Конец маржинализма или деятельность посредством хозяйственных планов (стр. 8 )

Очевидно, в этих условиях для А, В и С совершенно безразлично каким особым видом деятельности будет занят каждый из них, если, конечно, производимые ими продукты будут обмениваться на основе трудовых усилий (тягостности) необходимых для производства каждого продукта. Замечу, в предложенных условиях износ орудий, а также прибыль с капитала не включаются в меновую ценность производимых экономических благ (капитал принадлежит общине), не существует и рентных платежей за использование земли, рудника и реки по той же самой причине.

Для того чтобы все участники хозяйственного процесса могли длительное время производить и потреблять одно и то же самое количество экономических благ, они должны найти такие объемы производства каждого отдельного вида экономического блага и осуществлять обмен между благами по таким ценам и в таком объеме, когда хозяйственные планы каждого участника доставят ему наибольшую пользу в процессе употребления благ, при условии что издержки их приобретения не превышают полученной от них пользы. Допустим, таким условиям более всего удовлетворяют следующие планы хозяйственных действий субъектов А, В и С, представляющие в совокупности полный объем хозяйственной жизни общины. Каждый член ежедневно в течении девяти часов занимается изготовлением того товара производство которого входит в его обязанности – выпекание хлеба для А, добычи угля для В и создание украшений для С; при этом тягостность труда (отрицательная полезность) каждого особого вида труда совершенно одинакова. Далее, А выпекает в течении одного часа своего труда одну булку хлеба, В заготовляет в течении двух часов одну корзину угля, а С необходимо три часа, чтобы изготовить одно украшение.

В течение шести дней, - назовем это время полным циклом хозяйственной жизни общины, - А производит 54 булки хлеба (9 часов в день х 6 дней х одну булку / в час), В заготовит 27 корзин угля (9 часов в день х 6 дней х корзину / в 2 часа), а С изготавливает 18 украшений (9 часов в день х 6 дней х украшение / в 3 часа). Исходя из того, что добыча корзины угля требует в два раза больше времени и во столько же раз больше усилий, нежели выпечка одной булки хлеба, то меновая ценность одной корзины = двум булкам. А вследствие того, что создание одного украшения требует уже в три раза больше времени и усилий, то меновая ценность одного украшения = трем булкам. Исходя из этого меновая ценность одного украшения = полутора корзинам угля.

В соответствии с первоначальным условием равенства возрастов членов общины, предположим идентичность их потребностей. Каждый член общины будет потреблять точно такой же набор благ, что и другие члены, и, исходя из этого, регулировать объемы осуществляемых между ними обменных операций. Следовательно один раз в 6 дней А, В и С произведут обмен, находящихся в их руках хозяйственных благ, следующим образом: А отдаст В 18 булок хлеба, получая в замен 9 корзин угля, а затем отдает еще 18 булок С получая взамен от него 6 украшений. После этих операций набор хозяйственных благ, предназначенный для его личного потребления, состоит из 18 булок, 9 корзин и 6 украшений (18а, 9b, 6с). Что касается В, то, помимо обмена 9 корзин угля на 18 булок хлеба между ним и А, он выменивает еще 9 корзин угля на 6 украшений у С. Его потребительский набор, после осуществления указанных операций, аналогичен набору А (18а, 9b, 6с). Из осуществления вышеперечисленных сделок логически следует, что С отдает А 6 украшений, получая 18 булок, и выменивает у В 9 корзин угля за 6 украшений, в результате чего потребляет тот же самый набор конечных продуктов (18а, 9b, 6с).

Обладая описанным набором потребительских благ, каждый участник хозяйственного процесса имеет возможность потребить его в течение 6 дней, а затем полностью восстановить его за счет производимого им за это время продукта, а также других хозяйственных благ, изготовленных другими участниками производственного процесса, и полученных им в процессе товарообмена.

Каждый субъект равномерно потребляет имеющийся у него запас экономических благ: каждый отдельный акт потребления одной булки хлеба, осуществляемый с регулярностью три раза в день, приносит пользу равную двум единицам U (а1, а2, а3………а18) = 2. Употребление используемой в течение двух дней на обогрев одной корзины угля приносит пользу U (b1, b2, b3……. b9) = 4 единицы. И, наконец, получаемое удовольствие от использования раз в три дня одного украшения равняется U (с1, с2, с3……. С6) = 6 единиц.

Теперь обозначим издержки трудовой деятельности: пусть отрицательная полезность человеческого труда в течение одного рабочего часа – напомню, одинаковая для каждого вида работ – составляет 2 единицы. Однако, как мы уже знаем, в реальной жизни булка хлеба, корзина угля, украшение, да и вообще любой иной товар и всякое экономическое благо, представляет собою в строгом экономическом смысле конкретный вид производительного фактора, который впоследствии должен соединиться с целым рядом прочих комплиментарных ему производительных факторов, в частности, и с человеческим трудом: булку хлеба необходимо принести домой, разрезать и, наконец, съесть; корзину угля - доставить к дому, при этом устав и вероятно испачкав одежду, растопить печь; а украшения, обыкновенно, нужно хранить и чистить. Пусть подобные совершенно необходимые издержки, выраженные затратами труда и одинаковые для всех членов общины, осуществляемые ими после актов обмена до момента непосредственного употребления конечных продуктов составляют: для булки хлеба С1 (а)=1; для корзины угля С2 (b)=2; для украшений С3 (с)=3.

После того как заданы основные параметры хозяйственной жизни субъектов А, В и С, а следовательно и всей хозяйственной жизни общины, необходимо подвести балансы хозяйственных планов каждого субъекта по итогам 6 дней, то есть в течение одного хозяйственного цикла. Каждый из субъектов за указанное время потребляет корзину благ состоящую из 18а, 9b и 6с, получая совокупную пользу U (цикла)=18а х 3+9 b х 6+6с х 9=54+54+54=162 единицы. В месте с тем в продолжении этого времени осуществляя издержки равные С (цикла) = (С1=54 рабочих часа х 2 единицы + С2=18а х 1+9b х 2+6с х 3)= (С1=108+ С2=18+18+18=54)=162 единицы. Из чего, как и было условлено, следует, что хозяйственная деятельности субъектов А, В и С осуществляется в состоянии экономического равновесия. Если предположить, что каждый член общины не может представить себе другой план хозяйственных действий, польза которого превышала бы 162 единицы, а издержки которого были бы чуть меньше и на который, вследствие личной экономической заинтересованности, согласились бы остальные участники экономического процесса, то хозяйственная жизнь продолжалась бы и далее в прежнем порядке.

Сейчас мы покажем, что меновые ценности предметов (цены) не могут определяться затратами человеческого труда, в смысле необходимого для производства продукта рабочего времени, даже в тех простейших условиях которые здесь изображены. В своих «Началах политической экономии и налогового обложения» (Глава I, Отдел I) Рикардо приводит слова Адама Смита: “В обществе первобытном и малоразвитом, предшествовавшем накоплению капиталов и обращению земли в частную собственность, соотношение между количествами труда, необходимыми для приобретения разных предметов, было, по-видимому, единственным основанием, которое могло служить руководству для обмена их друг на друга. Так, например, если у охотничьего народа обычно приходиться затратить вдвое больше труда для того, чтобы убить бобра, чем на то, что бы убить оленя, один бобр будет, естественно, обмениваться на двух оленей, или иметь стоимость двух оленей. Вполне естественно, что продукт, изготавливаемый обычно в течение двух дней или двух часов труда, будет иметь в двое большую стоимость, чем продукт, изготавливаемый обычно в течение одного дня или одного часа труда” (А. Смит. Исследования о природе и причинах богатств народов. 1776).

Проецируя эту мысль на представленный нами пример, по крайней мере, первоначально вполне может показаться, что она совершенно правильна. И действительно, выпекание булки хлеба требует одного часа труда, собирание корзины угля - двух часов рабочего времени или в два раза большего количества труда, а изготовление одного украшения – трех часов труда, то есть в три раза больше труда. Соответственно этому меновая стоимость одного украшения равна полутора корзины угля или трем булкам хлеба (1с=1,5b=3а).

Однако не все так просто, как кажется на первый взгляд. Предположим, что А продолжает как и прежде выпекать одну булку хлеба в течение одного часа, но В работает теперь в два раза более интенсивнее, по этой причине отрицательная полезность часа его труда увеличивается вдвое, зато теперь он добывает корзину угля всего за один час, тогда как ранее для этого ему требовалось два часа. В свою очередь, С теперь трудится в три раза более интенсивно, тягость его труда возрастает втрое и он изготавливает одно украшение в течение часа, по сравнению с тремя часами ранее. Вследствие этого А продолжает работать ежедневно по девять часов, но В и С меняют свои рабочие графики из-за увеличения интенсивности своего труда: они сохраняют прежнюю продолжительность рабочего дня (9 часов), однако теперь В чередует каждый рабочий день с последующим выходным днем, а С, нагрузка на которого в течении рабочего дня возросла еще больше, чередует один рабочий день с двумя выходными.

При этом производимое и потребляемое количество экономических благ а, b и с в течение одного производственного цикла остается прежним: А выпекает булку хлеба в течение часа работы по 9 часов в день, а за 6 дней 9х6=54 часа х булку/ в час=54 булки; В добывает корзину угля в течение часа работы по 9 часов в течение трех рабочих дней 9х3=27 часов х корзина/ в час=27 корзин; субъект С изготавливает одно украшение за 1 час труда работая по 9 часов в день всего 2 дня 9х2=18 часов х украшение/час=18 украшений.

Подобные изменения хозяйственной жизни субъектов В и С никоим образом не могут изменить цены по которым обменивались прежде производимые членами общины продукты: основные характеристики хозяйственных планов всех участников хозяйственного процесса (совокупная польза и издержки) абсолютно не поменялись.

Между тем, согласно Смиту, а также Риккардо, меновая ценность предметов должна была измениться и теперь равняться 1с=1b=1а (хотя ранее цены этих товаров были 1с=1,5b=3а), по причине того, что производство товаров а,b и с требует одинакового количества рабочего времени. Но самое интересное, что в контексте наших условий (объемов производства, обмена и потребления, при заданной пользе получаемой участниками в процессе потребления указанной корзины потребительских благ, а также величинах отрицательных полезностей труда сопровождающий их приобретение), осуществление обменных операции по новым ценам оказалось бы просто невозможно. Например, А не смог бы оставляя для собственного употребления 18 булок хлеба, оставшееся количество хлеба (36а) поменять на необходимые ему блага b и с, которых для обмена осуществляемого по новым ценам потребовалось бы аналогичное количество равное 36 единицам, в то время как В и С производят их только в количестве 45 единиц (27b+18с). Поэтому В и С должны существенно сократить свое личное потребление экономических благ, в результате чего должно уменьшится удовлетворение их потребностей, а вместе с тем совокупные издержки, сопровождающие их деятельность, остались на прежнем уровне, вследствие чего польза их хозяйственных планов опустится ниже их издержек: равномерное, циклическое течение хозяйственной жизни этих субъектов будет нарушено, они будут вынуждены изменить свои хозяйственные планы.

Конечно, Рикардо осознает, что тяжесть (напряженность) трудовой деятельности влияет на цену человеческого труда, тем самым, повышая цены произведенных этим трудом продуктов (час работы пекаря, как правило, оценивается ниже часа труда шахтера); однако в подтверждение своей теории приводит следующее соображение: “Таким образом, при сравнении стоимости одного и того же товара в различные эпохи едва ли надо принимать в расчет сравнительное искусство и напряженность труда, требующиеся при производстве именно этого товара, ибо эти последние одинаково действительные и в ту и в другую эпоху. Определенный вид труда в данную эпоху сравнивается с тем же видом труда в другую; если прибавилась или убавилась одна десятая, одна пятая или одна четвертая труда, то это окажет соответствующее действие на относительную стоимость товаров” (Д. Рикардо. Начало политической экономии и налогового обложения. Глава I, Отдел II. 1817).

Рикардо считает, что напряженность, тяжесть или тягостность каждого особого вида труда давно установилась и совершенно не подвержена каким-либо изменениям с течением времени. Другими словами, если ранее за определенный промежуток рабочего времени, например, один час, токарь вытачивал на своем станке n деталей, а через некоторое время на новом усовершенствованном токарном станке за тот же период времени уже 2n аналогичных деталей, тогда, оставляя в стороне стоимость самого станка, как старого, так и нового, меновая стоимость одной детали должна понизиться в 2 раза. На такое утверждение есть весомые возражения: во-первых, при таком подходе объясняется только изменение цен на товары; однако неизвестно на основе чего первоначально установилась та или иная ценность конкретного вида труда, а также цены на прочие виды человеческого труда (оставляя в стороне разнообразные затраты на обучение работника и стоимость инструмента). Может быть, это произошло исходя из отрицательной полезности труда, различной для каждой особой профессии? И тогда возможно она лежит в основе и изменениях ценности этих видов труда и производимых с его помощью товаров. Во-вторых, очевидно, что тягостность выполняемых в различных профессиях работ меняется с течением времени при соответствующих изменениях условий трудовой деятельности. Сегодня тяжесть работы на угольных и железорудных рудниках значительно понизилась после создания новых машин, усовершенствования методов добычи по сравнению с прошлым; в то время как тягостность работы, например, учителей, а также продавцов существенно не изменилась. Общий итог такой: рабочее время никогда не определяло, не определяет, и не могло определять меновую ценность экономических благ; на цены товаров оказывает влияние тягость труда (физиологическая, умственная и психологическая).

В завершение этой темы стоит сделать следующее замечание. В теории Рикардо фактически не существует действительных издержек трудовой деятельности. По-сути меновая ценность экономических благ устанавливается посредством некого внешнего признака (рабочего времени) на основе поверхностных эмпирических наблюдений за условиями производства разнообразных товаров и изменениях в их ценах, вместе с этим причины экономической природы, которые определяют эту поверхностную закономерность, остаются в не поле зрения.

У экономистов придерживающихся рикардианского закона ценности и экономистов, поддерживающих закон альтернативных издержек, то есть определяющих издержки трудовой деятельности посредством упущенной выгоды, возникают сходные проблемы. Для одних и для других совершенно безразлично с точки зрения величины издержек труда измеряемых рабочим временем, когда один рабочий переносит за час своего труда на более высокий этаж 100 штук кирпичей или же 200 штук в зависимости от поставленной перед ним задачи. Хотя, безусловно, выполняющий эту работу человек, ощущает существенную разницу, и, естественно, во втором случае желает получить большую оплату за один час своего труда, чем в первом случае. Те, кто этому не верит, могут лично попробовать перенести кирпичи или поинтересоваться у строительных рабочих желают ли они получать прежнюю зарплату, выполняя в 2 раза больший объем работы, на основании того, что издержки труда (упущенная выгода и рабочее время) остались прежними. Если бы экономисты попытались объяснить эти теории непосредственно рабочим, интересно было бы услышать, что последние им на это ответят.

То, что Смит и Рикардо стремятся перейти от количеств человеческого труда к рабочему времени связано с тем, что трудовую деятельность любой конкретной профессии нельзя представить, если так можно выразиться, в некой физической форме, в качестве физической силы или посредством суммы усилий, которыми сопровождается выполнение операций; кроме этого никогда не стоит забывать, что процесс трудовой деятельности - это всегда сочетание не только физического, но и умственного труда, сопровождающегося психологическим напряжением, которое нельзя выразить в физической форме.

Перед экономистами часто встает вопрос: определяются ли рыночные цены на товары и услуги полезностью, или же издержки производства являются мерилом меновой ценности (издержки производства в смысле отрицательной полезности труда). В приведенном примере экономической жизни небольшого сообщества, где его члены производят продукты а,b и с, меновые пропорции, по которым обмениваются эти товары, совпадают как с их ценностью, так и с издержками, сопровождающими их производство. Напомню, в момент совершения меновых сделок между участниками А, В и С экономические параметры производимых товаров таковы. Товар а имеет конечную пользу U(а)=3 единицам, издержки производства на момент обмена этого товара С1 (а)=2, а издержки которые необходимо осуществить субъекту после обмена (остаточные или потребительские издержки) С2(а)=1; вследствие этого ценность одной булки хлеба на момент обмена для каждого участника описанного хозяйственного процесса равняется U1(а)=V(а)-С2(а)=3-1=2 единицам. Товар b в процессе его потребления приносит пользу U (в)=6, издержки производства этого товара до обмена – С1 (b)=4, остаточные издержки С2(b)=2, а ценность этого товара (корзины угля) - U1(b)=V(b)-С2(b)=6-2=4. И, наконец, товар с (украшения) при его употреблении доставляют удовлетворение - U(с)=9, затраты до момента обмена - С1 (с)=6, остаточные издержки С2 (с)=3, а его ценность U1(с)=V(с)-С2(с)= 9-3=6.

Из всего сказанного следует, что в условиях экономического равновесия цены этих экономических благ пропорциональны ценностям этих же благ на момент совершения обмена (U1), а также пропорциональны издержкам производства этих благ до момента обмена (С1):

1с=2b=3а;

(U1(с)=6) = (2х U1(b)=3) = (3х U1(а)=2);

(С1(с)=6) = (2х С1(b)=3) = (3х С1(а)=2).

Жан-Батист Сей фактически ставит рыночные цены на товары в зависимости от этих двух величин, оперируя термином «сообщенная полезность». Особенностью его анализа является полное исключение разнообразных издержек осуществляемых владельцем товара после его приобретения (С2). Соответственно он рассматривает покупаемый товар в качестве предмета непосредственно годного к употреблению, а не в качестве производительного фактора, которым он в действительности является, и который впоследствии должен соединиться с рядом других комплиментарных ему благ. Поэтому, то что он понимает под сообщенной полезностью в действительности является ценностью (U1), которая равняется издержкам производства (С1). Своим существованием и величинами они сообщают объем полезности (ценности) товарам, ибо если издержки превышают ценность, то тогда производство товара будет прекращено, если же, наоборот, издержки оказываются ниже ценности, тогда производство должно быть увеличено; следовательно, в условиях равновесия производства товаров эти величины одинаковы. Вот выдержка из его работы.

“- Всегда ли ценность (меновая), находится в соразмерности с полезностью (ценностью) вещей?

Нет; но в соразмерности с полезностью которую им сообщили.

- Объясните это примером.

Положим, что женщина напряла шерсти и соткала из нее камзол, стоивший ей четырехдневной работы; поелику труд ее и потери времени составляют некоторый род цены, который она заплатила, дабы иметь камзол, то она, без явной своей потери, не пожелает уступить его даром. А посему, нет другого средства приобрести шерстяной камзол, как заплатить за него цену, соответствующую пожертвованию, какое сделала та женщина” (Ж.-Б. Сей. Начальные основания политической экономии или дружеские беседы о производстве, распределении и потреблении богатств в обществе. Глава II, 1817).

Ценность экономических благ, производимых на товарной или же натуральной основе хозяйствования, представляет собой расчетную величину (люди не могут сопоставить ценность или же полезность окружающих нас экономических благ, совершенно различных меж собою по форме, цвету, вкусу, запаху и т. п.) полученную на основе предполагаемой нами будущей пользы, которую мы ощутим при употреблении таких благ после ряда производственных операций и тягостности труда, которой сопровождаются последние. Соединение разного рода комплиментарных благ в различных производственных процессах преобразует грубую материю в сырье, затем в полуфабрикаты и далее в конечные продукты. Единственно, почему традиционно и повсеместно цена, к примеру, рыбного филе выше, нежели стоимость такого же вида неразделанной рыбы, потому что покупатели таких продуктов ясно представляют себе, что готовая к употреблению рыба, безразлично к тому, как она была получена, доставит приблизительно одинаковое удовлетворение. Однако при покупке рыбного филе впоследствии нужно затратить несколько меньше усилий, чтобы ее приготовить, а затем съесть, по сравнению с покупкой замороженной и еще не разделанной рыбы, вследствие чего меновая ценность рыбного филе несколько выше, чем ценность самой рыбы того же качества и веса.

Однако в условиях окружающего мира, где люди хозяйствуют и обмениваются экономическими благами, цены товаров никогда не пропорциональны их ценностям или понесенным жертвам. Во-первых, условия равновесия – это особый метод исследования экономических явлений и закономерностей протекания хозяйственных процессов, благодаря которому можно понять, а затем детально изучить природу, к примеру, прибыли и ренты; а также опровергнуть существующие ложные мнения, теории и обывательские представления. Такие условия никогда не являются предметом исследования и способом объяснения рыночных цен. Природа хозяйственного процесса такова, что перманентное отсутствие экономического равновесия в хозяйственной жизни - нормальное положение вещей. Целый ряд причин обуславливает это: ограниченная делимость факторов, ошибочные прогнозы, возникновения непредвиденных обстоятельств (неурожая, войны и т. д.). Когда искусственная форма исчезает экономическое содержание – меновые сделки, невозможно продолжать объяснять привычными закономерностями (ценностью или жертвами) и рыночные цены начинают объяснять посредством спроса и предложения в самом широком смысле, действием многочисленных, разнообразных и разнонаправленных рыночных сил. Все дело в том, что такого рода закономерности, как зависимость рыночных цен экономических благ от ценности этих благ и издержек их производства или принесенных жертв, как и ранее в случае с теорией ценности Рикардо, по сути, не более чем поверхностное эмпирическое наблюдение, на основе которого формируется некое обобщение. Закономерность ценообразования поистине всеобща; нет никакой разницы в конкретных условиях, в которых оно происходит, будь это экономическое равновесие, существующее при относительно постоянных условиях экономического хозяйствования (феодальная деревня или замкнутая община), или же, например, товарно-сырьевая биржа, где ежеминутно появляется новая экономическая информация двигающая котировки, то есть там где само понятие равновесия воспринимается как аномалия. Поэтому чем более мы отходим от состояния равновесия, тем более рушатся и становится недействительными разнообразные поверхностные эмпирические закономерности и возрастает потребность в общей теории рыночных цен.

Полезность, внешний вид и физические свойства товаров могут не изменяться, а ценность и цены на эти товары падать, или же, наоборот, расти: например, покупатель может вспомнить, что у него нет удобного хозяйственного ножа для разделки рыбы или из-за особенностей его личного характера процесс разделки доставляет ему удовольствие. В первом случае спрос упадет, а во втором - вырастет. Аналогичное действие оказывают и существующие различия в территориальном месторасположение экономических благ: товары, доставляемые покупателю непосредственно на дом, обыкновенно, ценятся несколько выше, чем те же самые товары лежащие на полках в магазинах.

Сей считает, что жертвы, осуществляемые в процессе производства товаров, оказывают влияние на их цены, сообщая этим товарам полезность и меновую ценность; однако, это неверно. Подобное совпадение полезности благ и понесенных жертв наблюдаются исключительно в мыслимых нами условиях экономического равновесия, в реальной же жизни для хозяйствующих субъектов экономическое значение имеют только наличные запасы экономических ресурсов, будущее удовлетворение, получаемое в различных актах потребления, издержки последующих стадий производства, которые необходимо осуществить, чтобы совершить указанные акты. В обыкновенных условиях, когда отсутствует экономическое равновесие, невозможно объяснить наблюдаемые рыночные цены, если, конечно, не имеется ясного представления о том, что акты обмена – это часть хозяйственного плана субъекта.

Во-вторых, последний приведенный мною пример (как и высказывание Сея), допускает возможность совершенно точного определения издержек производства конкретных единиц экономических благ а, b и с (что невозможно и, напомню, является особым исследовательским приемом необходимым, в том числе, для установления некоторых экономических тенденций, скажем, прогнозирования отливов и приливов капитала в различных отраслях народного хозяйства, когда в одном случае ценность производимых товаров, а также их рыночные цены, выше издержек их производства, а в другом, напротив, ниже). Если субъект А перед тем как приступить к выпечке хлеба должен вымыть руки, а также сменить одежду то довольно сложно, а точнее совершенно невозможно точно распределить связанные с такими действиями производственные издержки, выраженные отрицательной полезностью труда на каждую конкретно выпеченную булку хлеба (а1, а2,а3…а9). Можно только математически попытаться разделить (распределить) эти издержки на число выпеченных булок; по сходному принципу обыкновенно рассчитывают физический износ факторов производства – амортизацию.

В качестве доказательства сказанному, можно привести еще такой, не связанный с последним примером, случай. Предположим, покупатель D выходит из своего дома расположенного в точке а, чтобы приобрести молоко в магазине расположенном в точке b, затем заходит еще в один магазин расположенный в точке с, чтобы купить себе мясо (рис.14).

В этом случае также невозможно исчислить в отдельности затраты этого покупателя сопряженные с покупкой молока, а также издержки, сопровождающие покупку мяса; конечно, можно заявить: покупка молока и мяса представляют собой один неделимый хозяйственный акт, имеющий общие издержки и доставляющие пользу при употреблении конечных благ изготовленных из приобретенных продуктов. Но если заглянуть чуть глубже, то чтобы разделать купленное мясо, субъекту нужен хозяйственный инструмент, приобретение коего в свою очередь требовало определенных издержек, которые требуется распределить на множество актов его хозяйственного использования. А кроме того, этот инструмент мог покупаться как молоко и мясо, с каким-либо иным, а соответственно иметь неделимые с ним общие издержки. С теоретической точки зрения любые конкретные издержки, совершаемые хозяйствующим субъектом, совершенно не отделимы от всех прочих издержек и являются частью совокупных издержек его хозяйственного плана.

Экономическое равновесие в действительности не может существовать еще и по следующей причине: польза различных экономических благ и издержки связанные с их обретением всегда изменяются скачкообразно. Представим себе человека гуляющего по фруктовому саду, срывающего и поглощающего спелые плоды. Польза получаемая этим субъектом при потреблении каждого отдельного сорванного плода сугубо индивидуальна, впрочем, как и усилия необходимые чтобы его сорвать, и в точности эти экономические показатели никогда не совпадают – между ними всегда существует больше или меньше расхождение.

В завершение всего изложенного очень важно сделать несколько замечаний проливающих свет на истинные причины в соответствие с которыми устанавливаются рыночные цены, беря за основу уже представленный ранее пример производства товаров а, b, с хозяйствующими субъектами А, В и С.

Цены товаров и объемы сделок – основные параметры каждой отдельной меновой сделки – это, как мы уже знаем, отдельные акты хозяйственных планов обменивающихся сторон. Эти акты, как правило, занимают подчиненное положение в запланированной ранее участниками обмена цепи хозяйственных действий, где особые звенья (акта мены) подчинены общему замыслу – хозяйственному плану. Возьмем к примеру акт обмена экономическими благами происходящий между субъектами А и В: первый предлагает хлеб в обмен на уголь; второй, имея избыточный запас угля, который он заготовил (этот производственный акт также является отдельной частью его плана) предполагая впоследствии часть имеющегося у него угля сбыть субъектам А и С, готов обменять часть этого запаса на хлеб. Причем ключевые параметры меновой сделки между ними (18а обменивается на 9b по цене 1b=2а) определяются, в том числе, предположением А о будущем обмене 18а хлеба на 6с, имеющихся в руках субъекта С, а также предположением В о последующем затем обмене 9b на 6с, осуществляемого между ним и C. Все эти ожидания и замыслы каждого из этих субъектов являются частями хозяйственных планов, которые им предстоит исполнить в будущем.

Как уже ранее было отмечено, участников обмена обыкновенно интересуют в основном только будущие выгоды и тягости, они весьма мало обращают внимание на прошлые, уже принесенные, жертвы: С1(а), С1 (b), С1 (с), и обычно думают только о собственных интересах и выгодах. Однако сиюминутные интересы, способные подорвать установившееся доверие между вовлеченными в процесс разделения труда членами общины, и, в конечном счете, в перспективе привести к снижению благосостояния этих лиц, скорее всего, будут отвергнуты ими. Например, по окончанию очередного производственного цикла А имеет 54 булки, В обладает 27 корзинами угля, а С имеет запас из 18 украшений. Исходя из большей жизненной важности хлеба по сравнению с углем и тем более украшениями, А может оставить В и С без пищи, а те, находясь в таком положении, будут готовы обменять принадлежащие им уголь и украшения по гораздо более низкой цене, чем они это делали ранее (b=2а, с=3а). С точки зрения получения скорой и значительной выгоды такое поведение было бы чрезвычайно полезно для субъекта А – он оставляет для личного употребления больше хлеба, одновременно получая посредством обмена больше угля и украшений, вследствие чего увеличивается совокупная полезность его хозяйственного плана, а издержки остаются примерно на прежнем уровне. Но в результате подобных действий со стороны субъекта А в будущем участники В и С скорее всего изменят свои планы: например, самостоятельно начнут выпекать хлеб для собственных нужд. У них не будет другого выхода, ведь продавать свои товары по ценам, которые ниже ранее установившейся (равновесной) цены, означает исполнять такие хозяйственные планы, которые приносят меньше непосредственной пользы по сравнению с их издержками. В конечном счете новые планы А, В и С окажутся хуже старых.

Далее, субъекты А, В и С будут стремиться координировать свою экономическую деятельность таким образом, чтобы хозяйственные планы каждого участника находились в состоянии равновесия. Предположим, первоначально они выбрали такие планы хозяйственной деятельности, которые позволяют одному из них, к примеру, субъекту А получать в конце каждого производственного цикла значительно больше пользы в процессе потребления полученных им благ, нежели издержки по производству хлеба и прочие жертвы, а в тоже самое время деятельность участников В и С находится в состояние равновесия. В этом случае А, вероятно, захочет больше трудиться, производить больше хлеба и продавать его по более низкой цене, в результате чего хотя цена хлеба и снизится, однако, в следствие того, что субъект А будет выпекать больше хлеба он сможет увеличить собственное потребление хлеба, угля, украшений. А из-за того, что В и С теперь обменивают свои товары по более высоким ценам, деятельность их выйдет из состояния равновесия (польза планов превысит издержки), и они также станут больше работать, увеличивая производство угля и украшений. После всех этих изменений субъекты А, В и С станут больше потреблять экономических благ каждого вида; такие перемены в их планах обусловлены желанием принять к непосредственному исполнению такой хозяйственный план, где совокупная польза максимальна, однако ниже всех необходимых издержек.

В завершении этого раздела замечу, что довольно часто к особым видам экономических благ прилагают разного рода моральные оценки. Обычно широкое распространение имеют такие рассуждения: хлеб – важнейший вид экономического благ, сохраняющий жизненные силы и людское здоровье, а дорогие украшения – малозначимые безделушки, в лучшем случае поддерживающие тщеславие, а в худшем демонстрирующие ограниченность ума. Следовательно, цена булки хлеба должна быть выше, а цена украшения ниже, чем она имеется в действительности. Однако у хозяйственных благ свои экономические оценки, если издержки изготовления одного украшения выше, чем издержки производства булки хлеба, то никто из хозяйствующих субъектов не станет продавать такие украшения по более низким ценам работая, тем самым, себе в убыток, включая лиц ругающих существующие цены, и вряд ли что-либо сможет на долгое время изменить установившееся рыночное соотношение.

РАЗДЕЛ III

ОБЪЕМЫ И ЦЕНЫ

Подавляющее большинство экономистов рассматривает обмен как верный способ повышения благосостояния всех вовлеченных в него участников хозяйственного процесса. И действительно, добровольный обмен экономическими благами между совершенно разными и, как правило, не знакомыми людьми, не имеет никакого другого разумного объяснения. Как ранее было показано, в основе всякого обмена лежат текущие, а, следовательно, наиболее выгодные хозяйственные планы обменивающихся сторон, включающие в себя акты мены с определенными параметрами.

Однако теория предельной полезности определяет движущую силу процесса обмена посредством наличия у участников некой разницы между предельными полезностями (ценностями) получаемых и отдаваемых сторонами в процессе обмена экономических благ. “Поэтому самое общее выражение того отношения, которое мы здесь излагаем, как важнейшее основание всякого обращения благ между людьми, таково: хозяйствующий субъект А имеет в своем распоряжении конкретное количество какого-нибудь блага, которое представляет для него меньшую ценность, чем определенное количество другого блага, находящееся в распоряжение другого хозяйствующего субъекта В, тогда как у последнего в оценке этих же количеств данных благ существует обратное отношение, т. е. такое же количество второго блага имеет для него меньшую ценность, чем принятое во внимание количество первого блага, находящегося в распоряжении А” (К. Менгер. Основание политической экономики. Глава IV, § 1, 1871).