Корабль из добрых дел (стр. 11 )

Александр Васильевич Виноградский (1859-1862) был единственным губернатором - уроженцем Тобольска. Родившись в 1804-ом году в семье местного дворянина, он окончил тобольскую гимназию, потом Казанский университет и вернулся в родной город преподавать в мужской гимназии естественную историю. Однако его увлекла карьера чиновника. В течение нескольких лет Виноградский занимал различные должности в управленческих учреждениях сибирских городов, пока в 1859-ом году его не назначили тобольским губернатором.

В преддверии этого назначения он, будучи председателем Томского губернского правления, организовал в этом городе, известном богатым купечеством, добровольный сбор пожертвований в пользу тоболяков, пострадавших от наводнений, и отправил тобольскому губернатору 958 р. 35 к. Газета «Тобольские губернские ведомости» писала: «Этим приношением вместе с желанием помочь беднякам жители Томска хотели выразить свою любовь и уважение к его превосходительству ( – Т. С.), желая ознаменовать первый шаг его в управлении Тобольской губернией делом благотворительности и помощью страждущему человечеству»[31].

Местная интеллигенция приняла нового губернатора настороженно: ходили слухи, что он разбогател неправедным путём, используя своё служебное положение, и купил губернаторскую должность за 7 тысяч рублей. Однако первые шаги Виноградского на поприще тобольского губернатора были вполне разумными и гуманными. Он сумел остановить рост цен на хлеб, вызванный неурожаями и наводнениями, и предпринять ряд действенных мер, остановивших падёж скота от распространившейся эпидемии чумы.

С одной стороны, Виноградский стремился рассмотреть и дать ход важнейшим сибирским проблемам, связанным с административным управлением и начальным образованием. С другой, - будучи, по выражению «государственного преступника , «формалистом» и «приказной строкой», тормозил многие прогрессивные реформы, начатые Александром II.

Виноградский предпочитал руководить губернией из своего кабинета, мало обращая внимания на то, что происходит за его пределами. Вот и «прозевал» «попустительство», оказываемое арестантам Михайлову, Обручеву и Макееву.

«Из допросных листов следственной комиссии генерал-майора по делу о послаблениях тобольского губернатора государственным преступникам М. Михайлову и Н. Макееву

19 января 1863 г.

11

Генерал-майор Сколков: Из дела видно, что когда г(осподин) генерал-губернатор Западной Сибири требовал от Вашего Превосходительства сведений относительно пребывания Михайлова и Макеева в Тобольском тюремном замке, то Вы обращались по сему предмету с требованием к полицмейстеру. Полицмейстер в рапорте от 21-го августа 1862 года и в записке сознал, что Михайлов и Макеев действительно были увольняемы из тюремного замка между прочими лицами самим Кувичинским[32], вместе с тем (он) довёл до Вашего сведения, что арестантов сих посещали в тюремном замке разные лица, что они были отпускаемы на обеды в частные дома и что самая сдача его (Михайлова – Т. С.) жандармам сделана была с отступлением от предписанных в законе правил, а потому не угодно ли Вашему Превосходительству (рассказать) о тех мерах, какие были приняты к отстранению подобных действий подведомственных Вам лиц по тюремному замку и к подвергнутию виновных законной ответственности? Если же и за сим формальным донесением никаких Вами мер принято не было, то покорнейше прошу изложить о причинах, послуживших Вам к сему основанием?

Действительный статский советник Виноградский: Из сведений, доставленных полицмейстером, видно было, что смотритель тюремного замка исполнял только приказания председателя губернского правления и губернского прокурора как своих начальников. Действия же этих лиц и поступки самого полицмейстера, имеющие уже связь с ними, были такого рода, что мерам к должному за них взысканию должно было необходимо предшествовать формальное исследование о всём том, о чём он донёс мне. Подвергать же председателя губернского правления и губернского прокурора ответственности для того формального следствия… зависело от власти генерал-губернатора, почему… я, представив немедленно все полученные мною сведения на благоусмотрение генерал-губернатора, считал себя обязанным ожидать его распоряжений…»[33].

Кроме того, Виноградский оправдывался тем, что он, в связи «с расстроенным здоровьем» и скромными средствами к содержанию, ограниченными только жалованием, ведёт жизнь, отдалённую от общества, посвящая её, в основном, службе. К тому же он во время пребывания Михайлова в Тобольске готовил документы к предстоящей ревизии и допоздна засиживался в губернском управлении. Возвратившись домой, губернатор снова погружался в бумаги. Поэтому многого и не мог знать о «послаблениях» Михайлову.

В своё оправдание Виноградский приводил и такой довод: если бы он видел, что в отношении к государственному преступнику Михайлову «выражение даже простого человеколюбия и сострадания к несчастному принимает уже вид как бы протеста против распоряжений правительства, то не мог бы … не сознавать, что вся ответственность за то должна пасть преимущественно на меня одного… Не имел также никаких причин и побуждений ни прикрывать поступки кого-либо из действовавших лиц, ни оказывать снисхождение в подобном настоящем случае к подчинённым своим в неизбежный и неотвратный вред самому себе, потому что не только надеяться, что всё происходящее с Михайловым останется забытым и не сделается известным высшему начальству, но даже и предполагать я этого не мог, зная страсть к жалобам и доносам, существующую между населением Сибири»[34].

Сенат пришёл к выводу, что Виноградского надо признать «виновным в беспечности в отправлении должности». Однако ограничились в его отношении выговором и, конечно, отстранением от должности. Спустя два года против Виноградского снова возбудили дело по вине в «послаблениях» Михайлову. Дальнейшая судьба бывшего губернатора неизвестна, но есть сведения, что он «так и умер под судом».

К чести генерал-майора , надо сказать, что, будучи, по характеристике , «человеком честным, умным, добрым и благородным»[35], он постарался свести к минимуму число наказуемых по делу о «послаблениях» Михайлову. К следствию привлекалось 37 человек, однако Сколков счёл виновными только троих и то «без умысла»: кроме Виноградского, это - и .

, вице-губернатор, председатель губернского правления, был по профессии врачом, участником многих военных действий. Он, по свидетельству , обладал прямым, энергичным характером и «строгой честностью». Соколов открыто выступал против пассивности Виноградского, его злоупотреблений и неправильных действий.

«Прошу не упустить из виду, - писал он в своём донесении, - необыкновенную бездеятельность Виноградского, который не вникал вовсе в недостатки и упущения по разным частям управления в губернии, в особенности нужды её, обратил всё своё внимание на отписку бумаг, сложивши с себя всякую ответственность по делам на других»[36]. Особенно председателя губернского управления возмущало то, что губернатор допускает «страшную антисанитарию» и «безобразное отношение к арестантам»[37]. За «послабление» Михайлову Соколов был уволен от должности.

, тобольский губернский прокурор, был близок к идеям декабристов. Кандидат права, он имел следующую служебную характеристику: «человек хорошего образования, знающий своё дело, честный». Так же, как и Соколов, Жемчужников за участие в Михайлове лишился своей должности…

Вторая сфера тобольской благотворительности конца 19-го – начала 20-го веков – просвещение. Условия царской России этого времени диктовали ограничение обязательного народного образования начальной ступенью. Естественно, что этого было далеко не достаточно. Поэтому интеллигенция, озабоченная вопросом интеллектуального и духовного положения народа, ратовала за развитие внешкольного образования и просвещения. Самый верный и быстрый путь к этому – самообразование при помощи чтения. Интеллигенты-благотворители вкладывали свои средства в создание народных библиотек и пополнение их фондов.

Ярким деятелем этого направления был (1865-?), создатель первого книжного магазина и первой публичной библиотеки в Тобольске, депутат IV Государственной думы, бывший политический ссыльный[38].

Публичная библиотека Суханова открылась в 1886-ом году в его собственном доме. В следующем году в ней насчитывалось почти пять тысяч книг. При библиотеке находился кабинет для бесплатного чтения, т. е. читальня. Для того чтобы сделать бесплатной и библиотеку, необходимо было разрешение местных властей. В 1890-ом году Суханов подаёт в городскую думу заявление «Об учреждении народной библиотеки в г. Тобольске». Обосновывая необходимость её открытия, Алексей Степанович писал: «Оставшись без учителя и в дальнейшем не имея возможности получить книги, не учась дальше, мальчик не только ничего не приобретает для своего нравственного развития, но легко забывает то, что получил в школе. Сколько есть примеров, что люди со средним образованием позабыли впоследствии почти всё, что знали, будучи в учебном заведении»[39].

Суханов предлагал передать в будущую народную библиотеку безвозмездно свои книги в количестве 511 экземпляров, сдать бесплатно помещение под неё и бесплатно заведовать ею, «если она будет открыта ежедневно не более чем на 3-4 часа».

1 января 1891-го года первая в тобольской губернии народная библиотека была открыта. Основу её фонда составили книги . В Тобольске нашлось сорок человек разных сословий, которые пожертвовали для увеличения книжного фонда библиотеки как деньги, так и свои книги. Всего за первый год её существования было пожертвовано 357 рублей 73 копейки, и на первое января 1892-го года фонд насчитывал уже 1118 экземпляров книг.

За пользование книгами взималась небольшая плата: пять копеек в месяц. Бедным людям предоставлялось право бесплатного пользования. Кроме того, читатель мог бесплатно получать книги, если за него поручится известное в городе лицо. В 1891-ом году городская дума прекратила финансово поддерживать библиотеку, и она существовала только за счёт пожертвований, которых было недостаточно. В 1903-ем году библиотека перешла в ведение Общества трезвости и стала бесплатной.