Корабль из добрых дел (стр. 17 )

Миссионеры не только проводили службы в северных церквах, но и ездили по инородческим стойбищам. Эти поездки имели тройную цель: «а) проповедь слова Божия; б) исполнение христианских треб у просвещенных св. верою инородцев-кочевников; в) сбор инородческих детей школьного возраста»[70]. Например, в 1899-м году священниками Обдорской духовном миссии было совершено одиннадцать поездок, продолжавшихся от одного дня до полутора месяцев. За время этих походов они проехали 6 000 вёрст.

В отчёте миссионерского отделения Братства за 1894-95 год говорится о том, как трудно и даже рискованно выполнять свои обязанности миссионерам на севере губернии: «то поездка зимой без дорог по тундрам и болотам, по необозримым снежным пространствам, иногда в неподходящей к суровым условиям климата одежде.., то поездки летом на утлых ладьях по обширным водным пространствам могучих речных систем… и опасность от внезапно наступившей бури утонуть, то боязнь – в самих чумах инородцев, где миссионеру приходится проживать немалое время, - заразиться от общения с ними болезнями…».[71] В связи с этим отделение считает необходимым осуществить ряд мер: повысить содержание членам миссии, назначить им надбавку за каждые пять лет службы, открыть интернаты для детей инородцев – «…если в сих интернатах воспитается в год-два 10-20 мальчиков и девочек остяцких, то они принесут большую пользу в деле прививки в среде своих сородичей некоторых здоровых начал культуры…».[72] Но, конечно, интернаты нужны были и для воспитания детей народов Севера в духе православной веры, чему большинство северного инородного населения сопротивлялось.

Проповедческая миссия осложнялась насторожённым отношением инородцев к священникам. Из отчётов миссионеров очевидно, что священники не принимаются северными народами. Иеромонах Василий в 1899-м году пишет о том, что инородцы считают: священники мешают им, отрывают от насущных дел: «Когда обитатели Лахлорских юрт категорически отказались отдать в инородческий пансион кого-либо из своих детей, священник о. И. Егоров сказал им: «Поживём здесь, пусть родители подумают, может, и отдадут… Утром и вечером, каждый день мы будем собираться на общую молитву…». Перспектива видеть священника в течение недели и собираться на общую молитву … так испугала всех, что они заговорили разом, уговаривая родителей отдать мальчика»[73].

Первоначально за свою трудную миссионерскую службу священники дополнительного денежного жалования не получали: «в виду недостаточности для сего средств у тобольского Епархиального Братства»[74], следовательно, её можно считать благотворительной. Миссионеры могли надеяться только на моральное вознаграждение: «они за таковой свой труд подлежат особому вниманию и попечению Епархиального Начальства и Епархиального Братства»[75]. И только в последние годы перед революцией 1917 г. Епархиальное Братство нашло средства для дополнительного жалования миссионерам.

В 1882-м году Великий князь Сергей Александрович основал Императорское Православное Палестинское общество. Оно имело религиозный характер и провозглашало следующие цели: поддержание православия в Палестине; помощь русским богомольцам, посещающим Иерусалим как святыню христианства; создание православных храмов на святой Земле и поддержка православного населения, живущего там; сбор, разработка и распространение в России сведений о православных святых местах Востока; способствование деятельности Русской духовной Миссии, находящейся в Палестине. Для выполнения этих целей нужны были немалые денежные средства. «Поэтому Палестинское общество приглашает всех благочестивых православных людей, которым дороги места, освящённые земной жизнью и страданиями Христа Спасителя, прийти обществу на помощь своими пожертвованиями, да не будет забвения местам Святой Земли, и вместе с тем поднять там знамя православия», - призывал в своей речи, произнесённой в Вербное Воскресение в Тобольском Знаменском монастыре священник К. Петухов в 1986-м году[76]. Чтобы материально укрепить общество, по всей России установили в Вербное Воскресение так называемый палестинский сбор.

Местный отдел Императорского Православного Палестинского общества был учреждён в 1897-м году. В газете «Тобольские епархиальные ведомости» перед Вербной неделей постоянно печатались напоминания о пожертвованиях: «…Совет Императорского православного Палестинского общества покорнейше просит всех православных оказать посильную помощь этому делу, т. к. общество исключительно существует лишь этим сбором»[77].

Во главе тобольского отдела Палестинского общества стоял епископ Тобольский и Сибирский. Общество систематически устраивало в Великий пост чтения о Святой Земле, которые проводились священниками или учителями безвозмездно. К этому времени в города и сёла губернии из канцелярии Палестинского общества высылались брошюры и листки для руководства лекторам или для бесплатной раздачи народу. Особенно широко чтения проводились в Тобольске.

Так, например, с 1 марта 1898-го года по 1 марта 1899-го года в городе состоялось три бесплатных чтения, на которые собиралось от 200 до 300 человек. Некоторые лекции были платными – для состоятельных слоёв населения – сбор денег от них предназначался на нужды общества. За этот год от Тобольска в пользу общества поступило пожертвований 769 р. 49 коп. В конце отчёта деятельности тобольского отдела Палестинского общества за рассматриваемый год говорилось: «Отдел не может не высказать уверенности, что доброе дело помощи палестинским поклонникам, святое дело поддержания православия в Палестине, священное дело научного изучения Палестины привлечёт внимание отзывчивых на всё доброе добрых русских людей, привлечёт новых членов в состав Палестинского общества и низведёт Божие благословение и Божие благоволение на дело сие и на деятелей сих»[78].

В 1899-1900 гг. в Тобольске было устроено 2 платных и 2 бесплатных чтения с «туманными картинами». Они были осуществлены безвозмездно учителем гимназии , протоиереями Н. Грифцевым и А. Грамматиным с участием церковных хоров. На чтениях бесплатно раздавались Палестинские листки и картинки с видами Святой земли. «… чтения о святой Земле устраиваются в Тобольске весьма удачно и привлекают много публики, даже иноверной и инославной. Так, ныне 4 и 18 марта на Палестинских чтениях в Народной Аудитории присутствовал курат местного римско-католического костёла ксендз Пржесмыцкий, а на чтениях 25 февраля и 11 марта в Доме Трудолюбия оба раза было несколько еврейских детей – мальчиков и девочек: во время пения они вместе с другими вставали, а после чтения брали листки о святой земле и картинки со священными изображениями», - указано в отчёте о деятельности Тобольского отдела Палестинского общества за 1899-1900 гг.[79] По предложению совета отдела в этом году протоиерей Н. Грифцев составил брошюру-листок «О важности и пользе паломничества ко святым местам Палестины» для бесплатной раздачи населению. Она была отпечатана в типографии Епархиального Братства в количестве 20 000 экземпляров. В кассу отдела за этот год поступило 678 р. 88 коп. пожертвованных денег.

Основой пополнения средств Палестинского общества являлся кружечный сбор в его пользу. Были выработаны правила этого сбора, которые предполагали строгий контроль и отчётность в собранных средствах, вплоть до ведения протокола процедуры подсчёта денег из каждой кружки. Предписывалось иметь кружки 3-х видов: большие из толстого железа, с иконой и внутренним замком – для укрепления у наружных стен церквей, общественных и частных зданий, для установления на площадях и базарах; большие из жести с иконой и наружным замком - для установки внутри правительственных и общественных учреждений; и жестяные кружки малого размера с внутренним замком – для помещения в промышленных и торговых заведениях и для ручного сбора специально избираемыми отделом сборщиками. В кружки можно было спускать не только монеты, но и мелкие золотые и серебряные вещи, бумажные деньги и процентные бумаги. Кроме кружечного, практиковался и тарелочный сбор. Производился он исключительно в церквах во время богослужений в честь праздника Входа Господня в Иерусалим священником, церковным старостой или одним из почётных прихожан.

В 1902-ом году при Епархиальном Братстве было организовано церковное древлехранилище, или церковно-археологический музей, поскольку одной из задач Братства являлась забота «о приведении в известность и сохранении вещественных памятников церковной старины, имеющихся в церквах тобольской епархии или у частных лиц»[80]. Создателем его стал , сначала воспитанник, а затем преподаватель тобольской семинарии, замечательный учёный-краевед.

Устав древлехранилища, утверждённый в 1901-м году, «был разослан всем лицам, сочувствующим этому учреждению, с просьбой помочь или денежными средствами, или доставлением памятников древней старины, которые в древлехранилище будут тщательно охраняться от похищения и от порчи. Они наглядно будут представлять историю местной епархии, они будут пробуждать любовь к родному краю и желание заняться разработкою истории его»[81].

Древлехранилище располагалось в кремле, на первом этаже ризницы кафедрального собора. Цель его создания – сохранение церковно-археологических памятников и знакомство с ними посетителей. Уже ко дню открытия в музее находилось 902 экспоната, а к 1918-ому году их насчитывалось 2 228.

При древлехранилище был создан комитет. А при комитете – архивная комиссия для научной разработки церковно-исторического материала, накопившегося в архивах епархии. Она должна была положить начало изучению истории христианства в Сибири. Сотрудники древлехранилища и члены архивной комиссии писали работы, рассматривающие историю духовного просвещения Западной Сибири, прошлое духовных учебных заведений, жизнь и труды видных деятелей церкви. Их работа полностью носила безвозмездный характер.

Одним из самых ярких энтузиастов комиссии был священник А. Юрьевский, преподаватель епархиального женского училища, хранитель церковных археологических и художественных ценностей. Он проводил за работой с ними всё своё свободное от основной службы время. Даже ночевал в древлехранилище, (за ширмой у него была поставлена кушетка), чтобы иметь возможность до самой поздней ночи заниматься изучением любимых экспонатов. В конце 1902 г. он взялся на общественных началах составлять «Указатель для обозрения вещественных памятников Тобольского церковного древлехранилища».