Типология форм бытия (стр. 14 )

Одним из способов осуществления этого может быть, к примеру, функционирование гипотетического прибора, названного Ст. Лемом фантоматом: на все афферентные нервы человека накладывают датчики и электрическую активность нейронов во время естественного восприятия действительности записывают на магнитную ленту или другой материальный носитель. Через некоторое время естественную импульсацию рецепторов с помощью анестезирующих средств блокируют, а на афферентные нервы посылают ранее записанные импульсы, по необходимости усиленные [77.С.268-324]. При этом человек субъективно должен находиться в той ситуации, в которой ранее была произведена запись, хотя объёмы сознания в первом и втором случаях будут не совпадать за счёт других, кроме восприятий, компонентов сознания (мышления, эмоций, воли и др.), а также в результате изменения с момента записи перцептивных установок и категорий. Ст. Лем полагает, что фантомат с обратной компьютерной связью позволит создавать такие ситуации, при которых у человека никогда не будет полной уверенности в том, находится ли он в объективно реальном или же только в субъективно реальном мире.

Следует согласиться с Лемом в том, что создание такого аппарата в принципе возможно, хотя в настоящее время ещё неосуществимо ввиду огромного числа афферентных нервов и их малого размера. Описываемая гипотеза базируется на твёрдом научном принципе: всякое явление субъективной реальности (сознания) имеет свой нейродинамический код, с которым оно находится в отношении изоморфного соответствия и информационным содержанием которого оно служит. Поэтому, зная нейродинамические коды психических явлений и воздействуя определённым образом на мозговую нейродинамику, можно получать и заданные состояния психики.

Отделение информации, циркулирующей по нервным каналам человека, её фиксация на другом материальном носителе, хранение и последующее использование при искусственной стимуляции нервной системы возможны благодаря такому фундаментальному свойству информации, как инвариантность в отношении свойств её носителя. Импульсация нейронов, записанная на магнитной ленте или другом носителе, есть не что иное, как модель, материальный носитель информации о действительности, воспринятой во время записи. В случае применения фантамата данная информация вводилась бы непосредственно в афферентные каналы анализаторов, минуя естественное преобразование стимулов в нейрофизиологические процессы рецепторов. Мозг человека должен воспринимать эту информацию и воспроизводить её в форме идеальных образов.

Конечно, существует опасность антигуманного применения описанного метода для осуществления тотального контроля за сознанием людей, как это, например, было показано в известном научно-фантастическом фильме «Матрица». Человечество не должно допустить этого. Однако указанный метод открывает и перспективы его позитивного использования. Возможно, способы создания субъективно реальных, но объективно нереальных ситуаций найдут в будущем применение в учебных и тренировочных целях, в определении профессиональной пригодности, в создании принципиально новых видов искусства (с полной иллюзией присутствия и даже участия зрителей в представлении), а также как форма хранения и актуализации чувственного опыта прошлых поколений.

В настоящее время человечество вступает в эпоху информационнного общества. Информация становится важнейшей производительной силой в сфере материального производства. Роль информации, особенно научной, значительно возрастает и в других сферах социума. Это закономерно и прогрессивно. Однако распространение информационной реальности порождает и негативные явления. Одно из них – искажённое, неверное отражение предметного бытия в социуме, что дезориентирует людей и делает их социальную практику неэффективной.

Тут на первом месте телевидение. И в нём безраздельно властвует Интерес. А поскольку телевидение как публичный орган обязано прокламировать истину, правду, справедливость, благородство и т. п., то именно здесь разворачивается главный театр абсурда. Самые популярные, следовательно, самые реальные и самые значительные лица – те, кто дольше других светится на экране. Большинство из них в действительности всего лишь мелкие актёры, посредники, которыми управляют из-за кулис. Реальная власть у суфлёров. Но актёры (ведущие, всевозможные «аналитики», шоумены от политики и т. п.) защищают интерес «заказчика» под видом защиты правды и справедливости. Конечно, бывает, что актёр говорит правду, когда она совпадает с интересом. Однако сплошь и рядом нас потчуют и на первое, и на второе, и на закуску фирменным блюдом полуправды, специально изготовленным на телевизионной кухне искусными защитниками Интереса. Теневой аппарат режиссуры неустанно формирует для нас картинку реальности, которая нужна, выгодна «заказчику», картинку, смонтированную в правдоподобной и благообразной форме [49. С.44].

Подмена общественного личным, высокого низменным, правды интересом и т. п. – типичные приёмы в работе некоторых представителей СМИ. А основной предпосылкой служит здесь постмодернистская информационная атмосфера, в которой доминирует «равноправие дискурсов»; истина ведь – «реликтовый принцип». Хозяева «свободы слова» и их слуги, весьма изощрённые в вопросах психологии, стремятся «размягчить», «децентрировать» критические регистры нашего сознания и совершить подстановку в него желательной им оценки, вывода, интенции. Львиная доза «чернухи», отчасти взятая из жизни, а отчасти сфабрикованная, плюс хитроумные передержки и привязка тематического «содержания», с одной стороны, к инстинктам, а, с другой, к расхожим клише, - и для вас будет создан любой требуемый заказчиком «имидж».

Фабрикуемое СМИ изображение социальной реальности выдаётся за настоящую реальность. И отчасти они таким путём на самом деле творят её (в политике, результатах рекламы, моде и т. д.). Информационное и предметное, изображаемое и действительное перемешиваются, сливаются, переходя друг в друга, «фантомы» и «симулякры» обнаруживают социальное могущество. Борцы за свободу своего слова практически реализуют постмодернистский тезис безразмерной свободы. Такая свобода крушит привычные нормы, освящает оголтелую разнузданность, утрату элементарного стыда, элементарной деликатности и скромности, нестеснённое публичное выражение низменного субъективизма, инстинктов, муторной девиантности и патологии.

Мы вступаем в информационное (постиндустриальное) общество, и указанные негативные феномены, по мнению [49], выражают черты его первой, незрелой фазы, когда ещё не выработаны адекватные юридические и иные способы обуздания своеволия и своекорыстия владельцев средств массовых коммуникаций, сонма пишущей, вещающей, рекламирующей свой товар братии, когда ещё не учреждены эффективные обратные связи, обратные коррекции от потребителей информации к её производителям, когда интеллектуальный и моральный уровень массы этих потребителей пока ещё не обеспечивает такого влияния.

Деформации в информационной реальности связаны с тем, что в системе коммуникации первостепенная роль принадлежит посреднику – транслятору, без которого ни одно событие не может быстро стать достоянием массового сознания, а культурная ценность не может обрести своего подлинного социального бытия. Создатель культурной ценности отступает как бы на задний план, его судьба в руках посредников, ибо он не существует для общественности, если его имя и его продукт не транслируется в средствах массовых коммуникаций. Степень же его реальности и цена его продукта всецело зависят от тиражирования – от количества и качества трансляций.

Прагматически-аксиологическая доминанта массовых коммуникаций в условиях нарастающих темпов умножения информации и представления её через посредников резко ослабляет контакт с подлинной, предметной реальностью, ибо утрачиваются критерии различения реального от нереального, ценности от её суррогата, правды от обмана, не говоря уже о том, что нас постоянно окунают с головой в ситуацию полуправды и полуобмана, разбираться в которой нет времени и средств (всё осложняется ещё и тем, что нас иногда обманывают из благих побуждений, а полуправда способна выступать в качестве шага к полной правде и может оказаться весьма ценной информацией [47]. В результате состояние неопределённости имеет тенденцию к возрастанию, информация остаётся неверифицированной в плане её соответствия предметной реальности, всё более размываются основания для адекватной оценки информации. Переживания информационной реальности и предметной реальности в ситуации неопределённости утрачивает чёткую границу, а это чревато непредсказуемыми негативными последствиями, поскольку информация способна служить причинным фактором (это информационная причинность, действующая в системе кодовых зависимостей, то есть, в частности, в системах внутриличностных, межличностных и социокультурных связей).

справедливо полагает, что наряду с экологическим кризисом и другими хорошо известными глобальными проблемами (перенаселение, дефицит энергетических ресурсов и т. д.) угрозу существованию земной цивилизации представляет бурное, неконтролируемое разрастание информационной (виртуальной – у ) реальности [49.C.54]. Это связано с негативным воздействием на управляющие регистры социальной саморегуляции, на закреплённые антропогенезом механизмы диагностики подлинной реальности, регулятивы межличностных и социальных взаимодействий, то есть как раз на фундаментальные коды культуры, которые защищены гораздо слабее в сравнении с генетическими кодами живых систем. Воздействия информационной реальности становятся сверхсильными, темп вызываемых ими изменений превышает адаптивные и эволюционные возможности управляющих систем на различных уровнях социальной самоорганизации, возникают сбои и «поломки» в функционировании фундаментальных кодовых связей.

Поэтому важнейшей задачей культуротворческой деятельности является освоение информационного мира, которое включает разумную редукцию избыточной информации путём её дезактуализации в коммуникативных контурах, оптимизацию в них с этой целью информационных фильтров (что бы ни говорили о свободе, такие фильтры всегда были, есть и будут, вопрос в том, для чего они и кто их устанавливает; разумеется, это мыслится не в качестве акций государства, а как необходимый результат культуротворческой деятельности); сюда относится редукция информации, преследующей экстремистские цели (противодействие разрушительным тенденциям в культуре, хаотизации социальной жизни). Центральная часть указанной задачи состоит в упорядочении, классификации, ценностном ранжировании феноменов информационной реальности, в оптимизации способов контроля над ней и взаимодействия между нею и предметной реальностью (тем, что некоторые философы именуют «реально реальным»).