Мировой рынок высокотехнологичной продукции. Тенденции развития и особенности формирования конъюнктуры и цен (стр. 10 )

Предприятия были заинтересованы в получении знака качества для своей продукции. С присвоением титула были связаны льготы в области материально-технического снабжения и оплаты труда. Присуждение знака качества проводилась по результатам сравнения отечественной продукции с зарубежными образцами по определённому набору характеристик.

Фактически, однако, разница между оценками Министерства внешней торговли и отраслевыми министерствами состояла в том, что большая часть продукции со знаком качества относилась к категории условно конкурентоспособной. Это означало, что для экспорта такой продукции требовалась замена ряда узлов отечественного производства на комплектующие изделия иностранных фирм. При этом считалось возможным производить замену в таком объёме, что бы стоимость заменяемых узлов не превышала 30-50% стоимости выпускаемого изделия.

В мировой практике проблема создания конкурентоспособной системы решается путём кооперации с поставщиками конкурентоспособных комплектующих изделий. Советская практика состояла в том, что за рубежом создавались специальные фирмы, совместные с иностранным капиталом, которые производили переоснащение соответствующими деталями и узлами уже готовую «условно конкурентоспособную» продукцию отечественного производства.

В качестве примера можно назвать экспорт из СССР во Францию через советско-французскую фирму трактора «Беларусь». Фирма приобретала в начале 1980-х годов трактор по цене 7 тысяч французских франков (примерно за 1 тысячу долларов), меняла у трактора резину на колёсах и кабину, и продавала переукомплектованное изделие за 42 тысячи франков. В это же время тракторы аналогичного класса фирмы John Deer продавались по цене свыше 100 тыс. франков, поскольку двигатель канадского трактора отличался меньшим расходом топлива и большим ресурсом гарантийной работы.

Низкая эффективность экспорта «условно конкурентоспособной» продукции была достаточно очевидной. В связи с этим предлагались планы создания специальных производств, ориентированных на экспорт. Ясно, однако, что создание конкурентоспособной техники осуществимо за счёт международной кооперации с поставщиками конкурентоспособных комплектующих изделий, что возможно лишь в условиях рыночной экономики.

Предложения по созданию предприятий специально для экспорта совершенно не принимали в расчёт, какой ущерб эффективности народного хозяйства наносится от использования внутри страны машин и оборудования отечественного производства.

Последствия применения неконкурентоспособной техники наглядно показали, в частности, проводившиеся в СССР в начале 1980-х годов испытания зерноуборочных комбайнов, в которых на одних и тех же полях одновременно работали новые модели отечественных и импортных машин. Первый результат состоял в том, что потери зерна при уборке отечественным комбайном были в расчете на гектар на 2 центнера больше, чем у зарубежных комбайнов. Уборочная площадь страны под зерновыми в то время превышала 100 млн. га. Это значит, что годовые потери зерна за счёт уборки несовершенными отечественными агрегатами превышали 20 млн. т. Общие потери в связи с другими несовершенствами техники были ещё больше.

Второй результат испытаний состоял в том, что производительность отечественных комбайнов оказалась в несколько раз меньше. В развитых странах зерно убиралось в лучшие агротехнические сроки, примерно за две недели. В СССР «битва за урожай» растягивалась на месяцы из-за недостаточной производительности. В результате, значительная часть зерна осыпалась до жатвы, которая производилась в слишком поздние сроки.

В те годы значительная часть выручки от экспорта нефти расходовалось на закупку зерна. Максимальный объём ввоза зерна достигал 40 млн. тонн в год. Есть все основания полагать, что страна могла обойтись без импорта зерна, если бы не чрезвычайно большие потери при уборке, транспортировке и хранении зерна, допускаемые от использования неконкурентоспособной техники отечественного производства.

Другим наглядным примером, раскрывающим печальные последствия применения неконкурентоспособной техники, может служить низкая эффективность использования электроэнергии. По выработке электроэнергии на душу населения СССР в 1987 г. опережал Великобританию и Японию (на 11 и 6%, соответственно) несколько отставал (на 16-17%) от Франции и ФРГ, лишь Соединённым Штатам Советский Союз уступал по этому показателю почти в 2 раза.[53] Спустя полтора десятилетия ситуация практически не изменилась. В 2001г. Россия опережала по потреблению первичных источников энергии на душу населения большинство стран Западной Европы и Японию, уступая почти в 2 раза США. В пересчёте на нефтяной эквивалент расход энергии на душу населения составил в тоннах в России – 4,2; Франции – 4,2; Германии 4,0; Великобритании – 3,8; Италии – 3,0; США - 7,8 и Канаде – 8,0.[54]

В 2003 г. Россия выработала 6 тыс. киловатт-часов электроэнергии на душу населения, а США, соответственно, 11 тыс. Однако затраты электроэнергии на единицу продукции в России были выше, чем в США в 5 раз и в 2-2,5 раза больше, чем в Западной Европе[55].

Отставание российской экономики усугубляется низкой эффективностью выработки электроэнергии. Коэффициент полезного действия в российской электроэнергетике составляет 36%, а десятая часть станций имеет эффективность в 25% (это уровень техники 1930-х годов), тогда как в передовых развитых странах, а также в Китае и Индии электроэнергетика развивается на базе установок, к. п.д. которых достигает 60%.[56]

В условиях развитой рыночной экономики потребление электроэнергии на душу населения может служить достаточно точным индикатором уровня экономического развития. Это правило не распространяется на страны с административно-командной системой управления и, по-видимому, эти страны ещё в течение долгого времени после перехода к рыночной системе будут не соответствовать данному правилу.

Электроприборы отечественного производства в 1980-х годах потребляли в 2-3 раза

больше энергии на единицу полезного эффекта. Соответственно, ВВП на душу населения был в 2-3 раза ниже, чем в названных странах Западной Европы. Что касается жизненного уровня, то отставание СССР было ещё большим, ввиду того, что в ВВП СССР больше, чем в ВВП развитых странах была доля военной продукции.

В условиях переходной экономики 1990-х годов не удалось снизить энергоёмкость народного хозяйства России. Согласно расчётам, выполненным в ИМЭМО РАН, за1990-1997 годы энергоёмкость ВВП в России возросла на 30%, а промышленного производства – на 39.[57]

В целом СССР в последние годы своего существования занимал первое место по добыче нефти и газа, а также был в числе лидеров по добыче других важнейших видов сырья, железной руды и руд других металлов, а также по производству полуфабрикатов, таких как сталь, серная кислота. Отставание в величине ВВП на душу населения было связано со слабым развитием, низкой эффективностью и неконкурентоспособностью продукции того сегмента обрабатывающей промышленности, который выпускал конечную продукцию и, прежде всего, гражданского машиностроения.

Конкурентоспособность любой отрасли во многом зависит от состояния смежных отраслей. Для машиностроения важны качественные конструкционные материалы. Они должны быть лёгкими и прочными в отношении любых физических и химических воздействий.

Энергетический кризис 1970-х годов создал мощный стимул для снижения веса машинотехнических изделий в странах рыночной экономики. В ведущих странах в период с 1980 по 2000 г. баланс потребления конструкционных материалов в объёмном измерении резко изменился в пользу лёгких.

По оценке сотрудника ИМЭМО РАН , за указанный период в ведущих странах доля стального проката снизилась в балансе потребления основных конструкционных материалов с 72,5 до 58,3%, чугунного и стального литья, соответственно, с 10,5 до 5,1. Напротив, повысились (в процентах) доли лёгких конструкционных материалов, алюминия – с 8,0 до 12,2, пластмасс, конкурирующих с металлами, – от 6,0 до 20,8 и композиционных материалов – с 0,1 до 0,8.[58]

По данным , в СССР к началу 1990-х годов пропорция потребления стальных и алюминиевых конструкций составляла 78:1, тогда как в США она была равна 17:1. Ещё большим было превосходство США в области потребления полимеров инженерно-технологического назначения. В СССР их потреблялось в 15-20 раз меньше, чем в США.[59]

В СССР развивалась «самоедская» экономика. Для добычи полезных ископаемых нужна была мощная и прочная техника. Её прочность при отсутствии для гражданских отраслей качественных материалов обеспечивалась за счёт массивности конструкций, что неизбежно отрицательно сказывалось на экономичности, надежности и удобстве в эксплуатации техники.

«Самоедство» советской экономики состояло в том, что значительная часть добычи руды и угля расходовалась для выплавки металла, который шёл на изготовления тяжеловесной техники для добычи материалов, необходимых для выплавки стали.

Тяжеловесность конструкции неизбежно отрицательно сказывается на внешнем виде изделий. Инженеры в Индии, где эксплуатировалась наша техника в ходе строительства металлургического комбината в Бхилаи в 1950-х годах, отмечали, что новые машины, доставленные морским путём в их страну, выглядела как старая техника, уже бывшая в употреблении. Иначе говоря, тяжеловесный внешний вид техники усугублялся не обеспечением должной сохранности её в период транспортировки.

Авиационные поршневые двигатели советского производства второй половины 1950-х годов по своим габаритам напоминали индийским инженерам и техникам двигатели времён Второй мировой войны, когда ощущался недостаток сырья для производства легких и прочных металлов и сплавов. Они не выдерживали сравнения с английскими турбовинтовыми силовыми установками. Отставание отечественной техники от зарубежной по конкурентоспособности особенно усилилось после мирового энергетического кризиса второй половины 1970-х годов. В условиях, когда мировые цены на нефть и, соответственно, на нефтепродукты повысились в несколько раз, машиностроители капиталистических стран сосредоточили усилия на создании более экономичных в эксплуатации машин, на выпуске энергосберегающей техники.

В СССР внутренняя цена бензина не изменилась, когда мировые цены повысились в несколько раз. В те годы стакан газированной воды стоил дороже стакана бензина. Это делало экономически невыгодным модернизацию парка машин и оборудования, поскольку прирост амортизационных расходов при использовании современной техники был больше стоимости ресурсов, сэкономленных благодаря её применению.