Дьяконов, М. Очерки общественного и государственного строя Древней Руси (стр. 26 )

Вследств1е этих услов1й, препятствовавниихъ практическому осуществлешю новаго идеала власти, создавалась и благоприятная почва лля оппозищи, которая и выступила противъ новыхъ тенденщй московскихъ государей и при томъ съ двухъ сторонъ: изъ среды духовенства и иэъ среды светской.

Оппозищя духовенства возникла въ тЬсной связи съ новой теорией теократическаго абсолютизма. Согласно этой теорш, главной обязанностью царей являлась охрана правовая. Истолковаше же основъ правой B Ьры духовенство оставило за собой и, конечно, могло по этому вопросу разойтись въ воззр'Ьнияхъ съ представителя MipcKoft власти. Самъ 1осифъ Волоцюй на первыхъже порахъ разошелся съ Иваномъ III во взгляде на новгородскихъ еретиковъ: государь не только не иачипалъ противъ нихъ никакихъ преследовали, но даже держалъ пЪкоторыхъ еретиковъ въ приближенья и, можетъ быть, раздЬлялъ пхъ воззреЬния. Съ точки зр%ния 1осифа, государь не выполнялъ главнейшей своей обязанности — не охранялъ, какъ пастырь, своего стада отъ волковъ. А потому 1осифъ поспеЬниилъ къ своему учешю ввести прибавку относительно царя, который надъ собой „иматъ царствующи сквсрныя страсти и rp Ьхи, лукавство и неправду, гордость и ярость, злёйнии же всЬхъ Hesupie и хулу". Такой царь отнюдь „не божш слуга, но дьяволь, и не царь, но мучитель". 1осифъ. преподаетъ такое правило поведения по отношении къ такому представителю власти: „и ты убо такового даря или князя да не послушавнии, на нечестие и лукавство приводяща тя, аще мучить, ащс смеряю претить". Эта по существу чисто револющонная прибавка не получила, однако, ни дальнЬйшаго развитая, ни практическаго примЪнетя, т. к. Нванъ III въ концЪ своего княжения. выползилъ требования Дооифа и его сторонниковъ и созвалъ соборъ, которымъ" и приняты были рЪтительныя меры противъ новгородскихъ еретиковъ.

У Иосифа съ Иваномъ Ш возникло и еще одно разноглаЫе по вопросу о монастырскихъ недвижимыхъ имуществахъ. т. к. 1осифь оказался однимъ изъ главныхъ противннковь секуляризацш этихъ пмешй. На соборе 1503 г. вопросъ быль рйшенъ вопреки предположениямъ государя и опъ подчинился этому рЬшешю. Хотя попытка секуляризацш не удалась, а самый вопросъ не нм'Ьлъ никакого отношетя къ правовЪрш и его охранЬ, однако, на этой почвЪ возникла серьезная оппозищя правительству, рЪзко выдвинувшая вопросъ об!» отношении властей церковной и государственной. Въ 150 > г. появилось слово противъ наруниителей имуществешшхъ правь церкви, въ которомъ развевается теория двухъ мечей, духовнаго и вещесхвеннаго, находящихся въ распоряжении пастырей церкви. Последите должны действовать сначала духовнымъ мечемъ, т. е. убйждениемъ и наказашемъ (поучетемъ), до предания анаееме включительно. Если же и послй третьяго наказания „непослу шнии не сотворятъ повиновения и сопротивнн пребудутъ, не хотяще наказатися, ни вый своихъ гордыхъ пастыремъ подклонити", тогда пастыри помощью „плечНе м1рскихъ ( bra chium secularej дЬйствовати могутъ мечемъ вещественнымъ. на отвращешс силы сопротивныхъ а, въ защищение церкви своея „даже и до своего кровопролития". Въ подкрйпление этого правила анонимный авторъ приводить теорш отношешй между авторитетами духовнымъ и свйтскимъ. ОбЬ властн происходятъ отъ Бога, но „толико м1рская власть подъ духовною есть, елико отъ Бога духовное достоинство предпое ложено есть". Последняя мысль неоднократно повторялась какъ въ литературныхь памятникахъ (повесть о бйломъ клобуке, Константиново вино), такъ и видными представителями духовенства, какъто: Максимомъ Грекомъ, митр. Макар i емъ. Такъ, Максимъ Грекъ училъ, что „святительство и царя мажеть и в'Ьнчаетъ и утвержаетъ, а не царство святителехъ.. . Убо бодьнии есть священство царства земскаго, кроме бо всякого прекословия меньша отъ большаго благословляется". Однако, въ XVI в. никакого принцишальнаго столкловения между властями не произошло, т. к. государственная власть но всЪмъ вопросамъ, касавниимся интересовъ церкви, действовала въ согласш сь представителями церкви. Опасность обострения отношешй усугубилась со времени учреждения патр1аршества. Представитель, церкви, въ качестве заместителя превысочайшаго престола патр1аршескаго, еще более импонировалъ своймъ авторитетомъ государю и всему обществу. Съ вовведениемъ въ naTpiapniifl санъ отца Михаила Федоровича, Филарета Никитича, послЬдшй присоедивилъ къ своему титулу „святЬйшаго naTpiapxa московскаго и всея Руси" еще титулъ „великаго государя а. Въ МосквЪтакнмъ образомъ оказалось два государя, свЬтсшй и духовный. Фактически патр. Фвлареть явился главнымъ руководителемеправительственной политики. Современники называли его столь властолюбивыме „яко и самому царю боятися его", и указывали, что онъ не только „слово 6 o & ie исправляше, но и земская вся правляше 41 . Но духовный государь всеже быль новостью, и въ придворномъ ритуале еще не успели приспособиться къ такому двоевластию. Назначенный въ рынды къ naTpiapxy кн. Петръ Реннинъ усмотр1ш>, что рындой naTpiapxa быть меетЬе почетно, чЪмъ рындой государя, и возбудилъ местнически споръ. Этотъ споръ судилъ самъ свЬтсшй государь и опредЬлилъ, что никакого повода къ счету о мйстахъ вовсе нить: „каковъ онъ государь, таковъ и отецъ его государевъ. . . ихъ государское величество нераздельно". Но такое единение властей было возможно лишь при условш, что государьсынъ во всемъ подчинялся государюотцу.

Такое двоевластие повторилось ещеразъ во время патр1аршества Никона, котораго въ 1653 г. самъ тишайппй царь Алексей Михаиловичъ назвалъ „великпмъ государемъ". а Никонъусвоилъ себе этотъ титулъ. Въ предисловш къ изданному въ 1655 г. по его повелЪнии служебнику сказано, что „Богъ даровалъ Руси два великихъ дара: благочестиваго и христолюбиваго великаго ч государя царя Алексея Михайловича и великаго государя свягЬйшаго Никона naipiapxa е. и далйе оба велиюе государи именуются „богоизбранною, богомудрою и благочестивою двоицею". На этотъ разъ, однако, два государя не ужились мирно, и дЬло кончилось столкноветемъ. Недовольный дЬйствиями государя, Никонъ въ шле 1658 г. оставилъ naTpiap. гаествои уЬхалъ въ Воскресенсшй монастырь. Въ начале 1660 г. «озванъ былъ соборъ для рениетя труднаго вопроса о томъ, какъ быть съ Никономъ и съ замЬщениемъ патр1аршескаго престола. Хотя соборъ постановилъ, что надлежитъ избрать преемника Никону, а самаго Никона линиить сана; но государь не рениился привести этотъ приговоръ въ исполнение. Мезду гЬмъ Никонъ выступилъ съ резкими возражетями, обличая государя въ неправильныхъ дЬйонияхъ и даже въ уклонении отъ правовая, и при этомъ высказалъ свою точку зрйния на отношения между духовнымъ и свйтскимь авторитетами. По его мнЬшю, уже много разъ было доказано, что священство выше царства. Онъ съ своей сторены приводить довода: 1) „не отъ царей начальство священства npieif лется, но огь священства jra царство пошюуйтояе'и 2) „ Господь Богь Всесильный когда сотюрилъПйебо и землю, то повелЪлъ двумъ св&гиламъ, солнцу и месяцу, светить, и чрезъ нихъ повазалъ власть арх1ерейскую и царскую, солнцемъ— власть арх1ерейскую, мЬсяцемъ — царскую; арх1ерейская власть ееть днемъ, власть эта надъ душами; какъ мЬсяцъ заимствуетъ свЬтъ отъ солнца, такъ н царь пр1емлетъ помазате и вЪычаше отъ арх1ерея и властвуетъ въ вещахъ Mipa сего, Въ частности, по требовашю арх1ерейства царсюй мечъ долженъ быть готовъ на враговъ виры православнойе (Соловьевъ, XI, 272— 273; Макарй, XII, 235, 410, 417—418).

Возникшее столновение, однако, надо было устранить. Собственною властью, даже опираясь на постановление мЪстнаго сбора iepapxoB ' b, царь не рениился на этотъ шагъ пзъ справедливаго опасения, что Никонъ пе подчинится этому распоряжетю и учинить еще болытй соблазнъ въ церкви. Алексей Мпхайловичъ обратился за сод$йств1емъ къ вселенскимъ 41атр! архамъ. Лишь въ 1667 г. состоялся соборъ съ участ1емъ восточныхъ патр1арховъ для суда надъ Никономъ. Его признали впновнымъ въ самовольпомъ безъ всякаго понуждения оставлении патр1аршества, въ помйхахъ къ замЬщешю каеедры и въ несправедливыхе обвинвнияхъ „хрисйатгЬйшаго самодержца 4 . На основан in этого соборъ осудилъ Никона, линиилъ его сана и простымъ монахомъ отправилъ въ заточение. Но BMicrt съ гЬмъ соборъ призналъ, что „царь имйетъ преимущество въ_ помтич. ескихъ дЬдахъ, а патр1архъ—въ церковньцъ". Если на этотъ разъ царская власть и вышла победительницей, то вовсе не. въ силу признания ея превосходства. Двойственность власти оставлена неприкосновенной и даже подчеркнута постановлениемъ собора. Повторение подобныхъ конфликтов?» въ будущемъ ничЪмъ не было предотвращено и являлось неизб'Ьжнымъ каждый разъ. когда на лицо оказалось бы два неуступчивыхъ представителя двухъ незави• симыхъ одна отъ другой властей. Только преобразоване Петра въ области церковнаго устройства сделали певозможнымъ „подобные замахие.

Другое оппозицюняое течете шло нзъ свитской среды и возникло на почве ееудовольствгё теми или иными nepeirb нами, кания проводились московскимъ правительствомъ. Недовольство шло изъ разпыхъ общественныхъ слоевъ, иной разъ резко обострялось поде» влияшемъ взаимной борьбы за насущные интересы, но до активныхъ действй противъ правительства дело не доходило и ограничивалось выражеюемъ недовольства въ частныхъ бесЬдахъ, анонимныхъ памфлетахъ, повЪстяхъ, сказанияхъ и т. а. Правительство не стеснялось въ меропр1еятсяхъ по отвошешюкъ своимъ заподозр'Ьннымъ оппонептамъ, а последше лишь въ р? дкихъ случаяхъ спасались отъ грозящихъ имъ каръ за пределами отечества.

Слабыя отражения оппозищоннаго настроения молено отметить, напр., въ нонгородскопсковской письменности. То были или радужныя воспоминания о былой вольности этихъ. вемель, или горькая критика ввовь заведенныхъ московски» порядковъ. Авторъ поздЙйшей переделки сказания о празднике иконы Знамения по поводу нашествия на Новгородъ Андрея Боголюбскаго въ 1169 г. вспоминаетъ, что новгородцы еще со временъ Ярослава „почтени быша самовлас/пемъ... и дапемъ и послушании положиша урокъ, еже не преходитн предЬлъ прежде уставленныхъ". Такой порядокъ „въ зависть мнопе грады сподвиже", Андрей Боголюбсюй, названный лютымъ Фараономъ, собралъ на разорение Новгорода почта всю Русскую землю, и „вен завистью взимающеее на paeopeme богагЬйшаго града 1 е. Это продв4таше и богатство города авторъ объясняете тЬмъ, что „самовлаапемъ управляющееся и ни единому изъ прежде \ бывниихъ княвей обладати собою нопущающе, но уставленная и умеренная дающе имъ" (ЛЪтоп. русск. лит. Тихонравова, т. IV, стр. 19). Нельзя не заметить, что авторъ скавания всего сильнее восчувствовалъ тяжесть новаго московскаго тягла, противополагая ему прежния умfc ренныя дани.

Авторъ повести „о Псковскомъ взятии" также рисуетъ сначала прежше псковение порядки. Псковичи жили по своей воле и не имели „князя державнаго, владущаго ими", но избирали княвей „ово отъ Москвы, ово отъ Лнтовсния земли и и держали такого князя, „яко наемника, а не яко князя, по закону своему а. А если увидять отъ княгя ечто прискорбно", то отсылали его „въ отечество свре ему, откуда веять бысть". Но вотъ веять быль въ Пскове по давному обычаю съ Москвы кн. Ив. ОбоденсшйРеп&я, который жиль у нихъ „грозно н свирЪпо по наказу государя своего, по московскому обычаю, а не по обычаю пкъ и закону а. Жалоба на него московскому государю лишь вызвала у государя мысль „превратити Псковъ на своя пошлцны". Разсказавъ обстоятельства псковскаго взятая, авторъ зам!>чаегь: „кто сего не восплачетъ и не возрыдаеть?" и займъ приводить аллегорическую жалобу славнЬйшаго града Пскова, какъ на него палетЬлъ многокрылый орелъ съ львиными ногтями и взялъ у пего „три кедра Ливанова", и красоту его, н богатество, и чада его восхити. Новыя московски пошлины вызвали у автора едкую ихъ харястеристику: „у\московскихъ намЪстниковъ, ихъ тновъ и дьяковъ правда йхъ, крестное irfmoBaeie, взлегЬла на небо", а начала въ нихъ «ходить кривда, и отъ нихъ было много зла, т. к. они были немилостивы къ псковичамъ. А бедные псковичи такъ н не узнали правды московской! Отъ такихъ порядковъ Bet иноземцы разошлись изъ Пскова'по своимъ земдямъ, т. к. было „немочно во Пскове житн". Остались одни псковичи и то потому только, съ горькой прошей замечаетъ авторъ, что „земля не разступится, а вверхъ не взлетЬтье (П. С, Л., IV, 287—288).

Но и эти немнопе оппозищонные голоса скоро совершенно замолкли вь сфере чисто политической и продолжали еще некоторое время раздаваться въ сказанияхъ и повестяхъ о мйстныхъ святыняхъ, не безъ успеха конкурировавшнхъ съ московскими.

Большее значение пмЪда бпаозищя, идущая изъ среды выс ниихъ сдужид ыхъ кдассовъ. Недовольство этой среды стало выясняться и обострЯТШ! уже съ прибыпемъ греческой царевны Зои Палеологъ. Въ настоящее время не удается выяснить многихъ подробностей въ тЬхъ пресл'Ьдованияхъ и казняхъ, какими сопровождалась опала, постигшая назначеннаго наслйдникомъ внука Ивана III, Димитрия. Несомненно, что при этомъ равыгралась борьба равныхъ придворныхъ партгё. Известно, чтое недолго спустя, служилая молодежь жаловалась па новые порядки, заведенные при московскомъ дворе. Собираясь у Максима Грека, какъ у человека бывалаго, много вид? вшаго и звающаго. некоторые изъ недовольныхъ новыми порядками распраниивали его, какъ следуетъ ятсударю устроить. свою землю, какъ людей жаловать л какъ жить митрополитуе Одинъ изъ собесЬдниковъ жаловался, что государь старыеобычаи перемйнилъ, и, ссылаясь на авторитета разумныхъ людей, утверждалъ: „которая земля переставливаеть обычьк свои, и та земля недолго стоить. Ино на насъ котораго добра чаяти?" Перем1ша обычаевъ приписывалась главнымъ образомъ царице Софье: до ея прибыли „ земля наша русская жила въ тиниинЪ и въ миру; а какъ пришли сюда грекове, ино и вемля наша замЪшалася, и пришли нестроевия велшае и ; однимъ словомъ, Софья, «какова ни была, а къ нашему нестроетю пришла и. И поздние кн. перемену нравовъ предобрыхъ русскихъ князей объяснялъ нииятемъ я злыхъ жснъ, паче же которыхъ попмовали огь нноплеменниковъ". Софью же онъ прямо называлъ я греческою чародЬйницею и.

Но въ чемъ же перемена нравовъ или старыхъ обычаевъ? Собеседники Максима Грека, БерсеньБекдемяшевъ иЧЭедоръ Жареный, говорили про что „государь прмшолъ жестокъ, людей мало жадуетъ, къ людемъ немилостивъ", и что „государь упрямъ, встречи протнвъ себя (возражетй) не любить, и кто противъ пего говорить, и онъ на того опаляется". Бсрсень вздумадъ ему возразить по поводу смоленскаго похода, но государь на него крикнулъ: я пойди, смердъ у прочь, не надобенъ ми есие. Самого Максима Грека правительство обвиняло въ томъ. что онъ называлъ Васшпя Ш „гопителемъ п мучителемъ нечсетивымъ". Л Курбсшй этого князя называлъ „великимъ паче же въ прегордости и лютости княземъ". Недовольные Васнииемъ III совсЪмь иначе отзывались объ его оте: Иванъ III Басидьевнчъ „быль добръ. и до людей ласковъ, в противъ себя стрЬчю любидъ, и тЬхъ жаловалъ, которые противъ его говаривалие. Огь этого ¦ результаты были б лапе: „пошлеть людей на которое д? ло, ино и Богъ съ ними". Курбсшй утверждалъ, что политические Ивана III произошли „воистину многого его совЬта мудрыми и мужественными снгклиты его: бо зело гдаголюгь его лгобосовЬтна быта и ничтоже починати безъ глубочайшаго и многаго советае. Берсень жаловался еще, что ВасилШ III отстраняетъ отъ своего совЬта многихъ слугъ и, „заперниися самъ третей у постели, всятие деЬла дЪлаетъ". И Курбсюй упрекаетъ Гровнаго 8а то, что онъ особенно верить дьякамъ, которыхъ избираетъ не изъ шляхетскихъ и благородныхъ родовъ, а изъ поповичей и простого веенародства, и дЬдаетъ это, ененавидяще вельможъ своихъ, хотяще единъ веселитися на зешгЪ".

Особенно обострились отношения у царя Грознаго с ъ бояре вгвом ъ. Отчасти болезненная мнительность царя, уязвленная династическими опасениями, отчасти разыгравппяся парпйныя страсти,—все это преувеличено рисовало нервозному правительству грозяпця отовсюду домены и тайные заговоры. Борьбу ъъ ними и искоренение ихъ и поставило правительство Грознаго одною изъ главныхъ задачъ своей политики. Не даромъ въ похвальномъ слове Василдо III, по поводу рождения у него сына Ивана, радостный авторъ утЬшаетъ читателя, что теперь нечего сЬтовать и смущаться мыслью о судьбЬ царства, о православш; нечего восклицать съ горечью: „кто да посрамить еретическое гнилослов1е, кто да у править исконное въ отечестве его любопренное и гордынное о благородстве мятежное niaTanic ". Значить, Грозный какъ бы отъ рождения предназначался искоренить гордынное и мятежное шаташе среди благородныхъ. Отсюда опалы, казни, наконецъ, опричнина. Князь съ своей стороны веялся объяснить причины „пожара лютости въ земли Святорусской". Гонения начались удалетемъ Сильвестра и Адащева и членовъ избранной рады. По объяснетю Курбскаго, это произошло всл%дств1е совйтовъ царю Bacciana Топоркова—не держать совЬтниковъ мудрее себя, а также доносовъ злыхъ ласкателей, царскихъ шурьевъ и другихъ нечестивы хъ, которые про избранную раду говорили: „худые люди, чаровницы, тебя государя, столь великаго и мудраго, боговйнчаннаго царя, держали аки въ оковахъ, не дающе тебЬ ни въ чесомъ же своей волн, . . . хотяще сами царствовати и нами всЬмн владйти". Курбск1й же утверждаете, что злые ласкатели все »то делали для того, „да невозбранно будетъ имъ всЬми навей владети й. Отсюда вскрывается, что рЬчь идетъ о борьбе двухъ партой, борющихся за влияше и власть при двор!». Что же это за парпи? Курбскш укашвавтъ, кто были эти презлые ласкатели, губители царства Святорусскаго. Васшаыъ Топорковъ быдъ „мнихъ отъ 1осифлянсния лукавыя четы". ЗагЬмъ упоминаются „прелукавые мнихи tf Мисаилъ Сукинъ и Левка Чудове кой. Все это постриженннки и последователи 1оспфа Волоцкаго. Курбсый очень много и съ горячей ненавистью говорить объ этихъ вселукавыхъ 1осифлянскихъ мнихахъ, въ томъ числЬ и о прегордомъ и лютомъ митр. еаниилЪ. У каждой партш свое знамя. Полнтичесюе взгляды юсифлянъ изложены выше, и Курбсшй довольно точно ихъ передаетъ. BacciaHb Топорковъ совЬтуеть царю, если онъ желаеть быть самодержцемъ, не держать при себ? мудр'Ьйниихъ советниковъ: „тако будении твердь на царстве и все иметп будении въ рукахъ своихъ". Злые ласкатели утверждали, что царь, когда отогналъ отъ себя мудрййшпхъ совйтяиковъ, то воистину образумился, „зряще свободно на все свое царство, я ко помазанецъ божий, в никто яге инь, точш самъ одинъ, тос управляюще пеимъ владйюще". Приводя слова BacciaHa царю: „ты лучше всЪхъ и не достоитъ ти никого ям+>ти мудраго", Курбсшй ихъ сопровождаетъ такимъ еолковашемъ: ч акн бы реклъ: понеже есн Богу равенъ а. Эта ссылка на юсифлянскую теорт обожествления власти приводить Курбскаго къ сравнешю этой теорш съ гласомъ падшаго ангела, задумавшаго сравняться съ превышнимъ. Такъ ядовито иронпзируетъ КурбскШ надъ доктриной теократическаго абсолютизма. Ей онъ противоставигь другую: „самому царю быти яко глав? н любити мудрыхъ совЪтниковъ яко своп уды". Порядокъ, существовавнии во время господства избранной рады, когда царь не могъ „безъ ихъ совета ничесоже устроитн или мыслнти а, кажется Курбскому единственно правпльнымъ. Онъ подтверждаете его и ссылкой на княжение Ивана Ш, ничего не починавшаго безь глубочайшаго и многаго совета съ мудрыми и мужественными своими сигклиты, и другими прнмЪрами и указываете, что принесло царю Давиду „непослушате сигвдцгекому совету", какую бЪду навелъ на него Богъ, когда сгнъ, вопреки мнЪнио совйтниковъ, предпринялъ счислете азранлъскаго народа. Такпмъ образомъ КщбСДей считяпъ обязательнымъ для царя наличность совета изъ мудрыхъ сигкдитовъ, указаниямъ котораго царь и долженъ следовать.

Двй борющияся партш въ корнЬ разошлись не только но вопсосу о политическовгь строй Московскаго царства, но еще и въ вопросе насущной сощальной важности: въ вопросе о праве монастырей владеть недвижимыми имуществами. Kypocsift и его сторонники всецело присоединились гсъ мнЬтю нестяжателен, хотя и по мотивамъ бодйс эгоистпчнымъ, т. к. расниирение монастырскаго землевладЪтя оказалось въ грозномъ противорйчш съ интересами служилаго чемлевладЬнии. Поэтому не менЬе рЬзко и страстно напалъ Курбсюй на юсифлянъ за ихъ землевлад'Ьльчесния стремления. По его утверждешю, юсифляне „того ради люты и безчелогвйчны зйло, п властей и пмЬней желател и, иже не надЬются за вей прегрЪшения ответа дати на судЬ". Онъ ярко рисуетъ юсифлянскую политику въ дЬлахъ объ увеличешн монастырских ъ вотчинъ: „Лицемерные и любостяжательные иноки учать отцовъ и ужиковъ не радЬти о ближнихъ въ родЪ, но совйтуютъ и глаголютъ—не давати им1шия аще и убогимъ сродникомъ, а давай къ монастырю, и за то теб!> умолять святые у Бога царств1е небесное 44 . Такой политике Курбсюй противополагаетъ картину грозной действительности: и такъ земли христнсия уже знищали, иже воински чипъ золикъ хужнии учинили". Выше было указано (стр. 273—274), что справедливость этихъ словъ признало московское правительство на соборе 1584 г.

Съ этой именно точки зрЪния пенормальныхъ отношешй по землевладен! ю выступилъ критикомъ современныхъ порядвовъ и анонимный авторъ „Беседы Валаамскихъ чудотворцевъ". По его мнЬшю, все зло окружающей действительности проистекаегь отъ монастырскаго землевладЪния. Это есть „отъ бЪса противо новыя благодати новая ересь, что щгокомъ волости со хрисланы владЪти". Въ этомъ всецЬло авторъ винитъ царей. Раздавая волости инокамъ, цари оказываюсь имъ не милосердо, но душевредство и безконечную погибель, ибо инокамъ не надлежитъ давать „княжее я болярское Mipcicoe жалованье, аки вовнамъ, волости со хрисланы". Если цари это дЬлаютъ, то темъ ноказываютъ, чтое не могутъ сами собой воздержати своего царства, тогда вавъ должны сами управлять, отчего и пишутся самодержцами. И царямъ (современнымъ московскимъ) не слеЬдуетъ писаться самодержцами, т. к. они правять царствомъ съ пособниками,. а „не собою, ниже съ своими приятелямн, князьями и боярами, но не съ погребенными владЪетъ, съ мертвецы (т. е. иноками) бесЬдуетъ таковой царь". По мнбшю автора, „лучше степень и жезлъ и царски вЪнецъ съ себя отдать и не имЬть царского имени на себ!>, и престола царства своего подъ собою, нежели иноковъ м1рскими суетами отвращатя отъ душевнаго спасенияе. Обвиняя въ этомъ царей, авторъ жалуется на ихъ „простоту и небрежетее, называет?, ихъ „малоосмысленными", „противными Христу". „Таковые пари простотою. своею да судятся съ нами предъ иебеснымъ царемъ аа множество Mipa и неразеудныя власти своей". Но какъ же исправить ело? Прежде всего, конечно, необходимо упичтожить. новую ересь, т. е. отобрать у монастырей „волости со христны" (населенныя пмЪния); а затЬмъ царямъ надлежите совещаться не съ иноками, а съ князьями и боярами и съ ннмн держать царство и разделять власть. Но замечая противорЬч! я съ разъясненпымъ выше значетемъ слова самодержецъ, авторъ объявляетъ указываемый имъ порядокъ божественпымъ закономъ. Къ этой мысли опь возвращается несколько разъ: „Господь повсл'Ьлъ царемъ царство держатн и власть нм1>ти съ князи и съ боЛяры"; „таковыя власти (т. е. управлете городами и волостями) даны Mipa сего свыше отъ Бога царемъ и великимъ княземъ и мipcкимъ властелсмъ". Но какъ должны править цари съ князьями и боярами, на этомъ вопрос b авторъ совсЬмъ не останавливается, разъ мнмоходомъ лишь заметивъ, что царямъ „достоять изъ Mipy всяше доходы своя съ пощадою ебиратн и веяюя дЬла дЬлати милосердно"; но сличать же снова сбивается на излюбленную тему, что дела дЪдатн милосердно надлежитъ „съ своими князи и съ боляры и съ протчими м1ряны, а не съ иноки". Авторъ, несомненно, кровный врагь современная духовенства, а потому требуеть совершенного устранения его отъ управлении государствомъ: „святительскому, священническому и иноческому чину заповедано ничемъ не владЬть, окроме ихъ святительскихъ властей въ правду о законе и о благоверю и о спасении Mipa tt.

Съ иными преобразовательными планами выступилъ другой неизвестный авторъ, по всемъ вероятиямъ, новгородецъ по нроисхождеиш, прнписавш1й свой проектъ къ „Беседе" подъ особымъ назвашемъ: „И н о е с к а з а н i e тоежъ Беседы. Авторъ задастся целью укрепить и привести въ порядокъ Московское царство, объединить его „во благоденство", распространить „сЬмои овамо" и v задержать вся области" не только съ помощью военной силы, но путемъ улучшения управления. Главнейниимъ средствомъ для достижения этой цели авторъ считаетъ „единомысленный вселенсшй советъ а, состояпцй/ изъ представителей „отъ всякнхъ меръ всякихъ людей, изъ всехъ градовъ и ихъ уездовъ". Царю рекомендуется держать при себе такой советъ „погодно" и каждый день „смиренно распраниивать про всякое дело Mipa ". Наряду съ такимъ вселенскимъ совЬтомъ рекомендуется сохранить при царе особый совЬтъ „изъ разумныхъ мужей, мудрыхъ и надежныхъ воеводъ", съ которымъ царю не следуетъ „разлучаться ни на одинъ день". При такомъ устройстве „царю будетъ ведомо про все всегда", и царь будетъ иметь возможность „скрепить отъ rpixa " свонхъ властей и воеводъ. Если справедлива догадка, что эта приписка къ „Беседе" 4 возникла въ 70е годы XVI в., то нельзя не признать особаго интереса за проектомъ автора, т. к. земсюе соборы въ предположенной форме въ XVI в. еще не были известны.

Но боярская дума, о которой, какъ необходимомъ элементе въ составе государственнаго строя, говорятъ все оппозищонные писатели, начиная съ Курбскаго, являлась исконнымъ учреждениемъ и не была упразднена съ заведениемъ новыхъ порядковъ при московскомъ дворе. Если о сохранении ея и поддержании ея значения заговорили оппоненты московская правительства, то отсюда лишь явствуетъ, что они по собственной судьбе или судьбе отдельныхъ лицъ чувствовали непрочность учаспя въ этомъ совете при усиливающейся власти московскихъ государей. Но никто ивъ этихъ оппонеитовъ «о только не додумался до какихъ либо меръ, помощью которыхъ надлежало бы оградить право высниихъ представителей служияаго класса участвовать въ государевомъ совйгб, и не опредЬлилъ, кто же пзъ служилой среды должны быть членами такой избранной рады, но даже и не поставидъ о томъ вопроса. Наиболее, повидимому, лично заинтересованный Курбсий хотя и упрекалъ Грозыаго за ненависть къ ведьможамъ и жедаше одному „веселиться на земли", но и онъ не только не пытался установить, кто же изъ тляхетскнхъ и благородныхъ родовъ вмйеть право на учаспе въ избранной pajb, но даже указывалъ, что царь должеяъ „искати полезнаго и добраго совета не только у совйтииковъ", во и у „ всенародныхе человйкъ".

Светская оппозищя отнюдь не замыкалась въ узния рамки политической мысли и, ыаоборотъ, еще ниире выступала въ вопросахъ сощальныхъ. Не касаясь здЬсь уже отьгЬченнаго горячаго спора о правахъ духовенства на землевдадЬше, можно отметить и пе мало водновавппе вопросы объ устаповлении болЬе справедливой разверстки между различными общественными классами государственная тягла. Таковъ, напр., проектъ аноннмнаго автора о введении, вместо сошнаго оклада, измйретя земли „поприщами". Но едвали не чаще почвой для оппозицюнныхъ настроетй являлись различный релипозныя мудрствования. Вольнодумецъ Семенъ Башкинъ, уличаемый въ ереси, объясняя евангельски учения, прнииелъ къ выводу о необходимости упразднить рабство (выше, стр. 389). А другой „еретикъ", веодоЫй Косой, подъ влиян1емъ проникниихъ къ намъ ращоналистическихъ релипозныхъ течешй, пришелъ даже къ, выводу, что „не требЪ бытн начальству въ xpncTiaHCTBi ". Это быль вероятно первый иашъ политически ннгилистъ или анархистъ.

Отсюда видно, кате глубоше вопросы полнгическаго и общественна! о быта волновали московскую общественную среду XVI в. Если, однако, оппозищонныя течения не нашли видимаго практическаго выражетя, то это падо объяснить не столько гЬмъ, что иолитичесые и сощальные оппоненты не съум&ш точно выразить своихъ пожелашй, не могли формулировать, какъ и тЬмъ оградить ихъ притязания отъ погродовъ со стороны власти, а главным!» образомъ тЪмъ, что имъ пришлось столкнуться съ другими общественными течениямя, выражавниими интересы классовъ, оказавниихся болЬе сильными экономически и политически. Духовенство, въ частности монашество, успело отстоять свое право на владЬше селами и деревнями и на распоряжете народнымъ трудомъ, или, по выражешю автора „БесЬды 44 , на питате христнскими слезами п кровью. Наряду съ этимъ крупное княженецкое и боярское землевладЬше испытывало рядъ тяжелыхъ лозяйственныхъ и политическихъ потрясешй и было въ значительной Mipi подорвано въ эпоху опричнины. Но эта борьба между двумя сильнейниими правящими классами за преобладание ве могла не затронуть интересовъ среднихъ и низниихъ слоевъ служилыхъ людей.

Эта средняя и низшая служилая масса была совершенно чужда интересамтГпривилегированныхъ слоевъ титулованной знати и стараго боярства и не могла сочувственно откликнуться на ихъ стремлсния обезпечить за собой привилегированное положение. Эту массу влекли серьезныя заботы о своемъ собственномъ, далеко енеобезпеченномъ, существоваве. А поместная система толкала ихъ сильнее въ сторону искательства государевыхъ милостей и жалованья. Улучниить свое трудное положение городового помъстнаго дворянина возможно было чаще всего при посредстве такихъ милостей. Подобный услов! я и подготовили почву для воэникновения Mipocdeep цания Васютки Грязнова и подобныхъ ему мелкихъ слугъ, которые, воспользовавниись государевыми милостями, энергично пропагандировали, что „государь, аки Богъ, и малаго великимъ чипити а. Эта простая политическая доктрина, гораздо более близкая къ теорш теократическаго абсолютизма, чЬмъ къ не вполне ясно формулированному учешю объ аристократической монархш Курбскаго, нашла повидимому ниирокое распространено среди мевгЬе культурныхъ и мало обезпеченныхъ слоевъ служилаго люда. На это между прочимъ намекаютъ и воспоминатя дьяка Ивана Тимоееева, который въ эпоху смуты записалъ, что въ прежше времена подданные были безответны предъ своими владыками, повиновались имъ съ подобающимъ почтениемъ, „честь страха ради творяще вмале яко не раину съ Богомъ". Выравителемъ этихъ политическихъ и общественныхъ м1ровоззрЬшй является весьма характерный публицистически трудъ, известный то подъ именемъ „челобитной" или „эпистолш" Ивашка или Иванца ПересвЪтова, то подъ именемъ „сказания Ивава Псресвътова о даре Турскомъ МагметЬ и о Петре волосскомъ воеводЪ", сохранивш1йся въ разныхъ переработкахъ въ многочисленны хъ спискахъ. Авторъ (скорее авторы) —защитпикъ интересовъ среднихъ и низниихъ служилыхъ классовъ и горячШ противникъ родовптаго вельможества, Въ противоположность Курбскому п автору „БесЬды а, поступивнии на службу къ моссковскому государю выходецъ Иванецъ Пересветовь безъ колебание утверждаетъ, что царь долженъ быть „грозенъ и самоуправливъ и муд]п> безъ воспранииванья". „Какъ конь подъ царемъ—безъ узды, такъ царство безъ грозыее. „Хотя мало царь оплошнтся и окрогЬетъ, ино царство его оскудЬетъ а. Такими и подобными народными афоризмами авторъ защищаетъ и доказываетъ необходимость неограниченной власти государя. On » лица волосскаго воеводы Петра онъ критикуетъ современные московение порядке. Великое и сильное и славное царство московское, говорить Петръ воевода, если бы въ томъ царствЬ была правда, еа правды н!>сть а. Въ чемъже корень зла? Главная причина въ той политической и общественной роли, какую захватили вельможи. „Вельможи русскаго царства сами богатЬютъ, имЬше емлютъ, царство государя оскужаютъ, и темъ ови слуги ему называются, что цв'Ьтно и конпо п людно вьгЬзжаютъ на службу его. а крепко за в1;ру хриспанскую не стоять и люто противъ недруга смертною игрою не пграютъ". Петръ воевода того не похвалнваетъ, что (вельможи) крестъ ггЬлуютъ, а пзмйняютъ. Не хвалить и того, что (царь) „особною войною на царство свое попущаетъ, даетъ городы и волости держати вельможамъ, и вельможи оть крови и отъ слезъ рода хрпепанскаго богагЬютъ нечистымъ собрашемъ. Потлютъ гдfe сбирати царьсые казны, ино царю, гдЬ взяти въ казну царскую 100 рублевъ, и спи па царя возмутъ 10 рублевъ, а на себя 100 рублевъ". А вельможи другь о другЬ печалук тся царю о кормленияхъ и о городахъ и о намЬстничествй, „яко гладпые псы хистяся на слезы и на кровь хрнспавскую". Демократизмъ автора, однако, далеко не объективный и не беапристрастный. Его больше всего интересуетъ обезпечепноо матер1альное лоложейе воина, и государь додженъ создать такое положение: „такому сильному государю годится со всего государства своего доходы въ казну себе имати и изъ казны своей воинамъ сердце веселити; ино казне его конца не будетъ, и царство его не оскудйетъ". Ясно, что веселить сердца воинов'ь, значить лмъ „жалованья государева своего изъ казны прибавливати 44 , быти до нихъ щедру и милостив?: „щедрая рука николи не оскудъваеть и славу царю собираете; что царю щедрость къ воиномъ, то ему и мудрость". Между прочимъ особенно выхваляетъ Пстръ воевода такую мЬру я ко бы турскаго султана Магмета: „неверный царь добре угодно учинилъ, великую мудрость и правду во царство свое ввелъ, но всему царству своему разослалъ верныя своя слуги, пооброчивнии ихъ изъ казны своимъ жалованьемъ, чЬмъ имъ мочи прожить зъ году на годъ а и т. д.

Тяжелый сощалыния невзгоды и политичесюя неудачи, тюстигппя московскую Русь вт» течете первыхъ трехъ десятилетий второй половины XVI в., ставили правительству ря;сь неотложиыхъ задачъ къ упорядочешю впутренняго быта. Въ послЬдто 1гесчастлые годы царствования Грознаго и во время краткаго царствования царя Оедора правительство выступило съ рядомъ весьма важныхъ меръ къ урегулировашю вопшщихъ общественныхъ неурядицъ. Таковы соборныя постановления 1580 и J 584 гг., направленный къ отмЪнЪ церковныхъ и монастырскихъ прпвилеий, рядъ частныхъ указовъ, регламента рующихъ порядокъ отбывания тягла; наконецъ, известные указы 1597 г. о кабальномъ холопствЪ и о бегльеь крестьянахъ. Вышлолн бы и какимъ образомъ изъ всЬхъ этихъ серьезныхъ затруднешй исконное московское правительство дипастш Рюриковичей—угадать невозможно. Серьезность нодожения усугубилась вследств1е пресЬчетя этой династш. Распадъ общественныхъ связей, рйзко проявившаяся борьба общественныхъ классовъ при новомъ правительстве пошли гораздо болйе быстрымъ ходомъ. Такое новшество, какъ избрание новаго государя на престолъ московскаго цapcтвiя, замЬна искони прнрожденнаго государя выборнымъ, должно было произвести &ь умахъ совремепниковъ пе малое смущение.

Повиднмому этимъ обстоятельствомъ намерены были воспользоваться бояре, терроризованные эпохой опричнины Грознаго, для предотвращения на будущее время подобныхъ разгромовъ сверху. Сохранилось историческое предаше, сообщенное Татищевымъ, что при избрании Бориса Годунова „боляре хотели, чтобъ оиъ государству по предписанной грамоте крестъ цЬловалъ, чего онъ у чинить и явно отказать не хогЬлъ, надеясь, что простой народъ выбрать его безъ договора бояръ принудить". При содействш naTpiapxa и духовенства выборы и состоялись безъ всякихъ ограничетй. Но въ трудное и тяжелое время общественной розни, еще более обостренной посетивниими страну неурожайными годами. Годунову не удалось ерщщдъехвердагр правительства. А пр"иетакихъ условияхъ бороться съ надвигающейся смутой оказалось невозможными Появившаяся фигура Самозванца сулила вс4мъ недовольнымъ быстрый выходъ къ страстно желаемому лучшему будущему. Въ рениительный моментъ войско, во главе котораго стояли видные бояре, изменило Годунову, и бояре имеиемъ всего войска Самозванцу „добровольно, яка властному дедичному господарю, челомъ ударили, послушенство отдали и крестъ целовали, просячи, чтобъ на венчанье господарекимъ вёнцомъ до Москвы поспйшплся". Какъ прирожденный государь, Самозванецъ венчался безъ ограничена. Но бояре же и погубили его. Во главе заговора стоялъ кн. . Сговариваясь извести Димитрия, бояра условились между собой: „Розстригу того беззаконнаго убитие а по немъ на царство взъ нихъ кому царемъ быти, и никому за прежше досады не мстити, но общимъ советомъ росcificKoe царство управляти". Выкрикнутый небольшой группой бояръ и приверженцевъ и прозванный зато „самоизбраннымъ", Шуйсюй иоспениилъ вЪнчашемъ упрочить свое положение. По словамъ современника, „скоропомазашемъ" Шуискаго „все людас о немъ предкпушася", Еще большее впечатление произвело то, что произошло въ соборной церкви: избранный царь „нача говорити, чего искони векъ въ Московскомъ государстве не повелось, что целую де всей земле крестъ на томъ, что мне ив надъ ккжъ ничего не сделатй безъ собору никакого дурна" (др. ред.: „безъ общага совета ни надъ йшъ ничего творити нехощу") (Ник. YI 1 L 76; Нов. лет., 75). Въ окружной грамоте принятия на себя Шуйскинъ обязательства формулированы определеннее: „мне великому государю всякаго человека, не осудя истиннымъ судомъ съ бояры своими, смерти не предати, и вотчинъи дворовъ и животовъ у братьи ихъ и у женъ и у детей не отымати, будетъ которые съ ними въ мысли не были; также у гостей и у торговыхъ и у черныхъ людей, хотп которой по суду и по сыску дойдетъ и до смертныя вины, и после ихъ у женъ и у дЬтей дворовъ и лавокъ и животовъ не отымати, будетъ они съ ними въ тон вине невинны; да и доводовъ ложпыхъ не слушати, а сыскивати всякими сыски а (С. Г. Г. II, № 000). Это былъ безспорно первый опыгь ограничения власти московскаго государя, ибо его хогЬниямъ положенъ былъ урокъ, скрепленный крестнымъ целовашемъ. Но по содержашю своему эти ограничительные пункты представляются крайне бедными, т. к. сводились только къ тремъ ограничениямъ: 1) никого нельзя было предавать казни иначе, какъ по судебному приговору царя съ боярами; 2) у невиновныхъ родственниковъ нельзя было конфисковать имктй, и 3) не полагаться на доносы и проверять ихъ сыскомъ. Несомненно, здесь отразилось самое главное стремление боярства оградить себя отъ такпхъ произвольныхъ преследований заподозренныхъ лицъ. каюя испытало на себе боярство въ царствовате Грознаго и при Годунове. Но въ той же окрулшой грамотЬ Шуйсюй указалъ и на свое родослов1е отъ римскаго кесаря Августа, т. к. по происхождении былъ Рюриковичъ и принадлежалъ даже къ старшей линии по сравнешю съ московскими князьями. Положение правительства Шуйскаго оказалось еще более критическимъ. Поколебленный политически укладъ представлялся современникамъ то съ одной, то съ другой его стороны; одни находили, что царь Шуйсшй вскоре по воцарении своемъ, „не помня своего обещания, начать мстить людемъ, которые ему грубиша, бояръ и думныхъ дьяковъ розослапогородамъ по службамъ, а у иныхъ у многихъ поместья п вотчины поотнимаша а ; друпеже утверждали, что бояре тогда имели больше власти, нежели самъ царь. Нельзя не отметить я изъ указной практики случая отмены боярскою думою царскаго указа о добровольномъ холопствЬ въ подтверждение олигархическихъ настроешй новаго правительства. Политичесюя условия особенно осложнились съ появлениемъ второго Самозванца, т. наз. Туниинскаго вора, и открьгпемъ военныхъ дМств1н со стороны Польнии и Швецш. Въ предЬлахъ Московскаго государства оказалось одновременно несколько враждующихъ лравительствъ, и каждый недовольный своимъ положениемъ могъ искать счастья и милостей во враждебность станЪ. Особенно часты были переезды изъ Москвы въ Туниино п обратно; таше перейздчики получили даже характерное прозваше „перелетовъ". Одновременно съ этимъ разгоралась п сощальная смута со всЬмн ужасамп ничймъ несдерживаемой междуусобной борьбы. Изъ среды казацкихъ отрядовъ шлп открытые призывы („воровсше листы") къкрестьянамъ п холопамъ, подбиваюпце ихъ „на y 6 ieme п грабежъ", съ прнглашениемъ „побивати своихъ бояръ и жены ихъ, и вотчины и помЬстья имъ сулятъе.