Корабль из добрых дел (стр. 8 )

В газете «Тобольские епархиальные ведомости» за 1882-ой год выражена благодарность: «Почётная блюстительница Тобольского епархиального женского училища, потомственная почётная гражданка Мария Ивановна Плеханова в феврале настоящего года пожертвовала 11 кусков ситцу, в количестве 648 ½ аршин, для платьев воспитанницам, 40 аршин бязи для подклада и 36 полотенцев холщёвых для стола… В январе месяце пожертвовала 35 рублей на выписку нот для училища, в пособие для изучения пения… Кроме того, этой почётной блюстительницей сшито для воспитанниц из казённого материала 77 сорочек…»[15]

сменила почётная блюстительница, «купеческая дочь» - вдова генерал-майора Глафира Ивановна Зряхова. Женщина добрая и щедрая, она делала много пожертвований на нужды училища. Например, в 1897-м году она приобрела для церкви училища литургийные сосуды и дорогие облачения. Также, как и , Глафира Ивановна понимала, что сироты нуждаются не только в самом насущном, но и в тех маленьких радостях, которыми так естественно одаряют родители детей в семье. Поэтому она старалась хоть частично компенсировать им отсутствие семейного тепла и заботы, сделать что-нибудь приятное: устроить ёлку, подарить милые девочкам вещички. Газета «Тобольские епархиальные ведомости в 1896-м году сообщала: «21 ноября, в день храмового праздника блюстительница , кроме массы конфект, одарила всех воспитанниц старшего класса золотыми (с различными вставками) кольцами»[16].

В конце 19-го века из среды купечества всё сильнее начинает выделяться прослойка образованных, культурных людей. В обществе, наряду с родовитостью и богатством, большим авторитетом начинают пользоваться интеллект, высокая культура, литературные, музыкальные, художественные интересы и ценности. Умные купцы стремятся дать своим детям хорошее образование, иногда даже европейское. А образование, в свою очередь, приводило выходцев из купеческих семей к пониманию необходимости развития культуры, искусства, просвещения в среде народа. Сами они, внуки крестьян и мещан, дети купцов, становились образованнейшими людьми, ценителями литературы, искусства, науки. Появляется предприниматель-интеллигент, который считает своим гражданским долгом финансово поддерживать науку, искусство, помогать своему краю стать более цивилизованным, низшим слоям общества – более культурными и образованными. Такие устремления наблюдались и в среде прогрессивного тобольского купечества.

Сын известного купца, Александр Андрианович Сыромятников (1859-1912) продолжил традицию добрых дел, начатую его отцом Андрианом Андреевичем (1843-1883), владельцем винокуренного, водочного и пивоваренного заводов, который в 1876-ом году открыл на свои средства Тобольскую ремесленную школу для бедных детей всех сословий. Александр Андрианович обучался в Московском университете[17], читал запрещённые книги, был отчислен и отправлен к родителям в Тобольск. Но и здесь он продолжал оставаться в оппозиции к властям: хранил запрещённую литературу, произносил «дерзкие слова», за что даже просидел несколько месяцев в тюрьме. Молодой человек слыл убеждённым либералом и стал первым из тобольских промышленников принимать на работу бывших политссыльных. В 1885-ом году Сыромятников финансировал геологическую экспедицию на Северный Урал, в результате которой была найдена медная руда. А спустя семь лет он сам возглавил экспедицию для поисков медной руды на берегах уральской реки Большая Харута, снарядив её на собственные деньги. Значительные суммы Александр Андрианович отдавал на благоустройство города и общественные нужды. В 1887-ом году он пожертвовал 1500 пудов извести на строительство губернского музея и бесплатно снабдил продовольствием столовую для бедных жителей города, которые пострадали от наводнения. В 1898-ом году отдал 300 рублей на строительство Народной аудитории. Был членом Общества вспомоществования бедным студентам Тобольской губернии и не раз материально помогал Тобольскому губернскому музею. В 1890-ом году при его финансовой и организационной поддержке начинает выходить «Сибирский листок» - первая в Тобольске газета, издаваемая на частные средства. Чтобы получить разрешение на издание, в своём прошении, адресованном Главному Управлению по делам печати, Сыромятников писал, что цель его газеты - освещение экономических вопросов Сибирского края. В соответствии с этим заявлением «Сибирскому листку» разрешалось поднимать только вопросы экономики. На самом деле издатель хотел вызвать «пробуждение общественных сил для деятельности во имя общественного блага». Кроме того, тематическая узость газеты была не интересна читателям, и Сыромятников постоянно нёс убытки. Он неоднократно обращался в Главное Управление по делам печати с ходатайством на разрешение расширить программу «Сибирского листка», но ему приходили отрицательные ответы. Такое отношение к газете было связано с репутацией Сыромятникова как народника и с тем, что в его издании сотрудничали политические ссыльные. В 1893-ьем году он вынужден был продать свою газету.

Тобольский купец , получивший хорошее образование, очень любил свой родной город. Он стремился способствовать развитию в Тобольске народного образования. С 1908-го года Хвастунов был почётным блюстителем Андреевского приходского училища и израсходовал 400 рублей на его ремонт и прочие нужды. Он постоянно являлся членом различных комитетов и попечительств, в которых безвозмездно, без шума, суеты и громких слов делал разную полезную работу. Алексей Николаевич построил одну из городских богаделен. В 1914 году он, будучи членом Попечительства о нуждах Тобольского кафедрального собора, финансировал его ремонт. В журнале общего собрания Попечительства за этот год отмечено, что, «благодаря неусыпной, энергичной, образцовой заботливости все намеченные главные работы… приходят к концу»[18].

Ещё в 1912-ом году Алексей Николаевич предложил открыть в Тобольске торговую школу. О необходимости её существования газета «Сибирский листок» писала так: «Жизнь за последнее время усложнилась – вести торговое дело по старинке уже не представляется возможным: отходят в область преданья такие правила, как «не обманешь – не продашь» и им подобные; одной народной сметки мало, нужны знания довольно разнообразные. Эти знания, нужные торговому люду даже в деревне, и даёт торговая школа»[19]. Через год необходимость открытия торговой школы стала ещё более очевидна, и общественность Тобольска занялась этой проблемой вплотную. Школа должна была быть казённой и находиться в ведении Министерства торговли и промышленности. Но средства, необходимые на её создание и содержание, предполагалось частично получить от пожертвователей, как общественных, так и частных. «заявил словесное соглашение» предоставить для торговой школы дом стоимостью в 12 тысяч рублей. Однако он поставил условие: в школу принимать только учеников христианского вероисповедования. Такая постановка вопроса вызвала большие дебаты на собрании комиссии по открытию торговой школы: часть членов комиссии сочла позицию Хвастунова недопустимой и нарушающей права детей нехристианских верований: магометан и иудеев – на образование. Хвастунову предложили изменить условие. Но он заявил, что «выраженной воли не изменит». Комитет вынужден был принять условие купца. Этот факт свидетельствует о том, что благотворители, делая добро, подчас выставляли свои, не всегда этичные требования. Что касается , то его поступки иногда заставляли подозревать в них двойное дно. Богатый промышленник, он очень мало платил своим рабочим, утверждая, что они всё равно заработок пропьют, а у него любая монета в ход пойдёт. Зато по праздникам накрывал на своём дворе щедрые столы для народа.

По-видимому, всё-таки вопрос о приёме иноверующих в Торговую школу был решён положительно, потому что в газете «Тобольские епархиальные ведомости» (№ 18 за 1916 г.) было помещено объявление от Попечительного Совета Тобольской городской торговой школы, в котором извещалось об её открытии и указывалось: «в школу принимаются дети всех сословий, национальностей и вероисповеданий»[20]. Правда, имелась одна оговорка: «лица иудейского вероисповедования могут быть принимаемы в школу в количестве не свыше 10%»[21].

Образованным купцом, меценатом, благотворителем и музыкантом был «пароходчик» (1869-1938). В разные годы своей жизни он являлся попечителем Мариинской женской школы, председателем Тобольского отделения русского императорского музыкального общества, руководителем местного драматического общества. Он писал музыку к романсам на слова Лермонтова, Кольцова, Некрасова. К сожалению, не осуществился его замысел создать оперу «Сузге» по мотивам поэмы .

Нужно ли оно, единичное добро?

Кто-нибудь пренебрежительно скажет: «Подумаешь, подачки! Что они могли в общем и целом, эти попечители-блюстители-пожертвователи: всех накормить, одеть? Да хоть все бы свои денежки раздали – ничего не изменилось бы: как были богатые и бедные, так и остались!»

И в 19-ом, и в 20-ом веках в обществе не раз поднималась проблема единичного добра. Сторонники революционных мер утверждали, что частное добро не только не полезно, но даже наносит вред, затемняет сознание народа обманом добрых дел, мешает ему бороться с капитализмом. Советские времена вообще свели на нет всю российскую хорошо налаженную систему благотворительности как совершенно не нужную, более того, чуждую социалистическому строю СССР. В качестве доказательства ссылались на русскую классическую литературу. Князь Мышкин из романа Ф. Достоевского «Идиот», Нехлюдов, герой произведения «Воскресение» стремились делать добро, но оборачивалось оно злом не только для деятелей, но и для объектов их деятельности. Коронной была ссылка на повесть Ф. Достоевского «Бедные люди». «Маленький человек», бедный и жалкий чиновник , дошедший до последней степени бедности, получает помощь в виде ста рублей от «доброго» начальника. Но эти деньги не смогли ничего исправить в положении героя. «Сцена в кабинете «его превосходительства» позволяет молодому романисту (Достоевскому – Т. С.) показать, что никакие отдельные «добрые» поступки представителей общественных верхов не могут облегчить страданий «бедных людей», - пишет литературовед Г. Фридлендер в предисловии к изданию повести Достоевского «Бедные люди»[22].