Типология форм бытия (стр. 19 )

Имеются также пространственные несоответствия схемы тела и физического тела как бы обратные тем, что наблюдаются при фантоме ампутированных. Такие несоответствия возникают, в частности, при гемиплегии – параличе мышц одной половины тела в результате нарушения проводимости кортикоспинального пути при органических поражениях головного и спинного мозга [14]. При указанном заболевании больному может казаться, что у него нет руки или ноги. В случае фантома схема тела включает в себя отсутствующую конечность, при гемиплегии наоборот – в схеме отсутствует имеющаяся у человека конечность.

На примере истинных галлюцинаций и псевдогаллюцинаций, фантома и гемиплегии мы видим, что изучение патологических психических явлений имеет весьма существенное значение для онтологии и гносеологии. Оно позволяет лучше понять существенные черты ментальных процессов вообще. Анализ особенностей нормальных и описанных выше патопсихических явлений служит убедительным доказательством положения о том, что объективная реальность дана субъекту посредством чувственных образов. Последние локализуются в головном мозгу как функциональное свойство нейродинамических систем, но обладают филогенетически подготовленной, а в практике жизни индивида складывающейся и закрепляющейся способностью проецироваться в объективное пространство. В нормальных условиях имеется соответствие пространственных параметров отображаемых объектов и пространственных проекций чувственных образов. В силу этого и возникает иллюзия полного тождества образа и объекта, сыгравшая большую роль в построении концепций субъективного идеализма.

В описанных случаях психической патологии налицо выступает пространственное несоответствие, как бы диссоциация между образами и существующей в данный момент объективной действительностью. Эта фиксируемая медицинской практикой диссоциация, распад гносеологического единства образа и объекта у больного человека делает явственным различие между образом и объектом, выявляет центральную мозговую локализацию образов и их проецирование в окружающий мир.

ставит вопрос о том, откуда известно, что ментальные объекты не обладают пространственными характеристиками. И отвечает: «Из опыта… В соответствии с данными…опыта, никто никогда и нигде не смог усмотреть в идеальных объектах что-либо похожее на размер, величину и т. п….Физические объекты сравнивают по величине, по занимаемому месту в пространстве и прочее; но ничего подобного проделать ни с идеальными, ни с темпоральными объектами нельзя. Нелепо говорить, что понятие Вселенной занимает больше места, чем понятие атома… В мире ментальных объектов расстояний не существует» [6.C.102-103].

По этому поводу можно отметить следующее. Не всё знание представлено в опыте, в опыте не дана вся ноуменальная реальность. То, что пространственные характеристики мысленных образов в непосредственном опыте нам не даны, ещё не означает, что их нет вообще. Понятия локализованы в пространстве мозга – там, где находятся нейродинамические коды этих понятий, но их пространственная локализация нам в непосредственном переживании не дана, как не дан нам в этом переживании и тот факт, что мозг – носитель сознания. Очень необразованный человек о последнем факте может и не знать. В филогенезе для успешной деятельности субъекта информация о связи явлений сознания с мозгом не являлась важной. Возможно, она была бы даже помехой для познания внешнего мира. Представим себе, как бы мы наблюдали внешний мир или бы мыслили о чём-то и одновременно с этим ощущали бы, как в голове у нас функционируют нервные клетки («шевелятся» мозги). В будущем, когда будут расшифрованы нейродинамические коды понятий и чувственных образов, мы можем узнать, сколько места в пространстве занимают эти понятия и образы. Каждому ментальному явлению в пространстве мозга соответствует свой узор нейронной активности. Занимаемое этим узором пространство и есть пространство ментальных явлений.

Мышление представляет собой дискретное моделирование мира, а чувственное познание есть его аналоговое моделирование. Между понятием и пространственными свойствами объекта, характеризуемого этим понятием, непосредственного соответствия нет. Понятие Вселенной – это не макет самой Вселенной, так же как понятие атома не есть геометрическая копия физического атома. Понятие – это описание объекта с помощью множества слов (дискретных единиц), каждое из которых в свою очередь раскрывается посредством других слов и т. д. Поэтому, конечно, пространство понятия и пространство объекта совсем разные.

Другое дело чувственное отражение. Как аналоговое моделирование оно непосредственно соответствует пространственным параметрам внешнего мира. Только в силу закона пространственного проецирования ощущений и восприятий наблюдается соответствие структуре окружающей среды не самого чувственного образа, а его проекции. Вопреки , применительно к проекциям чувственных образов говорить о большем или меньшем месте совсем не нелепо. Здесь уже непосредственный опыт подтверждает, что ментальные явления имеют пространственные свойства. Например, мы видим учебную доску с написанным на ней текстом «Первое сентября», то есть переживаем образ этой доски. Проекция образа доски больше проекции образов букв, проекция слова «Первое» находится левее проекции слова «сентября». Именно благодаря пространственным характеристикам чувственных образов мы и имеем в непосредственном опыте сведения о размерах объектов, расстояниях между ними, их взаимном расположении. Если бы это было не так, то спрашивается: откуда бы мы имели информацию о пространственной структуре внешнего мира?

То, что ментальные объекты обладают не только темпоральными, но и пространственными характеристиками, следует и из положений теории относительности. Последняя выявила глубокую связь между пространством и временем, показав, что в природе существует единое пространство-время, и только абстрагирующая способность человеческого мышления разделяет пространство и время, полагая их существующими отдельно друг от друга. Поэтому с точки зрения теории относительности нельзя чему-либо существовать во времени, не существуя в пространстве, и наоборот, нельзя существовать в пространстве, не существуя во времени.

Изложенное позволяет сделать вывод о том, что основание для классификации типов реальности, предложенное , не соответствует действительности. И материальные, и ментальные объекты обладают и пространственными, и временными свойствами. Различие между материальным и ментальным мирами состоит в том, что объекты первого мира обладают физическими свойствами (массой, зарядом, инерцией и др.), а объекты второго мира ими не обладают, будучи чистой информацией, они сами по себе бесплотны и бестелесны.

§4.2.Кодово-семиотический подход к проблеме
взаимосвязи индивидуального и коллективного духовного
(онтологический статус общественного сознания)

Разработка вопроса о способе существования коллективного духовного, или общественного сознания, и механизме его формирования из индивидуальных сознаний имеет не только большое теоретическое, но и важное практическое значение. Это связано с тем, что коллективное духовное выполняет регулирующую функцию в отношении поведения и деятельности не только отдельных личностей, но и социальных групп. Поэтому для осуществления позитивных изменений в обществе необходимы соответствующие изменения в общественном сознании.

Человечество вступило в эпоху информационной цивилизации. Информация и информационные технологии становятся определяющими по отношению к материально-энергетическим и финансовым ресурсам. Единственным источником новообразований в сфере информационной реальности служит индивидуальное сознание, сознание отдельной личности. Вместе с тем, любая идея, как это всем понятно, бывает социально действенной, если она разделяется многими людьми. Поэтому в условиях информационного общества такой актуальной становится проблема взаимосвязи индивидуального и общественного сознания, а также вопрос об онтологическом статусе последнего.

По данному вопросу, то есть вопросу о способе существования общественного сознания, существуют три точки зрения: 1)общественное сознание существует только в форме индивидуальных сознаний; представители этой точки зрения полагают, что как индивидуальное, так и общественное сознание по своей природе идеальны, есть субъективная реальность [34,50,69,70,131]; 2)общественное сознание существует независимо от индивидуального сознания: «…индивидуальному сознанию сознание общественное… предшествует как нечто заранее данное, существующее до, вне и независимо от индивидуального сознания» [63,С.34]; согласно этой точке зрения общественное сознание идеально, а индивидуальное идеальным не является; 3)общественное сознание существует как в форме личных сознаний, так и вне их – в виде культуры, отделённой от человека [122,157].

Правильной мне представляется первая точка зрения: общественное сознание может существовать лишь посредством множества индивидуальных сознаний. Третья точка зрения является в известной мере компромиссной между первыми двумя. То, что представители второй точки зрения полагают общественным сознанием (либо носителем общественного сознания – здесь их позиция неясна), а представители третьей точки зрения – внеличностными формами общественного сознания, в действительности есть материальные посредники, внешние коды информации, представленные разнообразными предметами культуры (книгами, картинами, скульптурами, кинолентами, иконами и т. д.). Эти коды интегрируют социально значимые элементы индивидуальных сознаний в сознание общественное и сами по себе ни общественным сознанием, ни его непосредственным носителем не являются и моментом идеального не обладают. В процессе коммуникации они, с одной стороны, являются материальным выражением идеальных образов одних людей – творцов идей, а с другой, вызывают аналогичные образы у других людей – рецепиентов идей.

Концепция, согласно которой общественное сознание существует независимо от индивидуальных сознаний, играет, на мой взгляд, отрицательную методологическую роль в отношении исследования духовной и материальной жизни общества и отвечала определённым идеологическим установкам периода застоя в нашей стране. Коль скоро общественное сознание от индивидуального не зависит, то конкретные люди лишаются творческих функций и могут выступать лишь как пассивные потребители духовных и материальных ценностей. Творческие функции оказываются присущими только анонимной духовной культуре в целом. В силу этого конкретные люди ни за что в обществе не должны отвечать. Всё это весьма удобно для оправдания всеобщей безответственности, стагнации, застоя. Положение об активности общественного сознания в данной концепции является чисто декларативным, поскольку без признания деятельности конкретных лиц невозможно объяснить эту активность.