Конец маржинализма или деятельность посредством хозяйственных планов (стр. 19 )

Далее, единственное отличие экономической деятельности монополиста в условиях равновесия от работы в ходе рыночного процесса в том, что в первом случае доходность абсолютно стабильна: прибыль одного года равна прибыли любого другого. А во втором случае, вследствие наличия неопределенности и постоянно изменяющихся рыночных условий: спроса, цен на ресурсы, технологии и т. д., ожидаемая монопольная прибыль далеко не всегда совпадает с фактически получаемой: иногда она оптимистично завышена, а иногда, наоборот, излишне пессимистично приуменьшена.

РАЗДЕЛ V

МОНОПОЛИЯ, КОНКУРЕНЦИЯ И МОНОПОЛЬНОЕ ПОЛОЖЕНИЕ

После того, как было окончено исследование доходности фирм, работающих в разнообразных условиях, стало возможно в полной мере понять природу монополии и конкуренции.

Монопольный доход – это единственный и особый (отсутствующий в условиях конкуренции) признак монополиста, появляющийся всякий раз, когда фирма-монополист по тем или иным соображениям обретает свое привилегированное положение, разрушающее конкурентный процесс.

Рыночный процесс характеризуется наличием неопределенности, окружающей деятельность каждого без исключения хозяйствующего субъекта. Когда ни одной фирме в точности неизвестно, сколько товаров или услуг ей удастся продать по той или иной цене, по каким ценам она приобретет необходимое ей сырье и наймет рабочую силу, и, самое главное, какую прибыль заработает при этом, если получит ее вообще. В сущности, рыночный процесс – это цепь, состоящая из бесчисленного числа экономических фактов и событий хозяйственной жизни никогда не повторяемых вновь в том же соотношении и последовательности.

В свою очередь, конкурентный процесс – это нескончаемая борьба капиталов за возможность получение прибыли путем предоставления потребителем и продавцам ресурсов новых более привлекательных возможностей по сравнению с имеющимися у них в наличии, в ходе которого старые фирмы вытесняются с рынка новыми. Это калейдоскоп рыночного предложения: уход со сцены одних действующих лиц и приход других, более конкурентоспособных.

Конкурентный процесс предполагает или вернее уже заключает в себе рыночный процесс, так как для первого, по определению, необходимо изменение рыночных условий – спроса, цен на ресурсы, технологий, доходов и т. д., создающих неопределенность, являющуюся основой второго. Для конкуренции характерно, что, в общем случае, соперничающие в экономической системе, в отрасли и на конкретном рынке конкурирующие друг с другом фирмы получают на свой капитал нормальную для каждой сферы приложения капитала норму прибыли. Хотя, естественно, отдельные фирмы - несколько или даже значительно более высокую прибыль, другие более низкую или вовсе терпят убытки. Это неизбежные последствия протекающего рыночного процесса.

Очень часто ошибочно считается, что если товар производит единственный производитель, например, выращивает зерно, то он является монополистом, однако, это неверно. Если вход в отрасль открыт, а монопольное положение приобретено в ходе конкурентного процесса, то хотя такой производитель и будет получать прибыль выше нормального уровня, то это высокая прибыль не есть монопольный доход, а производитель не является монополистом, временно занимая монопольное положение при производстве зерна. Ошибка состоит в следующем: конкурентный процесс и его результаты нельзя рассматривать одномоментно и поверхностно: если много производителей в отрасли – это конкуренция, только один – монополия. Конкурентный процесс протекает во времени, а сама конкуренция не связана с численностью, а только со сменяемостью фирм, которым потребители посредством своих расходов поочередно предоставляют право своего обслуживания. Поэтому фирма, получающая сегодня повышенную доходность, временно занимаемая монопольное положение ровным счетом ничем не отличается от той фирмы, которая получает прибыль выше нормальной в отрасли, где работает еще сотня других производителей.

На это, конечно, можно возразить: дескать, в первом случае, отраслевая норма прибыли, несомненно, выше нормального уровня – доходность в отрасли представлена доходностью фирмы, занимающей монопольное положение, а во втором случае отраслевая норма прибыли находится, вероятно, на своем нормальном уровне. Но это неверно: если во втором случае отрасль работает в условиях резких и непредвиденных заранее изменений, например, на фоне резкого и непредвиденного роста спроса, а в первом случае относительно стабильных и легко прогнозируемых условиях, тогда наоборот, различие между текущей и нормальной доходностью, вполне возможно, будет больше во втором случае. Это служит еще одним подтверждением того, что фактор времени – важнейший элемент конкурентного процесса.

Представим себе, что занимающее монопольное положение предприятие уступает его другой фирме, та, в свою очередь, третьей и т. д. При этом вполне вероятно, что некоторая часть фирм, из тех которые займут монопольное положение в будущем, будет получать в одни годы высокую прибыль, а в другие – может терпеть убытки. Кроме этого, убытки могут терпеть большинство фирм-новичков, которые будут время от времени пытаться войти в отрасль, но под гнетом потерь покидать ее. Если сложить все прибыли и убытки отрасли, функционирующей описанным образом, на протяжении, скажем, нескольких десятилетий, то в большинстве случаев средняя норма прибыли за этот период будет приблизительно равняться нормальной прибыли за то же время.

Хотя, конечно, возможен случай, когда в течение указанного периода времени средняя доходность в отрасли будет превышать уровень нормальной прибыли. Например, если поочередно занимающие монопольное положение фирмы длительное время, предположим, шесть или восемь лет удерживают статус-кво в отрасли. Между тем как их потенциальные конкуренты, научные горьким опытом компаний, пытавшихся в первые годы доминирования таких фирм на рынке войти на него, оставляют на несколько лет всякие попытки войти в отрасль, считая их заведомо обреченной на неудачу авантюрой. И так будет продолжаться до тех пор, пока у потенциальных конкурентов не появится достоверная информация об ослаблении позиций захватившей монопольное положение фирмы. В этом случае доходность фирм, занимающих монопольное положение, и всей отрасли в течение нескольких десятилетий хотя и будет выше нормального уровня, но в то же время ее нельзя будет признать монопольной. Так как она образовалась на рынке благодаря временному обладанию отдельными фирмами очевидных для всех конкурентных преимуществ, и, по своей природе, аналогична рассмотренной выше повышенной доходности конкурентных фирм в условиях экономического равновесия.

Кроме описанного случая, повышенная доходность в отрасли, в которой поочередно различные фирмы занимают монопольное положение, может быть следствием значительного размера капитала, который нужно вложить в фирму, чтобы получить наибольший эффект от ведения крупномасштабного производства и вытеснить более мелких конкурентов, что является естественным ограничителем конкуренции. “Если какое-то дело можно с выгодой вести лишь благодаря применению крупного капитала, это обстоятельство в большинстве стран настолько ссужает круг людей, которые могут им заниматься, что последние имеют возможность поддерживать норму получаемой ими прибыли выше нормального уровня” (Дж. С. Милль. Основы политической экономии. Книга II, Глава XV, §

Большая доходность крупных капиталов частично объясняется нежеланием капиталистов вкладывать капитал в одно единственное предприятие и, тем самым, рисковать большей частью своего богатства. Частично же разного рода трудностями и издержками, возникающими при объединении многих мелких капиталов в один более крупный.

Но иногда, вероятно, доходность в отрасли, функционирующей в изложенных условиях, может в течение десятилетий быть ниже нормальной: если обретающие монопольное положение фирмы удерживают его на очень короткий (1-2 года) срок, будучи быстро вытеснены новыми фирмами, способными, по тем или иным причинам, производить сопоставимые продукты при более низких издержках.

Ошибочное мнение, якобы монопольное положение, завоеванное фирмой в ходе конкурентного рыночного процесса, позволяет ей получать монопольный доход, по сути, грабя потребителей, возникло по следующим причинам. Во-первых, благодаря применению средств маржиналистского анализа. А, во-вторых, совершенно ложному восприятию дифференциации продуктов в самом широком смысле, а именно: различиях в качестве, принадлежащих одной группе, товаров, в обслуживании покупателей, наличии рекламы и т. д., в качестве ограничивающих конкуренцию монопольных элементов. Вместо восприятия их в качестве важнейших элементов конкурентного процесса, направленных на удовлетворение нужд потребителей.

Огромный и трудно восполнимый ущерб правильному пониманию сущности монополии, конкуренции и монопольного положения нанесли известные работы Сраффы, Чемберлина и Робинсон: “Вместе с дифференциацией появляется монополия, по мере усиления дифференциации элементы монополии становятся все значительнее. Везде, где в какой-либо степени существуют дифференциация, каждый продавец обладает абсолютной монополией на свой продукт, но вместе с тем, подвергается конкуренцией со стороны более или менее несовершенных заменителей. Поскольку каждый является монополистом и все-таки имеет конкурентов, то мы вправе говорить о них, как о «конкурирующих монополистах»; и о силах, действующих в подобной ситуации, мы можем с полным основанием говорить как о силах «монополистической конкуренции” (Э. Чемберлин. Теория монополистической конкуренции. Глава I. 1933). “Крайним пределом монополии, рассматриваемой в качестве антитезы конкуренции, был бы случай контроля над предложением всех хозяйственных благ” (там же. Глава IV).

Не вызывает сомнений, что Чемберлин совершенно не осознавал различие между монополией, предполагающей наличие искусственных препятствий нормальному конкурентному процессу и позволяющей получать монопольный доход, с одной стороны, и монопольным положением, подразумевающим эксклюзивное предложение той или иной фирмой известного товара или услуги на конкретном рынке, с другой и являющимся – чего не может понять Чемберлин – продуктом честной конкурентной борьбы за кошелек потребителей, позволяющим получать, как правило, нормальную доходность. Если вообразить себе такое положение вещей, при котором в каждой отрасли будет работать единственный производитель – только одна фирма выращивает зерно, только одна заготавливает древесину, только одна строит дома и т. д. Или же представить себе такой немыслимый случай, когда одна единственная фирма производит все виды товаров и оказывает населению все существующие виды услуг, и которая, согласно Чемберлину, будет представлять собой крайний случай монополиста. То если такие производители или подобная фирма не защищены от появления на рынке конкурентов, способных производить те же самые продукты по более низким ценам, посредством законодательных или иных запретов и наличию прочих препятствий. Тогда эти производители, осуществляя свою деятельность в конкурентной среде, лишь временно занимают монопольное положение и ни в коем случае не являются монополистами.

Из всего изложенного мной в этом разделе предельно ясно. Ни дифференциация продуктов, ни отсутствие фирм, выпускающих сходные продукты или их заменители, или любые иные продукты, конкурирующие за бюджет потребителя, ни коем образом не свидетельствуют о наличии каких бы то ни было монопольных элементов, о понижении градуса конкурентной борьбы, либо же получении монопольных доходов.

ГЛАВА II

СПРОС И ПРЕДЛОЖЕНИЕ

РАЗДЕЛ I

РАВНОВЕСИЕ НОРМАЛЬНОГО СПРОСА И ПРЕДЛОЖЕНИЯ

Закон спроса и предложения получил свое широкое распространение во многом благодаря многолетним усилиям Альфреда Маршала и последующему успеху его «Основ». Сначала я попытаюсь дать сжатое изложение его теории, а затем перечислить ее слабости и недостатки.

Изначально Маршал рассматривает такие рынки, где имеется значительное число продавцов и множество покупателей, где ни на одной стороне нет сговора даже небольшого числа заинтересованных лиц, а осведомленность каждого действующего лица вполне достаточна, чтобы не продать слишком дешево или заплатить больше необходимого.

Напомню, рыночный спрос – это количество товара, который покупатели купят на конкретном рынке в течение известного периода времени (день, год, десятилетия) по определенной цене. Закон спроса гласит: “количество товара, на которое предъявляется спрос, возрастает при снижении цены и сокращается при повышении цены
” (А. Маршал. Основы экономической науки. Книга III, глава III, §Таким образом, кривая спроса имеет отрицательный наклон. “На таком рынке существует цена спроса на каждое количество товара, т. е. цена, по которой каждая отдельная порция товара способна привлечь покупателей в течение одного дня, недели или года” (там же. Книга V, глава III, § 4). Кривые спроса могут иметь самую разнообразную конфигурацию на разных своих участках в зависимости от обстоятельств (но об этом ниже).

В свою очередь, рыночное предложение – это количество товара, которое продавцы будут согласны продать на рынке по той или иной цене в течение определенного времени.

Помимо этого А. Маршал предполагает, что цены на все другие товары на всех прочих рынках известны – условие частичного равновесия.

Маршаллианский крест

Пересечение нормальной (что понимается под термином “нормальный” вскоре будет разъяснено) кривой спроса и предложения, указывает на нормальную (равновесную) цену и объем сбыта товара на рынке в течение некоторого времени.

Из представленного здесь на рис. 2 графического изображения хорошо видно, что равновесие (симметрия) нормального спроса и предложения находится в точке E, которой соответствуют нормальная цена p и объем сбыта Q.

Конечно, в какие-то моменты времени внутри рассматриваемого периода цена может быть несколько выше или чуть ниже, однако она будет колебаться вокруг своего нормального уровня.

Маршал называет такое равновесие устойчивым – цена при некотором отклонении от своего равновесного уровня будет стремиться вернуться в прежнее положение, подобное маятнику, осуществляющему колебания около своей низшей точки (см. Книга V, глава III). Но всегда нужно помнить следующее: “шкалы спроса и предложения не остаются одинаково неизменными в течение длительного времени, они постоянно подвергаются колебаниям, а каждое изменение нарушает равновесное количество и равновесную цену и, таким образом, придает новое положение центрам, вокруг которых объем продукции и цена имеют тенденцию совершать свои колебания” (там же). По этой причине он уделяет огромное внимание фактору времени в отношениях спроса и предложения.

Градация временных периодов

Маршал выделяет четыре периода, каждый из которых имеет свои шкалы нормального спроса и предложения, равновесный уровень цены и объем сбыта.

а) Очень короткий период. Это, как правило, один день. В этом временном интервале предложение товара, по сути, заранее предопределено – нет никакой возможности столь быстро доставить на рынок новые партии продукта. Шкала предложения представляет собою различные оценки отдельных продавцов относительно возможности сбыть имеющийся у них на руках товар в сложившейся рыночной конъюнктуре. А ввиду гипотезы о наличии необходимой осведомленности каждого участника торгов относительно состояния дела на всем рынке, сделки в течение дня будут проходить вблизи равновесной цены, а в конце дня – по данной (равновесной) цене. Такое равновесие нормального спроса и предложения Маршал называет внутридневным или временным (оно было рассмотрено мною в первой книге).

b) Короткий период. Продолжительность его обыкновенно несколько лет. В этом периоде, как и в двух последующих, производство товара может быть существенно расширенно или, напротив, ограничено. Шкала предложения представляет собою перечень минимальных цен, необходимых для того, чтобы определенное количество товара было произведено и доставлено на рынок. Он соответствует издержкам производства соответствующего объема продукции. Причем издержки включают в себя все виды затрат (расходы на оплату труда, покупку сырья, амортизацию, плюс нормальную прибыль на инвестирование капитала).

с) Долгий период. Он, как правило, охватывает уже гораздо большее время (5 – 10 лет).

d) Очень долгий период. Его продолжительность достигает нескольких десятилетий.

Касательно периодов b, c и d предполагается, что в точке E (см. рис. 2) достигается устойчивое равновесие нормального спроса и предложения в периоде, которому соответствует нормальная цена p и нормальный уровень производства Q. Так как если товар будет произведен и доставлен на рынок в количестве q, тогда спрос d превысит предложение s, производство окажется чрезвычайно прибыльно и вскоре расширится. Если же товар будет произведен в количестве q1, то уже предложение s’ окажется выше спроса d’ и предложение товара сократится. Выражаясь словами Маршала, если что-нибудь сдвинет объем доставляемого на рынок товара с его равновесного уровня, начнут действовать противодействующие этому силы, толкающие его назад, точно также как если подвешенный на веревке камень сместить с его равновесного состояния, то он немедленно устремится обратно.

Вообще временной фактор в теории Маршала (градация периодов) не связан напрямую со строго лимитированными отрезками времени – по этой причине продолжительность одного и того же периода в каждом конкретном случае варьируется и зависит от особенности производства и сбыта рассматриваемого товара.

По мнению Маршала, на любом рынке в разное время действует особая группа причин, определяющий нормальный спрос и нормальное предложение, как только появляется новый фактор, изменяющий их, - а вместе с ними равновесную цену и объем, - то следует говорить уже о смене периода.

В качестве примера Маршалл приводит рыбный рынок. Для нормальной цены в течение дня (временное равновесие) первостепенное значение имеет погода, от которой зависит улов, в то время как другие причины не оказывают какого-либо существенного влияния и поэтому их можно не принимать во внимание (дневное предложение фиксировано утренним уловом).

В то же время для короткого периода значительный рост спроса населения на рыбу, вызванный болезнью сельскохозяйственных животных, превративших мясо в дорогую и опасную пищу на протяжении нескольких лет будет иметь важное значение в определении нормальной цены, а перемены погоды не будут иметь большого значения – ими можно пренебречь (они взаимно погашаются). Этот период достаточно продолжителен, чтобы в рыбную отрасль притекла новая рабочая сила, возможно, менее квалифицированная и талантливая, были задействованы лодки и суда, построенные для других отраслей. Вследствие этого, издержки вылова несколько увеличатся, но будут в полной мере компенсированы повышением нормальной цены, обусловленной исключительно высоким спросом.

Что касается долгого периода, то если за несколько лет, во время которых население почти полностью лишено возможности употреблять мясо в пищу, произойдет смена вкусов и привычек, тогда, казалось бы, временно возникший сильный спрос на рыбу примет устойчивый характер. Это позволит силам, регулирующим предложение этого продукта, развернуться в полной мере: в отрасль поступят новые, предназначенные специально для ловли суда, численность рабочих увеличится, а их квалификации и способности не будут вызывать сомнений. Объем вылова, бесспорно, значительно увеличится, но то каким образом рост спроса повлияет на нормальную цену в периоде – сказать сложно. Если морские водоемы из-за расширения промысла не будут проявлять признаков истощения рыбных ресурсов и одинаково оснащенное рыболовецкое судно с одинаково опытным экипажем способно будет получить прежний улов, в то время как заработная плата, обладающих тем же мастерством рыбаков, останется на прежнем уровне, а судостроительная отрасль, благодаря своему развитию (внутренней экономии от масштаба), станет предлагать суда по более низким ценам, то в этом случае кривая нормального предложения будет снижаться, следовательно, нормальная (равновесная) цена так же понизится.

Для шкал нормального спроса и предложения в очень долгих периодах ключевое значение имеют другие факторы – технологические изменения, вызванные прогрессом знаний, а также сдвиги в численности населения и т. п., которые разворачиваются в полную силу длительное время, а их действие ощущается многие десятилетия.

Вообще, чтобы теория равновесия нормального спроса и предложения обладала способностью теоретического описания и практического предсказания основных параметров функционирования реальных рынков, требуется выполнение двух условий. Во-первых, причина, вызывающая возмущающее действие на нормальную цену должна развернуться в полную силу достаточно быстро относительной продолжительности нормального периода. Так, например, для очень короткого периода плохая утренняя погода является причиной малого улова, вышедших в море рыбаков, которая с самого начала работы рыбного рынка полностью проявила себя и оказывает непосредственное влияние на весь ход торгов. Точно также повышение спроса на рыбу ввиду нехватки мяса в течение нескольких лет (короткий период) должно довольно быстро, предположим, за один или два месяца привлечь в отрасль рабочую силу и суда из иных сфер деятельности, сформировав шкалу нормального предложения, тем самым, придав, колеблющейся рыночной цене некую точку притяжения (нормальную цену). Если бы приспособление затянулось на несколько лет, тогда центр тяжести постоянно перемещался бы, следовательно, невозможно было бы говорить о нормальной цене в течение указанного периода.

Во-вторых, даже если причина, оказывающая возмущающее действие на ключевые параметры рынка, оказывает свое воздействие чрезвычайно быстро и в полном объеме, то этого недостаточно. Помимо этого еще необходимо, чтобы в течение рассматриваемого периода не появилась какая-либо другая причина, продолжительность действия которой соответствует этому же периоду, и которая своим воздействием, накладываясь на действие первой причины, смещала бы центр тяжести вокруг которого происходит колебание рыночных цен.

Что касается первого условия, то Маршал, определенно, испытывал сомнения в его повсеместной выполнимости. Пытаясь выделить (разграничить) короткий и долгий периоды, без чего, разумеется, теряет всякий смысл само понятие нормальной цены, а вместе с ним и вся теория, он заявляет: “Подведем итоги наших положений, касающихся коротких периодов. Предложение квалифицированного труда и таланта, соответствующих машин и другого вещественного капитала и надлежащей организации производства не укладывается в период времени, необходимой чтобы полностью приспособится к спросу; но производителям приходится максимально приспосабливать предложение к спросу, используя уже имеющиеся в их распоряжении оборудования. С одной стороны, практически не хватает времени на увеличение этого оборудования, когда предложения самого его недостаточно, а с другой стороны, когда его наличие чрезмерно, часть его приходится использовать неэффективно, поскольку не хватает времени на то, чтобы его количество существенно сократилось путем постепенного износа и путем переоборудования его для других производственных целей” (там же. Книга V, глава V, § 6).

“На протяжении долгих периодов имеется достаточного времени, чтобы все вложения капитала и усилия в вещественные оборудования и в организацию предприятия, в приобретении технических знаний и овладения специализированными способностями можно было приспособить к ожидаемым от указанных вложений доходам” (там же. Книга V, глава V, § 7).

Но вскоре он признает: “Разумеется, не существует какой-то четкой резкой разграничительной линии между «долгими» и «короткими» периодами. Природа не провела таких линий в экономических условиях, складывающихся в реальной жизни, а в решении практических проблем они не требуются” (там же. Книга V, глава V, § 8).

Однако проблема состоит не только в установлении четкой границы между коротким и длинным периодом или наличия некоторого интервала времени, относящегося одновременно к обоим периодам. Дело обстоит гораздо хуже. Если вернуться к примеру с неожиданным резким ростом спроса населения на рыбу по причине болезни скота, принявшего затем устойчивый характер, то параллельно будут происходить несколько процессов: во-первых, будут более интенсивно использоваться старые суда (возможно, списание наиболее изношенных из них будет всячески затягиваться). Во-вторых, отрасль будет постепенно (на это уйдет чуть больше времени) получать неприспособленные для рыболовства, но переоборудованные для этой цели старые, а возможно в отдельных случаях и новые суда, изначально построенные для других отраслей, о чем говорит Маршал. В-третьих, отрасль будет постепенно (на это потребуется, очевидно, еще большее время) получать новые, специально спроектированные для ловли рыбы, суда. Положение, согласно которому при внезапном повышении спроса имеющего устойчивый характер в любой отрасли народного хозяйства одновременно повышается интенсивность использования и уже имеющихся мощностей и увеличивается интенсивность поступления новых, неопровержимо. “Расширение мощностей и изменения в степени использования существующих мощностей, вероятно, происходит одновременно” (М. Блауг. Экономическая мысль в ретроспективе. 10,А если это действительно так, тогда процесс приспособления отраслевой структуры капитала будет происходить постепенно в течение нескольких, быть может, трех или четырех лет. В течение всего этого времени, центр тяжести, вокруг которого должна совершать свои колебания цена на рыбу, будет смещаться. В таких условиях говорить о нормальной цене в коротком периоде в течение всего этого времени просто бессмысленно.

Но дело, в действительности, обстоит еще хуже, чем могло показаться даже теперь. Если вспомнить об очень долгом периоде и причинах проявляющих себя долгие годы, например, росте популяции, неважно за счет эмиграции или увеличения рождаемости, то вызванное такими причинами увеличение спроса нарастает длительное время, вероятно, несколько десятилетий, предавая каждый год рыночной цене на рыбу новый центр притяжения. В результате этого невозможно говорить о нормальной цене не только в коротком, но также и в длинном периоде.

В реальной экономической жизни причинам, влияющим на уровень рыночных цен и объемов сбыта, практически всегда требуется немало времени, чтобы показать всю свою истинную силу, в течение которого появляются новые факторы, влияющие на рынок, которым может потребоваться еще больше времени, чтобы проявить свою мощь. Ввиду этого не предоставляется возможным сегментировать реальные временные отрезки различной продолжительности, приписывая им нормальный спрос, предложения, цену и сбыт. Подобный метод исследования не способен ни объяснить рыночные цены и размер предложения, имеющие место в прошлом, ни дать качественный прогноз на будущее, чего желал Маршал. Но несомненно одно: достоинством этого великого экономиста является стремление создать теорию, описывающую функционирование реальных рынков. В этом он наголову превосходит любого из своих последующих критиков, решивших не озадачивать себя столь сложной проблемой, а просто создать ряд моделей совершенно оторванных от реальности. Они изменили сущность Маршаллианской теории, сохранив только два вида периода – короткий и длинный и, исказив их первоначальный смысл, заявили: в первом из них производимое количество товара может увеличиваться или уменьшаться за счет степени интенсивности использования существующих мощностей, а во втором – могут изменяться уже сами размеры этих мощностей, позволяя гораздо шире варьировать выпуск и оптимизировать затраты. При этом равновесие в каждом периоде устанавливается быстро и навсегда посредством пересечением кривых спроса и издержек и, соответственно, ни о каком нормальном периоде, в смысле временного интервала речь вообще не идет – происходит монотонное и бесконечное повторение полностью идентичных, следующих друг за другом, производственных циклов. Таким образом, все реалистичные и динамические элементы Маршаллианской теории полностью уничтожаются.

Поразительно, но перечисленные недостатки можно найти у такого известного специалиста по истории экономической мысли, как Блауг, который, возможно, не совсем понял истинный смысл теории Маршала. Он пишет, якобы Маршал, подразделяя свои периоды, имеет ввиду не «реальное» время (физические отрезки времени), а некое «операционное» время, которое означает частичную или полную адаптацию к изменившимся условиям, и которое не имеет прямого отношения к первому (см. М. Блауг. Экономическая мысль в ретроспективе. 10, 1962). Хотя, в действительности, Маршаллианские периоды как раз имеют самое непосредственное отношение к движению стрелок часов и конкретным временным периодам, в которых определенная цена может считаться нормальной и вокруг которой колеблются рыночные цены. И именно затруднения теории нормальной цены – главный предмет его беспокойства.

Отрасль, репрезентативная (от фр. фирма и законы отдачи

Особенностью Маршаллианского подхода является то, что он под положением дел на рассматриваемом рынке понимает состояния дел в отрасли: для него рынок – это отрасль. Такой подход получил свое широкое распространение в экономических исследованиях, посвященных «экономики промышленности» и «промышленной организации» (см. например, Шерер. Росс. Структура отраслевых рынков. 1990). Это, бесспорно, отход от реального положения вещей, когда фирмы очень часто продают продукцию на различных рынках и положение дел на разных рынках тесно взаимосвязано, что, несомненно, существенно осложняет анализ и главное подрывает фундаментальную симметрию отдельного рынка.

Другой особенностью его подхода является стремление говорить о рыночном спросе на продукты многих фирм, а со стороны предложения иногда, как, например, при описании рыбного рынка, о рыночном предложении, а в отдельных случаях – о предложении репрезентативной фирмы (книга V, глава III, § 4): “Наша репрезентативная фирма должна быть такой, которая насчитывает уже довольно большой возраст, отличается средними успехами, управляется с людьми нормальными способностями, располагает нормальным доступом к получению экономии как внешней, так и внутренней, характерной для совокупного объема производства” (Книга IV, глава XIII, § 2). “Эти выводы приобретут большое значение, когда мы перейдем к выяснению причин, обуславливающих цену предложения товаров. Нам придется тщательно проанализировать нормальные издержки производства товаров, характерные для какого-то данного совокупного объема производства, а для этого мы должны будет исследовать затраты репрезентативного производителя на этот совокупный объем” (там же).

Здесь напрямую связываются денежные издержки производства одной единицы товара, изготовленного репрезентативной фирмой, и совокупный физический объем продукции, поступивший на рынок. Казалось бы, издержки производства совокупного объема можно исчислить путем простого перемножения этих двух параметров: но это неверно. Реальные фирмы в каждой отрасли всегда имеют отличный от других фирм размер производственных единиц, выпускают особый (дифференцированный) продукт, используя различное оборудование и нанимая, специалистов необходимой квалификации. Поэтому никакой репрезентативной (усредненной) фирмы не существует в действительности. Особенно это очевидно в отраслях с высоким уровнем концентрации, где число фирм очень невелико.

Репрезентативная фирма – это абстракция, инструмент анализа. Ее технико-экономические характеристики можно получить только посредством реальных показателей: разделить совокупный физический выпуск отрасли на число имеющихся фирм, тем самым, определив размер и мощность подобной фирмы; а, разделив денежные совокупные издержки отрасли на физический выпуск последней, определить издержки производства одной единицы товара.

Еще одним подтверждением абстрактности подобной фирмы – в чем, правда, Маршал так и не сознался, предполагая случайные совпадения с одной из множества реальных фирм – является то, что он нигде не говорит о кривой спроса на товар репрезентативной фирмы, а всегда о шкале спроса на продукцию всей отрасли, которая может образовать симметрию, конечно же, только с отраслевой (рыночной) кривой предложения.

Вероятно, основной целью изобретения Маршалом репрезентативной фирмы было его желанием показать, что в условиях свободной конкуренции доходность средней фирмы, вовлеченной, как и все ее соперники, в рыночный (эволюционный) процесс, находится на нормальном уровне.

Что касается законов отдачи, то Маршал говорит следующее: “Общая аргументация данной книги показывает, что возрастание совокупного объема производства какого-либо товара обычно увеличивает размер репрезентативной фирмы, а следовательно, и получаемую ею внутреннюю экономию, что такая фирма увеличивает и внешнюю экономию в доступных ей областях; все это позволяет ей производить свою продукцию с пропорционально меньшими, чем прежде, затратами труда и других издержек. Закон о возрастающей отдачи можно сформулировать следующим образом: увеличение объема затрат и капитала, обычно ведет к усовершенствованию организации производства, что повышает эффективность использования труда и капитала” (книга IV, глава XIII, § 2). К отраслям, в которых действует закон возрастающей отдачи, он относит большинство отраслей народного хозяйства. С его точки зрения, лишь в немногих отраслях наблюдается падающая или постоянная отдача, когда добавочные порции труда и капитала приносит меньший или прежний размер продукта: к ним он относит добывающий и сельскохозяйственный сектора, где природа часто ставит преграды расширению совокупного выпуска. Однако даже в этих отраслях увеличение выпуска часто способствует увеличение размера производственных единиц, позволяя улучшить организацию и расширить механизацию технологических процессов (внутренняя экономия фирмы), а также обеспечить отрасль развитой системой коммуникаций и улучшить систему подготовки кадров (внутренняя экономия отрасли). В связи с этим, как правило, даже в таких отраслях часто сталкиваются друг с другом две противоположные тенденции: “В реальной действительности эти две тенденции возрастания и сокращения отдачи постоянно противодействуют друг другу” (там же).

Теперь необходимо уточнить, что вообще понимается под отдачей. С одной стороны, Маршал говорит о физической отдаче: изменении прироста получаемой товарной массы при расширении производственного капитала за счет последовательного присоединения очередных единиц используемых производственных факторов (новых порций труда и капитала). Но сам же признает наличие препятствий на пути такого измерения: обыкновенно, при изменении размера инвестиций в какую-либо фирму или завод, производственная структура – используемое оборудование, квалификация персонала, качество сырья – существенно меняется, в связи с чем не представляется возможным связать прирост выпуска обусловленным приростом затрат в узком (физическом) смысле. С другой стороны, невозможно сопоставить прирост затрат и выпуска и в более широком, денежном контексте: “Измерять затраты и выпуск продукции в денежном выражении весьма заманчиво, но это опасный подход, так как сопоставление денежных затрат с денежным доходом способно свести дело к оценке нормы прибыли на капитал” (там же).

В такой ситуации, казалось бы, наиболее разумное решение – это оценка изменения денежных издержек производства единицы выпускаемого товара по мере инвестирования в фирму добавочных порций денежного капитала. Но такая оценка (впрочем, как и любой денежный расчет) имеет свои недостатки: всякая экономическая деятельность, в том числе и инвестиционная, основывается на расчете полезности и жертв. Другим препятствием подобной оценки является то, что при изменении производственной структуры, вызванной расширением инвестиций, скорее всего, будут изменяться качественные характеристики выпускаемого продукта, а, следовательно, сопоставление издержек окажется бессмысленным.