Корабль из добрых дел (стр. 7 )

В 18-ом веке тобольские купцы в основном жертвовали свои деньги в пользу казённых, общественных и церковных нужд.

Купец 2-ой гильдии (1757-1815) вложил в благотворительность 10 000 рублей, получив похвалу от Синода. В 1800-ом году он обратился в Тобольский Приказ общественного Призрения с инициативой о возведении на собственные средства каменной богадельни на двадцать человек и обязался первый год сам содержать её.

занимался торговлей с Китаем, был известным в Тобольске 2-ой половины 18-го века меценатом и доброхотом. Жертвовал большие суммы на общественные и церковные потребности.

Самая яркая фигура среди тобольского купечества 18-го века, несомненно, (умер в 1795-ом году). Он занимался хлебной торговлей, винокурением, имел бумажную фабрику. В 1789-ом году Василий Яковлевич открыл первую в Сибири частную типографию, издавал первый в Сибири журнал «Иртыш, превращающийся в Иппокрену». Таким образом Корнильев положил начало книгопечатанью в Сибири. За шесть лет существования, до 1795-го года, пока не были запрещены «вольные» типографии, им было издано 11 книг. Корнильев широко занимался благотворительностью, жертвовал большие суммы денег на содержание Главного народного училища в Тобольске.

Типография Корнильевых после смерти Василия Яковлевича перешла в ведение сначала к Тобольскому политическому Управлению, а после его упразднения в 1797-ом году – к Тобольскому губернскому Управлению. Руководить типографией стал сын Василия Яковлевича Дмитрий Корнильев. Он содержал типографию во многом как благотворитель, поскольку платили ему за большой объём работы несоответственно маленькое жалование. «Трудно допустить, чтобы какое-либо другое частное лицо за ограниченную плату… находило бы выгодным наладить и содержать типографию исключительно для служебных потребностей местной администрации». Такая цитата, подчёркивающая бескорыстность Дмитрия Васильевича, (видимо, высказывание современника Корнильева) приведена в книге «Книгоиздание Тобольской губернии»[11].

Один из самых богатых местных купцов 1-ой половины 19-го века поражал непритязательностью в быту. В некрологе о его смерти сказано: «Скромнее Николая Пиленкова из богатых людей едва ли кто и жил в нашем городе…». Он вкладывал много собственных средств в городские нужды и в благодарность получил награду из Сената: «Его Императорское Величество… соизволило наградить Вас за сделанные Вами пожертвования в пользу казённых и общественных заведений в городе Тобольске… званием Коммерц и Советника…». Дед Николая Семёновича Семён Пиленков (конец 18-го века) на собственные средства построил каменный придел Крестовоздвиженской церкви.

Если русско-европейский купец долго сохранял свою связь с народом, из которого он и вышел, то сибирский «деловой человек» был ещё прочнее связан «пуповиной» с народно-отеческой средой. Чувство общности с судьбой народа, страны, родины в нём проявлялось достаточно сильно. Свидетельство этому тот факт, что Отечественная война 1812-го года, вызвавшая взрыв патриотизма у народа, откликнулась в среде купечества обострённым желанием помочь Отчизне, выполнить свой гражданский долг. Реализация этого желания – многочисленные пожертвования денежных сумм на оборону страны, в фонд «защиты Отечества от французского нашествия». Тобольские купцы, живущие за тридевять земель от военных событий, перечисляют – кто больше, кто меньше – свои десятки, сотни, а иногда и тысячи «на войну». Назову фамилии всех, кого могла найти по словарям и справочникам, - они достойны нашей памяти: П. Куклин, откупщик – 25 000 руб.; – 300 руб.; Г. Мелков – 50 руб.; Г. Окапишников – 200 руб.; П. Орлов – 25 руб.; И. Павленков – 150 руб.

Эпоха, пришедшая после Отечественной войны 1812-го года, продолжила традицию купеческой благотворительности. Конечно, купец купцу – рознь. Никто не отрицает, что во все времена существования российского купечества были среди него и мироеды, и хапуги, которые стремились «урвать» кусок побольше от государственного или народного пирога.

Имелись и в Тобольске такие, что прожигали деньги в гульбе, в пьяном угаре, в бесконечном поиске самоутверждения (вспомним купца Рогожина из романа Ф. Достоевского «Идиот») или пускали их в оборот, приобретая всё больше и больше недвижимости, ссужая под большой процент, обманывая и мошенничая.

Д. Копылов и Ю. Прибыльский в книге «Тобольск» рассказывают о вопиющих случаях наживы тобольских купцов на бедах I Империалистической войны: «Заключая контракты на поставку товаров, подрядчики вступали в тайный сговор с воинскими чинами и совместно грабили казну и обирали военнопленных. В 1915 году в Тобольске открылась крупная «панама» подполковника Пантюхина, штабс-капитана Голяшкина, купцов Попова и Морейна». Пантюхин заключил контракт с купцами на поставку мяса для военнопленных по ценам вдвое выше рыночных, получив за это хороший денежный куш и «орловского рысака от благодарных купцов». «Купцы и промышленники использовали для своего обогащения благоприятную рыночную конъюнктуру и рост цен. Скупая осенью хлеб, мясо и рыбу, они перепродавали их весной по неимоверно вздутым ценам»[12]. Было и такое явление, как и купеческая благотворительность, объективное и довольно масштабное. Но речь в данной работе не об этой, поистине «тёмной» стороне купеческой деятельности, не о дельцах, беспринципных и бессовестных. Русская действительность 19-го века знала много других купцов. Кстати, слово «делец» тоже приобрело в нашем языке презрительно-иронический оттенок. А ведь оно обозначает только человека дела – энергичного, обязательного, предприимчивого и трудолюбивого, ответственного, ценящего своё и чужое время, то есть делового человека, высокого профессионала.

На весь Тобольск был известен своей благотворительностью купец 1-ой гильдии П. Плеханов (вторая половина 19-го века). На проценты с его капитала содержалась богадельня; он пожертвовал Софийскому собору серебряную дарохранительницу.

В 1899-м году благотворительница, пожелавшая остаться неизвестной, подарила Иоанно-Введенскому женскому монастырю новую серебряно-позолоченную ризу на икону Божией Матери Почаевской. Эта икона почиталась за чудотворную. Скорее всего, безымянная благодетельница была очень богатой женщиной, так как вся риза сияла от крупных и ценных бриллиантов.

Купцы не жалели денег на помощь погорельцам, горожанам, пострадавшим от наводнения или эпидемии. Например, в числе пожертвователей на борьбу с холерой 1848-го года в Тобольске – купец А. Протопопов – 300 руб. серебром; городской голова Плотников – 100 руб. серебром.

Начиная с 19-го века, купцы не просто занимаются благотворительностью, а направляют свои пожертвования на конкретные цели. Ими всё чаще становятся объекты и субъекты искусства (меценатство) или просвещения. Например, ещё в 1803-ем году купец П. Демидов направил капитал на создание планируемого в Тобольске Сибирского университета, по одним источникам – 50 000 по другим – 70 000 рублей. Однако эта сумма оказалось недостаточной, а других пожертвователей не было, поэтому от идеи университета пришлось отказаться. Демидовские деньги пошли на открытие в 1810-ом году Тобольской мужской гимназии.

Сами ещё не сумевшие получить хорошее образование, купцы всё больше понимали, что будущее России за культурными и образованными людьми, и поэтому стремились финансово поддерживать учебные заведения, особенно начальные. Например, Тобольские благотворители из купеческого звания финансово поддерживали Мариинскую женскую школу; в 19-ом веке её называли «рассадником женского образования в губернии».

В 1902-м году жительница Тобольска передала священнику Крестовоздвиженской церкви, около которой она жила, 10 000 рублей и место с домом напротив самой церкви. Цель её пожертвования – преобразовать существующую в приходе одноклассную женскую школу, дающую только начальное образование, в более высокую по образовательному статусу - двухклассную. В это время в Тобольске не было учебного заведения для девочек простого звания с программой выше начальной школы. В Мариинскую женскую школу детей крестьян и мещан не принимали, а учёба в Епархиальном женском училище, где могли учиться девочки без различия сословий, стоила дорого. В августе 1903-го года на пожертвованном месте уже был готов поместительный и удобный для школы дом. В нём имелись классная комната на 80 человек, помещения для учительницы, библиотеки, общежития и кухни. 2 сентября 1903-го года здание школы освятил ректор тобольской духовной семинарии . После службы он произнёс речь, в которой выражал благодарность : «Кто понимает значение женского вообще и христианского образования в особенности, тот оценит добродетель благотворительницы, как и других всех, потрудившихся в настоящем святом деле»[13].

Каждая школа, каждое начальное училище имело своих попечителей. Попечители, попечение… Читаем в словаре и : «Попечение – покровительство, забота». Попечители обычно выбирались Городским или Учебным Советом «из лиц, известных доброй нравственностью, и, по возможности, состоятельных, которые могли бы благотворно влиять… на школу, равно как оказывать посильное вспомоществование как своими средствами, так и через сбор пожертвований», - объясняется в газете «Тобольские епархиальные ведомости»[14]. В Тобольске женские учебные заведения чаще всего опекались женщинами, жёнами или вдовами купцов. Попечительницы относились к добровольно взятым на себя обязанностям не формально, старались не только вложить деньги в школьные нужды, но и порадовать учениц, особенно в закрытых женских учебных заведениях, подарками, праздниками, вкусной едой.

Достойна памяти купеческая вдова . Она была попечительницей Тобольского епархиального женского училища в течение многих лет, вплоть до своей смерти в 1895-ом году. На счету у Марии Ивановны много добрых дел: пожертвовала несколько тысяч рублей на содержание училищной церкви, снабжала на свои деньги воспитанниц бельём, покупала вкусные продукты к праздникам, делала подарки. Каждый год она устраивала в училище богатую ёлку. Лесная красавица, щедро украшенная бумажными цепями, хлопушками, бусами, гостинцами: грецкими орехами в «позолоте», шоколадными конфетами в ярких обёртках, редкими для зимнего Тобольска яблоками, завёрнутыми в цветную гофрированную бумагу, - вызывала восторг у девочек, чаще всего сирот или полусирот. После общего веселья детям раздавали гостинцы с ёлки, угощали вкусным десертом и вручали подарки: бантики, платки, перчатки и даже серебряные серёжки. Кроме того, каждой девочке дарили книжку и мешочек, наполненный конфетами, пряниками и орехами.