Корабль из добрых дел (стр. 6 )

Был разработан «Проект положения о стипендии им. бывшего Тобольского губернатора камергера Высочайшего Двора ». Этот документ очень интересен чёткостью и обоснованностью положений, гуманистической направленностью на помощь без требования каких-либо обязательств от стипендиата, поэтому стоит процитировать некоторые его пункты:

«2. Обеспечивающий стипендию капитал при обращении его в Государственные или гарантируемые правительством процентные бумаги хранится в Тобольском Отделении Государственного Банка и, оставаясь неприкосновенным, составляет неотъемлемую собственность Тобольского Губернского Училищного Совета. Сохранная расписка хранится у директора народных училищ Тобольской губернии, проценты с капитала получаются им по полномочиям Губернского Училищного Совета.

3. Право избрания стипендиата предоставляется Тобольскому Губернскому Училищному Совету по представлению директора народных училищ Тобольской губернии и по согласованию с при его жизни.

4. Ходатайства желающих получить стипендию подаются Директору народных училищ Тобольской губернии на имя Училищного Совета.

5. По окончании стипендиатом курса учения в среднем учебном заведении, буде он пожелает продолжать своё образование в одном из высших учебных заведений и поступит в таковое, стипендия за ним удерживается до окончания курса или выбытия из учебного заведения.

6. В случае малоуспешности или неодобрительного поведения стипендиата, Губернскому Училищному Совету предоставляется право лишить его стипендии и избрать другого кандидата…

8. Пользование стипендией никаких обязательств на стипендиата не налагает.

Могущий образоваться по каким-нибудь причинам от стипендиальных сумм остаток или вообще излишек сверх капитала для обеспечения стипендии… обращается в неприкосновенный капитал им. , проценты с коего расходуются по постановлению Губернского Училищного Совета на взносы платы за правоученье беднейших, но способнейших учеников средних и высших учебных заведений из уроженцев Тобольской губернии крестьянского или мещанского происхождения. В случае если бы таким путем образовался капитал более значительный и достаточный для обеспечении второй стипендии, то он может быть обращён на учреждение второй стипендии им. на основаниях, изложенных в настоящем положении, хотя бы в меньшем размере стипендиальной суммы».

Внимание к народам Севера: зачем и как?

В 17-19 веках в основном был заселён юг Тобольской губернии. Территория к северу от Тобольска была малоосвоенной, особенно начиная с Сургута и далее до Обдорска[10]. После него вообще начиналась terra incognita. Там жили инородцы: самоеды (ненцы), остяки (ханты), вогулы (манси) и зыряне. Они обитали изолированно и старались ограничивать свои контакты с русским правительством выплатой обязательного ясака. У России был большой интерес к этому краю: у разных слоёв общества – свой. Правительство и промышленников привлекали обширность просторов Тобольского севера, рыбный и пушной промысел. Церковь – возможность распространения православия среди инородцев-язычников. Интеллигенцию – желание просветить малоразвитые народы, приблизить их к культуре и цивилизации. Тобольские и сибирские правители – и религиозные и светские – обращали большое внимание на север губернии и стремились к деятельному освоению его – каждый по-своему. Одни - путём насильственного насаждения христианства и варварского отношения к малым народам, другие – средствами гуманности, просвещения и помощи.

Первым известным нам защитником инородцев был первый тобольский воевода (1652-1657). Он во многом содействовал подчинению русскому царю остяков, однако возмущался бесчеловечным отношением к народам севера местных воевод. Так, например, Березовскому воеводе Давыдову он писал: «Ты учинил не по государеву указу, что Берёзовских лучших остяков перевешал без вины, для своей бездельной корысти, норовя ворам Берёзовским ясачным сборщикам…»

Вставал на защиту инородцев от беззакония и жестокости русских властей митрополит Тобольский и Сибирский Игнатий (1692-1701). Во время его управления епархией тобольским воеводой был родственник царя Алексея Нарышкин. Пользуясь близостью к царю, Нарышкин допускал всевозможные злоупотребления, так как верил в свою безнаказанность. Особенно тяжело от него приходилось северным народам. Кроме обязательного ежегодного ясака, он требовал богатых подарков для себя. А если местные князья отказывали ему в этом, заставлял своих людей хватать кого-нибудь из них, садить в острог и держать голодом в неотапливаемом помещении до тех пор, пока несчастный не пообещает исполнить требуемое. Игнатий несколько раз пытался призвать Нарышкина к человечности, но, увидев, что тот продолжает свои действия, отлучил воеводу от церкви.

Архиепископ Евгений I (1826-1831) большое внимание уделял миссионерской работе среди иноверцев. У него была мечта: на старости лет удалиться на север Тобольского края, жить среди местного населения и просвещать его. С этой целью он даже изучал язык и обычаи малых народов, населяющих сибирскую тундру. Однако окружение Евгения I отнеслось неодобрительно к его планам, и ему не удалось осуществить их.

Очень заботился об образовании северных народов епископ Тобольский и Сибирский Владимир (1842-1845). Он открыл начальные училища для обучения детей инородцев в самом Кондинском монастыре и в окрестных поселениях.

По распоряжению Преосвященного Евлампия, архиепископа Тобольского и Сибирского (1852-1856) была учреждена Обдорская духовная миссия.

Епископ Иустин (1889-1893) в 1892-ом году открыл при Тобольском Знаменском монастыре школу для остяцких детей, в которой стало обучаться восемь человек, а при семинарии он учредил инородческое отделение.

Антоний IV (1897-1910) совершил поездку по северу Тобольской епархии, доехав до Обдорска. По его просьбе Святейший Синод увеличил средства на содержание инородческой школы и пансиона при ней, выделил денежную сумму на строительство церкви в долине реки Надым.

Священники Обдорской духовной миссии много трудились для того, чтобы дети северных народов имели возможность получить начальное образование: о. Иоанн Егоров составил пособие по обучению остяцких (хантыйских) детей русскому языку, а о. В. Герасимов работал над составлением русско-остяцко-самоедского языка, собирал сведения о вогулах.

Большое внимание проблемам северных народностей уделяли губернаторы Богданович и Ордовский-Танаевский.

(1892-1896), посетив Обдорск, ходатайствовал об открытии при местной миссионерской школе интерната для остяцких детей. Последний губернатор Тобольского края -Танаевский (1915-1917) объездил всю губернию, вплоть до самых северных поселений. Он пришёл к выводу о непомерности податей, взимаемых с местных охотников, и провёл через правительство «Закон о ясаке», суть которого в снижении суммы налога.

Тобольский Север доставлял правителям края немало хлопот. Не всё было мирно и гладко в отношениях с инородческими общинами. Подчас возникали большие сложности, которые переходили в социальные волнения.

Когда в 1826-ом году начались волнения среди вогулов и самоедов, возмущённых грабительским отношением к ним русского правительства, губернатор -Каменский отправился на Север и сумел успокоить инородцев, решив снизить сумму выплачиваемых ими налогов. Он заботился о здоровье северных народов: присылал в стойбища медикаменты и опытных врачей, принимал меры по лечению сифилиса – болезни, в то время очень распространенной среди местного населения Севера.

Большое сопротивление, особенно до 2-ой половины 19-го века, оказывало местное население желанию обратить его в христианскую веру.

Так, не удалась поездка в Берёзовский край архиепископа Тобольского и Сибирского Афанасия (1832-1842) с целью окрестить иноверцев. Узнав о приезде русского священника, они, боясь насильственного обращения в православие, в панике бежали в тундру или тайгу. За восемь месяцев миссионерам удалось окрестить только 17 человек. И даже по отношению к уже крещеным инородцам не было уверенности, что они действительно восприняли новую веру и будут следовать ей. Архиепископ Тобольский и Сибирский Макарий (1824-1835) с прискорбием сообщал патриарху, что в Сибири часты случаи, когда многие инородцы, приняв крещение и получив обязательное при этом «государево жалование», продолжают молиться языческим идолам. Школы при духовных миссиях почти пустовали. Родители не хотели отдавать в них своих детей, боясь насильственного крещения их и того, что дети переймут русские обычаи, забудут свой народ, не вернутся в родное стойбище. Тем более, бессмысленно было думать о школах для инородческого населения, которые содержались бы на его деньги. Тобольский губернатор Т. Прокофьев (1852-1854) сообщал министру государственных имуществ, что «создание школ на счёт инородцев невозможно и неосуществимо в виду крайне жалкого быта и бедности большинства, находящегося в положении дикарей».

Купец: самодур и невежда или образованный, гуманный человек?

Наряду с дворянской благотворительностью, начиная с 19-го века, всё больше начинает развиваться благотворительность купеческая, взлёт которой приходится на последнюю четверть 19-го столетия.

В нашем общественном сознании закрепились стандартные образы купцов: необразованные, «тёмные» люди (вспомним Добролюбова «Луч света в «тёмном царстве»), самодуры, безразличные к судьбам бедных и думающие только о наполнении собственной мошны, - словом, «купчины толстопузые». Во многом такому восприятию купечества способствовали поэмы Н. Некрасова, пьесы А. Островского, М. Горького, А. Чехова. К сожалению, русская классика, по крайней мере, известная советскому читателю, создала мало образов «других» промышленников: образованных, умных, трудолюбивых и сострадательных.

Кто же они, купеческие люди Тобольска, славные пожертвователи на общественные нужды и помощь ближнему своему? Нет среди них промышленников масштаба братьев Прохоровых или Саввы Морозова. Денежные ресурсы тобольских купцов были гораздо скромнее, а добрые дела – в меру возможностей: и финансовых, и нравственных. Но даже самое скромное добродеяние достойно благодарности и памяти.