Типология форм бытия (стр. 5 )

Во-первых, такой подход основан на непонимании природы случайности и вероятности. В каждом конкретном единичном случае может произойти любое случайное событие, вероятность которого больше нуля, то есть может осуществиться маловероятное событие, а событие с высокой вероятностью может не произойти. Как справедливо отмечает А. Грюнбаум [26.C.79], «даже в тех случаях, когда есть основания говорить о вероятностях, попросту глупо говорить, что некоторое событие имеет такую низкую вероятность произойти, что оно “не может произойти случайно”; случай – это то, что управляет и высокими и низкими вероятностями». Но в большой совокупности наблюдений или испытаний доля событий, естественно, распределяется в соответствии с их вероятностями.

Принципиально осуществиться не может лишь невозможное событие, то есть то, которое противоречит законам бытия. Например, невозможно ни искусственное, ни естественное появление вечного двигателя первого рода, поскольку его идея противоречит закону сохранения энергии. Все же другие события, структуры, объекты, вероятность существования которых более нуля, могут возникать и существовать.

Во-вторых, синергетика как раз и показывает возможность практического осуществления событий с низкой вероятностью. [116.C.71-72] приводит такой пример реализации структуры с низкой вероятностью. Если подогревать нижний слой жидкости в канале, то возникают вертикальные хаотические конвенционные потоки, переносящие нагретую жидкость наверх, а холодную – вниз. Существует критическое значение нагрева слоя, превышение которого ведёт к мгновенной перестройке конвективных потоков, когда бесчисленное множество молекул жидкости «вдруг» начинают действовать совместно, в результате чего организуются регулярные замкнутые циркуляционные потоки. Поверхность жидкости приобретает ячеистую структуру (ячейки Бенара). С точки зрения статистических законов вероятность образования шестиугольных ячеек определённого размера в результате совместного действия миллиардов и миллиардов молекул жидкости почти равна нулю, тем не менее, ячейки устойчиво сохраняются всё то время, пока интенсивность подогрева нижнего слоя остаётся выше критической. Нагляднейший и трагический пример реализации события с ничтожной вероятностью – столкновение 2 июля 2002 года на высоте 11 км летевших с разных частей земного шара российского пассажирского самолёта с грузовым германским самолётом.

Итак, синергетика, конкретизировав положение материалистов ХVIII века Д. Дидро, П. Гольбаха, К. Гельвеция о внутренней активности материи, укрепила позиции тех мыслителей, которые субстанцией мира считали материю. А вот у объективных идеалистов достаточно убедительного основания полагать субстанцией мира Мировой разум или Бога нет, поскольку нет достоверных и бесспорных данных о существовании мирового внечеловеческого духа.

пишет: «Поскольку по своим функциям и по типу идея материи… аналогична разбираемым Хайдеггером идеям творения и мирового разума, она в той же степени может быть названа беспредпосылочной и составляющей предмет веры, что и идея творения или мирового разума. Материалистическая концепция в этом смысле так же религиозна, как и концепция Аквинского и Гегеля» [156.C.63]. По поводу этого у меня два замечания.

Во-первых, религиозность заключается в наличии не любой веры, а веры в существование сверхъестественных сил. Имеется много видов нерелигиозной веры, например, вера в доброту родителей, в свои способности, в возможности прогресса и науки, в победу гуманизма и т. д. Без этих видов веры жизнь бы лишилась смысла. Вера – это субъективное заключение о существовании чего-либо в условиях недостатка информации об этом. Когда дефицит информации преодолевается, то истинная вера превращается в убеждение, твёрдое знание, а ложная вера рушится.

Во-вторых, идеи о существовании материи и существовании всемогущего мирового разума неравноценны по степени своей обоснованности. Признание существования материи есть не вера, а твёрдое убеждение, знание, поскольку оно подтверждается постоянным массовым опытом людей. Признание же существования Бога является актом веры, притом слепой, поскольку нет достоверных ни опытных, ни теоретических подтверждений существования Бога. Поэтому следует решительно возразить против ставшего как бы модным уравнивания степени обоснованности материалистического монизма и объективного идеализма.

Надо также отметить, что и у субъективных идеалистов нет достаточного основания для признания человеческого сознания субстанцией мира, поскольку данные психофизиологии показывают, что сознание человека есть функция и свойство его головного мозга, а достоверные данные о существовании сознания или души человека вне его тела отсутствуют.

Возвращаясь к первоначальному предмету рассуждений, хотелось бы высказать ещё несколько замечаний по поводу концепции . Он называет небытие подкладкой бытия, изнанкой мира и поясняет это следующим образом: «…Всё существующее одновременно является не существованием всего другого… существовать (этим) значит не существовать (тем, другим)… Не быть не собой означает отрицательное («негативное») определение предмета и подразумевает перечисление всех признаков, присущих всем другим предметам и в то же время не являющихся … признаками данного предмета. (А это колоссальная совокупность бесконечного числа признаков)» [128. С.183].

Цитата показывает, что иллюзия существования небытия возникает в результате примысливания к существующему объекту образов других воображаемых объектов. Например, по логике , можно говорить, что бытие, скажем, данного самолёта есть небытие автомобиля, поезда, парохода и т. д. до бесконечности. Но в данном месте существует лишь самолёт (конкретная форма бытия) и никакого небытия нет, образы других объектов только примыслены.

определяет небытие, или ничто, как «реальное несуществование» или «несуществующую реальность» [128.С.177,182]. С учётом того, что понятия «реальность» и «существование» имеют одинаковый объём, получается, что небытие – это существующее несуществование, или несуществующее существование. Таким образом, понятие небытия заключает в себе логическое противоречие и должно бы быть элиминировано из культуры как недопустимая для разума идея. Примечательно, что Р. Карнап ещё в 1931 году в специальной большой статье доказывал, что существительное «ничто» есть результат логического жульничества со стороны грамматики нашего языка [См.: 26. С.68].

Известный современный американский философ А. Грюнбаум [25,160,161] справедливо считает вопрос об основах бытия в целом, то есть всего мира, псевдопроблемой. Он пишет, что «поиски внешней причины самого существования и устойчивости мира… ошибочны. Но необходимо различать причину основ бытия, которую проповедовал Фома Аквинский, от просто трансформативной причины, которая вносит изменения в уже существующие вещи или порождает новые реалии из ранее существовавших объектов» [25.C.55-56]. Все конкретные предметы, явления и процессы имеют свои причины, порождающие их, но совокупное бытие, или мир в целом, внешней причины не имеет, поскольку охватывает собой всё сущее. Введение представления о небытии, предшествующем бытию, порождает неразрешимые логические противоречия, что ещё раз показала концепция .

полагает, что «бытие и небытие, исключая друг друга, являются частями чего-то большого, чему нет имени» [151.С.11]. считает, что бытие и небытие вместе составляют всё, или Мир [128. С.177,181]. На мой взгляд, понятия «Всё» (в смысле всё существующее), «Бытие в целом», «Мир в целом» равны по объёму. Аналогично тому, как термин «материя» обозначает как всю объективную реальность, так и конкретный материальный предмет, так и термин «бытие» обозначает как всё существующее (бытие в целом), так и конкретный объект (бытие данного объекта).

Попытку обосновать возникновение бытия из ничего предпринял также . Он писал, что если всякое конкретное нечто временно, то необходимо и возможно на уровне понятия обозначить то состояние, (безусловно наполненное содержанием), которое предшествует бытию или следует после бытия конкретного нечто, из которого осуществляется возникновение нового (оформленного) материального или идеального образования (нечто) и в которое последнее переходит после своего исчезновения, то есть понятийное обозначение предсущего и послесущего» [119.C.55].

По мнению , это состояние может быть описано такими атрибутивными, как он пишет, признаками, как не-нечто, небытие, противоположность конкретному и всякому бытию, возможность, случайность, хаос, неоформленность, неупорядоченность, неявленность, отсутствие пространственно-временной протяжённости в её локальности, неопределяемость, непостижимость; этому состоянию присуща творческая активность, способность порождать из себя бытийствующие формы. отмечает, что «данное состояние в материалистической традиции не имеет адекватного понятийного оформления» [119.C.55].

Он предполагает, что наиболее адекватным понятием для характеристики обсуждаемого состояния может служить понятие «ничто» [119.C.56]. Положения вызывают несколько замечаний. Во-первых, не совсем точно, что в материалистической традиции не было адекватного понятийного оформления процесса становления. В отечественной философии ХХ века процесс развития обычно трактовался на основе модифицированной гегелевской триады: тезис, антитезис – синтез. В одном цикле прогрессивного развития выделялось три состояния: старое, новое, старое на качественно более высоком уровне. Предполагалось, что при каждом отрицании определённые, преимущественно позитивные, моменты старого входят в новое, в результате чего происходит обогащение содержания развивающихся объектов. О том, что какое-то из этих трёх состояний может характеризоваться понятием «ничто», речи даже и не велось.

Во-вторых, из тех «атрибутивных» признаков обсуждаемого состояния, которые перечисляет , развивающиеся объекты на самом деле обладают лишь возможностью, случайностью (в определённой мере), хаотичностью (в определённой мере), творческой активностью. Все остальные признаки, на мой взгляд, - результат фантазии. Кстати, атрибутивные признаки всех (любых) состояний одинаковы, поскольку процесс развития бесконечен, и в бесконечном ряду состояний ни одно из них не является привилегированным.