Корабль из добрых дел (стр. 3 )

Однако сибирские церкви и монастыри, как правило, не были богаты, не имели земельного надела. Князья и воеводы считали себя полноправными владыками края и не подчинялись никакому контролю. В первые десятилетия после присоединения Сибири к России, даже после того, как в 1620-ом году Тобольск стал центром Сибирской епархии, церковь не пользовалась авторитетом. Первый Сибирский и Тобольский архиепископ Киприан, возведённый в сан в 1621-ом году, с трудом добивался того, чтобы сибиряки соблюдали посты и носили нательные кресты. В таких условиях чаще всего не церковь оказывала благотворительность, а, наоборот, тобольские архиепископы и горожане приносили свои личные пожертвования на церковные нужды.

Самый ранний, известный нам акт благотворительности в Тобольске датируется 1686-ым годом. В этом году было закончено строительство первой в Сибири каменной соборной церкви во имя Успения Божией Матери, возведённой вместо сгоревшей деревянной во время страшного пожара 1681-го года, который уничтожил все деревянные строения в городе. За два колокола весом в 300 и 565 пудов, предназначенных для церкви и выписанных из Москвы, заплатил лично митрополит Тобольский и Сибирский Павел I (1678-1692)[5]. На его же деньги в 1691-ом году построены Троицкий собор и каменный архиерейский дом в два этажа. Павел I стремился противостоять бесчинствам тогдашнего воеводы Михаила Приклонского. «За преозорство, гордость, неистовое житие, блудодеяние, непристойные и порочные слова» он отлучил Приклонского от церкви.

На строительство Тобольских церквей делало пожертвования не только местное высшее духовенство. Сам царь Фёдор Алексеевич в 1691-ом году пожертвовал на возведение Спасо-Преображенского храма и послал из Москвы 12 каменщиков. Этот собор очень напоминал Тобольскую кафедральную церковь, только в уменьшенном виде. Находился он при Знаменском монастыре, часто подвергался разрушению от наводнений и пожаров. В 1896-ом году храм пришлось разобрать из-за ветхости и построить на его месте часовню.

Удивительно добрым и скромным был митрополит Тобольский и Сибирский Иоанн (Максимович) (1711-1715). Его современники оставили тёплые воспоминания, которые рисуют образ митрополита народным радетелем, простым человеком, помогающим бедным, владеющим большой душой. Как сказочный принц из восточных сказок, по вечерам он ходил по городу, стучался в окна к беднякам и со словами: «Примите во имя Иисуса Христа»», передавал им деньги. Он навещал каторжных в тюрьмах, помогал содержать богадельни, которых в то время в Тобольске было 20. Добро Иоанн старался делать тайно. Под его особым попечением находились вдовы и сироты. Радел митрополит и об образовании сибиряков. Он расширил школу, созданную при архиерейском дворе его предшественником Филофеем, и содержал её на собственные деньги. Рассказывают, что Иоанн заранее предчувствовал свою смерть. Накануне он собрал на обед городское духовенство и… нищих. Сам подавал им блюда, а потом простился со всеми, ушёл к себе в спальню и встал на молитву. Через некоторое время его нашли в этой позе уже мёртвого.

Особой благотворительностью отличались три Антония, митрополиты Тобольские и Сибирские. Антоний I (Стаховский) (1721-1740) был очень гуманным человеком. В 1738-ом году Тобольскую губернию постиг серьёзный неурожай. Люди, желая спастись от голодной смерти, ели глину, траву, жевали кору. Антоний велел открыть все кладовые Софийского собора, в которых хранились запасы пшеницы, и раздать их бесплатно или продать за символическую цену голодающим. Так, благодаря его решительному поступку, многие жители края спаслись от гибели. На свои деньги Антоний открыл несколько церквей в подведомственной ему епархии.

Антоний II (Нарожницкий) (1742-1748) был поборником духовного просвещения. По его приказу на архиерейском дворе построено новое каменное здание для славяно-латинской школы; в 1743-ем году он преобразовал её в духовную семинарию. По свидетельству историков, в начале 18-го века около трети церковнослужителей в Сибири не умели читать и писать, поэтому вели службу по памяти. Необходимо было открыть учебное заведение, чтобы «приобщать к религиозному образованию отроков сибирского духовенства, растить достойную смену пастырям Сибирской епархии», - так определял цель учреждения Тобольской семинарии Антоний II. За шесть лет управления епархией он поставил духовное образование в Тобольске на высокий для своего времени уровень. Материальные средства, отпускаемые на содержание семинарии, были недостаточны, да и в них иногда казна отказывала, тогда митрополит содержал семинаристов за свой счёт. Антоний считал, что духовное образование юношества невозможно без знакомства с классическими трудами богословов прошлого. Он стал основоположником семинарской библиотеки, подарив ей 27 томов книг древних церковных писателей на латинском языке.

Архиепископ Варлаам I (Петров) (1768-1802), прекрасный оратор, спокойный доброжелательный человек, вёл аскетический образ жизни, спал на голых досках. Он целых 23 года управлял Сибирской епархией. За это время Преосвященный Варлаам способствовал строительству многих церквей, открытию в Абалаке мужского монастыря, перевода духовной семинарии в Знаменский монастырь, где для неё были созданы более хорошие условия, чем при архиерейском дворе, на котором она до этого находилась. «За время его святительства одна только Тобольская семинария не знала и не ведала розог, и в этом отношении она была выше, мягче, человечнее, чем другие семинарии», - писал тобольский историк в книге «Из истории духовного просвещения и духовной школы Сибири. Тобольская епархия». Варлаам I способствовал открытию в Тобольске 1-ой в Сибири частной типографии Корнильева и даже напечатал там свою книгу, посвящённую известным людям Сибири. Каждую субботу в дом архиерея созывались нищие, которым эконом выносил медную чашу, наполненную монетами. Постоянно Владыка делал пожертвования в пользу тюрем и богаделен.

Продолжают традиции благотворительности и Сибирские архиепископы 19-го века. Антоний III (Знаменский) (1803-1806) так же, как и Антоний II, заботился о семинарской библиотеке. Он не только пожертвовал для обучения семинаристов свои книги, но и выписывал нужные издания из Петербурга. В то время семинаристы содержались очень бедно. Обеды и ужины состояли в будничные дни только из одного блюда. Белый хлеб появлялся на столе лишь в праздничные дни. Антоний III старался выделять на семинарию больше денег, но их, как правило, всё равно не хватало, и тогда он вкладывал свои собственные средства. Архиепископ входил не только в материальные дела семинарии: он был реформатором в области образования. Например, более чем на полтора столетия опередил идею заочного обучения и организации заочных курсов. При нём семинария, кроме постоянных воспитанников, имела временных учеников: самые способные из священников, дьяконов и причётников, не получившие образование, вызывались в семинарию для обучения.

Амвросий II (Рождественский-Вещезеров) (1822-1825) неоднократно жертвовал деньги на содержание богадельни для сирот, вдов и девиц духовного звания, находящейся при тобольской Богоявленской церкви.

Варлаам II (Успенский) (1862-1872) часть своего архиерейского жалования раздавал бедным и нищим. При Иустине (Полянском) (1889-1893) была открыта «даровая народная столовая» для беднейших учеников города.

Епископ Тобольский и Сибирский Агафангел (1893-1897) не довольствовался докладами своих подчинённых о вверенных ему учреждениях епархии, а сам лично посещал многие из них, уделяя особое внимание учебным заведениям и больницам. Он пожертвовал 1000 рублей собственных денег в пользу кассы взаимной помощи тобольского духовенства. Газета «Тобольские епархиальные ведомости» рассказала о таком случае: «Одна бедная женщина, некая Черепанова, обратилась к Пресвященному Агафангелу с просьбой устроить её 12-летнего сына Дионисия. Преосвященный обратился в Совет ремесленной школы с просьбой принять мальчика в школу и обещанием платить за его содержание сколько понадобится. Совет школы, высчитав стоимость содержания каждого мальчика, определил её в пять рублей в месяц, итого в год 60 рублей. Таким образом Дионисий Черепанов принят в школу стипендиатом Преосвященного Агафангела за 60 рублей в год»[6].

Первоначально тобольские архиепископы были, как бы мы сейчас сказали, по совместительству и руководителями духовной семинарии. Но соединять эти два ответственных поста – занятие очень обременительное, а подчас даже невозможное. Поэтому, когда семинария расширилась, специально для управления ею стали назначаться ректоры. Многие из них остались в памяти воспитанников своими добрыми делами. Особенно следует вспомнить ректора протоиерея Петра Дмитриевича Головина, который руководил семинарией целых 27 лет: с 1877-го по 1904-ый годы. Пётр Дмитриевич мало напоминал обычный тип начальника, в большинстве случаев сухого, холодного, стоящего на букве закона, не считаясь с чувствами подчинённых. Он был человеком незаурядным и, прежде всего, в отношении к семинаристам. «Всем воспитанникам тобольской семинарии хорошо известно, что это была олицетворённая доброта, снисходительность и любовь по отношению к её питомцам», - писал позже, чем на столетие, протоиерей Алексей Сидоренко. Семинаристы не пугались взрывного, резкого характера своего ректора и искренне любили его. Человек удивительного бескорыстия и щедрости, Головин часто снабжал из своих средств нуждающихся воспитанников. Помогал не только семинаристам. Современники вспоминают, что часто в передней квартиры ректора можно было встретить бедняков, нищих, каких-то странников, даже босяков. Они обращались к Головину со своими просьбами, и он, сам прошедший суровую школу бедности и нужды, никогда не отказывал в помощи. Если просимая сумма была ему не под силу, Петр Дмитриевич организовывал так называемый «подписной лист» среди своих знакомых и сослуживцев – собирал добровольные пожертвования в пользу просителя. В Тобольске у него были даже «пенсионеры» - бывшие низшие служители семинарии. Они, хоть и достигли пожилого возраста, но не имели права по законам тех лет получать пенсию по выслуге. Головин каждый месяц оказывал им денежное пособие.