Корабль из добрых дел (стр. 2 )

Они создавались во всех губерниях; в их ведомстве находились благотворительные заведения, которые подразделялись на учебно-воспитательные, лечебные, богадельни и исправительные. Приказы были правительственными учреждениями, однако представляли собой, с точки зрения денежного обеспечения, сложный синтез использования средств государственной казны, общественной и частной благотворительности. Они обладали определённой финансовой самостоятельностью и могли совершать различные денежные операции, например, по купле – продаже – перепродаже – посредничестве и т. п.

Приносили ли учреждения государственной благотворительности реальную и существенную помощь населению или представляли собой лишь чисто формальную, внешнюю сторону попечительства? В европейской части России, где находилось основное средоточие капитала страны, они играли большую роль, чем в Сибири: были хорошо организованы, обладали большими финансовыми возможностями и широким диапазоном действия; их функции определялись более чётко, а государственный контроль за их работой отличался большей систематичностью и строгостью. Хотя, конечно, они не могли полностью разрешить проблему оказания социальной поддержки нуждающимся слоям общества.

Что касается Тобольского Приказа Общественного Призрения, то он не мог развернуть широкомасштабную деятельность, прежде всего, в силу недостаточного финансового обеспечения. Отдалённость от центра, неоднократные реорганизации также создавали определённые трудности. Тем не менее, судя по реальным фактам, это учреждение в Тобольской губернии было не только формальным образованием.

В конце 18 – начале 19-го веков Тобольский Приказ содержал благотворительные заведения во многом благодаря посредничеству в деле продажи казённого железа, за что получал 1/5 часть дохода. С его деятельностью связано учреждение в 1800-ом году воспитательного дома «для незаконнорожденных и неимущих детей». Дом располагался далеко от центра, за городским валом, что вызывало трудность сообщения с ним, особенно в зимнее время. В 1825-ом году было решено перестроить для воспитательного дома и других благотворительных учреждений старый генерал-губернаторский дом. Но через два года он, только что отстроенный, сгорел, а вскоре закон запретил открывать новые воспитательные дома, мотивируя это большой смертностью младенцев. Сирот стали отдавать на воспитание (за умеренную плату) частным лицам.

Городские больницы города то содержались полностью за счёт казны, то переходили в ведомство Приказа общественного Призрения. Бедные люди и некоторые другие категории населения, например, женатые чиновники, имели право лечения за счёт государственного казначейства. Но в основном в больницах лечились низшие слои горожан, более состоятельные предпочитали получать медицинскую помощь на дому.

Богадельни Тобольска предназначались для бедных, инвалидов и престарелых людей всех сословий. Общество, к которому относился тот или иной призреваемый, оплачивало Призрению расходы на его содержание. В 1825 году в Тобольске было 4 богадельни. Оказывалась помощь и тем нуждающимся, которые не проживали в богадельнях. Сначала эта помощь осуществлялась за счёт средств Приказа и кружечных сборов деньгами на пропитание и одежду. Например, в 1815-ом году Приказ отчислил на содержание бедных (вне богаделен) более 250 рублей, в 1818-ом году – 864 рубля. Однако в 1824-ом году Министерство внутренних дел категорически ограничило раздачу денежного пособия бедным, живущим вне богаделен, кружечным сбором, который обычно был невелик. И только в 1850-ом году Приказы получили право выдавать в качестве пособия беднейшим семьям, живущим вне заведений Приказа, «не более пяти рублей серебром в месяц на каждое лицо»[3].

Конечно, и городские больницы, и богадельни Тобольска содержались очень бедно. Скудное питание, невзрачная одежда, скученность проживания, ограниченность медицинских или социальных услуг… Да и далеко не каждый нуждающийся мог надеяться даже на такую помощь. Но, тем не менее, это была реальная возможность получить поддержку от государства.

Исправительные заведения существовали в виде так называемых рабочих домов, которые учреждались по указу 1781-го года во всех губерниях. По всей вероятности, их целью предполагалось исправление преступников посредством труда. В Тобольске рабочий дом на 150 человек был построен в 1793-ем году. Через восемь лет он представлял собой целый комплекс из казарм, свечного, прядильного и шляпного заводов, двух кузниц и сараев для пилки леса и витья канатов. За свой тяжёлый и многочасовой труд преступники получали чисто символическую оплату. В 1808-м году рабочий дом был преобразован: он стал более подконтролен Приказу, повысилась оплата труда. В последующие годы это учреждение ещё несколько раз изменялось, пока не было передано «в распоряжение экспедиции о ссыльных для устройства ремесленного заведения»[4].

Значительным вкладом Приказа общественного Призрения в улучшение жизни населения Тобольской губернии является учреждение им в 1878-ом году первого в Сибири специального медицинского заведения – повивальной школы при женском отделении больницы Тобольска.

Чем руководствовались чиновники ведомства Общественного Призрения: служебными обязанностями или велением души? Трудно ответить на этот вопрос однозначно. Скорее всего, были среди них разные по своим личным качествам люди: кто-то проявлял истинный интерес и желание помочь беднякам. А кто-то делал это по долгу службы – и только, не включая эмоции, строго дозируя своё внимание к подопечным. Находились, наверное, и такие, которые не гнушались поживиться, положив в свой карман часть средств, отпускаемых государством на добрые дела. Хотелось бы думать, что профессиональная благотворительность должна смягчать души и возвышать нравы, но, к сожалению, вряд ли это было типичным явлением. Иначе откуда бы взялся образ надворного советника Земляники в гоголевском «Ревизоре» - попечителя богоугодных заведений – ябеды, проныры и плута.

* * *

Исторически сложилось так, что в России, в отличие от западноевропейских государств, гораздо больше были распространены не правительственные, а общественные и частные формы благотворительности. Учёные объясняют это тем, что, во-первых, наша страна не имела опыта буржуазной демократии, а, во-вторых, в России гораздо глубже была пропасть между имущественным и гражданским положением богатых и бедных. Такая ситуация вызывала в душах состоятельных людей, конечно, далеко не у всех, нравственный дискомфорт, который они стремились гармонизировать добрыми делами, каждый в меру своего чувства сострадания и милосердия, прежде всего, а не степени обеспеченности. Суждения, на наш взгляд, вполне закономерные. К сожалению, за пределами этого объяснения оказалась одна очень важная часть радетелей, не отягчённых ни лишними деньгами, ни имуществом. Те, кого до сих пор называют «простой народ»: жители деревень, сёл, городов, только-только прокармливающих себя и свою семью утомительным и постоянным трудом. Что заставляло их, подчас отрывая от своего скудного бытия самое необходимое, не только приходить на помощь погорельцам, бездомным, сиротам, но и добровольно отдавать свои полушки и гроши на строительство церквей, школ, музеев? Исконно русская соборность, чувство коллективизма, высокая нравственность и идеалы православия? Наверное, всё это имело место быть. К сожалению, история почти не сохранила для нас имена благотворителей из народа.

Хорошо уже то, что после долгой советской амнезии в нашей общественной памяти мы стали вспоминать добрым словом деяния известных российских благотворителей, попечителей, меценатов. Таких, как Принц Ольденбургский, который был профессиональным благотворителем при Александре I, посвятив 42 года жизни заботам о бедных людях. Он отдал на добрые дела более 1 миллиона рублей. В 1889-ом году в Петербурге ему поставили памятник с надписью: «Просвещенному благодетелю». Широко известны имена меценатов Саввы Морозова, Николая Рябушинского, Павла Третьякова, популярнейшего дореволюционного издателя . Адольф Фёдорович Маркс очень не любил афишировать своё участие в многочисленных благотворительных фондах, говоря, что делает это не для славы, а для Бога. Московские предприниматели три брата Прохоровы, владельцы знаменитой мануфактурной фабрики «Трёхгорка», настолько заботились о своих рабочих, что и сейчас это очень впечатляет. При фабрике были бесплатные лечебницы, богадельни, школа ремесленных учеников, мануфактурно-техническое училище, классы для женщин, классы оркестровой музыки, школы для малолетних и взрослых, фабричный театр, санаторий, детский сад, ясли, приют. В Западной Сибири помнят добрые дела тюменского купца , на чьи деньги строились городской театр, больницы, учебные заведения, библиотека. Его именем названы бульвар и кладбище в Тюмени.

Тобольск 18 - начала 20-го веков, естественно, не располагал такими широкими возможностями благотворительности, как крупные европейские города России, но и в нём в течение нескольких веков закладывались традиции добрых дел. Краеведам и историкам Сибири ещё предстоит найти в документах местных музея и архива много свидетельств «благодеятельности» жителей нашего города, обнаружить много славных имён. Но уже то, что известно сейчас, даёт представление, насколько широк был круг добрых дел и как велико было число людей различных сословий, разного уровня образования, имущественного положения, считающих своим нравственным долгом принять участие в оказании помощи всем, кто нуждался в ней. Хотелось бы сказать доброе слово о каждом из них, напомнить их имена, а кого-то и вернуть из долгого забвения.

«Мир – это море. Плыть желаешь?

Построй корабль из добрых дел», - писал таджикский средневековый поэт Рудаки. Кто-то строил «огромный корабль» из добрых дел, а у кого-то возможности были гораздо более скромные – на «лодку» или даже на «челнок». Не это важно: все они, независимо от вклада – большого ли, малого ли – в дело благотворительности, достойны долгой памяти потомков. Об одних мы знаем достаточно много, о других располагаем лишь незначительными сведениями.

«Примите во имя Иисуса Христа»

Вплоть до 18-го века российская благотворительность в основном была прерогативой церквей и монастырей. Это объясняется, прежде всего, одним из главных принципов монотеистической религии (не только христианской, но и мусульманской, иудейской, буддистской) – помощь богатого бедному, здорового больному, взрослого сироте-ребёнку; милосердие и сострадание. Кроме того, у российских религиозных учреждений имелись определённые финансовые возможности: земли, принадлежащие им; «десятина», поступающая от князей; пожертвования богатых прихожан. Именно при монастырях в средние века возникали богадельни, сиротские приюты, больницы для бедноты.