Конец маржинализма или деятельность посредством хозяйственных планов (стр. 16 )

Допустим, теперь А сберегает уже не один, а два центнера (план № 3). Соответственно, теперь потребление зерна в первом периоде составит только 3 (5 – 2) ц, но уже 9 (7 + 2) ц во втором. В этом случае, сокращение совокупной тягостности работ, выполняемых в первом периоде, будет гораздо меньше увеличения ее во втором - (h5 – h3) ˂ (h9 – h7), а различие между этими двумя планами будет намного больше, чем между планом № 1 и планом № 2 - ((h5 – h4) - (h8 – h7) ˂ (h5 – h3) - (h9 – h7)). Поэтому и доходность сбережений, компенсирующая этот разрыв, должна, при прочих равных, быть выше.

Случай второй: ожидание будущего урожая на уровне нынешнего. В этом случае хозяйственный план, отвергающий всякое сбережение (план № 4), предусматривает потребление 5 ц зерна в первом периоде и тоже самое количество в следующем; а план, предполагающий сбережения 1 ц этого продукта (план № 5), указывает, что потребление зерна в первом периоде должно составить 4 (5 – 1) ц и 6 (5 + 1) во втором. В данном случае совокупные издержки хозяйственного плана предусматривающего сохранение 1 ц зерна снова будут выше, чем издержки альтернативного ему варианта по тем же самым основаниям – (h5 – h4) ˂(h6 – h5). Однако, увеличение совокупных издержек при сбережении 1 ц зерна, в этом случае будет несколько ниже, в сравнении со сбережением того же самого его количества в условиях, когда в следующем году ожидается более обильный урожай – ((h5 – h4) - (h6 – h5) ˂ (h5 – h4) - (h8 – h7)). Поэтому, скорее всего, и необходимый для осуществления сбережений излишек окажется чуть меньшим.

Случай третий: ожидание низкого урожая. Когда наш субъект ожидает в следующем году более скудного урожая, то хозяйственный план, исключающий всякое сбережение зерна (план № 6), предполагает использование в качестве пищи 5 ц зерна в первом и только 3 ц во втором периоде. Следовательно, при сбережении 1 ц зерна (план № 7), потребление этого продукта составит: 4 (5 – 1) ц и 4 (3 + 1) ц, соответственно. В этом случае, совокупные издержки плана, включающего в себя акт сбережения, будут ниже, чем у его прямого конкурента – (h5 – h4) ˃ (h4 – h3); другими словами, сокращение совокупных издержек в первом периоде перекрывает их рост во втором. А это значит, что субъект А будет готов сберегать зерно без всякого излишка.

Как несложно заметить, происходящие в результате осуществление сбережений изменения в совокупных издержках действуют в том же направлении, что и описанные ранее изменения в сфере потребления. Во-первых, чем выше ожидания относительно будущего урожая, тем, при прочих равных, выше должна быть минимальная доходность сбережений. Во-вторых, чем больше размер сбережений, тем, скорее всего, будет выше и доходность. (Фактически, тенденции представленные на рис. 20, действительны и для вызванных сбережениями изменений в тягостности труда).

Тягостность усилий

До этого предполагалось, что тягостность усилий, ощущаемая субъектом А при выполнении равного объема хозяйственных работ в одном и другом периодах абсолютно равна. Между тем иногда она может различаться и при том весьма значительно.

Увеличение тягостности может происходить по следующим причинам: вследствие более жаркой погоды, делающей труд более тяжелым; из-за старения человеческого организма, в том случае, если между осуществлением сбережений и их возвратом проходит много времени; при плохом питании, отягощающим труд; во время болезни и т. д. Соответственно, тягостность усилий будет меньше: при комфортной погоде, в молодом возрасте, при наличии хорошего питания и здоровья.

Влияние, оказываемое различием в ощущаемой тягостности усилий при выполнении субъектом равного объема работ на минимальную доходность сбережений, в целом, таково. Чем ниже тягостность труда в первом периоде и выше во втором, тем больше будет разница в совокупной тягостности труда между хозяйственным планом предусматривающим сбережения и планом полностью их отвергающим. И, наоборот, чем выше отрицательная полезность выполнения определенного комплекса хозяйственных работ в первом периоде и ниже во втором, тем меньшей будет указанная разница, а, возможно, совокупные издержки предусматривающего сбережения плана опустятся даже ниже аналогичных издержек его конкурента.

c) Выводы

После всего изложенного на основе полученных результатов можно сделать несколько выводов.

1. Если рассматривать влияние изменений, происходящих в совокупных полезности и издержках хозяйственного плана под воздействием акта сбережения на минимальную доходность последнего, отвлекаясь от всех прочих в большинстве случаев менее важных причин (в том числе потребности субъекта в хлебе и тягостности прилагаемых усилий), то можно достоверно утверждать: эти изменения действуют синхронно в одном и том же направлении.

Во-первых, во всех трех случаях, совершенно безразлично к тому каким именно ожидается будущий урожай зерна, при увеличении планируемого субъектом А размера сбережений (один, два, три центнера и т. д.) минимальная доходность таковых, для простоты выраженная в единицах продукта, всегда увеличивается.

Во-вторых, при равном объеме осуществляемых субъектом сбережений (например, одного центнера) минимальная доходность последних будет тем выше, чем благоприятнее прогноз относительно будущего урожая, и, соответственно, тем ниже, чем хуже его прогноз.

В-третьих, при ожидании будущего урожая, по меньшей мере, на уровне этого года или же выше, при любом объеме сбережений их минимальная доходность будет обязательно положительной величиной. В этом смысле мне совершенно непонятно следующее высказывание Бем-Баверка. “То же самое относится и к людям, чьи настоящее и будущее обеспечены примерно в равной мере. В отсутствии второго основания (это как раз фактически предложенные нами условия) они оценивали бы настоящие и будущие блага примерно одинаково» (Е. Бем-Баверк. Позитивная теория капитала. Книга IV, Глава I. 1889). Сходное мнение, ссылаясь на исследования Викселя, высказывает Блауг” (см. М. Блауг. Экономическая мысль в ретроспективе. Глава 12,Он утверждает, что в условиях постоянных доходов населения и его возрастной структуры, различия в которой, в частности, могли бы модифицировать совокупную потребность субъектов, положительная ставка процента не может быть объяснена. Это заблуждение. В обществе, даже в условиях постоянного уровня производства и стабильных доходов, неизбежно теряется часть капитала (банкротство предприятий и т. д.), вследствие чего, существует потребность в инвестициях; но, как было доказано, любой размер сбережений в таких условиях имеет положительную минимальную доходность.

В-четвертых, в свою очередь, если будущий урожай прогнозируется на более низком уровне по сравнению с нынешним, то при некотором размере сбережений их доходность будет выражаться отрицательной величиной. Однако, затем, при определенном увеличении их размера, она перейдет в область положительных значений.

В обычных экономических и социальных условиях случаи, когда минимальная доходность сбережений у осуществляющих их индивидуумов является отрицательной величиной, относительно редки. В качестве их примера можно привести случаи сохранения субъектами на зиму выращенных ими самими или же купленных овощей и фруктов, часть которых может сгнить, а качество остальных существенно понизиться. Или случаи хранения золотых монет и слитков без цели перепродать их затем по более высокой цене, которое, не принося никакого дохода, требует только хлопот и расходов. Несмотря на это с точки зрения хозяйствующего субъекта такие экономические акты, осуществляемые в особенных условиях (дороговизны или полного отсутствия овощей в зимний период, ожидания уменьшения в будущем денежных или иных доходов), представляют собой звенья более выгодных для субъектов планов. Вместе с тем, подобного рода действия становятся широко распространенными при ожидании экономических кризисов, характеризующихся ростом безработицы, в ожидании эпидемий и войн, ряда неурожайных лет, когда население начинает в массовом порядке сберегать предметы питания и жизненной необходимости длительного хранения: консервы, крупы, соль, спички и, конечно, деньги.

Все эти виды сбережений, обычно называемые простыми, естественно, возможны только при наличии отрицательной минимальной доходности сбережения у производящего их субъекта. В других случаях, когда данная доходность положительна, сбережения становятся возможными только если сберегаемый предмет передается по под известный процент какому-либо иному лицу в самых разнообразных формах (предоставление займа, открытие вклада) или же, когда сберегатель может с помощью тех же средств произвести в будущем большее число экономических благ, скажем, по причине более благоприятных погодных условий, усовершенствования технологического процесса или инструмента и т. д.

2. Как известно, оптимальный хозяйственный план выбирается на основе двух правил – увеличении совокупной полезности и превышения последней над совокупными издержками. Соответственно возникает закономерный вопрос. Если установлено, что как совокупная польза, так и совокупные затраты при появлении сбережений движутся в одном и том же направлении, то какой конкретно из этих двух факторов будет иметь большее значение, иными словами станет задавать конкретный уровень минимальной доходности сбережений?

Это зависит от двух обстоятельств. От того насколько большой является разница между совокупными пользой и издержками в хозяйственном плане отрицающим сбережения, например, в плане № 1 или № 4. И от того насколько возрастают совокупная польза и издержки при появлении фактора сбережения (планы № 2, № 3 и № 5). Если в плане № 1 или № 4 совокупные польза и затраты равны, тогда в случае большего сокращения совокупной пользы в планах № 2, № 3 и № 5 относительно роста совокупных издержек при сбережении зерна, основным требующим компенсации фактором будет выступать изменение в совокупной пользе. В обратном же случае, когда в большей степени увеличиваются совокупные издержки, основным фактором нужно считать именно их.

Если в тех же самых планах (№ 1 и № 4) совокупная польза превышает издержки, тогда, очевидно, для того, чтобы основным фактором для установления минимальной доходности сбережений выступали совокупные издержки, необходимо, чтобы они увеличились больше, нежели совокупная полезность на величину этой разницы. Во всех остальных случаях определяющее значение останется за различиями в совокупной пользе возникшими в результате осуществления сбережений.

Что же касается плана № 6, в котором отсутствует акт сбережения, и плана № 7, где он присутствует, однако имеет отрицательную доходность по причине одновременного снижения совокупных пользы и жертв, то в этом случае отрицательная доходность сбережений будет определяться исключительно фактором увеличения совокупной пользы плана № 7 относительно аналогичного вида пользы плана № 6. Ведь согласно правилам выбора совокупная польза последнего выше или, по меньшей мере, равна его совокупным издержкам, которые, в свою очередь, ниже совокупных жертв плана № 7. Вследствие этого совокупные издержки плана №6 не могут являться причиной определяющей уровень доходности сбережений.

Вообще, фактор совокупной пользы при исчислении минимальной доходности будет, при прочих равных, более значимым в следующих случаях. Когда нужда субъекта в сберегаемом предмете или же предметах, получаемых посредствам оного в первом и во втором периодах, очень велика, а, следовательно, и значительна разница между совокупными полезностями этих периодов, или же, как мы это уже видели, когда потребность в сберегаемых предметах в первом периоде гораздо острее, нежели во втором.

В свою очередь, фактор совокупных издержек может, при прочих равных, с большей вероятностью стать определяющим минимальную доходность в следующих случаях. Если сберегаемые предметы более высокого порядка, вследствие того, что их хозяйственное употребление будет требовать большего количества труда, а это неизбежно усиливает перераспределение тягостности хозяйственных работ между периодами, тем самым, увеличивая разницу в совокупных издержках в первом и втором периодах; например, сбережения зерна перераспределяет между периодами только работы по превращению зерна в муку и выпеканию хлеба, которые, естественно, имеют относительно низкую тягостность по сравнению с работами по выращиванию хлеба; поэтому если бы субъект сберегал производительные средства более высокого порядка, к примеру, плуг или иной инструмент, тогда разница в совокупных издержках между планом, исключающим сбережения и предусматривающим таковые, была бы значительно выше, чем в случае сбережения зерна. То же самое наблюдалось бы, и, скажем, при ловле и заготовке рыбы – сбережение готовой к употреблению рыбы оказывало бы гораздо меньшее влияние, чем сбережение части рыболовных снастей. Сбережения денег, расходуемых на покупку годных к непосредственному употреблению товаров, имело бы меньше влияние, чем сбережение денег в целях приобретения разного рода производственных средств.

Кроме всего этого, чем ниже тягостность труда в первом периоде и выше в будущем, тем также более значительным окажется влияние фактора перераспределения объемов хозяйственных работ.

3. Описанный случай – сбережение зерна ведущим домашнее хозяйство субъектом А – абсолютно универсален, в том смысле, что он демонстрирует основные закономерности процесса сбережения, действительные. Во-первых, для любых типов сберегаемых предметов или же для определенных наборов таковых: питьевой воды, овощей и фруктов, любых видов сырья и материалов (меди, цинка, золота, бобов, сока, хлопка, нефти, газа и т. д.), всех видов инструмента, вспомогательных механизмов и оборудования (плуги, сеялки, ножи, транспортирующие механизмы, бункера, печи, станки и т. п.), в том числе и для любого рода платежных средств (деньги, чеки, векселя). Во-вторых, для всех без исключения типов организации хозяйственной жизни сберегающего субъекта: ведения изолированной экономической деятельности; работы по найму за известное вознаграждение, получаемое в денежной форме, расходуемое для приобретения потребительских товаров и услуг; различных видов предпринимательской деятельности, например, владения небольшим магазином, капитал которого состоит из стеллажей, товарных запасов, денежных средств, в кассе и на банковском счете, и благодаря которому владелец получает свой доход; сдачи в аренду земли или какого-либо иного имущества, представления ссуд, и даже владения доли в капитале крупной акционерной компании, когда решения о выплате дивидендов или направление свободных средств на развитие новых проектов (сбережения) принимаются на основе устава акционерами компании.

РАЗДЕЛ IV

ВЛИЯНИЕ ТРАДИЦИЙ, ОБЫЧАВ, ОБЩЕСТВЕННОЙ МОРАЛИ, РЕЛИГИИ И ХАРРАКТЕРОВ СУБЪЕКТОВ НА ПРОЦЕСС СБЕРЕЖЕНИЯ

Изложенные выше два важнейших фактора, определяющие уровень минимальной доходности известного размера сбережений, осуществляемых в конкретных хозяйственных условиях, имеют чисто экономический характер. Но нельзя забывать, что на уровень доходности оказывают свое, иногда очень сильное, влияние и многочисленные факторы неэкономической природы. Они сопровождают всякий процесс сбережения, являясь то побочными благами, то побочными издержками данного процесса.

Каждый индивидуум существует в определенной социальной среде, которая, с одной стороны, оказывает на него известной степени влияние, заставляет соблюдать существующие в обществе традиции, обычаи и моральные ценности. С другой стороны, каждый субъект, являясь в той или иной мере продуктом окружающей его социальной среды (воспитание, образование, привычки), предстает в качестве носителя определенного набора ценностей, обладающего тем или иным характером.

Обычай и традиция оставлять после смерти своим детям наследство, как и наличие у индивидуумов собственного желания поступать таким образом, бесспорно, увеличивают полезность сбережений, понижая минимальный уровень их доходности. В их отсутствие люди сберегали бы значительно меньше, стремясь потребить в течение своей жизни получаемый ими доход, и только при несчастных случаях или иных непредвиденных обстоятельствах их доходы передавались бы по наследству.

Если в обществе господствует мораль праздности и веселья и мало кто думает о будущем, то в этом случае минимальная доходность известного размера сбережения, при прочих равных, будет гораздо выше, чем в атмосфере всеобщей бережливости, заботы о собственном будущем, будущим своих детей и нации.

Традиция и обязанность родственников и окружающих помогать людям внезапно оказавшимся в сложном материальном положении (вследствие потери работы, болезни и т. д.), вероятно, препятствуют сбережениям и должны приводить к увеличению минимальной доходности последних, а отсутствие таковых будет иметь прямо противоположный результат.

Когда общественный климат таков, что заимодавцы и кредиторы вызывают ненависть, предоставление любых займов, а, следовательно, и сбережения, сопряжены со значительными побочными издержками морального характера и не только (возможность подвергнуться физическому нападению или поджогу). В таких обстоятельствах накопление будет затруднено, побочные издержки, имеющие отрицательную полезность, будут велики, а доходности по займам высокими.

Всегда существуют люди, для которых праздность и развлечение – цель жизни. У таких людей, как правило, трудовая деятельность и любые меры, ограничивающие потребление самого ближайшего будущего, вызывают отрицательные эмоции, ощущение тягостности и несвободы. Они склонны, как можно быстрее проесть, как угодно растратить имеющиеся у них деньги. Если такие люди и осуществляют сбережения, то только очень небольшой доли имеющихся в их распоряжении средств и на весьма непродолжительный период, при высокой доходности сбережений, возмещающую все виды неэкономических (побочных) издержек и минимальную доходность сбережений.

Но одновременно существует и другой тип людей, обычно именуемый скрягами, которые, напротив, склонны чрезмерно ограничивать до самого низшего минимума уровень своего текущего потребления, чтобы обладать большим богатством завтра. Эти люди зачастую сберегают большую часть своего дохода под очень небольшой процент или даже вообще без всякой доходности. В этом случае получаемые ими в процессе сбережения побочные блага (удовлетворение от самого факта накопления) фактически возмещают минимальную доходность сбережений. Что-то похожее наблюдается и в тех, к счастью весьма частых, случаях, когда люди, движимые чувством сострадания к попавшим временно в трудное положение людям, ограничивая личное потребление, дают деньги лицам находящимся в указанном положении. В этих случаях минимальная доходность сбережений в полной мере возмещается получаемым моральным удовлетворением. Такие случаи более часто встречаются у наций, чья общественная мораль обязывает поступать указанным образом; в этом случае к личному удовлетворению прибавляется ощущение общественного одобрения.

Очень часто господствующие религии также способствуют этому, формируя чувства сопереживания, участия и всеобщего одобрения. В целом, большинство основных религиозных течений, вероятно, осуждая показное и чрезмерное потребление, способствует сбережениям. Хотя существует множество сект принижающих значение всякой деятельности помимо религиозной, в том числе, естественно и хозяйственной. Здесь уже, очевидно, возникают определенные препятствия на пути накопления.

Широко известен тот факт, что люди с высоким уровнем доходов обыкновенно сберегают относительно большую его часть по сравнению с людьми, имеющими низкие доходы. На мой взгляд, это связано с целым рядом причин. Во-первых, как правило, богатые люди получают хорошее образование, обладают, конечно, в среднем, более высоким уровнем интеллекта, что позволяет лучше разбираться в экономической обстановке, строить более продуманные и сложные планы, без чего всякое сбережение, а тем более длительное, совершенно невозможно. Во-вторых, в беднейших слоях общества гораздо больше доля лиц, которых можно характеризовать как мотов, вследствие ощутимой разницы в моральных устоях в том и другом социальном слое, а также того обстоятельства, что описанный тип людей быстро растрачивает капитал, являющийся основой доходов первой группы и, соответственно, естественным образом, пополняет вторую, чьи доходы в основном основаны на личном труде. В-третьих, очевидно, малообеспеченным людям гораздо сложнее временно ограничить свое потребление, сберегая определенную долю своего, предположим, годового дохода, чем такую же долю, но более обеспеченным гражданам, из-за того, что сбережение может ограничить потребление самых необходимых для человека товаров и услуг, существенным образом понизить качество его жизни.

РАЗДЕЛ V

НЕКОТОРЫЕ ЗАМЕЧАНИЯ

В завершении исследования основных закономерностей процесса сбережения, следует проанализировать ряд ошибочных утверждений и расстановку неверных акцентов, встречающихся в экономической литературе.

Я не совсем согласен с одним, в принципе, довольно интересным замечанием Менгера. “Насколько именно от удовлетворения наших потребностей зависит поддержание нашей жизни, обеспечение удовлетворения потребностей ближайшего времени необходимо должно предшествовать удовлетворению потребностей более отдаленных промежутков времени. Точно так же и там, где от обладания известного количества благ зависит не жизнь, но благополучие наше (в том числе наше здоровье) поддержание его в предшествующие промежутки времени представляет собой обыкновенно необходимое предварительное условие возможности благополучия в последующие моменты времени. Распоряжение средствами для поддержания нашего благополучия в отдаленный промежуток времени, конечно, мало приносит нам пользы, если нужда и лишение расстроили уже ранее наше здоровье или задержали наше развитие. Точно также дело обстоит даже и с теми потребностями, удовлетворение которых имеет для нас значение удовольствия” (К. Менгер. Основы учения о народном хозяйстве. Глава 3, § 3, b. 1871).

Конечно, не вызывает никаких сомнений тот факт, что потеря жизни и здоровья, вследствие плохого питания и отсутствия у субъекта зимой теплой одежды, вызванные сбережением продуктов и одежды или же части денежного дохода субъекта, который можно потратить на их приобретение, могут понизить степень получаемого в будущем от сберегаемых предметов, как, в прочем, и от ожидаемых в будущем доходов, удовлетворения. Однако при обладании сегодня субъектом значительной массой таких предметов (пища и одежда) или достаточным для ее приобретения доходом сбережение некоторой их части или части дохода вполне может быть осуществлено без существенных последствий для его жизни и здоровья. В свою очередь, в случае большинства прочих видов экономических благ (предназначенных исключительно для получения удовольствия), дело обстоит еще проще. Если хозяйствующий субъект сегодня не выпьет вина, не съест торт, откажется от похода в театр или на концерт, то сбереженные им в результате этого деньги, расходуемые завтра на те же самые цели, принесут ему гораздо большее удовлетворение из-за роста интенсивности потребности в них, вызванного длительным перерывом в их потреблении.

Мне не нравится и следующее высказывание Менгера (Джевонс, кажется, придерживался того же мнения). “Наслаждение, как учит опыт, кажется человеку более сильным, если оно предстоит сейчас или в ближайшем будущем, чем удовольствие такой же интенсивности, если его можно вкусить только через известное время” (К. Менгер. там же). Очевидно, это весьма противоречивое утверждение. Если опыт учит, что будущее удовлетворение кажется субъектам несколько меньшим, чем затем оно оказывается затем в действительности (хотя этому нет никаких доказательств), то на основании такого опыта субъекты, несомненно, стали бы корректировать в сторону увеличения свои представления о будущей пользе. На подобие того, как стоящие в лодках рыбаки, целясь острогой в замеченную ими рыбу, прекрасно понимают из опыта подобного рода ловли, что солнечный свет, преломляясь на стыке двух сред, не дает точного представления о расположении желаемой цели. Вследствие чего этот факт не является непреодолимым препятствием для ловли, ведь он хорошо известен и оценка местоположения рыбы корректируется в соответствии с ним.

Мне мало понятно следующее радикальное утверждение: “Мы должны понять, а не просто объяснить, что человек, не предпочитающий удовлетворение на протяжении ближайшего будущего периода по сравнению с удовлетворением на протяжении более удаленного периода, вообще никогда не дойдет до потребления и удовольствия” (Л. фон Мизес. Человеческая деятельность. Часть четвертая. XVIII,Не существует абсолютно никаких свидетельств, указывающих на то, что индивидуумы предпочитают настоящее удовлетворение будущему. И что в противном случае они никогда не приступят к потреблению, вечно откладывая последнее. Если бы такая тенденция имела место, то человечество тотчас же принялось разрабатывать большинство имеющихся месторождений природных ресурсов, расходовать стратегические запасы зерна, нефти, золота; хозяйствующие субъекты бросились бы немедленно продавать все принадлежащие им активы – акции, землю, снимать деньги со своих вкладов, покупать дома, дорогие автомобили, одежду, украшения и т. д. Однако ничего подобного не происходит. Люди упорядочивают свое потребление в различные периоды времени не на основе временного предпочтения, а на основе выбранного ими из ряда имеющихся альтернативных вариантов хозяйственного плана. Поэтому они не стремятся ни немедленно проесть весь свой капитал, ни полностью прекратить всякое потребление.

Очень часто экономисты пытаются объяснить положительную ставку процента некими связанными с процессом сбережения психологическими жертвами, которые испытывают хозяйствующие субъекты. Их называли то воздержанием (Сениор), то ожиданием (Маршалл), то временным предпочтением (насколько мне известно, этот термин впервые применил Феттер). Хотя последний термин, как кажется, охватывает более широкий круг явлений, в том числе, и некоторые из уже опровергнутых мною сейчас утверждений. Вот что говорит по поводу испытываемых сберегающим субъектом психологических жертв Маршалл. “И поскольку натура человеческая остается неизменной, мы с полным основанием можем рассматривать процент на капитал как вознаграждение за потери, с которыми связано ожидание будущего удовлетворения от материальных ресурсов, ибо редко кто станет делать сбережения без соответствующего вознаграждения, точно так же как мы считаем заработную плату вознаграждение за труд, так как редко кто станет выполнять тяжелый труд без вознаграждения” (А. Маршалл. Принципы экономической науки. Книга IV, Глава VII, §

Конечно, иногда хозяйствующие субъекты при осуществлении сбережений испытывают некий дискомфорт и нетерпение, имеющие отрицательную полезность, возместить которую призван получаемый от сбережений доход. Однако я считаю, экономистам не следует излишне акцентировать свое внимание на данном факторе, ибо он является, фактически, побочной жертвой неэкономической природы в отдельных случаях сопровождающей указанную хозяйственную операцию.

Далее, я не думаю, что люди недооценивают объемы своих нужд в более отдаленных периодах, как это полагает Бем-Баверк: “Кроме того, есть и такие будущие потребности, о которых мы просто не подумали. Они, безусловно, не оказывают никакого влияния на оценку благ, предназначенных для обеспечения списка будущих потребностей, и соответственно их полезность ошибочно занижена” (Е. Бем-Баверк. Позитивная теория капитала. Книга IV, Глава I. 1889). Мне кажется, всякому индивидууму, исходя из его личного опыта и наблюдения за жизнью других людей, хорошо известно, что иногда возникают непредвиденные жизненные и хозяйственные обстоятельства, требующие определенных расходов. Вследствие этого индивидуумы часто склонны делать накопления на случай возникновения таких обстоятельств. Поэтому говорить, что они не оказывают никакого влияния на будущую полезность сберегаемых экономических благ абсолютно неверно.

ГЛАВА XVIII

ДЕНЕЖНЫЙ УЧЕТ

В условиях развитого товарного производства для хозяйствующих субъектов, частных лиц и фирм, велико значение денежного (бухгалтерского) учета, без которого оценка этими субъектами своей экономической деятельности, а также взимание государством с последней налогов, были бы существенным образом затруднены. Однако нужно отчетливо понимать, денежный учет (расчет) всегда играет подчиненную, вспомогательную роль в хозяйственных расчетах субъектов, осуществляющих тот или иной вид экономической деятельности: он помогает в организации и оценке ее результатов, но никогда не определяет последнюю. Совершенно ошибочно мнение Мизеса и его учеников, что экономический расчет – это всегда операции с ценами, а не учет пользы и тягостей хозяйственной деятельности: “Экономический расчет всегда имеет дело с ценами и никогда с ценностями (имеется в виду полезность)” (Л. фон Мизес. Человеческая деятельность. Часть третья, XVI,

Мне кажется, в основе такого очень узкого и одностороннего взгляда на экономический расчет лежит предположение о порядковой природе полезности, последствием которого, естественно, в силу отсутствия исходных данных для расчета, является отрицание возможности осуществления субъектами всякого хозяйственного расчета на основе полезности и жертв.

Частное лицо, обладающее сегодня некоторым запасом денежных средств лежащих у него в кармане, на депозите до востребования или на пластиковой карте, как правило, имеет определенные планы по их расходованию. Вследствие этого они приобретают для него экономическую ценность, как, в прочем, и многие другие предметы и услуги, необходимые для реализации задуманного плана (например, такие как имеющиеся в его распоряжении продукты, одежда, предметы роскоши, а также его способность выполнять определенные виды трудовой деятельности).

Деньги, как и почти все без исключения прочие виды экономических благ, требуют наличия ряда прочих комплиментарных им экономических благ. Чтобы купить в магазине вино, сначала нужно до него добраться, затем выбрать необходимую марку, уплатить деньги и доставить домой, где, возможно, обеспечить специальные условия хранения. Для всего этого необходимы: машины, холодильник и некоторые усилия. (Следует отметить, что расходуемым на покупку вина денежным средствам невозможно вменить (начислить), часть получаемой субъектом при его употреблении пользы, как и всем прочим видам экономических благ, о чем уже много раз упоминалось. Поэтому, так называемый, второй закон Госсена, согласно которому хозяйствующие субъекты расходуют имеющий у них денежный запас таким образом, что последние денежные знаки, потраченные на покупку последних единиц разного рода товаров, доставляет субъекту равную пользу, на мой взгляд, имеет очень мало экономического смысла).

В свою очередь, деньги лежащие в кассе предприятия или на его банковском счете наряду с имеющимся производственным оборудованием, запасами сырья и готовой продукции, являются материальным активом предприятия, точнее его владельца или же группы таковых. Без наличия денежных средств, как, впрочем, сырья или иных необходимых производственных элементов, невозможно нормальное функционирование предприятия – закупка очередной партии сырья, выплата заработной платы, уплата налогов и т. д. Наличие прочих комплиментарных благ позволяет планировать расход денежных средств и приобрести тем экономическую ценность.

Для частных лиц и отдельных фирм последовательность действий такова: сначала производится хозяйственный расчет, вследствие которого деньги становятся экономическим благом. Затем, ввиду предполагаемого желания прочих лиц использовать их в качестве средств обмена, они получают известную меновую ценность, на основе которой уже, в конце концов и осуществляется сам денежный учет, суть которого в контроле затрат, желание увеличить выручку и прибыль.

Вообще, опровергнуть присущее Мизесу гипертрофированное значение денежного учета, показать его подчиненную (оценочную) сущность, в принципе, совсем несложно. Кстати, сам Мизес замечает, что индивидуумы и фирмы не всегда полагаются на данные денежного расчета, по причине происходящих изменений в меновой ценности денег, вследствие которых денежный учет не может восприниматься в качестве истинны в последней инстанции (см. Л. фон Мизес. Человеческая деятельность. Часть четвертая, XVII,

Например, рабочие в большинстве случаев ведут учет своего дохода не в денежном выражении, а в тех товарах и услугах, которые они обычно приобретают. Если рабочий видит, что за ту же самую заработную плату он может теперь купить меньше число обыкновенно потребляемых им товаров, естественно, доставляющих меньшее наслаждение, по сравнению с тем, которое он получал ранее. Тогда, при прочих равных, можно утверждать, что он потребует прибавки к своей номинальной заработной плате. Однако, учет дохода в натуральной форме далеко не всегда возможен. Виды и качество предлагаемых к продаже товаров могут со временем претерпеть те или иные изменения; кроме этого могут измениться и нужды самого субъекта, в силу чего прежний набор потребительских благ будет иметь для него несколько иную полезность, которой, в отдельных случаях, может оказаться недостаточно, чтобы покрыть все тяготы.

Сходным образом ведут себя подавляющее большинство кредиторов и предпринимателей всех сфер деятельности. Всякий заимодавец, предоставляющий денежную ссуду или передающий на время какой-либо иной вид экономического блага, прикидывает в уме, основанную на исчислении полезности и тягостности двух конкурирующих хозяйственных планов и описанную ранее, минимальную доходность сбережений. Его мало интересует номинальная или же натуральная доходность по предоставляемой ссуде, а только его хозяйственные расчеты и выбор между планами-конкурентами, в которых, заложены, в том числе, ожидания изменения в уровне цен и потребностях субъекта в будущем. Точно таким же образом ведет себя каждый предприниматель, сберегающий часть своего дохода и вкладывающий средства в расширение своего дела.

Кроме того, экономисты, отрицающие существование расчетов на основе полезности и жертв не могут объяснить каким образом и на основе чего жители феодальной деревни, изолированно-хозяйствующие субъекты и субъекты, занятые работой по дому производят свои расчеты.

Таким образом, первичным, наиболее значимым и достоверным является именно хозяйственный расчет субъекта, производимый на основе полезности и жертв.

ЗАКЛЮЧЕНИЕ К ПЕРВОЙ КНИГЕ

В заключении, мне думается, необходимо вновь акцентировать внимание на некоторых ключевых пунктах изложенной на предшествующих страницах теории экономического поведения хозяйствующих субъектов и ряде ложных представлений, существующих сегодня в экономической науке.

Как было подробным образом изложено, ожидаемое удовлетворение, которое хозяйствующий субъект предполагает ощутить в определенный период будущего в результате употребления им единицы известного экономического блага (яблока, чашки кофе, просмотра фильма и т. д.) зависит не только от уровня нынешней потребности в этом благе и наличия последнего в его руках, но от гораздо более широкого круга причин. От конкретного периода времени, когда планируется употребить эту единицу, от наличия в его руках в настоящем и будущем прочих единиц данного вида экономического блага, как и множества единиц самых разнообразных экономических благ иных видов, которые способно охватить его воображение.