Корабль из добрых дел (стр. 4 )

Благотворительность была характерна не только для высшего духовенства. Простые служители церкви по мере сил и возможностей старались внести свой вклад в дело помощи бедным слоям населения. Самое большое распространение среди них получило безвозмездное преподавание Закона Божия, а иногда и других предметов в сельских начальных школах. Конечно, далеко не все священники-преподаватели учили детей без расчёта на жалование и добросовестно, но для многих эта бескорыстная помощь народному образованию являлась реальным воплощением этических норм христианства и средством внушения ученикам высоких принципов православной морали. Священник тобольского Софийского собора И. Гиганов безвозмездно преподавал во всех классах Главного народного училища татарский язык. Он сам составил краткий словарь и написал основы татарской грамматики для учащихся. Чаще всего низшие церковно-священнослужители были бедны и могли оказывать благотворительность только своим интеллектуально-нравственным трудом. Но бывали случаи и других пожертвований. Например, дьякон кафедрального Софийского собора Т. Овчинников подарил тобольскому Богородице-Рождественскому приходскому училищу, основанному в 1815 году, деревянное здание. Видимо, здание это было добротным и прочным, так как училище находилось в нём в течение 23-х лет.

«Высший эшелон» власти: злодеятели-благодетели и просто радетели

С 18-го века благотворительная деятельность стала выходить из-под церковного контроля и приобретать светский характер.

Особенностью Сибири, в отличие от европейской части России, являлось то, что в ней был слабо представлен класс дворянства. Да и не могло быть в Сибири «своего» потомственного дворянства, насчитывающего многовековую родословную, в силу историко-географических причин. В основном сибирские дворяне – люди приезжие, «пришлые» по своей или не по своей воле.

«Высший эшелон» тобольского дворянства – это гражданские губернаторы и военные генерал-губернаторы. Разница между ними не очень понималась даже их современниками. Часто им приходилось делить «верховную» власть в крае или дублировать друг друга, что нередко порождало взаимное недовольство. Порой у них были разные взгляды на общие и частные вопросы управления губернией, каждый считал, что другой ему только мешает; из-за этого возникали сложные, неприятные ситуации. Генерал-губернаторы и просто губернаторы писали друг на друга доносы высшему начальству, старались подставить, подсидеть, создавали враждебные партии из своих чиновников и пр., пр. Такая обстановка, конечно, не способствовала прогрессивному развитию края. Неслучайно во второй половине 19-го века должность генерал-губернатора была упразднена.

Большинство губернаторов не задерживались надолго в Сибири. Под первым же благовидным предлогом подавали ходатайства о переводе в европейскую часть России. Управление такой сложной в территориальном, национальном, политическом (ссыльные), экономическом планах губернией, как Тобольская, было делом очень трудным и не каждому правителю доступным. К этому присоединялись ещё личные неудобства в виде погодных условий, отдалённости от светской жизни и ограниченности комфорта. Кроме того, правительство не позволяло им долго засиживаться на одном месте, перемещая из одной части страны в другую. Так что высшее начальство Тобольской губернии сменялось в среднем один раз в 3 - 4 года.

Должностные и личные действия гражданских и военных губернаторов подчас отличались противоречивостью. Их личная благотворительность могла сочетаться с жёсткими и даже жестокими решениями, вызванными служебными обязанностями.

Первым генерал-губернатором Западной Сибири стал (1822-1827)[7]. Его задачей было ввести в действие реформы . Однако Капцевич пренебрегал главной идеей этих преобразований – созданием при губернаторах коллегиальных совещательных органов, которые сдерживали бы самоуправство и произвол в управлении. Он своей волей перенёс резиденцию генерал-губернаторов в Омск, хотя она должна была по закону находиться в Тобольске. Капцевич внедрял военные насильственные методы в руководство губернией, вмешивался во многие сферы управления, допускал злоупотребления. Вместе с тем он заботился о развитии образования во вверенном ему крае. В Тобольске генерал-губернатор планировал открыть университет для подготовки административного аппарата Западной Сибири. Финансово обеспечить будущий вуз он решил за счёт введения рыбного оброка на ловлю в больших озёрах. Однако из этого ничего не получилось, так как крестьяне-рыбаки отказались платить этот дополнительный оброк. Большое внимание Капцевич уделял быту тобольских семинаристов. Он привлёк для улучшения семинарской больницы капитал частных лиц: подполковника Скерлетова, купцов Д. Бабушкина, Я. Ершова и других. Сам пожертвовал значительную сумму денег.

Противоречивую оценку получила у современников личность и деятельность генерал-губернатора (1850-1861). Резкий, неуживчивый характер мешал ему находить общий язык с местными чиновниками. Одни современники утверждают, что он был «бюрократом и рутинёром», «всего боялся» и думал, «как бы удержаться, сколько можно долее, на своём месте»; другие считали Гасфорда «человеком умным и хорошим администратором». Если же судить по его делам, то он внёс много хорошего и полезного в жизнь Западной Сибири: хлопотал об увеличении жалованья чиновников, о разрешении использовать политических ссыльных на государственной службе. Благодаря его ходатайству перед начальством, в Тобольске в 1852-ом году была открыта начальная девичья школа, преобразованная в 1854-ом году в Мариинскую женскую школу. Спустя четыре года при ней появился детский приют, открытый на частные пожертвования. Сам Гасфорд дал на него 800 рублей личных денег. Когда в 1854-ом году в городе было большое наводнение, генерал-губернатор не только разрешил открыть временный комитет по сбору пожертвований в пользу пострадавших от стихии, но и сам внёс 100 рублей.

Генерал-губернатор (1836-1851) на редкость долго управлял краем, правда, в 1837-ом году перевёл, подобно Капцевичу, свою резиденцию в Омск. Участник и герой многих военных событий, он безжалостно подавлял восстания на севере и юге Западной Сибири, выступал сторонником действий карательных отрядов и введения в Сибири смертной казни. Отзывы о нём были нелестными: «особого рвения к занятиям по службе не прилагал, собственной инициативой не отличался и вообще к делам апатичен и ленив»; окружил себя бездельниками, которые «бичевали страну доносами и шпионством»; потворствовал взяточникам, безжалостно преследовал непокорных ему чиновников. Однако Горчаков принял очень быстрые, решительные и правильные меры против эпидемии холеры, разбушевавшейся в Тобольской губернии в 1848-ом году, и пожертвовал на борьбу с ней 500 рублей серебром собственных денег.

Тобольский гражданский губернатор тоже был начальником губернии намного больше среднестатистического срока – 8 лет (1878-1886). Он пытался навести порядок в работе чиновничьего аппарата, способствовал многим благотворительным делам: при нём открылись приют для бедных детей и ветеринарно-фельдшерская школа, начала издаваться газета «Тобольские епархиальные ведомости». В 1886-ом году он принял участие в создании Общества вспомоществования бедным студентам. С другой стороны, Лысогорский после убийства Александра II ужесточил отношение к ссыльным, вплоть до телесных наказаний. Например, в 1878-ом году тобольским губернским судом была приговорена к 22 ударам плетью политссыльная Ольга Любатович.

Хорошо начал свою службу гражданский губернатор , продержавшийся в Тобольске довольно длительное время (1845-1852). Он произвёл отличное впечатление на декабристов, которые в то время находились в Тобольске. «Новый губернатор во всех отношениях человек предостойный и выше всех тех губернаторов, с которыми я имел сношения в Сибири… Вы найдёте человека доброго, умного и образованного», - писал . Особенно хорошо Энгельке проявил себя во время эпидемии холеры 1848-го года. На январь этого года в Тобольске было 1612 человек заболевших, из них умерло 897. Энгельке вместе с генерал-губернатором Горчаковым принял решительные меры: была открыта специальная больница «для холерных», организован холерный комитет, налажен бесплатный отпуск лекарств из казённой аптеки «с надписью на рецепте «для бедного». «Неимущим, бедным и осиротевшим… оказывалось пособие пищей, одеждой, деньгами и прочим из пожертвованной разными лицами суммы и вещей…», - писал в своём «всеподданнейшем отчёте» губернатор. Он лично отдал на борьбу с эпидемией 500 рублей серебром. Однако потом Энгельке попал под отрицательное влияние генерал-губернатора Горчакова и превратился в равнодушного, бездеятельного человека.

Такие жестокие правители, как Горчаков и Лысогорский, встречались гораздо реже, чем гуманные и либеральные. Хорошую память о себе оставили губернаторы Алябьев, Арцимович, Гондатти, Князев, Деспот-Зенович.

, отец знаменитого композитора, управлял Тобольской губернией с 1787 по 1796 годы. Сорокалетний губернатор сразу же показал себя человеком деятельным и гуманным. В первый год его руководства краем в Тобольске случился страшный пожар, в котором сгорело более половины всех городских строений, погиб 41 человек. Сам Алябьев лишился дома и имущества. Он предпринял самые энергичные меры для ликвидации последствий пожара и оказания существенной помощи погорельцам. Губернатор был большим покровителем местной культуры и искусства. При его активном содействии купец I-ой гильдии открывает 1-ую в Сибири частную типографию и печатает первый в Сибири и второй в России провинциальный журнал «Иртыш, превращающийся в Иппокрену». Алябьев способствовал открытию в Тобольске первого профессионального театра Сибири и оказывал большую помощь его труппе: предоставлял ей для спектаклей собственную резиденцию. Он жертвовал свои средства на содержание Тобольского главного народного училища, организовывал сбор денег на постройку новой соборной колокольни в Тобольском кремле, оказывал поддержку сосланному в Сибирь Радищеву. Радищев по дороге в Илимский острог задержался на семь месяцев в Тобольске, где ему настолько понравилось, что он неоднократно ходатайствовал, чтобы ему разрешили остаться в этом городе. Однако безрезультатно.