Три любви тому назад (стр. 14 )

(Вздыхает.) Мне тоже, может, иной раз ночной порой примнится, будто я в кибитке походной в обозе за Майорским полком привычным порядком следую. Будто с лабазниками за каждую голову сахару торгуюсь, с Мартыном конопатым лаюсь да ввечеру мундиры офицерам латаю, кивера им с эполетами чищу. А проснусь, слёзы утру – и думаю себе: небось, промысел господний – он разумней прихотей наших. И более проку будет, ежели мне не в телеге по степи трястись, а здоровенького да пригожего сынка Майору родить. Вот нарожу, окрещу и Симеоном нареку – как он велел.

АЛЕКСАНДРА. Каким ещё Симеоном? Сим его будут звать. Мы с Майором так решили: Социализм-Интернационал-Маркс. Сим.

АКУЛИНА. Господь с тобой, родименькая, подобного имени ни в одних святцах не отыщешь. Симеоном – в память праведного Симеона Верхотурского.

АЛЕКСАНДРА. Чего-о?.. Какого ещё Верхотурского? Какого праведного?.. Ты мне эти поповские бредни брось. Сказала – Сим, и никаких!

АКУЛИНА (необычно твёрдо). Нет, Симеон будет. Симеон.

АЛЕКСАНДРА. Да такое старорежимное имя ни в одном загсе не зарегистрируют. Сим, только Сим, сказала же!

АКУЛИНА. Не знаю я никаких Симов, сроду такого православного имени не слыхивала… Симеоном сыночка назову!

Между женщинами вот-вот вспыхнет нешуточный скандал. В спор поспешно вмешивается Анна Семёновна.

АННА СЕМЁНОВНА. Ну чего вы тут раскудахтались, как клуши из-за насеста? Подеритесь ещё, животами потолкайтесь. Не знают они, как сына назвать. Ну а если девочка родится? Что тогда?

АЛЕКСАНДРА. Нет, мама, сын. Майор сказал, что сына хочет, значит, мальчик…

АКУЛИНА (убеждённо). Всенепременно мальчишка народится! Я, маменька, примету знаю. Ещё бабка моя сказывала: ежели брюхо огурцом топорщится, стало быть, девку жди, а уж коли репкой – мальчонка случится.

Акулина с явным чувством превосходства гладит живот. Александра машинально тоже кладёт руку на свой живот, смотрит на него, пытаясь определить: репкой он у неё или огурцом.