Отечественная история (стр. 26 )

Для 1930-х гг. характерно свертывание многообразия процессов духовной жизни и утверждение монополизма. Наиболее четко процесс организационной и идейной унификации проявился в литературе, искусстве, кино. В апреле 1932 г. ЦК ВКП(б) принял постановление «О перестройке литературно-художественных организаций», в результате вместо многочисленных литературных объединений был создан единый, руководимый сверху Союз писателей СССР (I-й съезд которого состоялся в 1934 г.). Впоследствии, в соответствии с постановлением, были созданы также союзы художников, композиторов, архитекторов и других деятелей творческой интеллигенции. Единственным творческим методом был провозглашен «социалистический реализм», важнейшим принципом которого являлась партийность. Основными критериями оценки произведения становилось наличие жизнеутверждающего оптимизма, трудового пафоса, веры в «завтрашний день». В литературе первостепенное внимание уделялось производственной теме. Несколько романов было посвящено теме коллективизации сельского хозяйства, среди них следует отметить, прежде всего, «Поднятую целину» , являющуюся подлинно художественным творением. К числу значительных произведений, написанных в тот период можно отнести роман «Как закалялась сталь» (1932 – 1934 годы). В этой прекрасной литературной работе ярко раскрываются качества новой советской молодежи: сила воли, творческие способности, отношение к жизни. С тех же позиций интересна «Педагогическая поэма» (1935 г.) .

Однако в рамках социалистического реализма не могло существовать всё многообразие художественного творчества. Деятели культуры и науки, чье творчество не соответствовало требуемым принципам, подвергались критике, некоторые были репрессированы. Среди них , , и др. Произве­дения А. Платонова, М. Булгакова, А. Ахматовой, М. Цветаевой на долгие годы стали недоступны советским людям.

Утверждению основ новой культуры способствовала деятельность органов цензуры. Декретом Совнаркома СССР от 6 июня 1922 г. было учреждено Главное управление по делам литературы и издательств (Главлит). В результате деятельности цензурных органов (Главлита, Главискусства и Главреперткома) прекратилась закупка иностранных кинолент, проводились «чистки» библиотек, из которых изымались научные труды, художественные и публицистические произведения, не укладывавшиеся в новую систему ценностей.

Следует, однако, отметить, что регламентация сдерживала художественное творчество, но не останавливала его. 1930-е годы – это время становления советского кинематографа. Популярными были фильмы о событиях революции и гражданской войны: «Мы из Кронштадта» , трилогия о Максиме и , «Чапаев» братьев Васильевых. С большим интересом люди смотрели кинофильмы («Веселые ребята» – 1934, «Цирк» – 1939, «Волга – Волга» – 1938). Оптимистический настрой многих советских фильмов отражал мироощущение, реально жившее в умах и сердцах миллионов советских людей. С середины 1930-х гг., когда изменилось отношение к дореволюционной истории, на экранах стали демонстрироваться фильмы, посвященные героическим страницам прошлого: «Александр Невский» (реж. ), «Минин и Пожарский», «Суворов» (реж. ), «Петр Первый» (реж. ), «Богдан Хмельницкий» (реж. ). Они вызывали большой зрительский интерес.

Отмечаемый исследователями социальный оптимизм советских людей 1930-х гг. базировался на реальных успехах, к которым можно отнести ликвидацию резкого имущественного неравенства, безработицы (нараставшей на протяжении всех 1920-х годов), появление у представителей трудовых слоев реальной возможности «выйти в люди»: стать крупным военачальником, ученым, партийным работником и т. д. Такие социальные достижения как бесплатное образование (вплоть до аспирантуры, причем с обеспечением стипендиями, общежитиями, вузовскими библиотеками, спортзалами и т. п.), бесплатное медицинское обслуживание, недорогие лекарства (ассортимент которых, естественно, зависел от успехов фармакологии и экономического положения страны), предоставление скромного, но практически бесплатного жилья и многое другое создавало уверенность в завтрашнем дне. Справедливые, гуманные цели способствовали пробуждению народной инициативы, росту гражданственности. Люди понимали, что от их позиции и усилий зависела судьба страны.

Культурная революция была неразрывно связана с индустриализацией и коллективизацией, поскольку это неотъемлемые части единого модернизационного процесса. Как коллективизация мыслилась руководством подчиненной задачам индустриального развития страны, так и культурная революция, в первую очередь, связывалась с социально-экономическими задачами, была призвана подготовить кадры квалифицированных специалистов в технической и гуманитарной областях.

Советская модель политико-государственного устройства. В современной литературе встречаются различные точки зрения на характер политического строя, возникшего после революции 1917 г., трансформировавшегося в конце 1920-х – начале 1930-х гг. и сохранявшегося в течение нескольких десятилетий советской истории. Часто для оценки этого строя используется термин «тоталитаризм».

Тоталитаризм – это разновидность авторитарного государства, осуществляющего полный контроль над всеми областями общественной жизни. Тоталитарный строй возникает в результате массовых движений, в связи с чем опирается на поддержку населения, мобилизуя общество во имя единой – тотальной – цели, имеющей общенациональное значение.

Тоталитарность, так же как и демократия, понятия не абсолютные, а относительные, поскольку всегда оставалось немало областей деятельности, оказавшихся неподвластными тоталитаризму (атеизм не смог окончательно вытеснить религиозность, социальная однородность оказалась недостижима, всегда существовал «черный рынок» и т. д.). Кроме того, создавая современную индустрию, новые города, формируя новые социальные слои, обладающие высоким образовательным уровнем, тоталитаризм подрывал свою основу.

В середине 1930-х гг. процессы формирования основных институтов власти получили в СССР юридическое оформление. 5 декабря 1936 г. VIII Чрезвычайный Всесоюзный съезд Советов утвердил новую Конституцию СССР, которую называли «конституцией победившего социализма». Согласно Основному Закону СССР провозглашался социалистическим государством, в котором частная собственность (являвшаяся причиной и основой эксплуатации) была ликвидирована. Государственное устройство страны определялось как федеративное (союзное) объединение республик.

По Конституции политическую основу СССР составляли Советы депутатов трудящихся, а экономическую – две формы собственности: государственная (земля, ее недра, заводы, фабрики и т. п.) и колхозно-кооперативная.

Конституция декларировала четкое разделение законодательной, исполнительной и судебной власти. Высшим законодательным органом стал Верховный Совет СССР, состоявший из двух равноправных палат: Совета Союза и Совета Национальностей. Он принимал законы, утверждал правительство (СНК СССР) и ежегодный государственный бюджет. Между сессиями его функции выполнял Президиум (первым председателем которого стал ). В 1937 – 1938 гг. в соответствии с новой избирательной системой прошли всенародные выборы в Верховный Совет СССР и Верховные Советы союзных республик. Выборы в Верховный Совет СССР, состоявшиеся 12 декабря 1937 г., отмечались как всенародный праздник, «триумф социалистической демократии».

Конституция 1936 г. провозглашала широкие права и свободы для всех граждан СССР. Однако как социально-правовая модель Конституция 1936 г. не совпадала со структурой реальной власти. В действительности прослеживались две тенденции: во-первых, интенсивное сращивание партии с государством, во-вторых, нарастание всевластия верхнего эшелона партийно-государственного аппарата.

Основной Закон в статье 126 определил партию как «руководящее ядро всех организаций трудящихся, как общественных, так и государственных». Опыт большевистской партии, рассчитанный на экстремальную ситуацию, оказался востребованным. Во второй половине 1930-х годов партия превратилась в массовую и самую эффективную организацию, призванную обеспечивать выполнение политических и социально-экономических планов. Совмещение ключевых партийных и государственных постов, практиковавшееся с 1917 г. и получившее свое полное завершение в мае 1941 г. (когда лидер партии стал одновременно руководителем Совнаркома), а также принятие совместных постановлений ЦК ВКП(б) и СНК СССР позволяли достигнуть единства партийно-государственного руководства.

ВКП(б) трансформировалась в государственную партию, причем властные полномочия сконцентрировались в руках узкого круга должностных лиц, участие же рядовых коммунистов сводилось к обязательной поддержке принимаемых решений. В обособленную группу, сосредоточившую в своих руках реальную власть, входили члены и кандидаты в члены политбюро ЦК. В зависимости от характера решаемой проблемы и политической конъюнктуры состав группы менялся, устойчивое ядро состояло из лидера – , а также приближенных к нему лиц: , , . Реально указанные лица стояли над партией и государством.

Одной из важнейших черт советской модели политико-государственного устройства является внедрение в массовое сознание идеи вождизма. К концу 30-х гг. культ личности Сталина до­стиг колоссальных размеров. Характеризуя вождистский синдром, следует отметить, что он помогал консолидировать общество, сохранять баланс социально-политических сил. Устойчивость культа была связана как с деятельностью пропагандистской машины, так и с особенностями массового сознания (потребность в харизматическом лидере является частью генетического кода нашего социума).

Возникающие проблемы объяснялись происками врагов (как внешних, так и внутренних). Идея врагов революции существовала с первых дней советской власти, позднее она стала функционировать в большей мере как концепция врагов марксизма и социализма, а в 1930-е гг. утвердилась как идея «врагов народа». В июле 1928 г. Сталин выдвинул тезис об обострении классовой борьбы по мере продвижения к социализму, что позволяло логически объяснить гигантское количество врагов.

В связи с убийством в Смольном 1 декабря 1934 г. члена Политбюро ЦК, первого секретаря Ленинградского обкома партии , был принят закон «О порядке ведения дел по подготовке или совершению террористических актов», который упро­стил судопроизводство по политическим делам. Создание законодательной базы увеличило количество осужденных. На 1937 г. приходится пик репрессий, в 1938 г. было начато частичное освобождение заключенных из ГУЛАГА. Это касалось, прежде всего, чле­нов партии и военнослужащих. В ноябре 1938 г. был рас­пространен секретный циркуляр о приостановлении даль­нейших арестов. Однако репрессии продолжались и в 1939 – 1941 гг., хотя и не в таком масштабе, как прежде.

Жизнеспособность концепции врага усиливали объективные обстоятельства: рождение и дальнейшее развитие советского общества было теснейшим образом связано с войной (первой мировой, гражданской). Поиск врага извне переместился «внутрь страны», понятия «свой – чужой» стали терять былую определенность. Образ врага был необходим власти по многим причинам. Во-первых, чтобы списывать на его происки ошибки и провалы в осуществлении модернизации страны, объяснять трудности повседневной жизни. Во-вторых, чтобы держать в социальном напряжении, состоянии мобилизационной готовности все население. В-третьих, чтобы создать моральное оправдание и легче расправиться с инакомыслием, подавить возможные попытки сопротивления со стороны недовольных. Хотя нельзя забывать и о росте международной напряженности в 1930-е гг., что так же обостряло ситуацию.

В последние предвоенные годы были предприняты меры по восстановлению справедливости в отношении пострадавших после 1917 г. лиц: осуществлялось ограничение масштабов репрессий, усиливался прокурорский контроль, начат пересмотр ряда дел.

В целом, сформировавшаяся в стране социально-политическая система базировалась на господстве государственной собственности, директивных методах управления, сочетавшихся со стремлением к максимальной централизации и унификации всех сфер жизни общества.

В связи с характеристикой советской модели политико-государственного устройства возникает вопрос о различии политических режимов Германии и СССР в 1930-е годы. При всех формальных аналогиях, они имели различные социальные основы и идеологическое наполнение. Германский вариант базировался на расизме и реваншизме немецкого бюргерства, советская система развивалась на основе коллективизма, без частной собственности, она вырастала из революционных представлений простого человека (рабочего, крестьянина), ставшего доминирующей фигурой в стране. Тоталитаризм в отечественной истории не был только насилием над обществом и не мог утвердиться, если бы не решал действительно насущных проблем общественного развития. Политическая практика, базируясь на основе советской идеологии, оказалась подчинена логике развития техногенной цивилизации.

Итогом проводимой в 1930-е гг. политики стало превращение Советского Союза в мировую военно-политическую державу, цивилизацию нового типа, в которой была осуществлена базисная индустриализация. Большевики сумели спасти и «собрать» Державу, предложив народу глобальный план преобразований на основе социалистической идеи. Мобилизационный вариант модернизации был реализован благодаря поддержке масс, при этом, однако не стоит забывать о высокой социальной цене полученных результатов.

ГЛАВА 8. Вторая мировая война. Великая Отечественная война советского народа

§ 1. Внешняя политика Советского Союза в 1930-е – начале 1940-х гг.

На рубеже 1920 – 1930-х гг. во внешней политике СССР произошли изменения, обусловленные трансформацией международной обстановки, что было следствием глубокого мирового экономического кризиса, начавшегося в 1929 г. Народный комиссариат иностранных дел, под руководством , сменившего в июле 1930 г. на посту главы ведомства, должен был направить все усилия на достижение главной цели – обеспечение благоприятных внешних условий для построения социализма в отдельно взятой стране. Поэтому приоритетными задачами были следующие:

-  предотвращение угрозы вовлечения Советского Союза в военные конфликты,

-  налаживание экономического сотрудничества с развитыми странами Запада.

Преодолевая неблагоприятные тенденции, советская дипломатия выступала с конструктивными предложениями. В 1929 г. в Москве было подписано соглашение, так называемый «протокол Литвинова», с Латвией, Эстонией, Польшей, Румынией, несколько позже с Литвой, Турцией и Персией, предусматривающий отказ от приме­нения силы при рассмотрении территориальных претензий. В октябре 1929 г. были восстановлены отношения с Великобританией. В 1932 г. СССР заключил пакты о ненападении с Финляндией, Латвией, Эстонией, Польшей. В 1933 г. СССР добился принятия конвенции об определении агрессора, которую подписали Эстония, Латвия, Польша, Румыния, Турция, Персия, Афганистан, Чехословакия, Югославия, Литва и Финляндия, что говорит об улучшении отношений Советского Союза со странами Малой Антанты (Чехословакией, Румынией, Югославией), а также со своими западными и южными соседями.

Что же касается связей СССР с крупными капиталистическими государствами мира, то до начала 1930-х гг. основным политическим и экономическим партнером СССР в Европе являлась Германия, отношения с которой определялись условиями заключенного 16 апреля 1922 г. Рапалльского договора, предусматривавшего установление дипломатических отношений между двумя странами, развитие экономического сотрудничества, торговли на основе принципа наибольшего благоприятствования и позволившего прорвать международную изоляцию как Советской России, так и Веймарской Германии.

Спад в советско-германских отношениях наметился в начале 1930-х гг. Окончательный же разрыв рапалльской линии произошел после прихода (в 1933 г.) к власти в Германии нацистов. Основной лозунг гитлеровского правительства – «Drang nach Osten» («Поход на Восток»), выдвинутый Гитлером в его книге «Mein Kampf» ещё в 1925 г., – являлся открытой угрозой Советскому Союзу и вынуждал Москву искать альтернативного партнера.

После одобрения политбюро ЦК ВКП(б) в декабре 1933 г. подготовленного НКИД плана создания системы коллектив­ной безопасности для противодействия агрессии советские дипломаты начали активные переговоры о создании Восточноевропейского регионального пакта, который должен был охватить СССР, Чехословакию, Польшу, Латвию, Эстонию, Литву и Финляндию. Планировалось, что Франция присоединится к нему в качестве гаранта, а Советский Союз станет гарантом Локарнского пакта. Несмотря на то, что такой договор соответствовал интересам предотвращения агрессии в Европе, его проект не был реализован. Англия поставила свою позицию в отношении этого проекта в зависимость от позиции Германии. Гитлеровская Германия, стремившаяся к ревизии своих границ, не хотела ни коллективного договора в Восточной Европе, ни укрепления Локарнского договора путем присоединения к нему Советского Союза и поэтому в сентябре 1934 г. отклонило это предложение. Его подписание было заблокировано. Такая же судьба постигла и советский проект Тихоокеанского пакта – соглашения о ненападении с участием СССР, США, Китая и Японии.

Тем не менее, Советский Союз не прекращал попыток создать систему коллективной безопасности, что способствовало достижению определенных успехов на международной арене. В 1933 г. были установлены дипломатические отношения между СССР и США. В 1934 г. советское правительство ответило согласием на предложение 30 стран «вступить в Лигу Наций и принести ей своё ценное сотрудничество». 18 сентября 1938 г. Ассамблея Лиги Наций подавляющим большинством голосов («за» проголосовало 39 стран, 7 воздержались, 3 были «против») постановила принять Советский Союз в Лигу и предоставить ему постоянное место в руководящем органе Лиги – Совете. Ширилось международное признание СССР: в 1933 – 1935 гг. им были установлены дипломатические отношения с рядом стран, которые в течение более 15 лет его не признавали, с Испанией, Уругваем, Венгрией, Румынией, Чехословакией, Болгарией, Албанией, Бельгией, Люксембургом и Колумбией. В 1935 г. между СССР и Францией, СССР и Чехословакией были подписаны договоры о взаимной помощи в случае агрессии против них в Европе. Однако эти договоры имели существенные недостатки: не была заключена военная конвенция, определяющая способы оказания взаимной помощи, её сроки и масштабы; в советско-чехословацком договоре оказание помощи со стороны СССР ставилось в зависимость от оказания помощи со стороны Франции.

Советское руководство было озабочено ростом милитаристских тенденций в мире и последовательно выступало против агрессивных устремлений фашистских государств, предлагало конкретные меры по защите Эфиопии (во время итальянской агрессии против этой страны), требовало прекращения гонки вооружений, стремилось не допустить втягивания страны в войну; последовательно отстаивало принцип «неделимости мира», гласящий, что любой региональный конфликт несет угрозу перерастания в мировую войну и таким образом задевает интересы всех стран и народов.

Усиление международной напряженности в Европе было не единственной проблемой СССР. Одновременно завязывался узел экономических и политических противоречий в регионе Юго-Восточной Азии и Тихоокеанского бассейна. Мировой экономический кризис тяжело сказался на экономике Японии. Политическая верхушка страны старалась компенсировать военной силой недостаток экономических возможностей развития. При этом западные державы намерились направить японскую экспансию против её северного соседа. Они рассчитывали, что Японию и СССР «можно будет различными манёврами заставить воевать друг с другом».

В конце 1920-х – начале 1930-х гг. в правящих кругах Японии уже практически не вызывали разногласий содержание и основные направления обширной программы экспансии. Предполагалось начать с захвата северо-востока Китая, а затем осуществлять походы против МНР и СССР. (Как гласил Меморандум японского премьер-министра генерала Г. Танаки от 01.01.01 года, после подчинения Китая Японии предстояло «вновь скрестить мечи с Россией».)

Маньчжурия (Северо-Восточный Китай) огромным клином глубоко вдавалась в территорию СССР, занимала стратегическое положение по отношению к сопредельным территориям Советского Союза. Советско-маньчжурская граница, протяженностью более 3,5 тыс. км, соседствовала с плодородными и наиболее населенными областями советского Дальнего Востока. В случае успеха агрессор мог перерезать важные советские коммуникации – Амурскую и Уссурийскую железные дороги, проходящие вблизи границы, водные пути, которые непосредственно служили пограничными рубежами. Итогом могло стать отсечение от СССР советского Приморья. Овладение же Монгольской Народной республикой сулило агрессору возможность перерезать Транссибирскую железнодорожную магистраль и, выйдя в район Иркутска и озера Байкал, отторгнуть Дальний Восток от Советского Союза. В японских газетах прямо говорилось о том, что предстоящая «война между Японией и Россией может иметь один исход: закрепление японцев в качестве полных хозяев Сибири вплоть до горного хребта, который отделяет европейскую часть России от азиатской».

В то время как Япония строила захватнические планы, Советский Союз стремился избежать втягивания в военный конфликт. Советское правительство в декабре 1931 г. предложило Японии заключить пакт о ненападении. Долго остававшееся без ответа предложение 13 сентября 1932 г. было отвергнуто. В январе 1933 г. правительство Советского Союза повторно предложило Японии заключить пакт о ненападении, но Токио и на этот раз ответил отказом.

Япония использовала тактику пограничных провокаций и разведывательных вылазок (за 1935 г. зарегистрировано около 80 таких случаев). В 1936 г. пограничниками задержано 137 японских агентов.

Чтобы оградить себя от постоянных провокаций японских войск на Китайско-восточной железной дороге и не дать им превратиться в военные действия, СССР предложил Японии приобрести КВЖД. После почти двухлетних переговоров в марте 1935 г. был подписан договор о продаже прав на эксплуатацию этой дороги Японии (формально государству Маньчжоу-го, созданному весной 1932 г. на захваченных Японией китайских территориях).

В середине 1930-х гг. СССР оказался перед реальной угрозой войны на два фронта. 25 ноября 1936 г. Япония и Германия подписали пакт «Антикоминтерн» о борьбе против Коммунистического Интернационала, состоявший из текста договора и секретного соглашения. 6 ноября 1937 г. к пакту присоединилась Италия. (Возникшее таким образом объединение трех агрессивных государств в политической публицистике получило название «треугольник Берлин – Рим – Токио».) Хотя в опубликованном договоре и говорилось, что пакт не направлен против СССР или специально какой-либо другой страны, иллюзий тут быть не могло. Министр иностранных дел Японии Арита определил цели пакта следующим образом: «Отныне Советская Россия должна понимать, что ей приходится стоять лицом к лицу с Германией и Японией». По свидетельству же Риббентропа, «в самом деле, политическое давление на Советскую Россию в той или иной степени являлось основой этого пакта». Заключение данного пакта сопровождалось нарастанием антисоветских настроений. В 1936 г. британский премьер-министр отстаивал следующую позицию: «Если бы в Европе дело дошло до драки, то я хотел бы, чтобы это была драка между большевиками и нацистами». Подобные взгляды разделяли во Франции и США.

Внешнеполитическая позиция Советского Союза была осложнена начавшейся в июле 1936 г. гражданской войной в Испании. Вначале СССР вместе с Францией и Великобританией в августе 1936 г. заявил о своем невмешательстве во внутрииспанские дела (соглашение было подписано 27 государствами). Однако, СССР в октябре 1936 г. объявил о своем отходе от политики невмешательства и стал оказывать прямую поддержку правительству Народного фронта, которая выражалась в политической солидарности, поставке оружия, материальных средств, посылке добровольцев. Причина изменения советской политики заключалась в том, что Германия и Италия начали открытую интервенцию против республиканского правительства Испании. Тем более что, несмотря на подписанные соглашения, европейские государства фактически помогали Франко. (Испанские фашисты, например, получали тайные английские займы, отчисления от прибылей английской горнорудной компании в Испании. Американская нефтяная фирма передавала мятежникам нефть и нефтепродукты в кредит, компании «Форд», «Дженерал моторс», «Студебеккер» – 12 тыс. грузовиков.) Оказание же помощи Советским Союзом было умело использовано фашистской пропагандой, утверждавшей, что главной целью предпринимаемых советской стороной мер являлось создание на Пиренейском полуострове коммунистического государства.

Всё более ухудшались позиции СССР на Дальнем Востоке. В июле 1938 г. Японией готовилась провокация у озера Хасан на стыке границ Маньчжоу-Го, Кореи и советского Приморья. 15 июля японский поверенный в делах в Москве Нити заявил наркому иностранных дел, что вся территория к западу от озера Хасан принадлежит Маньчжоу-Го, и потребовал вывести войска с высот Заозерная и Безымянная. По поводу представленного советской стороной текста Хунчунского протокола, подписанного Россией и Китаем в 1886 г., и прилагаемых к нему карт японский посол Сигэмицу безапелляционно заявил следующее: «Я считаю, что говорить о какой-либо карте в этот критический момент является неразумным, это только осложнит положение». Между тем возвышенности этого района имели большое стратегическое значение.

29 июля 1938 г. японские войска вторглись на территорию СССР в районе озера Хасан. В ходе тяжелых двухнедельных боев японские войска были разбиты, граница в районе озера Хасан была восстановлена. Это был уже не пограничный инцидент, а агрессия против Советского Союза. С военной точки зрения бои в районе озера Хасан были не слишком удачными для советских войск, однако победа очень много значила в моральном, политическом и стратегическом плане, поскольку Япония проводила «пробу сил» в условиях ослабления Красной Армии после массовых репрессий.

На XVIII съезде ВКП(б) в марте 1939 г. Сталин заявил, что СССР не собирается «таскать каштаны из огня для поджигателей войны». Имелись в виду, в первую очередь, страны Запада, которые хотели бы отвести от себя угрозу и направить германскую и японскую активность на СССР. Подобный вывод советского руководства базировался на анализе конкретной ситуации и предпринимаемых ранее странами Запада шагах.

Агрессия Японии в Маньчжурии в 1931 – 1932 гг. получила лишь словесное осуждение правительств западных государств, которые были вполне удовлетворены заявлением главы японской делегации в Лиге Мацуоки о том, что единственной целью оккупации Маньчжурии являлось превращение её в плацдарм для борьбы с Советским Союзом.

В июне 1935 г. между Лондоном и Берлином было заключено соглашение, разрешавшее Германии, вопреки Версальскому мирному договору, строительство военно-морского флота. Согласно этому документу Германия получала право на строительство флота, равного 35% надводных и 45% подводных кораблей от уровня военного флота Великобритании. Это предоставляло Германии возможность создать приблизительно такой же флот, каким располагала Франция. Следствием этого договора стал кризис французской системы союзов: произошло ослабление связей Франции со странами Малой Антанты. Действия английской дипломатии в значительной степени обесценили и советско-франко-чехословацкие договоры. Франция стала все более отдаляться от СССР.

Когда в марте 1936 г. Германия денонсировала Локарнский договор и ввела войска в ремилитаризованную после первой мировой войны Рейнскую зону – территорию по берегам Рейна, где Германии запрещалось иметь вооруженные силы – не последовало никакой реакции западных держав. Присоединение (аншлюс) Австрии в марте 1938 г. (превращение независимой страны в германскую провинцию, исчезновение целого государства с политической карты Европы) оказалось «не замеченным» западными странами.

Политика потакания агрессору, в конечном счете, привела к ликвидации чехословацкого государства. 29 – 30 сентября 1938 г. в Мюнхене на специальной конференции, посвященной территориальным претензиям третьего рейха к Чехословакии, собрались главы правительств Франции (Э. Даладье), Великобритании (Н. Чемберлен), Италии (Б. Муссолини) и Германии (А. Гитлер). При этом представителей Чехословацкой республики не было. Принятое соглашение обязывало чехословацкое правительство в десятидневный срок передать Германии Судетскую область, на которой проживала четверть населения страны, находилась половина тяжелой промышленности, мощные военные сооружения. Отрицательное отношение правительства Чехословакии к этому диктату во внимание не принималось.

Судетский кризис начался в марте 1938 г. и на протяжении нескольких месяцев Советский Союз заявлял о своей готовности помочь Чехословакии, если ее правительство попросит об этом. Выступая в апреле 1938 г., Председатель Президиума Верховного Совета СССР заявил, что, хотя по договору Советского Союза с Чехословакией стороны должны были помочь друг другу в случае, если Франция придет на помощь жертве агрессии, этот договор «не запрещает каждой из стран прийти на помощь, не дожидаясь Франции». Для оказания помощи в западных районах СССР в полную боевую готовность были приведены 30 стрелковых, 10 кавалерийских дивизий, соединения танковых войск и свыше 500 самолетов. Однако боязнь распространения большевизма, вкупе с колоссальным нажимом со стороны Англии и Франции, заставила руководство Чехословакии ответить отказом.

Представление о характере принятого в Мюнхене соглашения дают следующие слова, сказанные Чемберленом перед отлетом в Лондон на встрече с Гитлером: «Для нападения на СССР у вас достаточно самолетов, тем более, что уже нет опасности базирования советских самолетов на чехословацких аэродромах».

Тогда же в Мюнхене была подписана англо-германская декларация, содержавшая обещание Гитлера не нападать на Англию. 6 декабря 1938 г. была подписана аналогичная франко-германская декларация. Заключенные документы были равносильны пактам о ненападении. Всё это указывало на стремление Запада обезопасить себя и направить агрессивный потенциал гитлеровской Германии против Советского Союза.

Тем не менее, стремясь воспользоваться начавшимся «прозрением» общественного мнения на Западе в отношении фашистской угрозы (в марте 1939 г. Германия оккупировала Чехию и Моравию, а в апреле Италия – Албанию), советское правительство 17 апреля 1939 года предложило Англии и Франции заключить Тройственный пакт о взаимопомощи на случай агрессии. 12 августа 1939 г. в Москве начались переговоры военных миссий трех держав. Советская сторона предоставила подробно разработанный план, согласно которому СССР обязывался выставить против агрессора в Европе 136 дивизий, 9 – 10 тыс. боевых самолетов. Однако западные представители не желали брать на себя необходимые обязательства. Например, Великобритания готова была выставить против потенциального агрессора лишь 6 дивизий. К тому же Польша, по которой замышлялся первый немецкий удар, отказывалась пропустить через свою территорию советские войска, что делало совместные военные действия против Германии крайне затруднительными. Партнеры по переговорам стремились за счет СССР получить односторонние преимущества. Тем более, что в это время Англия вступила в тайные контакты с представителями Германии. Провал переговоров был предопределен позицией, занятой правительствами западных стран.

Советскому Союзу грозила опасность войны на два фронта с очень сильными противниками: Германией – на западе и Японией – на востоке. С точки зрения руководства СССР продолжала существовать опасность создания, как тогда говорили, «единого империалистического фронта против СССР».

В то время, как представители Англии и Франции затягивали переговоры и стремились не к заключению реальных соглашений, а к запугиванию Германии угрозой создания антигитлеровского союза, последняя предпринимала активные шаги по сближению с СССР. 20 августа Гитлер обратился с личным посланием к Сталину, предложив принять 22 или самое позднее 23 августа министра иностранных дел Германии, который «будет облечен всеми чрезвычайными полномочиями для составления и подписания пакта о ненападении». Исходя из того, что угроза германо-польской войны стремительно нарастала, советское руководство склонялось к подписанию пакта, который должен был обеспечить безопасность СССР в случае резкого обострения обстановки.

На принятие окончательного решения повлияла также ситуация на Дальнем Востоке. За прямым столкновением между японскими и советскими войсками в районе озера Хасан летом 1938 г. последовал второй конфликт на реке Халхин-Гол в Монголии. Вторжение в Монгольскую Народную республику неизбежно вовлекало в конфликт и Советский Союз, подписавший еще 12 марта 1936 г. с Монголией протокол о взаимопомощи. 11 мая 1939 г. японская сторона спровоцировала инцидент, который перерос в ожесточенные боевые действия. Они велись по фронту от 50 до 60 км, глубиной от 20 до 25 км и продолжались более четырех месяцев. В результате к 31 августа 1939 г. советскими войсками под командованием была разгромлена 6-я японская армия. Однако состояние военного противоборства между СССР, Монголией, с одной стороны, и Японией, с другой, сохранялось.

Боевые действия на реке Халхин-Гол оказали серьезное влияние на исход советско-германских переговоров. В ночь на 20 августа в Берлине было подписано торгово-кредитное соглашение, предусматривавшее кредит в 200 млн. марок под незначительный процент. 21 числа было дано согласие на приезд в Москву министра иностранных дел Германии. Следует учесть, что получив от Сталина согласие на подписание договора о ненападении с Германией, Гитлер отменил запланированный полет Геринга на Британские острова для встречи с Чемберленом.

23 августа 1939 г. после трехчасовых переговоров был подписан советско-германский договор о ненападении сроком на 10 лет (так называемый пакт Риббентропа – Молотова) [Молотов с мая 1939 г. занимал пост наркома иностранных дел]. Подобные пакты с Германией к тому времени имели Англия, Франция и ряд других государств. Договор сопровождался секретным протоколом, по которому разграничивались сферы влияния сторон в Восточной Европе: в советской сфере оказались Прибалтика (Эстония, Латвия, Финляндия) и Бессарабия; в немецкой – Литва. В протоколе прямо не говорилось о судьбе Польского государства, но в любом случае, белорусские и украинские территории, вошедшие в его состав по Рижскому мирному договору 1920 г. (заключенному после неудачной для Советской России, начатой польской стороной войне), должны были отойти к СССР. 31 августа Договор о ненападении был ратифицирован Верховным Советом СССР.

Если сам пакт был правомерным документом, то секретный протокол к нему нарушал международное право, так как в нем решались судьбы третьих стран. В то же время следует учитывать, что в международной практике 30-х гг. уже имелись прецеденты разделения «сфер влияния» (соглашение Хора – Лаваля в декабре 1935 г., предусматривавшее тайное согласие на передачу Италии нескольких провинций Эфиопии в ходе итало-эфиопской войны, Мюнхенское соглашение, англо-германские переговоры летом 1939 г. и др.). Оценка пакта и секретного протокола к нему была дана на II съезде народных депутатов СССР в декабре 1989 г. Общественность осудила протокол и, в целом подобные методы ведения внешней политики.