Три любви тому назад (стр. 28 )

Жаль, что у вас там в горах сотовая не берёт. Я бы сейчас позвонила тебе и сказала, чтобы ты селфи сделал. И чтобы обязательно – с улыбкой. А потом мне его эмэмэкой. И был бы ты тогда у меня улыбающийся. Я б тогда только эту фотку и смотрела… И всем показывала бы – только эту.

(Вздыхает.) Да ладно, ладно, не хмурься, знаю… Знаю, что даже если б и была связь, всё равно ты бы звонить не разрешил. Режим секретности у вас там, глушилки, радиоперехваты и разная прочая хрень. Ты же ни за что ни для кого исключения не сделаешь. Даже для любимой женщины. Мне иногда кажется, что ты из стали нержавеющей или из этого, как его… Из кевлара – как броник твой. Такой же непробиваемый. За что и люблю. Сильно-пресильно люблю. Так сильно, что и сказать не могу, несмотря на всё свое высшее журналистское с красным дипломом.

(Подмигивает телефону.) А ведь сначала я тебя испугалась. Да, да, реально испугалась! Помнишь, как наша съёмочная группа к вам в расположение приехала? Вы только-только с зачистки вернулись. Грязные, голодные, злые. Два трехсотых привезли… А тут мы! Час назад как с Большой земли заявились – гламурные все: в джинсиках, с сумочками, в юбочках…

Ты тогда как нашу банду с камерами да микрофонами увидел, аж позеленел. Глаза прищурены, скулы играют. Ещё б немного… Вообще… А взгляд! Никогда не забуду тот твой взгляд, мне сквозь землю захотелось провалиться от стыда за наше дебильное задание снять бравурный репортажик с передовой. Но на следующий день ты ничего. Отошёл немного, оттаял. Даже ужин совместный организовал – для офицеров и телевизионщиков.

(Усмехаутся.) Вот тогда-то мы друг друга по-настоящему и разглядели. Ты за столом рядом со мной сидел, всё шутил, байки армейские травил. На гитаре пару раз сыграл. Потом мы танцевали… Вот под него и танцевали. (Вертит в ладони смартфон.)