче. Дело представляли себе такъ, что правительство, въ его заботахъ о бездоиночномъ поступивши тяглыхъ сборовъ и правильномъ от быванш тяглыхъ повинностей, а также въ видахъ хозяйствен наго обезпечения служилыхъ людей для правильваго выполнения ими обязательной военной службы, отменило Юрьевъ день и прикрепило крестьянъ къ эемл^. Возникшее такивгь обрааомъ въ государственвыхъ интересахъ прикреплеше крестьянъ и въ. законодательныхъ актахъ XVII в. не теряло этого публично правового значения. И если гЬмъ не менее прикреплеше стало принимать уродливыя формы крепостного права надъ личностью крестьянина, то это произошло в&лЪдств1е злоупотреблекий со стороны землевладельцев и вопреки прямымъ намерениямъ правительства.

Стать на эту точку зрйтя т4мъ, кто не верить въ указное прикреплен! е крестьянъ или убежденъ въ противномъ, довольно трудно. Если бы даже и допустить мысль объ утратЬ указа о прикрЪплеши, то все же важно было бы узнать, въ какомъ указе более или менее определенно выражена мысль о прикрЬплеши крестьянъ къ земле? Въ указе 1597 г. о воз вращёкий lid cyjty и по сыску за нять летъ бежавшпхъ изъ помести и вотчинъ крестьянъ, правда, предписано, такйхъ беглыхъ крестьянъ „возити назадъ, где кто жиль". Нои это далеко не решающее указаше парализуется цЬлымъ рядомъ другихъ гораздо более определенныхъ оффищальныхъ указакийе. Такъ, въ указе 1607 г. сказано: „которые крестьяне отъ сего числа предъ симъза 15 летъ въ книгахъ 101 году положены, и гЬмъ быть за теми, за кемъ писаны"; беглыхъ крестьянъ велено „отдаватп по г! мъ книгамъ со всеми ихъ животы темъ, за кемъ они писаны а ; если же на беглыхъ крестьянъ челобитья до 1 сентября не будетъ, „и техъ после того срока по темъ книгамъ не отдавати, а написатп ихъ въ книги, за кемъ они ныне живутъ". Въ 1642 г. дворяне и дети боярсюя просили „ихъ беглыхъ крестьянъ и бобылей отдавати по поместныхъ ихъ и по вотчиннымъ дачамъ и по писцовымъ книгамъ и по выписямъ, кто кому чемъ крЬ покъ, а людей также отдавати по крЬпостямъ", и государь укавалъ изъ sa властей, изъ за монастырей, отъ вотчинниковъ я помещиковъ, „чей кто нибудь, беглыхъ крестьянъ и бобылей имати и отдаватп за 10 л? ть". По Уложенш точно такъ же бЪглыхъ крестьянъ велено отдавать по писцовымъ книгамъ, по челобитьямъ иомЪщиковъ п вотчинниковъ, „бу деть гё п х ъ б'Ьглые крестьяне въ писцовыхъ книгахъ за н и м и написаны, или поеле гЬхъ писцовыхъ книгъ гЬ же крестьяне по новымъ дачамъ написаны за кеЬмъ во отдеЬльныхъ или во отказныхъ книгахъ. А отдавати бЪглыхъ крестьянъ и бобылей изъ бЪговъ по писцовымъ книгамъ всякихъ чиновъ л годе мъ безъ урочныхъ летъ а. Въ отлич1е отъ влад'Ьльческихъ крестьянъ, возвращаемыхъ изъ б4говъ владЬльцамъ, бЪглые крестьяне дворцовыхъ селъ и черныхъ волостей, по Уложенш, подлежали возвращению „на старые ихъжеребьи" ( XI, 1и 2). Но и относительно крестьянъ черныхъ и дворцовыхъ трудно говорить о прикрепленш ихъ къ земл'Ь; скорее можно объяснить ихъ прикрЪплеше, какъ и посадскихъ людей, къ тяглымъ общинамъ въ обевпечете исправнаго отбывает тягла.