Отечественная история (стр. 24 )

В проведении такой политики Россия не была первопроходцем. «Военный коммунизм» – это российский вариант широко практиковавшегося в 1914 – 1917гг. государственного регулирования экономики. Но «военный коммунизм» в России оказался более радикальным, чем государственный капитализм в Германии, Англии и других странах, так как в ходе мировой войны экономика России пострадала в большей степени, чем экономика других стран-участниц.

Таким образом, с весны 1918 г. в России складываются элементы однопартийной системы (деятельность других партий, кроме РКП(б), была запрещена), Советы и профсоюзы превращались в придаток большевистских партийных органов, появляются первые нарушения прав человека (запрет стачек, жесткая регламентация издательской деятельности) и первые политические репрессии (в том числе, против интеллигенции), воплощаются принципы бестоварной экономической политики, возникает идеология и практика принуждения и насилия как средство создания нового общества.

Страна в 1918 – 1920 гг. должна была жить в условиях своеобразного «продуктообмена» (город дает еобходимые деревне товары, деревня снабжает город хлебом, все это осуществляется через механизм кооперации). Но так было только в теории. Национализированная промышленность работала исключительно на оборону. У крестьян по продразверстке забиралось почти все продовольствие без какого-либо эквивалентного обмена.

Во всех отраслях народного хозяйства, где наблюдалось напряженное положение с рабочей силой, в том числе, на транспорте, на заготовках топлива, сырья работали трудовые армии и военизированные трудовые отряды. В деревне расширялся социалистический сектор насаждением коммун и колхозов (к 1921 г. их было создано около 17 тыс.).

Главными способами побуждения к труду были принуждение и насилие, хотя и не упускались возможности призыва рабочих к революционному энтузиазму и сознательности. Так, 12 апреля 1919 г. на станции Сортировочная Московско-Казанской железной дороги прошел первый субботник. Этот опыт бесплатного труда, как свидетельство коммунистического отношения к труду, получил повсеместное распространение.

Советские лидеры оправдывали проводимую экономическую политику условиями разрухи, голода, блокады. Но в то же время многими большевиками, включая партийное руководство, «военно-коммунистические» меры воспринимались не столько как вынужденные, сколько закономерные шаги в верном направлении – к социализму и коммунизму. Программа партии, принятая в марте 1919 года VIII съездом РКП(б), напрямую связывала «военно-коммунистические» меры с теоретическими представлениями о коммунизме. Ставились задачи: завершить экспроприацию буржуазии, перейти от торговли к продуктообмену, от индивидуального крестьянского хозяйства – к коллективному, от денежного – к безденежному, от рыночного – к максимально централизованному плановому.

Таким образом, политика «военного коммунизма», с одной стороны – усугубила экономическую разруху в стране, удлинила и углубила гражданскую войну, а с другой – позволила большевикам мобилизовать все ресурсы на разгром белого движения и интервенции и, главное – удержать власть в своих руках.

6 период. В целом из состояния гражданской войны страна вышла осенью 1922 г. после того, как с территории Дальнего Востока были изгнаны остатки белых формирований и иностранных (японских) воинских частей. И хотя основные силы внешней и внутренней контрреволюции были разгромлены, эта победа не получила правового оформления. Именно поэтому в различных регионах страны (Дальний Восток, Средняя Азия и др.) почти до начала 30-х гг. продолжались боевые действия, но они уже носили характер подавления остаточного сопротивления различных военно-политических формирований. Хозяйственная разруха, голод, продразверстка, безработица, ставшие следствием продолжительной и кровопролитной войны, вызвали острое недовольство политикой Советской власти. Вспыхнувшие мятежи крестьян на Тамбовщине, в Сибири, Поволжье были подавлены Красной Армией. Однако решающим фактором в ликвидации политического кризиса и установлении гражданского мира было введение новой экономической политики в марте 1921 г.

Причины победы большевиков. Этот вопрос по-прежнему остается остродискуссионным и актуальным. Современные исследователи выдвигают свои версии, порой крайне противоречивые. Но все же ближе к истине те историки, которые обращают внимание на гораздо меньшую по сравнению с политикой большевиков популярность белого движения.

Иначе говоря, ключевой внутренней причиной победы большевиков стало то, что они, в конечном счете, получили поддержку преобладающей части населения России – мелкого и среднего крестьянства, а также трудящихся национальных окраин.

Последних крайне привлекала национальная политика советской власти с ее официально провозглашаемым принципом «самоопределения наций вплоть до отделения и образования самостоятельных государств». А что касается трудового крестьянства, то оно, оказавшись на своеобразном историческом перепутье, в подлинном смысле судьбоносном для России, предпочло одно из двух зол (продразверстка и запрещение свободы торговли со стороны советской власти, фактическая реставрация помещичьего землевладения со стороны белых). Определенную роль в настроениях крестьянства сыграл и ряд мер, принятых большевиками: ликвидация в 1919 г. комбедов, провозглашение союза с середняком, прекращение расказачивания. Переход от политики «нейтрализации» середняка, которая на практике сплошь и рядом переходила в откровенное насилие, к намечающемуся союзу с ним дало советской власти ряд стратегических преимуществ. Она смогла: создать самую многочисленную, крестьянскую в своей преобладающей части, армию; организовать партизанское движение в тылу врага, опираясь на сеть подпольных большевистских комитетов; обеспечить прочность собственного тыла.

Кроме того, большевики смогли сконцентрировать все имеющиеся трудовые и материальные ресурсы в руках государства для эффективного использования их в интересах обороны.

Наряду с внутренними факторами победы свою немаловажную роль сыграли и внешние. К ним относятся: международная солидарность рабочего класса с русской революцией; глубокие противоречия между самими правящими кругами иностранных государств по «русскому вопросу»; определенный вклад советской дипломатии, которая обращала эти противоречия в пользу Москвы.

В силу отмеченных выше факторов могущественный блок Антанты так и не смог организовать общий поход всех активных антисоветских сил против России, и на каждом отдельном этапе выступала только часть их.

Для России гражданская война и интервенция обернулась величайшей трагедией. Материальный ущерб составил около 50 млрд. руб. золотом. Промышленное производство сократилось почти в 7 раз, сельскохозяйственное – в 2 раза. Транспортная сеть была парализована. Почти вдвое уменьшилась численность рабочего класса. Многие из оставшихся в живых, не имея работы, перебивались случайными заработками или переселялись в деревню. Рабочих все глубже охватывало разочарование, апатия, усугубляемые постоянными нехватками, недоеданиями и болезнями. Их «революционное классовое сознание», к которому не без успеха взывала с 1917 г. партия большевиков, явно притуплялось. И все это происходило на фоне увеличения в деревне в результате аграрной революции слоя мелких собственников, всегда критическо-настороженно взиравших на большевиков. Крестьянство «осереднячивалось», в нем сгладилось резкое размежевание на кулаков и беспосевщиков – сельского батрачества и бедноты.

В боях, от голода, болезней и террора погибло 8 млн. человек, 2 млн. человек были вынуждены эмигрировать. Среди них были многие представители интеллектуальной элиты. Под воздействием небывалой жестокости братоубийственной войны общественное сознание деформировалось таким образом, что в нем причудливым образом переплетались вера в светлые идеалы и во всемогущество насилия, революционный романтизм и пренебрежение человеческой жизнью.

Большевизм победил, сохранив государственность и суверенитет России. Однако поддержка, полученная им со стороны непролетарских слоев населения и определенной части рабочего класса, носила ограниченный условный характер (выбор из двух зол меньшего), что предвещало новые великие потрясения. Невосполнимые морально-этические потери имели глубокие социокультурные последствия, которые оказали значительное влияние на дальнейший ход истории советского общества.

§ 2. Новая экономическая политика. Образование СССР

Внешняя политика советского государства в 1920-е годы. Переход к гражданскому миру требовал укрепления позиций Советского государства на мировой арене, налаживании взаимовыгодного делового сотрудничества с зарубежными странами. Однако внешнеполитический курс осуществлялся по двум направлениям: официальному (установление дипломатических, торговых и культурных контактов с другими странами, ориентация на мирное сосуществование государств с различным общественным строем) и неофициальному (поддержка и оказание материальной помощи через структуры Коминтерна коммунистического движения).

Официальное направление. Дипломатические контакты с Советской Россией первыми установили в конце 1920 – начале 1921 гг. Финляндия, Эстония, Латвия, Литва и Польша. В 1921 г. были нормализованы отношения с южными соседями: Турцией, Ираном, Афганистаном. Большевистское правительство аннулировало все долги этих стран царской России. Иран получил в собственность российские концессии и имущество, а также право иметь флот на Каспийском море. Договор о дружбе был подписан с революционным правительством Монголии.

Крупные индустриальные державы воздерживались от установления дипломатических отношений с Советской Россией, требуя в соответствии с нормами международного права выплаты дореволюционных долгов и возмещения потерь от национализации иностранной собственности. Поскольку страна нуждалась в помощи развитых капиталистических стран для восстановления разрушенного народного хозяйства, большевистское правительство решило признать часть долгов, связав это с требованием возмещения ущерба от интервенции, политического признания Советского государства и предоставления ему кредитов.

С целью обсуждения этих вопросов в апреле 1922 г. открылась Генуэзская конференция. В ней участвовали 29 государств – Россия, Англия, Франция, Германия и др. (США участвовали в ней в качестве наблюдателя). Со стороны Советской России (делегацию возглавлял ) поступило также предложение о всеобщем сокращении вооружений, запрещении наиболее варварских методов ведения войны и обеспечении широкого экономического сотрудничества на основе долгосрочных западных кредитов.

Разорвать дипломатическую, экономическую и торговую блокаду страны не удалось, соглашения по спорным вопросам так и не были достигнуты. Однако началось сближение с Германией (еще одной страной, отвергнутой западным сообществом). В предместье Генуи Рапалло был подписан советско-германский договор об отказе от взаимных претензий, предоставлении друг другу режима наибольшего благоприятствования в торговле, о возобновлении дипломатических и консульских отношений, о военном сотрудничестве (в советских учебных центрах проходили подготовку военные кадры для Германии, в СССР производились отдельные виды вооружений, запрещенные Версальским договором). Россия продолжала добиваться дипломатического признания на Гаагской (июль 1922 г.), Московской (декабрь 1922 г.) и Лозаннской (20 ноября 1922 г. – 24 июля 1923 г.) конференциях. Прорывом во внешней политике стало установление торговых отношений с Англией, Австрией, Данией, Италией, Норвегией и др.

С 1924 г. начинается период международного признания СССР. В середине 20-х гг. он поддерживал официальные отношения с более чем 20 странами мира, в том числе с Англией, Францией, Италией, Японией, Китаем. Договор с последним сделал возможным совместную эксплуатацию Китайско-Восточной железной дороги (КВЖД), а по соглашению с Токио Советскому Союзу передавалась северная часть Сахалина, находившаяся под японской оккупацией еще со времен интервенции. Из ведущих держав только США вплоть до 1933 г. оставались на позициях политического непризнания СССР. С выходом страны из международной изоляции советская дипломатия стремилась приложить все усилия к укреплению международного престижа страны, развитию экономического сотрудничества с капиталистическими государствами, к решению проблем разоружения и международной безопасности. В 1926 г. был подписан договор о ненападении и нейтралитете с Германией и расширена сфера торгового и кредитного сотрудничества. В 1925 – 1927 г. были подписаны договора о ненападении и нейтралитете с Турцией, Литвой, Ираном и Афганистаном. В 1928 г. СССР одним из первых присоединился к пакту Бриана-Келлога, содержавшего призыв к отказу от войны как средству решения межгосударственных споров, а в 1929 г. договорился с Польшей, Румынией, Эстонией, Латвией, Литвой, Турцией и Ираном досрочно ввести пакт в действие и строго придерживаться его принципов в отношениях между собой.

Однако дуализм внешней политики СССР (обеспечение государственных интересов страны с поддержкой мирового революционного движения) определили второе направление – неофициальное. В начале 1920-х гг. через структуры Коминтерна Москва оказывала влияние на местные компартии Германии, Польши и Болгарии, призывая их к организации всеобщих политических стачек с плавным переходом их в вооруженное восстание. Со спадом революционного движения в Европе и приходам к власти сил, призывающих к сдержанным отношениям с большевиками, Советское государство стремилось использовать любой всплеск общественного недовольства в западных странах и материально поддерживало коммунистов и бастующих в других странах. Так, в 1926 г. была оказана материальная помощь бастующим английским горнякам, что стало причиной разрыва дипломатических отношений со стороны Англии, восстановленных только в 1929 г. Под лозунгом пролетарского интернационализма СССР вмешался во внутренние дела Китая. Поддержка прокоммунистических сил (Мао Цзэдуна) в их борьбе против гоминьдановского правительства обострили советско-китайские отношения. Китай пытался с помощью военной силы установить контроль над КВЖД, после чего последовал разрыв дипломатических отношений (восстановлены в 1932 г.).

Отрицательно на международных отношениях отразилось утверждение Сталина о том, что «Европа явным образом вступает в полосу нового революционного подъема». На VI конгрессе Коминтерна в 1928 г. социал-демократы Европы объявлялись главными политическими противниками. В связи с этим была взята линия на отказ от сотрудничества и борьбу с ними. Эти выводы были ошибочными. Фактически они привели к самоизоляции международного коммунистического движения и способствовали приходу в ряде стран правоэкстремистских (фашистских) сил.

Новая экономическая политика (НЭП). С окончанием гражданской войны страна столкнулась с глубоким экономическим и политическим кризисом. Уровень производства составлял 14% от довоенного. Из-за отсутствия топлива и сырья стояло большинство заводов и фабрик. Не работали транспорт, почта, связь. Происходило возвращение к первобытным натуральным основам существования. Продразверстка привела к сокращению посевов, крестьянские хозяйства приобретали натуральный потребительский характер. Произошли деформации в социальной структуре и составе населения. Резко снизилось значение городов. Численность рабочих в ведущих индустриальных центрах уменьшилась в 5 – 7 раз. Обнаружились симптомы «аграризации» страны, деклассирования пролетариата и других групп и слоев населения. Все чаще идеи уравниловки и грубого казарменного коммунизма сводились к принципу «грабь награбленное».

Централизация и бюрократизация привели к кризису и самой основы новой власти – представительной советской системы. Реальная власть переходила к аппаратным структурам.

Перед большевиками встала новая задача: не только поднять Советскую Россию из руин сначала мировой, затем гражданской войны, но и вывести ее на достойный цивилизационный уровень. Осуществить это планировалось в рамках, по сути, всё той же экономической политики на основе сложившихся представлений о возможности непосредственного перехода от капитализма к социализму с использованием военно-коммунистических методов. Хозяйственная политика по-прежнему опиралась на принудительную продразверстку, на места были спущены плановые задания засева полей с целью обеспечить город хлебом. Позднее Ленин говорил: «Мы решили, что крестьяне по разверстке дадут нужное нам количество хлеба, а мы разверстаем его по заводам и фабрикам, – и выйдет у нас коммунистическое производство и распределение».

Однако эта стратегия встретила растущее сопротивление народа. Крестьянин не хотел увеличивать посевы из-за угрозы безвозмездного изъятия его продукта; никакой «эквивалентный продуктообмен» города и деревни был невозможен по причине полного упадка промышленности. Уже в августе 1920 г. в Тамбовской и Воронежской губерниях разгорелся «кулацкий мятеж», возглавленный : на его подавление пришлось бросить более чем сорокатысячную армию – тех же крестьян, одетых в солдатские шинели. Очаги сопротивления крестьянства покрыли Украину, Среднее Поволжье, Дон, Кубань; крестьянское восстание на несколько недель отрезало от центра Сибирь. Гражданское противостояние весной 1921 г. вступило в новую фазу (в рядах повстанцев к весне 1921 г. насчитывалось около 200 тыс. человек). Недовольство проводимой социально-экономической политикой отразилось и в стремительном росте в Москве, Петрограде, других крупных городах числа массовых забастовок и демонстраций рабочих, в матросском восстании в Кронштадте, крупнейшей военно-морской базе Балтийского флота в марте 1921 г. (матросы выдвигали угрожающий для РКП(б) лозунг «Советы без коммунистов!»).

По сути, это были стихийные взрывы народного возмущения политикой советского правительства, но требования, которые они выдвигали, были едины – это отмена разверстки, свобода торговли и хозяйствования на земле, наконец, демократизация политического режима в стране.

Жизнь заставила большевиков и, прежде всего, Ленина осознать до конца масштабы угрозы политическому режиму и пересмотреть основы военного коммунизма. В марте 1921 г. на Х съезде партии был взят курс на новую экономическую политику (НЭП). Партия в лице её лидеров была вынуждена признать, что «прямое введение социализма» в России закончилось неудачей. Военно-коммунистические методы хозяйствования были объявлены отжившими, продразверстка заменялась продовольственным налогом, разрешался обмен излишков крестьянского хозяйства на промышленные товары в «пределах местного хозяйственного оборота». В среднем размеры натурального налога оказались на 30 – 50% ниже размеров продразверстки, исчислялись из площади посева и объявлялись крестьянам заранее. Переход к рыночным отношениям в основном завершился к осени 1921 года, когда руководство РКП(б) осуществило реформы в области государственной промышленности (переход госпредприятий на принципы хозяйственного расчета) и государственных финансов (замена натуральных налогов денежными, формирование бюджета, контроль за денежной эмиссией и т. п.). Встал вопрос о воссоздании государственного капитализма в форме аренды и концессий. К государственно-капиталистической форме хозяйствования первоначально отнесли и кооперацию: потребительскую, промысловую и сельскохозяйственную. НЭП предполагал развитие гражданского общества, экономических и иных связей между гражданами, не требующих санкции государства.

Отметим, что историческое время НЭПа пробило намного раньше марта 1921 г. Так, против крайностей проддиктатуры неоднократно протестовал ряд большевистских лидеров – Л. Каменев, А. Рыков и Ю. Ларин. Последний на III Всероссийском съезде Советов народного хозяйства предложил упразднить продразверстку, ввести продналог вдвое ниже разверстки, а все остальное получать от крестьян путем свободного товарообмена. Менее радикальное предложение представил в своей докладной записке в ЦК РКП(б) в феврале 1920 г. , по мнению которого в богатых земледельческих районах (Украина, Дон, Сибирь) разверстку следует заменить процентным натуральным налогом и снабжать крестьян промтоварами в соответствии со сданным количеством зерна, а в разоренных центральных губерниях дополнить разверстку по ссыпке хлеба принудительными мерами по запашке земли. Проекты поощрения крестьянства за сдачу хлеба государству вырабатывались и на региональном уровне. Много писем приходило в Москву из глубинки от рабочих и крестьян, в том числе, в газету «Беднота», в которых говорилось о значимости поощрения старательного крестьянина, ограждения его от реквизиций: «… нам нечего бояться богатства наших крестьян, богатства их – богатства Советской России». В письмах крестьян, фронтовиков-коммунистов есть прямые утверждения о целесообразности изменения системы хозяйствования. Меньшевики и эсеры – делегаты VIII Всероссийского съезда Советов от имени крестьянства внесли предложения о либерализации продовольственной политики в соответствии с пожеланиями деревни.

НЭП был сознательно проведенным Советским государством отходом от «военного коммунизма» (заявленного как политика поисков, проб и ошибок, многие важные мероприятия которой были детерминированы обстоятельствами гражданской войны), позволившим сразу же резко сузить сферу применения насильственных средств по отношению к трудящимся классам, а главное, сохранить политическую власть в руках большевиков в условиях, по словам Ленина, «несоответствия наших экономических «сил» и силы политической».

Введение НЭПа не было единовременной мерой, а представляло процесс, растянутый на несколько лет. Началось переосмысление основ экономической политики, сопровождавшейся раскрепощением хозяйственной жизни страны от тотального государственного регулирования. С самого начала НЭП стал складываться как живая подвижная политика, способная к изменению и развитию. Не было жесткого предопределения формы развития экономики, структура хозяйства часто менялась, предприятия появлялись и исчезали, создавались новые связи и объединения. В рамках нового экономического курса были разрешены: частная торговля, аренда земли и мелких государственных предприятий, наем рабочей силы и создание совместных предприятий (сп) с привлечением иностранного капитала. Отменялись карточная система и уравнительное распределение, всеобщая трудовая повинность. Устанавливался денежный эквивалент заработной платы в зависимости от количества и качества труда, открывались биржи труда, вводилась оплата услуг.

Вместе с тем, курс на либерализацию экономической политики не предусматривал глубоких преобразований в политической сфере, хотя и была выдвинута идея гражданского мира, разработаны кодекс законов о труде, уголовный кодекс, несколько ограничены полномочия ВЧК (ОГПУ), объявлена амнистия белой эмиграции. В стране утверждается однопартийная диктатура РКП(б), пресекались любые попытки демократизировать общество, расширить гражданские права населения.

Большевистские теоретики не допускали мысли об изменении политической структуры общества, об отказе от диктатуры пролетариата и возвращении к демократическим основам жизни. Ленин, Преображенский, Троцкий рассматривали переход к НЭПу как тактический ход, временное отступление, вызванное неблагоприятным соотношением сил. Затем, с осени 1921 г. большевистские лидеры стали склоняться к пониманию НЭПа как одного из возможных путей к социализму. Но не прямого – через фронтальную борьбу с несоциалистическими укладками, быструю замену рынка планом, а опосредованного – через относительно длительный период сосуществования социалистического и несоциалистического укладов, постепенное – при опоре на «командные высоты» в политике, экономике, идеологии – вытеснение несоциалистических хозяйственных форм.

В отличие от своих оппонентов, считавших, что если Россия не достигла такой высоты развития производительных сил, при которой возможен социализм, то следует возвращаться к капитализму, Ленин полагал, что, хотя технико-экономическая отсталость России и не позволяла непосредственно ввести социализм, но его можно постепенно построить, опираясь на государство диктатуры пролетариата. Поэтому он не соглашался с предлагавшимися мерами по некоторой политической либерализации: допущению деятельности социалистических партий, созданию крестьянского союза и т. п. Напротив, уже в 1922 г. происходит судебный процесс над эсерами, арестовываются и высылаются из страны меньшевики, развертываются гонения на церковь. К середине 20-х гг. остатки многопартийности в СССР были насильственно ликвидированы.

Таким образом, модель нэповской организации общества, разработанная большевистским руководством, прежде всего, Лениным в начале 1920-х гг., состояла из следующих компонентов:

В политико-идеологической области – жесткий однопартийный режим;

В экономике – административно-рыночная система хозяйства, включавшая минимальную связь с мировой экономикой (сведенную к внешней торговле на основе госмонополии), государственная собственность на крупную и значительную часть средней промышленности, торговлю, транспорт; хозяйственный расчет в госпромышленности, действовавший в ограниченном виде не на предприятиях, в цехах, а на уровне находившихся в собственности государства трестов (объединений, предприятий); неэквивалентный обмен с деревней (безвозмездное отчуждение части ее продукции в форме продналога); торможение роста индивидуального крупного сельского хозяйства в деревне.

Основные противоречия нэпа. В экономике: загрузка производственных мощностей требовала значительных инвестиций для обновления машинного парка, создания новых производств. Причем, речь шла о капиталоемких отраслях тяжелой индустрии с длительным сроком оборота капитала. Однако жесткая политика большевиков в вопросах уплаты дореволюционных долгов, компенсаций за национализированную собственность препятствовала притоку капиталов извне. Перелив же внутренних частнокапиталистических накоплений блокировался законодательным путем. Индустриальный рост требовал увеличения товарности крестьянского хозяйства (чтобы накормить растущие города, обеспечить сырьем промышленность, форсировать агроэкспорт с целью импорта оборудования), однако в деревне тормозилось развитие индивидуальных крупнотоварных хозяйств (по сути, возник дисбаланс промышленности и сельского хозяйства).

В социально-политической сфере: усиливалось противоречие между многообразием социальных интересов и большевистским авторитаризмом. Хозяйственно возрождающаяся деревня, крепнущий частнопредпринимательский сектор стремились обеспечить политические гарантии своих экономических интересов, что в условиях однопартийной системы создавало почву для усиления фракционной борьбы в ВКП(б).

Нарастал антагонизм между политикой и экономикой. В городе партию в основном пополняли «рабочие от станка», не питавшие особых симпатий к «нэпманам». В деревне важным источником пополнения рядов партийно-советского аппарата являлись «жертвы рынка» – разорившиеся крестьяне. Да и многие коммунисты не приняли НЭП, считая его капитуляцией, экономическим Брестом. Им казалось немыслимым строить социализм, используя товарно-денежные отношения, частную инициативу, иностранный капитал. В условиях «военного коммунизма» и распределительной экономики сформировалась новая каста людей, которые в возрождении свободного рынка безошибочно рассмотрели смертельную угрозу своим партийным привилегиям.

Вместе с тем, НЭП явился серьезным достижением в теории и практике создания нового общества, подтвердив естественно-исторический характер и преемственность этапов развития человеческой цивилизации в целом. Отход от догматизированного марксизма дал возможность открыть закономерности строительства нового общества в крестьянской стране, сблизить интересы рабочего класса и крестьянства.

Новая экономическая полтика обеспечила стабилизацию и восстановление народного хозяйства, улучшилось материальное положение людей. Однако это восстановление означало достижение довоенного уровня, основные фонды российской промышленности были изношены, оборудование устарело, страна стала еще более аграрной, чем была, ее индустриальное развитие напрямую зависело от состояния сельского хозяйства. По мере восстановления возвращались старые проблемы экономики дореволюционной России, ее структурные диспропорции и противоречия. В период НЭПа получили развитие и многие процессы, порожденные рынком – рост безработицы, сокращение расходов на социальные нужды и образование, коррупция, рост преступности.

К концу 1920-х гг. вырисовывались два пути дальнейшего общественного развития. Первый был связан с продолжением НЭПа, его трансформацией в рыночную модель (отечественный капитал устремляется в производство предметов потребления, развивается аграрный сектор, внутриторговые операции). Второй - с форсированным строительством «социализма» в городе и деревне (сокращение рыночных начал, жесткий переход к административным методам, закрытие всех каналов переливов капиталов в аграрный сектор, концентрация всех материальных и финансовых ресурсов в тяжелой и оборонной промышленности). В конечном итоге был избран второй путь развития страны.

Образование СССР. Будущее пролетарское государство виделось и его соратникам «единой и нераздельной республикой Российской с твердой властью», поскольку именно такая форма государственного устройства могла создать, по их убеждению, оптимальные экономические и социально-политические условия для построения социализма и переплавки в обозримом будущем наций в единую наднациональную общность. Однако в ситуации стремительного подъема национального самосознания в 1917 г. вождь большевиков сформулировал иной принцип национально-государственного строительства – «союза свободных республик», то есть их федерации, оставаясь при убеждении, что подобный шаг лишь форма перехода к «вполне единому государству», единой «централистически-демократической республике».

В начале 1918 г. СНК принял Декларацию прав народов России, которая провозгласила «право народов на свободное самоопределение, вплоть до отделения и образования самостоятельных государств». В Декларации прав трудящегося и эксплуатируемого народа Советская Россия провозглашалась «Федерацией Советских республик на основе свободного союза свободных наций», но при этом принципы федеративного устройства не были определены.

Воссоздание единого государства являлось одной из стратегических задач новой власти, ведь раздробленная и децентрализованная Россия не могла играть роль «двигателя и толкателя» мировой революции, а после того, как революционная волна в Европе спала, - выстоять в «капиталистическом окружении». Правящая большевистская партия последовательно продвигалась к поставленной цели в области национально-государственного строительства, опираясь на строго централизованные партийно-коммунистические территории бывшей империи и на исторически сложившуюся хозяйственную взаимозависимость этих территорий.

Гражданская война и интервенция углубили сепаратистские тенденции на окраинах, некоторые республики оказались под контролем белых армий или оккупационных войск. На части территорий бывшей империи образовались независимые национальные государства (буржуазно-демократические) – Латвия, Эстония, которые приняли свои конституции. Польша, Финляндия, Прибалтика, опираясь на политическую поддержку западных государств, отошли от союза национальных государств, возникших на территории бывшей Российской империи, и стали играть роль «санитарного кор­дона» для Запада, отделяя его от Советской России. Особое место в этом ряду занимала Дальневосточная республика – «буферная» территория между районами Сибири, находящимися под контролем Москвы, и оккупационными армиями на Дальнем Востоке (японскими, американскими).

Между тем, стремление к независимости, обусловленное насильственной русификацией окраин, насаждением православия, передачей переселенцам лучших земель, злоупотреблениями чиновников, ущемлением политических прав местного населения тесно переплеталось со стремлением к единению, предопределенное общностью исторических судеб и хозяйственного развития, тесными культурными связями. Большевистское правительство РСФСР стремилось политическими и военными средствами сохранить бывшую Российскую империю максимально сильной и единой.

Конституция РСФСР 1918 г. закрепила принцип националь­но-территориальной федерации как формы государственного устройства. За период с лета 1918 г. по 1920 г. на территории РСФСР возникло более 20 национально-автономных образований (республик и областей), которые группировались вокруг РСФСР как федеративного центра.

В начале июня 1919 г. ВЦИК принял декрет «Об объединении советских республик России, Украины, Латвии, Литвы, Белоруссии для борьбы с мировым капитализмом». По этому декрету создавались единое командование военных формиро­ваний республик, Советы народного хозяйства, железнодо­рожного транспорта, финансов, комиссариаты труда, осуще­ствлявшие единое руководство. Отдельные республики заключали между собой финансовые соглашения, формировали общие производственные планы, объединяли свои сырьевые и товарные фонды. При этом отсутствовали правовые нормы, регу­лирующие отношения центральных и местных (республикан­ских) органов власти.

Сложившаяся между советскими республиками форма объединения получила название договорной федерации. Ее своеобразие заключалось в том, что российские управленчес­кие структуры играли и роль общегосударственной власти. Республиканские компартии были включены в состав РКП(б) на правах областных парторганизаций. Благодаря этому достигалось единство действий республик в решении важных хозяйственных вопросов. Основой договорной федерации стал военно-политический (а позже хозяйственно-по­литический) союз республик.

В 1920 г. в Средней Азии были образованы Хорезмская и Бухарская народные республики.

С апреля 1920 г. по февраль 1921 г. советская власть была установлена (в ходе борьбы с националистами) поочередно в Азербайджане, Армении, Грузии. Решающую роль в уста­новлении советского режима сыграла Красная Армия.

С 1920 г. начала развиваться система двусторонних догово­ров. В ноябре был подписан договор РСФСР с Азербайджа­ном, предусматривавший объединение ведомств и функций обороны, экономики, внешней торговли, транспорта, финансов и средств связи. В декабре 1920 г. аналогичный до­говор подписали РСФСР и Украина, в январе 1921 г. – РСФСР и Белоруссия, в декабре 1920 г. – РСФСР и Армения, а в мае 1921 г. – РСФСР и Грузия.

В 1921 – 1922 гг. были ликвидированы таможенные границы между республиками и торговое пространство стало рассматриваться как внутригосударственное и единое. На общих принципах стало строиться налоговое законодательство. Бюджеты республик формировались в рамках общего бюджета. Законодательство РСФСР при согласии республик действовало на их территориях.

Одну из альтернативных форм объединения республик дал опыт Закавказья. В марте 1922 г. в Тифлисе был образован Совет Республик Закавказья (своеобразный конфедеративный союз), принявший в свое ведение вопросы общей обороны, финансов, внешних связей, управление экономикой и транспортом трех республик (Грузии, Армении и Азербайджана).

Летом 1922 г. процесс объединения вступил в завершающую стадию, возникавшие в этой сфере проблемы решались на уровне ЦК РКП(б) и учреждаемых им партийных комиссий.

Существовало два варианта объединения:

1) вариант Ленина – создание союзного госу­дарства на основе добровольного и равноправного объе­динения самостоятельных советских республик (федера­тивное устройство). Предусматривалось образование федерации посредством заключения республиками договора, при этом республики сохраняли всю полноту управления внутренними делами.