Дьяконов, М. Очерки общественного и государственного строя Древней Руси (стр. 17 )

Для характеристики этой политики достаточно otmuthtl несколько фактовъ. Въ 1373 г. умеръ послЬдтй московски тысяцний Вельяминовъ. Въ сл'Ьдующемъ году поб'Ьжалъ съ Москвы въ Тверь сынъ его Иванъ съ какимъ то Некоматомъ Сурожаниномъ. Тверской князь послалъ ихъ въ Орду, откуда Некоматъ и вынесъ ему ярлыкъ на великое княжоше. ВслйдCTBie этого между Москвой и Тверью началась война, неудачная для Твери. Въ новой договорной грамотЬ стороны санкщонируютъ обычную норму вольной службы, какъ это указано выше (стр. 254). Но московски князь выставилъ и изъяне изъ этого правила: „а что Ивановы села Васильевича и Hi коматовы, а въ ты села тобе ся не въетупати, а имъ не наводи, гЬ села мне". Отсюда ясно, что недвижимости обоихъ отъ'Ьздчиковъ были конфискованы, и эта произвольная м^ра получила санкщю въ изъяне изъ общаго правила. Этимъ, "Однако", Д'Ьло пе кончилось. Въ 1379 г. захваченъ быль въ Серпухове возвращавппйся изъ Орды въ Тверь Вельяминовъ, приведенъ въ Москву и „мечемъ потять бысть на Кучкове поле у града у Москвы новелетемъ вел. князя". А въ 1383 г. казненъ былъ и „нений брехъ, именемь Некоматъ, за некую крамолу" (П. С. Л., т. XI, 45; т. VIII, 49). Очевидно. въ Москве считали этихъ отъЬздчиковъ особенно опасными. а потому и расправились съ ними такъ круто.

Подобной же случай имедъ мЬсто при Василш Васильевиче Темномъ, въ 1433 г., когда изъ Москвы отъехалъ ближHifl бояринъ Иванъ Дмитр1евичъ Всеводожсюй. Это былъ выдаюпцйся слуга, оказавппй своему князю великий услуги въ Орде „и великое княжеше ему у Махмета царя взя". Пор вел. князь не сдержалъ обещания жениться на дочери Все воложскаго, изъ за чего и возникли неудовольствия. Отъехавniift бояринъ приказался къ галицкому кн. Юрии Дмитр! евнчу и подбилъ его предпринять ноходъ на Москву. Счастье улыбнулось галицкому князю, который захватилъ Москву, но не моп> въ ней удержаться и добровольно уступилъ племяннику. Въ завлюченномъ договоре опять повторены обычныя правила о вольной службе, но вставлена и оговорка касательно селъ „Ивановыхъ Дмитриевича", которыя вел. князь „у него взялъ въ своей вине". Отнятсемъ селъ не удовлетворилъ вел. князь своего гнева: во время возникийей вскоре затемъ распри съ галичскимъ княземъ онъ захватилъ Всеволожскаго въ пленъ и приказалъ его ослеиить (П. С. Л., т. XII, 17—19; т. XV, 29б; СГТ. ТрЕ 1, J 6 49 и 50). При Василш Васильевиче Темномъ отъезды изъ Москвы особенно участились. Въ смутные годы его княжения, въ 1433 и 1446 гг., на короткое время отъезжали отъ него почти все вольные слуги. Естественно? что этогь князь относился къ отъездчикамъ очень недружелюбно и не скрывалъ къ нимъ своего презрения. „сии смущаюгь насъ", говорилъ онъ о нихъине стеснялся поступать съ ними самымъ вероломнымъ образомъ. Въ житии Мартиньяна Бедозерскаго записанъ такой эпизодъ объ этомъ квязе. Отъ него къ тверскому князю отъехалъ нений бояринъ „отъ ближнихъ его совЬтникъ". Этимъ отъездомъ московски князь быль глубоко огорченъ и жедалъ возвратить отъ^здчика назадъ. Онъ обратился за сод4йств1емъ къ прей. Map тиньяну, обещая того боярина „много паче перваго честна и богата сотворити". Преподобный уб^дилъ огкЬздчика вернуться, поручившись за верность княжескаго слова. Но какъ только бояринъ возвратился, вел. князь „не удержа ярости гнЪва на болярина того" и велЪлъ его заковать. Только энергическое вмешательство Мартиньяаа и угроза отлучешемъ отъ церкви заставили князя сложить опалу съ вернувшагося отъ'Ьздчика ( J № r. зан. Археогр. Комм., вып. 1, матер. 6—7).

Политика московскихъ князей не осталась безъ подражания: друпе князья также наказывали отъ^здчиковъ. Изъ послания духовенства князю Дмитрии ШёмякЗ» 1447 г. видно, 5то этотъ князь, вопреки докончальной грамогЬ, обезпечивающей вольную службу, наказывалъ отъЗодчиковъ конфискащей имущества. „И опосл'Ь того вашего докончяния и крестного ц$лованья, который бояре и дЬти боярьсюе отъ тобе били челомъ брату твоему старейшему вел. князю служити, а седа и домы ихъ въ твоей отчине; и ты черезъ то докончянье и черезъ крестное цЪловаше тЬхъ еси бояръ и дЪтей боярьскихъ пограбилъ, села ихъ и домы ихъ еси у нихъ поотъималъ, и животы и състаткы всЬ, и животину еси у нихъ поималъ 14 (А. И., стр. 81). Брать Шемяки, Василй Косой, поеле смерти отца въ 1434 г. удалился въ Новгородъ, взявъ съ собою кн. Романа Переяславскаго. Посл^дний недолго пожилъ у Косого и поб'Ьжалъ отъ него обратно въ Москву. Но Косой поймадъ своего слугу и за отъ'Ьздъ „повеле отсЬщи руку и ногу, и умре а. И Новгородъ усвоилъ ту же политику и накавывалъ за отъ'Ьздъ. Поэтому Иванъ Ш въ 1478 г. выговорилъ въ пользу новгородских!, бояръ и дЪтей боярскихъ, которые приказа лись служить великому князю, „чтобы имъ не мстили никоторою хитростью" (П. С. Л., т. V , 28; VI, 218;УП, 198).

Такъ, упорнымъ нарушешемъ нормъ о вольной службе MOCKOBCKie князья расчищали почву для создания новыхъ отяошений къ служилымъ людямъ.

Но въ разгаръ борьбы съ свободой отъезда и съ одновременными успехами объедпнения контингентъ вольныхъ слугь московскихъ княвей сталъ заметно пополняться притокомъ новыхъ элементовъ въ лице служебныхъ князей. Это быдж то дишивппеся политической независимости владетельные князья Рюриковичи, чаще ихъ потомки, то литовсиие выходцы «зъ потомковъ Гедимина, то, наконецъ, татарсюе царевичи и мурзы. Одни изъ нихъ, съ присоединетемъ ихъ вдад^ний къ московской территории, сделавшись слугами моек, князя, сохранили за собой свои вотчины съ правами суда и управления и даже съ правомъ выступать въ походы съ своимъ собственнымъ войскомъ подъ ихъ личнымъ предводительствомъ. Друпе били челомъ о принятии ихъ на службу съ ихъ вотчинами, которыя включались въ составь московской территории и возвращались прежнимъ собственникамъ подъ услов1емъ службы. Третьи же приказывались въ службу безъ всякихъ вотчинъ и обыкновенно получади за вьгЬздъ вотчины или кормленая. Но всЬ они были вольные слуги и могли претендовать на примкнете къ нимъ тЬхъ правилъ вольной службы, катя установлены были и для старинныхъ бояръ и волъныхъ слугъ. Однако, по меяедукняжескимъ договорамъ эти нормы применялись къ нимъ не въ полномъ объеме. Впервые въ договоре вед. князя Васиипя Васильевича съ дядею Юр1емъ Дмитр1евнчемъ 1428 г. о служебныхъ кпязьяхъ установлено такое правило: „А князей ти моихъ служебныхъ съ вотчиною собе въ службу не приимати; а который имутъ тобЪ служити, и имъ 1 въ вотчину въ свою не въетупатисяе. Въ алЬдующихъ договорахъ къ этому правилу прибавлено разъяснете: „а вотчины лишены" (С. Г. Г., т. I, № 43, 49 и др. То же прайидо и въ договорахъ Твери съ Литвой 1427, 1449 и 1483 гг. Ак. Зап. Рос, т. I, № 33, 51 и 79). Смыслъ этого ограничен! я заключается не въ томъ, чтобы наложить на служебныхъ князей болЪе строгое обязательство о верной службе, а единственно лишь въ томъ, чтобъ закрепить въ составе московской территории богатыя вотчины этихъ слугъ. Косвенно это Ограничеше указываетъ на то, что и въ ту пору считались возможными отъезды съ вотчинами. Самъ Иванъ III въ широкихъ размЬрахъ практиковалъ npieMb на службу литовскихъ ДыЪзжихъ князей съ ихъ вотчинами: князей Воротынскихъ, Тарусскихъ, Одоевскихъ, Мезецкихъ, БЬльскихъ и пр., хотя еь отношеши къ своимъ служебиымъ князьямъ такого отъезда не допускал ь. Къ отъезду служебныхъ князей онъ применилъ прежде всего ту политику, какая установилась до него къ водьнымъ слугамъ вообще, т. е. накаэывалъ за от ъездъ. Въ. 1479 г, вел. князь судилъ кн. Лыко,. бывшаго намЪстникомъ въ Великихъ Лукахъ, по челобитью лучанъ о продаже и объ обидахъ. По некоторымъ дЬламъ нам'Ьстникъ былъ обвииенъ по суду, а по другимъ вел. князь. „безсудно" вел'Ьлъ ему заплатить, потакая лучапамъ. Обиженный такою несправедливостью, Оболенсмй отъехалъ отъ вел. князя къ его брату Борпсу Васильевичу волоцкому. Вел. князь послалъ'за отъЬздчикомъ своего боярина и „вел'Ьлъ. его поимати середь двора у кн. Бориса на ВолоцЬ". Но удельный князь не допустилъ такого самоуправства у себя на дворе и „отнялъ сильно" огкЬхавшаго князя у великокняжеского посла. Тогда Иванъ III отправилъ къ брату второго посла, требуя, чтобы Оболенсний былъ выданъ головою. Но Борись Васильевичъ его не выдалъ и объявилъ послу;. „кому до него дело, ино на него судъ да неправа". Такова было правило междукняжескихъ соглашетй. Но договорное право уже отжило свое время. Вел. князь поручилъ боровскому наместнику поймать огьЬздчика тайно, когда п где его иаедетъ. У Оболенскаго было на Боровце село, и какъ только онъ туда пргЬхалъ, то былъ схваченъ и въ оковахъ привезепъ въ Москву. Борисъ Васильевичъ обратился къ брату Андрею, жалуясь на вел. князя, „что какову силу чинить надъ ними, что неволно кому отъЪхати къ нимъ~. Перечень разныхъ неправдъ вел. князя Борисъ Васильевичъ заключаете жалобой: „а ньпгЬча и здЪ силу чинить, кто отъ^деть отънего къ намъ и гЬхъ безеудно емлетъ, уже ни за бояре почелъ братью свою; а духовные отца своего забылъ, какъ написалъ почему имъ жити, ни докончания, что на чемъ коне чал и посл^ отца своего и. У Бориса Васильевича былъ действительно заключенъ съ вел. княземъ въ 1473 г. договоръ, повторяюпцй дословно какъ правило о вольной службе бояръ, такъ и ограничеше о непринятии на службу служебныхъ князей съ ихъ вотчинами (П. С. Л., т. VI, 222; С Г. Г., т. I, X 97).

При Иване III стала применяться и одна прямая мера противъ свободы отъЬзда всякихъ водьныхъ слугъ: съ лицъ>/> яеееее
заподозрЬнныхъ въ намеренш отъехать, брались крестоц'Ьлоу уь. вальныя записи въ томъ, что они будутъ служить до живота ' и нй~гсь кому 7 не отъ'Ьдутъ. Древнейшая изъ сохранившихся записей этого "рода взята въ 1474 г. съ князя Данилы Дмитр1евича Холмскаго, который далъ обязательство: „А мне кн. Данилу своему осподарю вел. князю Ивану Васильевичю и его дЬтемъ служити до своего живота, а не отъехать ми Чнъ своего осподаря отъ вел. князя Ивана. Васильевича, ни отъ его дйтей къ иному нп хъ кому". Санкщя этого обязательства была весьма категорична: „осподарь мой кп. велики и его дЬти надо мною по моей вшгЬвъ казни воленъ". Чтобы еще болЪе закрепить силу обязательства, давили его долженъ былъ представить за себя нЪсколькихъ поручителей въ значительной денежной сумме, а поручители—представить за себя подпоручителей. (С. Г. Г., т. I, №№ 000, 104, 146, 149 и др.). Такъ создавалось понят1е о..в4дности службы до живота, а наказаше за огьЬздъ приобретало правом^рный характеръ. Однако, наряду съ этимъ въ междукняжескихъ договорахъ продолжали повторяться старыя нормы о вольной службе бояръ и д^тей боярскихъ съ указаннымъ ограничениемъ для служебныхъ князей. Въ посл4дмй разъ оне повторены въ последнемъ договоре между князьями братьями 153 1 г. Значить, одновременно существовало двоякое право: одно умирающее, другое нарождающееся.
Впервые въ 1534 г. митр. Дашилъ взяль одностороннюю k ^ nttO ) крестоцёловальную запись съудЬльныхъ князей Юрия п Андрея, Ивановичей на имя мадолйтняго вел. князя, въ которой они. , между прочимъ, ооязались: „ни людей имъ отъ вел. князя у Ивана къ себе не отзывати". А въ 1537 г. кн. Андрей далъ hoвую запись, гдfc то же обязательство формулировано такъ: „Акто^ захочетъ отъ тобя ко мн4 «Ьхати. князь ли, или бояринъ, или даакъ, или сынъ боярской, или кто ни буди на ваше лихо: и мне того никакъ не приняти". Наконецъ, кн. Владим1ръ Андреевичъ по такой же односторонней записи въ 1553, г. обязался: „А кпязей ми служебныхъ съ вотчинами и бояръ вашихъ не приимати; также ми и всякихъ вашихъ служебныхъ людей, безъ вашего веленья, не прииматн къ Литву. Изъ нелкихъ удЬдовъ сильная рука московскихъ князей могла достать любого отъЪздчика; а посдЪ смерти Василгя Ивановича удельные князья вынуждены были и формальноотказаться отъ права принимать къ себй въ службу московI скихъ слугъ. ОтьЪвдь же въ Литву нризнанъ нарушешемъ в? р~ (ности своему господарю, т. е. изменой. Но такова правительственная точка зрЪния. А слуги перебежчики, такой широкой! волной мЪнявппе одно отечество на другое, невидимому не находили ничего предосудительнаго въ своем!» поведеши. Еще Курбсний унрекалъ Грознаго въ томъ, что онъ своиме крестоцЬловальными записями о неотъ^зд^ г затворилъ царство русское, сирйчь свободное естество человеческое, словно въ адовой твердыни", и оправдывался отъ обвинения въ измйнЬ: „А еже пишеши, имянующе насъ изменники для того, иже есмя принуждены были отъ тебя по неволи крестъ ц+>ловати, яко тамо есть у васъ обычай, аще бы кто не присягнулъ, горчайшею смертии да умретъ; на cie тебй ответь мой: все премудрые о семъ згалсаются, аще кто по неволи нрисягаетъ или клянется, не тому бываетъ гр4хъ, кто ц? луетъ, но паче тому, ктб принуждаетъ... аще ли же кто прелютаго ради гонения не беЬгаетъ, аки бы самъ себе убойца". ТЬ же мысли новторяютъ и друпе отъЬздчики—Тетеринъ и М. Сарыгозинъ (Сказания Курбскаго, изд. 2, 231 и 374).

Но и въ среду водьныхъ слугъ начинаетъ проникать новая точка зр4>ния, что отъЬздъ къ чужому государю роняетъ честь и достоинство вольнаго слуги. Въ 1514 г.. послЬ взятая Смоленска, кн. Михайло Мстиславсний перешелъ ил службу съ отчиною къ московскому князю и ц'Ьловадъ крестъ. Но какъ только онъ узналъ о приближеши литовскаго войска, то опять перешелъ на службу къ литовскому князю, объявляя свою верность. Чувствуя, однако, свою пеправоту, онъ бьетъ челомъ своему исконному государю о выдачи ему охранной грамоты, чтобы „на него никоторой мерзячки за то ив нЬли, ажъ бы напбтомъ чьти его и дЬтей его въ томъ не тыкало" (А. 3. Р., т. И, J 6 92). Но понят! я о чести въ ту нору были соверииенно своебразны. Московское правительство придумало весьма остроумное накаэаше, поражающее честь отъ'Ьздчика: оно не давало счета о м'Ьстахъ отъЪвжавшимъ изъ Москвы или понижало ихъ честь на несколько мйстъ. Для служилаго человека это была страшная кара, такъ какъ онъ лишался нрава мЬстннчаться и гЬмъ губилъ свою служебную карьеру.

Вольная служба прекратила свое существоваше безъ фориальнаго ея уничтожения: указа объ отм^втЬ ея издано не
было. ^Отказываться огь службы въ XVI в. было уже нельзя. Приказываться же въ службу могли только выЬзяие служилые люди; свои должны были служить и безъ приказа.

Новая органиващя службы слагалась отчасти по готовымъ образцамъ. Въ придворномъ штагЬ каждаго владЬтельнаго князя, въ числи его дворныхъ людей или дворянъ, наряду съ вольными слугами, были и слуги невольные, княжесюе холопы. Въ духовномъ зав!>щаши Семена Ивановича перечислены слЪдуюпце разряды невольныхъ дворовыхъ слугь: „А что моихъ людий дЬловыхъ, пли кого буди прикупидъ, или хто ми ся будеть въ винЬ досталъ, такоже мои тивуни, м посельски'Ь, п ключники, и старосты, или хто ся будеть у тыхъ людий женилъ, всЬмъ гЬмъ людемъ далъ есмь волю" (Въ поэдн'Ьйшихъ духовныхъ вел. князей сюда включены еще казначеи. С. Г. Г., т. I, №№ 24—26, 34, 39). Объ отказе огь службы этихъ слугь, конечно, не могло быть и речи. Они вечные слуги до своего лсивота или до отпуска по милостн господина. Но и вольные дворные слуги, состоявпие въ В'Ьд'Ьши дворскаго или дворецкаго, .были въ известной Mtpt ограничены въ нравЬ выбора господарякнязя. Въ договоре Дмитрия Донского съ кн. Владюпромъ Андреевичемъ 1362 г.. наряду съ обычнымъ правиломъ „а бояромъ и слугамъ вольнымъ воля", стоить и ограничете: „А который слуги потягли къ дворьскому, а черный люди къ сотникомъ, тыхъны въ службу не прнимати". Въ духовной Владим1ра Андреевича 1410 г. указаны слЪдуюпця правила относительно бояръ и слугь: П А бояромъ и слугамъ, кто будеть не подъ дворьскимъ, волнымъ воля. А кто будеть подъ дворьскимъ слугъ, тЬхъ д4ти мои промежи себе не приимаютъ" (тамъ же). Слуги подъ^ворским ъ противополагаются вольнымъ слугамъ, ноТнГ потому, что ониНн<Г"могуть отъ•^Ш^Гиначе бы князьямъ нечего было условливаться о неnpieui ихъ въ службу. Противоположеше это имйетъ совсймъ иной смыслъ. Занимаясь различными хозяйственногосударственными профессии при княжескомъ дворЪ, слуги подъ дворскимъ содержались или на хозяй&крмъ иждивенш, какъ и мнопе младппс дружинники, или получали въ нользоваше участки земли подъ условюмъ службы. Первое указате на won » порядокъ содержания дворпыхъ слугъ встречается въ духовной Калиты: „А что есмь купилъ село въ Ростове Богородичское, а далъ есмь Бориску Воръкову, аже иметь сыну моему которому служити, село будеть за нимь; не имйть ли служити дЬтемъ моимъ, село отоимутье (тамъ лее, J & 22). Отеазъ^ отъ службы такихъ лигц, сопровождался отобрашемъ у нихъ земель.' ВЩймГр'Г "Андреевичъ благословилъ старииаго сына Ивана въ Москве и станахъ конюшимъ путемъ п другими хозяйственными статьями и относительно лицъ, проживавшихъ при этихъ хозяйствахъ, распорядился такъ: „а (кто) гЬхъ борътниковъ, иди садовниковъ, или псарей, или бобровниковъ, или барашовъ, д^люевь не въехочетъ житн на тЬхъ земляхъ. нпъ земли лишенъ, пойди прочь, а сами сыну кн. Ивану не набодЬ, па которого грамоты полные не будеть, а земли ихъ сыну кн. Ивану 44 . Отсюда ясно, что вей эти лица, кровгЬ полныхъ холоповъ, могли уйти, но лишались земельныхъ участковъ. Связанный съ этимъ хозяйственвыя перетасовки и вызвали у союзныхъ князей соглашеше не принимать въ службу слугъ подъ дворскимъ другъ у друга.

Выгоды придворной службы привлекали въ составь двоуювыхъ слугъ и людей боярскаго происхождения. Въ XIII в. уже упоминаются дйти боярегая въ разряде дворныхъ слугъ. По Mtpt усиления Московскаго государства и расиииретя его границъ приливъ знати въ составъ придворнаго штата московс&ихь государей все бол'Ье усиливался. ДЬти боярения служатъ даже въ дворовомъ штагЬ княгинь. Въ духовной Василия Темнаго упомянуто: „А которые дети боярьские служатъ моей княгини, и слуги ее, и вси ее люди, холопи ei >, и кому буду язъ кпязь велики гЬмъ давалъ свои села, или моя княгини имъ давала свои села, или за ггЬмъ будетъ ихъ отчина или купля: и въ гЬхъ своихъ людехъ во всихъ волна моя княгини и въ тЬхъ селехъ" (С. Г. Г., т. I, № 87). Зд^сь дети бояр<жя перечислены въ одной еруппе съ слугами и^холопами, при чемъ Bet лица этой группь? вдадЪлд иди княжескими селами или собственными. Такимъ образомъ д1>ти боярсния изъ группы вольныхъ слугъ переходили въ раз^ядъ сдуть подъ двор>, хзкимъ и получали въ этомъ случае въ пользоваше княжесния земли. ВъХУ в. летопись проводить строгое разлнч1е между дЪтьми боярскими изъ уЬздовъ и дйгьмп боярскими, составля1 //7 ющими дворъ князя. Напр., весною 1470 г. „послалъ рать ^^ свою князь великий судовую на Казансиие мЬста... а воевода Костянтинъ Беззубцевъ Александровичь, а съ нимъ мнопе дйти боярскые, дворъ свой, такоже и отъ всея земли своея деЬти боярскые, изо всЬхъ городовъ своихъ и изо всЬхъ вотчинъ своихъ потомуже" (П. С. Л., т. VI, 188; ср. разряды 7017 г. въ Древн. Разр. кн., 42: „дЬти боярсюе из двора ¦и из городовъ"). Д Ьти б оярсюя изъ всгЬхъ городовъ и уЬздовъ— „ дао вольные слуги, которые^л^атъ""съ своихъ вотчинъ п въ нихъ проживаютъ; дЬти боярсния дворовыя служатъ при двореЬ и съ княжёскихъ^земель. По Mipi присоединения къ Москве другихъ княжетй и расиинрения придворпаго штата московскихъ князей, число желающихъ поступить въ дворовую службу постепенно увеличивалось. За дЬтьми боярскими потянулись и ихъ отцы — господа бояре, и даже служебные князья не; брезговали служить вблизи вел. князя. Разместить всЬхъ желающихъ при московскомъ двор'Ь не представлялось никакой возможности. И московские князья начали ихъ размй."е'е> щать въ службу по разнымъ городамъ, наделяя ихъ участе ¦<',.• е' ками земли изъ собственныхъ селъ и деревень. Такъ мало по 'емалу создавалась п оместная систем а. Для ея развит необходимъ быль обширный земельный фондъ, а потому московсиие князья усиленно создавали его покупками и особенно конфискащямп у заподозрЪнныхъ въ измени и при покореши новыхъ областей. О Василш Темномъ сохранилось извйоте, что онъ „поималъ у кого у измйнвиковъ многое множество" «ель и волостей. Иванъ III потребовалъ отъ новгородцевъ половины сель владычнихъ, монастырскихъ и боярскихъ, такт» какъ безъ этого держать государство свое въ Новгороде ему было невозможно (П. С. Л., т. УШ, 150; т. XII, 115 и 183; т. VI, 216). П озднее конфискации сель у новгородскихъ бояръ и монастырей повторялись. Такъ, въ 1484 г. „поималъ князь великий болшихъ бояръ ноугородцкыхъ и бояринь, а казны ихъ и села вс& велЬлъ отписати на собя, а имъ нодавалъ поместья на Москве по городомъ". Та же Mipa повторена въ 1489 г. Въ 1500 г. вел. князь съ благословения митрополита „понмалъ въ НовЬгородй церковные земли за себя, владычни и монастырские, и роздалъ дЪтемъ боярскимъ въ пом? ст1е" (тамъ же, т. VI, 36 и 37; т. XII, 215 ел., 220 и 249). Отсюда ясно, почему Иванъ Васильевичъ не считалъ возможнымъ держать государство въ Новгороде безъ селъ: они нужны были прежде всего для надЪления поместьями княжескихъ слугъ мелкаго ранга, у которыхъ не было собственныхъ вотчинъ. Новымъ новгородскимъ помЪщикамъ Иванъ III выдавалъ жалованный грамоты на поместья, предоставляя новымъ владЬльцамъ сборъ доходовъ денежныхъ и хлйбныхъ но стариигЦ какъ собирали ихъ прежше вотчинники. „А что прибавить на крестьянъ своего доходу, и онъ въ томъ воленъ, только бы было не пусто, чтобы вел. князей дань и посошная служба. не залеглае (Самоквасовъ, Архивн. матер., Отд. II, 6—9). ПомЬствое землевлздЬте мелкихъ слугъ разросталось въ ущербъ вотчинному землевладЬнию бояръ и дЬтей боярскихъ. а отчасти монастырей (въ Новгороде). Но поместье было въ такой ж^ м4рЬ эмблемой зависимой службы, какъ вотчина службы вольной.

Нзъ оффищальныхъ документовъ впервые Судебникъ 14 упоминаетъ „о помйстникЬ (пом? счик г 1>), за которымъ земли великого князя u (ст. 63). При Иван$ III T какъ видно на нримйрЬ новгородскихъ бояръ, и бояре могли быть помещиками. Но это еще не обпцй порядокъ. Бояре въ смысле бытового термина обыкновенно владельцы собственныхъ вотчннъ. Судебникъ сопоставляетъ боярина и помещика, ставя боярина на первомъ меЬсгЬ, но не отождествляетъ ихъ. Помещики это по преимуществу мелше слуги, главнымъ образомъ дворяне, а потомъ уже дЬти боярения. Термины вольной службы—„бояре и д4ти боярсые"—въ течете всей первой половины XYI в., во всЬхъ оффищальныхъ актахъ, стоять выше термина дворовой службы—„дворянъ". Но во второй половин е Btna дворяне оказались уже выше дЬтей боярскихъ. Въ подписяхъ подъ приговорной грамотой 1566 г. дворяне названы впереди дЪтей боярскихъ. То же сказалось и въ иазванш третьяго думпаго чина: въ первой половине вЬка это были „дЬти боярсюе, которые въ думе живутъ", а во второй половин!»—дворяне въ думе" или „думные дворяне". Но всЬхъ оффищальныхъ актахъ ХУП ве дворяне занимаютъ мЬсто впереди дЬтей боярскихъ. „Въ этомъ торжествfc термина, возпикийаго въ придворной службе, надъ терминомъ, возникийимъ въ вольной службе, выразилась полная и неоспоримая победа но' выхъ московскихъ порядковъ надъ отживавшей стариной" \ (Юрид. Древн, I, 477). Однако, для заверииетя этой побйды ' понадобилось не мен!>е ста л г Ьтъ.

Какъ сказано выше, въ XVI в. рее нЬтъ отказа отъ службы. Пригнана обязанность служить до „живота". Челобитье о принятии въ службу сохранило свое значеше только для выЬзжихъ слугъ; свои же слуги должны были служить и безъ челобитья, по обязанности. Но долгое время оставались невыясненными мнопе существенные вопросы въ оргашгаацш этой обязательной военной службы. На кого упадала обязанность отбывать службу и съ какого возраста? Каковы размеры этой службы? Все это выяснялось мало по малу продолжительнымъ путемъ разнообразные практическихъ опытовъ.

Составъ служи даго наседения слагался взъ двухъ различныхъ элеметовъ: прежнихъ вольныхъ слугъ и дворянъ. При всемъ ихъ различш, слипе между ними происходило на почв4 все усиливающагося притока вольныхъ слугъ въ составъ дворянства, вкдючавшаго даже элементы пол наго холопства. Притокъ вольныхъ слугъ облагораживалъ составъ дворянства, но одновременно съ гЬмъ вольные слуги теряли въ своемъ ирежнемъ общественномъ значен in въ силу того, что раньше они служили по собственной волfc и съ своихъ вотчинъ, а теперь начинали служить съ помести и по обязанности. Но самые крупные изъ нихъ довольно долго сохранили за собой возможность имЬть собственные дворовые штаты, свой дворъ, свонхъ дворянъ. Эти многочисленные боярсиие дворы, подъ именемъ послужи л ьцевъ, уходили on, непосредственной службы великому князю и служили ему лишь въ той Mtpi, въ какой ихъ государьбояринъ обязанъ быль выходить въ походы съ своими собственными слугами по приказу великаго князя. При оппозищонномъ настроенш боярства, боярсиие дворы представляли безспорную опасность^ и, съ ними началъ борьбу ужё' Въ одной разрядной книге о немъ сохранилосъ^агЩГ'твЪсии: „какъ Богъ поручилъ вел. князю Ивану Васильевичу подъ его державу В. Новгородъ, и по его госу

^дареву изволению распущены изъ кияжескихъ дворовъ и изъ боярскихъ служилые люди, и тутъ имъ имена, кто чей бывалъ, какъ ихъ помйстилъ государевъ писецъ Дмитргё Китае въ а. Эти послужильцы изъ боярскихъ дворовъ Тучковыхъ, кн. Ряиоловскаго, Шереметева, Кузмина, Есипова, Травина и др. были испомйщены по государеву указу въ Вотцкой пятинЬ (Кар. VI, пр. 201), т. е. превратились изъ боярскихъ слугь въ государевыхъ помЗшщковъ. Но наряду съ этимъ можно отмЪтпть господство старыхъ порядковъ. По разряду 7001 г. князьямъ Воротыйскимъ, Одоевскимъ, БЪлевскимъ и Мезецкому „велеЬл кн. велики быти подле передовой полкъ вел. князя, на правой стороне илиналйвой, гдЪ похотятъ. А не похочетъ кн. Дмитрей быти вмЪсгЬ з братом своим со кн. Семеном, п кн. Дмитрею быти с в о и м ъ полкомъ подле болгаой полкъ, где пригоже" и пр. Изъ этой записи явствуетъ, что у названиихъ служебныхъ князей были свои полки, которыми они командовали сами, особо отъ кияжескихъ полковъ (Древ! Разр. книга, 1902, 17). Значить, ихъ дворовый штатъ быль весьма многочисленный. Правда, указано на то, что эти князья въ послЗуцис годы княжения Ивана III уже становились во главе того или другого московскаго полка и обособленных?» полковъ не им4иш (Боярская Дума, 208). Но это свидЬтельствуетъ лишь оба» исчезновеши нЬкоторыхъ признаковъ удельной особяости, но не объ уничтожеши двороваго штата служебныхъ князей. Послужильцы при дворахъ служебныхъ князей и бояръ существовали не только при Иване III и его сынfc, но даже и при Грозномъ, около половины XVI в. Въ писцовой книге тверскйхъ волостей около 1548 г. имеются любопытный указания на то, кому служатъ перечисленные въ книг!; пом'Ьщпки и вотчинники. Помещики служили тому, отъ кого получили земли въ поместья, большею частью царю и вел. князю, но иногда тверскому владыкЬ. Вотчинники же хотя также служили большею частью царю, иногда владыкЪ, но были и таюс, которые служили частыымъ лицамъ, съ поименовашемъ кому именно, а про иныхъ отмечено, что они не служили никому (Иисц. книги XYI века, Отд. П, 141 — 290; Указатель in, нимъ, XVII — XIX ; И. И. ЛЬппо. Тверской уЬздъ въ XVI в., 74 и статистичесюя таблицы, 130— 203; В. СергЬевичъ. Древп. русск. права, т. Ш, 17—18). Отсюда видно, что и къ половине XVI в. обязательная военная служба московскому государю не успела захватить всЬхъ землевлад^льцевъ, не малая часть которыхъ служила не государю московскому, а какпмъ либо князьямъ. боярамъ, окольничимъ и даже нечиновнымъ частнымъ лицамъ; иные же вотчинники предпочитали никому не служить.

Съ другой стороны и норма службу определилась далеко не сразу, а была сначала весьма колеблющейся. Иванъ III, напр., зачислялъ въ службу и новгородскихъ своеземцевъ, по преимуществу мелкпхъ вотчинниковъ. Способность ихъ къ службе, конечно, оказалась различною. Нашлись и таюе, которые оказались не въ состояши служить: за это на нихъ положенъ особый оброкъ (Новгород, писц. книги, II, 143, 242). Еще въ 40—60хъ годахъ XVI в. мнопе своеземцы не были въ состоян1и каждый единолично отбывать службу, а потому отбывали ее группами: одинъ служить, а другой или друпе ему подмогаютъ, пли служапуй „емлетъ" съ другихъ подмогу, получаегь за подмогу лишния деревни, или двое служатъ съ своихъ участковъ, „по годомъ переменяясь а (тамъ же, IV, 5—549, 552; Самоквасовъ. Архивный матеpiajib, Отд. II, 2).

При такихъ условияхъ указъ 1556 г., сохранившая въ л^тописномъ пересказfe, имЪлъ весьма важное значеше для организащи служилыхъ людей. Этоть указъ прежде всего содержитъ указатя на ненормальное положете дЗтъ относительно у слов)'» отбывания служилой повинности. Государь обратилъ впимаше па то, что „ которые велможы и всяше воини многими землями завладали, службою оскуд? ша,—не противъ государева жалования и своихъ вотчинъ служба ихъ". Поэтому онъ приказалъ произвести уравнеше: „въ помЪстьяхъ землеMtpie имъ учиниша, комуждо что достойно, такъ устроиша, преизлишки же раздел иша неимущимъ а. Итакъ, служба съ iiOMbcTiH и вотчинъ отбывалась крайне неравномерно, такъ что понадобилась значительная перетасовка въ надЪленш поместьями. Вм%стЬ съ гЬмъ гссударь „съ вотчинъ и съ поместья уложеную службу учини же: со jyra чет вертей добры е е угоже й земли чёдов^ къ~па кон1; и въ доотЬсЬ въ полномъ, j, въ далной походъ о дву конь^Т Такова была норма службы въ зшмсймбсти отъ "размгБровъ землевладЬтя. За службу „по земли" обещано пожаловаше кормлетями, „и на уложеные люди денежное жаловаше". А кто я землю_?ержитъ, а службы съ net не платить, на техъ насамехъ имати денги~^а люди; а хто даетъ въ службу люди лиште передъ землею, черезъ уложенные люди, итЬмъ отъ государя болшее жаловате самимъ. а людемъ ихъ передъ уложеными въ полътрет давати денгами". Въ летоииси это иввеспе заключено указавдемъ что „подлинные тому розряды у царьскихъ чиноначалниковъ, у приказныхъ людей" (П. С. Л., т. ХШ, 268—269). Согласно этому указу требовалось составить подробные списки все. хъ служилыхъ людей съ обозначешемъ о каждомъ размеровъ его службы. Такая мера, конечно, и не могла быть проведена сразу. Но она и не являлась соверииеннымъ новшествомъ. Несомненно, что правительство и раньше располагало некоторыми данными о составе и числе служилыхъ людей. Гербериитейнъ сообщаетъ о вел. князе Василш Ивановиче, что онъ „черезъ годъ или черезъ два делаетъ наборъ по облаегямъ и переписываетъ боярскихъ детей, чтобы знать ихъ число, и сколько каждый имеетъ лошадей и служителей. Потомъ каждому определяетъ жалованье" (Записки о Московш, пер. Анонимов», 76). Известно, что въЗОхъгг. ХУ1в. производились „пересмотры новгородскихъ помещиковъ (Новг. иисц. кн., IV, 291 ? 311, 348, 424). Въ одной грамоте въ Новгородъ 1552 г. встречается уже и назваше „десятница". йозднёе „десятая", для обозначения списка служилыхъ людей. Наконецъ, необходимо иметь въ виду, что списки высииихъ иридворныхъ чиаовъ начали составляться гораздо раньше и игь поздвгЬйпгахъ спискахъ сохранились до насъ отъ половины XY в. Указъ, записанный подъ 1556 г., являлся, такимъ образомъ, обобщетемъ и исправлешемъ уже давно установившейся практики. ВъграмотЬ 1556 г. сохранилось указаше и на то, что служилый челов? къ долженъ былъ начинать службу съ 15 лить и нести ее до смерти или до неспособности по старости и болйзнямъ (Доп. къ А. И., т. I. № 47).

Въ силу обязательности службы, въ списки служилыхъ людей должны были заноситься всё служилые люди и прелсде всего дворяне_и д^ти бояреюя. Это правило выражено приканительно къ дЪтямъ боярскимъ въ въ такой форме: „А дйгей боярскихъ служивыхъ и ихъ дйтей, которые не служивали, въ холопи не пргёмати никому, опричь ткхъ, которыхъ государь отъ службы отставить", (ст. 81). Это значить, что дети боярения не могли располагать своей ¦свободой вотЪдстиио ихъ служебных^ обязанностей. За отпадешемъ нослиднихъ по причине отставки отъ службы, д1>тямъ боярскимъ не было преградъ продаться и въ холопы.

Списки дворянъ и дЪтей боярскихъ для приведения въ известность военныхъ силъ страны составлялись по каждому городу съ уЬздомъ. Для составления такихъ списковъ командировались изъ Москвы спещальпо назначенныя лица, который при помощи окладчяковъ, выбранныхъ пзъ среды местныхъ служилыхъ людей, производили перюдичесюе смотры или разборы дЪтей боярскихъ и дворянъ. По указатямъ окдадчиковъ определялась имущественная состоятельность и служебная годность каждаго служилаго человека. Въ списки сначала заносились старинные служилые люди, которые служили государеву службу целый рядъ лить; затЬмъ таюе, которые по возрасту только что „поспали" въ службу и едва успЪли ее начать или должны были начать. Это были такъ наз. „новики" служилые или неслужилые, въ отлич1с отъ „ недорослей", которые въ службу еще „спили", но не доросли до нея. Каждая изъ этихъ группъ въ свою очередь разделялась па статьи, различаюпцяся между собою по разм^рамъ пом^стныхъ и денежныхъ окладовъ. По статьями, сортировали, опять распрашивая окладчиковъ, „кто кому отечествомъ и службою и прожитками въ версту", т. е. кто съ кемъ могъ быть въ одной статье по равенству служебныхъ силъ. Такихъ статей въ каждой группе могло быть въ разныхъ городахъ различное число. Напр., новичные поместные оклады переяславцевъ детей боярскихъ въ 1590 г. делились на ;{ статьи отъ 250 до 150 четей земли; новгородцевъ детей боярскихъ въ 1601 г. разделялись на 5 статей отъ 300 до 100 четей; оклады д г Ьтей боярскихъ рязанскаго арх1епископа въ 1604 г. делились на 6 статей въ гЬхъ же пределахъ помйстнаго оклада; дворяне же и детп боярсюя торопчане и холмичи въ 1606 г. были верстаны поместными окладами „по последнему указу" по 11 статьямъ отъ 600 до 100 четей. Размеры денежнаго жалованья по статьямъ колебались въ пределахъ отъ 14 р. до 4 р. (Акты Моск. госуд., I, №«№ 33, 40, 41, 43). Въ разборн^ъ^спискахъ или десятпяхъ о каждомъ служиломъ человеке обозначалось, „каковъ онъ будетъ на государеве службе коненъ и оруженъ и люденъ", или „что съ кемъ на государеве службе будетъ людей, и коней, и доспеховъ, и всякого служебнаго наряду". По атимъ спискамъ о каждомъ можно было заключить, „кто каковъ отечествомъ и службою, и кому кто въ версту, и въ которую статью кто съ кемъ поместнымъ окладомъ и денежпымъ жалованьемъ пригодится, и кому мочно впередъ государева служба служити, и на государевы службы пр1езжаютъ на срокъ ли и съ государевы службы до отпуску не съезжаютъ ли, и которые къ службамъ ленивы за бедностью и которые ленивы не за бедностью" (тамъ же, № 44). Въ частности верстате (т. е. соответственное наделеше) поместными окладами новиковъ происходило двояко: дети прожиточныхъ детей боярскихъ верстались „въ припусхъ", т. е. должны были отбывать службу съ отцовскаго поместья, а дети неимущихъ родателей верстались „въ отводъ", т. е. имъ назначался самостоятельный помЬстный окладъ.

Въ зависимости отъ служебной годности, родословности имущественной состоятельности дЬти боярсния и дворяне разделялись на выборныхъ. дворовыхъ и городовыхъ. Первые назначались начальниками отдельныхъ военныхъ отрядовъ, а последше должны были нести во всякомъ случае осадную службу съ городомъ, если оказывались не всегда въ состояши отбывать полковую службу.

Когда выяснился принципъ обязательности службы для сдужилыхъ людей и ихъ детей, то въ течете второй половины XVI в. все настоятельнее назревалъ и другой вопросы можно ли верстать въ дети боярсния и дворяне разныхълицъ не И8ъ ихъ среды. Неопределенный составъ слугъ подъ дворскимъ прежняго времени, включавппй разнородные элементы отъ дЪтей боярскихъ до подныхъ холоповъ, не давалъ на этотъ вопросъ готоваго отвита. А возрастаюпця военныя потребности страны и въ особенности настоятельная нужда обороны южной окраины побуждали московское правительство верстать въ составъ детей боярскихъ и людей не боярскаго происхождения. Такъ, до насъ сохранилась по г. Епифани десятня 1585 г. „детей боярскихъ епифанцовъ, которые верстаны исъ казаковъ" съ поместными окладами по 40 и 30 четей. Известно далЬе, что по приказу Бориса Годунова „верстаны въ дети боярсиие изъ холопей за доводые (В. Сторожевъ. Материалы для истор1и дворянства. Десятни и тысячная книга XVI в., стр. 69 и 92). Tame случаи могли встречаться въ практике и довольно часто. Но интересы сдужилыхъ людей могли заставить ихъ бороться съ такою практикою уже по тому одному, что поместный фондъ, состоявши въ распоряжеши правительства для поместнаго верстания, оказывался весьма недостаточнымъ и для потребностей служилыхъ людей. Поэтому „поместныя дачи", т. е. действительное наделеше поместьями, въ большинстве случаевъ оказывались ниже поместныхъ окладовъ, назваченныхъ новикамъ при ихъ поверсташи. Только постепенными прибавками къ первоначальнымъ дачамъ поместья достигали размеровъ окладныхъ статей. Къ этому надо присоединить еще и обпцй кризисъ, постигппй землевладельцевъ во 2й половине XVI в. Уже Курбсюй жаловался на то, что вследств1е развитая монастырскаго землевладения „ земли христансния и такъ уже знищали, иже воинсний чинъ каликъ хужпш учинили". Почти въ гЬхъ же выраженияхъ рисуетъ бедственное подожете служилыхъ людей и духовный соборъ 1584 г. Онъ указалъ, что запрещеше прюбретать вотчины властямъ я въ монастыри установлено „для воинского оскудЪнья, что воппство oejiie прииде во оскудЬте", и уложилъ отменить тарханы въ монастырскихъ и вдастелинскихъ вотчинахъ, такъ какъ ~отъ того великая тощета воинскимъ лгодемъ прииде" <С. Г. Г., I, № 000). При такихъ услсдаяхъ было соверииенно естественно домогаться того, чтобы постороннихъ лищ> въ дЬти боярсния и дворяне не верстали. Въ наказахъ о разoopt служилыхъ людей еще въ ХУ1 в. стояло предписаше верстать „по отечеству и. Только въ наказахъ о верстаньи саман) начала XVII в. встречается предписаше верстать новиковъ дЬтей боярскихъ, „ выприиивая "про"тиихъ про отечество и про службу... чтобы въ нихъ не было худыхъ, которыхъ впередъ въ службу не будетъ, и поповыхъ и мужичьихъ дйтей, и холопей боярскихъ и слугъ монастырскихъ tf ; или же окладчикамъ въ бол^е общихъ чертахъ предписывалось „по родству и племени своему и другомъ своимъ по дружбамъ не дружити, а педругомъ по недружбамъ ни по какимъ не мстити и посуловъ и поминковъ ни у кого ничего не имати никоторыми д^лы, и всякихъ неслужилыхъ отцовъ дЪтей и братью и племянниковъ и посадскихъ людей и пашенныхъ крестьянъ и холопей боярскихъ служилыхъ отцовъ дЬтми и братьями и племянники никого не называти". Это предписаше въ течев1е XVII в. многократно повторялось (Ак. Моск. гос.,1, №№40 и 44; ср. Р. И. Б., т. X, 240— j 241; П. С. 3. № 86, 744 и др.). Такимъ правиломъ, если I оно и не выполнялось въ точности, положено было начало дворянской сословности.