Три любви тому назад (стр. 36 )

АКУЛИНА. Ой, милёночек мой! И где ж ты теперь, ненаглядный? Где теперь головушка твоя, на кого твои ясные очи глядят?.. Я ж тебя ждала, соколик родимый, я ж столько слёз пролила, тебя ожидаючи…

АНЖЕЛА. А я ведь говорила… Сколько раз я говорила ему: не отправляй меня, пока я рядом с тобой, ничего плохого не произойдёт… Я чувствовала… У меня предчувствие было…

АЛЕКСАНДРА. Да при чём тут предчувствие… В штабах сволота всякая засела, вот почему так… Всегда так… (Достаёт папиросу, но тут же нервно сминает её.)

Мы же тоже… Нас сколько раз бросали в прорыв без артподготовки, без разведки… Сидят там в тепле и сытости, говнюки, рожи наели, операции придумывают, ордена чужие делят. А вместо них… Эх!..

Анжела вновь принимается читать новости в смартфоне.

АНЖЕЛА. Все агентства одно и то же: «Передовые подразделения наткнулись на глубоко эшелонированную оборону… Управление наступающими частями полностью утеряно… Остатки окруженных частей наступавшей группировки несут серьёзные потери…»

(Непослушным голосом.) Так это о нём, выходит? Он же там как раз… Он в авангарде должен был… А потом – в отпуск должен был…

АКУЛИНА (истерично). Молиться надо было – вот что! Денно и нощно молиться за него, земные поклоны класть. В церковь надо было… Свечки надо было… Иконки – и Матери Богородице, и Михею Заступнику, и Гермогену Целебнику… А мы… А вы…

АЛЕКСАНДРА (сквозь зубы). Иконки, говоришь, свечки?.. Когда лежишь на минном поле, в землю вжался, а по тебе метров с трёхсот и пулемёты, и снайпера, и гаубицы прямой наводкой – какие там свечки... Забываешь тогда про свечки.

АКУЛИНА. Там, может, и забывают, когда под картечью неприятельской. А нам тут не должно забывать… Нам и о молитвах, и об святых иконах, и об свечках с лампадками ежечасно помнить надобно – чтобы там легче было. Чтобы смерть их там стороной обходила…