Три любви тому назад (стр. 18 )

(Улыбнувшись.) А ты всё одно не серчал на меня. Понимал небось, отчего я такая тебя встречаю. Весело так подмигнёшь мне из-за стола да озорную шутку какую-нибудь скажешь. А потом зачнёшь припоминать, как вы неприятеля гнали, какие штандарты у лихоимца захватили да сколько бусурман за день в полон взяли… А после – стакан варенухи мне поднесёшь, обоймёшь крепко, да песню мы с тобой споём. Любили мы вместе-то, песни-то… Помнишь, сколь перепели вдвоём?.. А сколь вёрст мы вместе, голубь мой, отмеряли! От матушки-Москвы до самого ихнего холодного моря с боями дотопали. И дальше бы я с тобой пошла, да вот незадача… Сподобило же… (Гладит живот.)

Как ты только ты проведал об этом деле, тотчас же собираться велел. Негоже, сказал, тебе, Акулина, в походной кибитке сына рожать да пестовать. Вот тебе подвода, вот тулуп, гостинцы, денег пятьдесят рублей серебром – и поезжай прямиком к матушке. Она тебя приютит, примет. Ой как голосила я тогда, ой как я тужила, как слезьми обливалась! Моченьки не было от тебя уезжать. Да куда ж денешься? Куда в походе с таким бременем? (Вытирает глаза.)

Уехала. Вот теперь у матушки твоей. Ничего, хорошо приняла, по-родственному, грех пенять. Ничем меня не обделяет, по хозяйству всё сама, всё сама старается… Однако ж – тоска нет-нет да и возьмёт. Вспоминаю тебя каждый божий день и молюсь о тебе – и утром молюсь, и перед обедом. И как почивать ложиться – тоже молюсь. Оборонил бы тебя Илия Пророк от всякого ратного лиха, от глаза дурного, от болезни худой. А засну – всё одно тебя во сне вижу. Как ты домой приходишь, как обнимаешь меня, как целуешь, усами своими колешь. И будто даже слова твои лестные слышу. Ну да уж ладно, и без слов бы ничего… И без слов можно, не раскисла бы… Только б вернулся. Только бы краем глазка тебя… (Пауза.)

Неужто сегодня? И желаю поверить – и не могу. Боюсь… Помолиться надо, как следует помолиться. И свечку поставить…