Конец маржинализма или деятельность посредством хозяйственных планов (стр. 17 )

Но помимо этой взаимозависимости, получаемых в разные периоды времени при употреблении различных благ удовольствий, существует взаимозависимость между всеми этими удовлетворениями и всеми ожидаемыми тяготами, ощущаемыми при выполнении хозяйственных работ, необходимых для практического осуществления всей совокупности планируемых потребительских актов. А также взаимозависимость между всеми отдельно ощущаемыми в разные периоды времени тяготами. Так, например, плотно позавтракав здоровой и питательной пищей, получив при этом удовольствие, субъекту, занятому тяжелым физическим трудом, будет легче (менее тягостно) выполнить свою работу. Объем и длительность которой, в свою очередь, определяют полезность поглощаемой сегодня в обед, вечером и в последующие дни пищи, а также получаемое удовольствие от прочтения книги, прогулки в парке и т. д. Но кроме этого, естественно, тягостность выполняемой сегодня работы существенно влияет на тяжесть труда в последующие дни – чем легче сегодняшний труд, тем легче будет выполнить известный объем работ завтра и наоборот.

То обстоятельство, что каждое удовлетворение, ожидаемое субъектом в конкретном потребительском акте, связано со всеми прочими, являясь частью планируемой совокупной полезности хозяйственного плана, не осталось абсолютно незамеченным в экономической теории. Оно неявно содержится в методе исчисления предельной полезности экономических благ высших порядков (способ Менгера), когда, фактически, из совокупной полезность хозяйственного плана, предполагающего экономическое использование данной единицы, вычитается совокупная полезность плана вынужденного обойтись без нее. А более явно возникает при анализе природы процента и сущности сбережений, требующих охвата больших временных периодов (Ландри, Модильяни), когда приходится складывать полезности разных периодов в единую пользу.

В связи с этим, очевидно полная бессмысленность понятия «предельной полезности». Конечно, можно утверждать, что предельная полезность n-ой единицы какого-либо блага равняется разнице совокупной полезности запаса благ в n единиц и совокупной полезности запаса тех же самых благ в n-1 единицу. Однако, на мой взгляд, смысловая сущность понятия «предельной полезности» предполагает, что посредством изъятия одной единицы из запаса благ величиною в n, совокупная полезность последнего уменьшается на величину пользы, которая доставляет субъекту потребление одной (изымаемой) единицы, когда все прочие единицы будут доставлять после снижения запаса до n-1, те же удовлетворения, что и до этого (закон насыщения). Но, как мы знаем, оставшиеся единицы изменят приносимые ими удовлетворения. Поэтому гипотетически правильно было бы говорить следующее: совокупная польза запаса в n единиц равна a, между тем совокупная польза запаса n-1 единиц равна b, при чем (a≥b).

Однако, строго говоря, нельзя утверждать даже этого, ведь полезность запаса равного n или n-1 зависит от будущего обеспечения субъекта этим видом блага и многими другими.

Кроме этого, основное правило теории полезности определяющее, что по мере пополнения имеющегося запаса у субъекта благ какого-либо вида его полезность возрастает падающим темпом, содержит все три ключевые ошибки данной теории: отсутствие процесса восстановления потребности в экономическом благе, игнорирование остаточных издержек и изолированность потребительских актов различных единиц составляющих запас. Если включить указанные факторы в анализ полезности то окажется, что полезность запаса вполне может возрастать увеличивающимся темпом, правда, до известного предела.

Экономический выбор – это всегда представление, когда одновременно определяются будущие хозяйственные акты и необходимые для их осуществления ресурсы (экономические блага), а не распределение заранее известного запаса благ по так же заранее известным направлениям их использования.

Последовательное распределение некого запаса экономических ресурсов, направляемых сначала на удовлетворение наиболее важных нужд, а затем других, чуть менее насущных и т. д., приведет к тому, что, в конечном счете, более важные в действительности нужды частично останутся неудовлетворенными, и ресурсы будут расходоваться неэффективно. Всегда нужно помнить, что при удовлетворении каждой очередной нужды (расход части ресурсов), меняются будущие степени удовлетворения всех предыдущих. Избежать этой коллизии можно только путем всеохватывающего представления.

Было доказано, что хозяйствующие индивидуумы, безразлично к типу хозяйственных организации, не стремятся максимизировать чистую полезность или прибыль, а действуют на основе двух правил, определяющих продолжительность и объемы выполняемых работ, а также уровень их потребления. Эти правила объясняют, почему субъекты при повышении производительности труда не стремятся сократить свою трудовую деятельность, как должно неизбежно происходить, если они действовали бы по принципу максимизации. Например, получающие сдельную оплату труда работники, при повышении той, не станут меньше или же менее напряженно работать.

Иногда при выборе субъектом экономического плана действий, может показаться, что тот не всегда выбирает план на основе правила выбора, но, по крайней мере, в отдельных случаях исходя из принципа максимизации. Это ложное впечатление. Если рабочий на фабрике получает сдельную оплату труда и, имея при этом возможность по обоюдному соглашению со своим работодателем варьировать продолжительность своего рабочего дня, трудится сегодня только в течение 8 часов, вместо, скажем, 9, в течение которых он заработал бы такое количество денег, которое позволяет приобрести корзину потребительских товаров, которая доставит ему большее удовольствие (при этом лишь немногим перекрывающее тягостность его труда), по сравнению с доходом восьмичасового рабочего дня. То дело в том, что такой субъект рассматривает результат своей рабочей смены в контексте прочих планируемых им в будущем хозяйственных актов, связанных с рассматриваемым. Возможно этот субъект после работы планирует заняться домашними делами (приготовить ужин, починить мебель и т. п.), полезность которых может быть ниже тягостности их выполнения. А может быть, поработав в течение 9 часов, субъект сильно переутомится, что потом скажется на тягостности труда в последующие дни, экономический результат которых вследствие этого может быть отрицательным. Поэтому виду того, что некоторые полезности и тягостности внутри плана тесно переплетены, может наблюдаться указанное, создающее ложное представление, расхождение, которое может быть тем сильнее, чем теснее связи между разными актами.

Было доказано, что не предоставляется возможным вменить полезность конечного продукта всем участвующим в его производстве экономическим факторам на основе теории производительности, тем самым получить основу теории рыночных цен на блага высших порядков. Помимо этого блага не могут обмениваться на основе их ценности, так как последние это условные, расчетные и вспомогательные величины. Если субъект выпекает хлеб, то невозможно из пользы, получаемой при его употреблении, вычесть остаточные издержки, так как их нельзя установить для данной конкретной операции. В действительности рыночные цены на отдельные элементы производства, как и на все виды потребительских благ, определяются посредством экономических планов хозяйствующих субъектов (теория цен), где каждый совершаемый акт обмена – это отдельное звено в запланированной длинной цепи последовательных действий.

Стоит акцентировать внимание читателя на несовместимость двух вещей – экономического знания и ординалиского анализа. Во-первых, ординалиский подход несовместим с понятием убывающей предельной полезности, так как единственное, что можно достоверно утверждать на его основе, что полезность запаса какого-либо блага в одну единицу меньше, чем запасов две единицы, а две меньше, чем три и т. д. Во-вторых, даже если предположить (как это есть на самом деле), что все продаваемые товары – это блага высших порядков и допустить возможность определения их производительного вклада, тогда чтобы осуществить вменение полезности доставляемой конечным продуктом в процессе его употребления, образующей базу вменения, она должна количественно оцениваться субъектом (обязательное условие вменения). В противном случае, приходится расстаться не только с понятием уменьшающейся предельной полезности, но и вообще с полезностью так таковой. Иными словами, заменить экономическое знание эмпирическими закономерностями и, соответственно, оставить всякие попытки объяснить сущность и природу наблюдаемых экономических явлений. (По крайней мере, такие ординалисты как Мизес и Ротбард определенно к этому не готовы). В-третьих, ординалистский подход отрывает сферу потребления от сферы производства, искусственно расчленяя экономическую деятельность хозяйствующих субъектов. У сторонников этого подхода отсутствует понятие тягостности труда, иногда заменяемое ложным понятием альтернативных жертв. Если же учитывать реальные, а не воображаемые, издержки, выраженные отрицательной полезностью, тогда (как это было разъяснено) само их существование становится одним из важнейших доказательств существования количественной оценки полезности и жертв.

Вообще, пожалуй, ординалисткий подход и использование элементов теории вероятности – это два главных фактора, которые препятствовали (и продолжают это делать) анализу экономической деятельности, в том числе, принижая ценность и препятствуя осмыслению полученных предшественниками результатов.

Было подробным образом объяснено, что в совокупную полезность хозяйственных планов занятых экономической деятельностью субъектов нельзя включать особого рода мнимую пользу (помимо той, что они ожидают получить в будущих потребительских актах), обыкновенно связываемую с понятием потребительной ценности. Считается, что наиболее высокой потребительной ценностью обладают такие предметы, как хлеб и железо. При потере всего имеющегося их запаса или же значительной его части, очень сильно понизился бы жизненный уровень субъектов. Однако все трудности и побочные издержки, возникающие при полной или частичной их утрате, имеют отношение к плану, где отсутствует их использование и не имеют к текущим планам никакого отношения.

Еще одно, в чем-то схожее заблуждение, связано с понятием альтернативных издержек. Когда предается экономическое значение альтернативному употреблению какого-либо производственного элемента в совсем ином производительном процессе, нежели тот, в котором его предполагается задействовать в принятом к исполнению в хозяйственном плане. Ибо двойное использование одного и того же элемента в двух совершенно разных процессов, естественно, физически абсолютно невозможно. Такое понятие возникло, по-видимому, по причине того, что оно является неотъемлемой частью маржиналистского процесса распределения имеющегося запаса производственных ресурсов по различным направлениям их производственного употребления. А так же из непонимания сущности экономического выбора, в основе которого лежит представление о некой взаимосвязанной последовательности хозяйственного действия (план), которая и определяет как круг ресурсов, так и их распределение.

Стоит отметить, что влияние этого заблуждения созданного экономистами австрийской школы, распространилась очень широко. Его придерживались многие экономисты чикагской и лондонской школ (см. Дж. Бьюкенен. Издержки и выбор. 1969). Его следы можно встретить в ряде мест у Маршалла, у которого одновременно уживаются, как отрицательная полезность, так и альтернативные жертвы.

Кроме всего перечисленного, была показана подчиненная роль денежного учета в экономических расчетах хозяйствующих субъектов, осуществляемых теми с целью планирования своей хозяйственной жизни.

В завершении еще раз отмечу, что экономическая теория в качестве фундаментальной науки анализирует и обобщает посредством наблюдения за рационально действующими субъектами. Конечно, психологические, эмоциональные, импульсивные, непродуманные хозяйственные акты – это довольно частое дело. Они влияют на выбор покупаемых товаров, цены, объемы производства и накопление. И такие науки, как психология, социология, совместно с законами экономической теории помогают их объяснить (прикладные исследования). Однако совершенно очевиден тот факт, что из экономического анализа хозяйственного поведения детей, дикарей или пьяных лиц, чьи поступки наименее рациональны, нельзя сделать почти никаких экономических выводов.

КНИГА II

ДОХОДНОСТЬ ФИРМ В ПРОМЫШЛЕННОСТИ, ТОРГОВЛЕ И СФЕРЕ УСЛУГ

ПРЕДИСЛОВИЕ КО ВТОРОЙ КНИГЕ

Во второй книге рассматриваются уровни доходности капиталов помещенных в различных сферах деятельности – производстве товаров, торговле и сфере услуг в зависимости от рыночных условий в которых производятся продукты и оказываются услуги. Хочу заметить, что я вовсе не подвергаю сомнению гарвардскую парадигму 70-х годов двадцатого века: “структура - поведение - результат”. Действительно, от ключевых условий функционирования конкретного рынка в значительной мере зависит поведение работающих на нем фирм и прибыльность их капиталов. Однако для меня очевидно следующее: нынешнее понимание того, как особые условия влияют на поведение и, в конечном счете, на результат весьма далеко от идеала. А главные препятствия на пути лучшего понимания этого – принятие гипотезы о максимизации прибыли и использование традиционного маржиналистского инструментария.

Будет показано, что фирмы никогда не стремятся ни к максимизации прибыли при заданном круге ресурсов, ни к установлению цен по принципу «полных издержек». Они выбирают наилучший бизнес план с точки зрения потребностей и желаний своих владельцев, представленных их хозяйственными планами, и только при этом разрешается известное противоречие между желанием фирм увеличить прибыль и стремлению к прочим многочисленным управленческим целям: увеличению рыночной доли, снижению доли заемных средств, внедрению новых продуктов и т. д.

Будет рассказано: о различиях между монополией, конкуренцией и монопольным положением; о том, что численность работающих на рынке или в отрасли фирм никоим образом не влияет на уровень доходности, рассматриваемом в течение известного, в отдельных случаях продолжительного периода; что дифференциация рыночного предложения не является монопольным элементом, ограничивающим конкуренцию; что, наоборот, дифференциация продукта – это важнейший элемент конкурентной борьбы, усиливающий соперничество на благо потребителей; и что монопольный доход образуется вследствие ограничений, разрушающих конкурентный процесс.

Кроме этого, будет доказано: утверждать, якобы менеджеры по личным мотивам способны каким-либо образом влиять, - естественно, при свободной конкуренции между ними, - на размеры выпуска и уровни доходности компаний – безосновательно.

ГЛАВА I

ДОХОДНОСТЬ ФИРМ

РАЗДЕЛ I

ДЕЯТЕЛЬНОСТЬ ПРОИЗВОДСТВЕННЫХ ЕДИНИЦ, ИХ РАЗМЕРЫ, ПРОДУКЦИЯ И ПРИБЫЛИ

Под производственной единицей следует понимать совокупность различного вида основного капитала, соединяемого с разного рода оборотным капиталом в технологических процессах добычи сырья, его обработки, производства и продажи товаров или оказания услуг. Под основным капиталом подразумеваются: здания цехов, складские и торговые помещения, производственные линии, оборудованные машинами и вспомогательными механизмами, транспорт всех видов и т. д., а под оборотным – рабочая сила, сырье, топливо и т. п. Примерами производственных единиц являются: нефтяная платформа, верфь, цех внутри крупного промышленного предприятия или само предприятие, сельскохозяйственная ферма.

Производство всякого продукта требует определенных расходов, как-то физический и моральный износ зданий, оборудования и механизмов, расхода сырья или истощение запасов природных ресурсов при его добычи, электрической энергии и человеческого труда. Все эти затраты имеют свою рыночную цену, которая определяет денежные издержки производства продукта. Экономисты выделяют два вида издержек – постоянные и переменные. К первому виду относятся любые затраты напрямую не связанные с объемом выпуска продукции: обслуживание административных зданий, заработная плата управляющих, бухгалтеров, уборщиц; в свою очередь, ко второму – расход ресурсов обусловленный изменением объемов производства: стоимость сырья, физическая амортизация оборудования, оплата труда рабочих, потребляемая машинами электроэнергия и т. п. Совокупность постоянных и переменных затрат образует издержки производства продукта.

Каждое предприятие (безразлично к тому, какой товар оно производит или какую услугу предоставляет потребителям) в настоящий момент времени как бы отягощено или вернее сказать ограничено в своей хозяйственной деятельности, - какой продукт производить, в каком количестве, посредством кого и чего, где его продавать и как, - существующей структурой капитала, включая в последнюю не только оборудование, здания, запасы сырья, но и заключенные ранее и еще действующие контракты по найму работников, покупки прочих производственных факторов, обязательства по поставкам продукции и т. п. Между тем, со временем эти стеснения ослабевают – контракты заканчиваются, закупаются новые партии сырья, более современное оборудование, строятся новые цеха, причем часто уже в другом месте, производятся иные продукты: фактически, старая производственная единица прекращает свою хозяйственную жизнь, уступая место новой.

Обыкновенно считается: любая производственная единица, как правило, может варьировать свой ежемесячный или же годовой выпуск того товара, какой она сегодня изготавливает. Предприятие, производящее скажем обувь, может сократить объем производства в будущем году относительно нынешнего, уменьшив количество рабочих смен, сделав больше выходных или законсервировав часть своих мощностей. А может, напротив, увеличить выпуск путем более интенсивного использования имеющегося оборудования, постройки новых цехов, что, конечно, потребует некоторого времени, вследствие чего увеличение выпуска в краткосрочном аспекте обыкновенно более ограничено в сравнении с долгосрочным.

Если у фирмы достаточно ресурсов для постройки одного крупного завода или несколько более мелких, способных производить аналогичный объем сходной продукции (той же обуви), считается, что она делает окончательный выбор с учетом так называемого «эффекта масштаба завода» или «внутренней экономии предприятия»: “При малом объеме производства издержки на единицу высоки; с увеличением объема производства они уменьшаются, и это уменьшение продолжается до тех пор, пока не будет достигнут наиболее эффективный масштаб производства, а затем они вновь увеличиваются по мере того, как структура производственной единицы становится слишком сложной и громоздкой” (Э. Чемберлин. Теория монополистической конкуренции. Глава II,

Указанный эффект масштаба можно объяснить следующим образом. Первоначальные издержки производства одной единицы продукта при увеличении масштаба производственной единицы обыкновенно сокращаются в результате применения более современных производственных факторов, которые экономически нецелесообразно использовать при малом объеме выпуска. Например, небольшой земельный участок выгоднее обрабатывать с помощью примитивного сельскохозяйственного инвентаря при высоких затратах труда; в свою очередь, на крупной ферме уже удобнее применять гораздо больше новой техники. На более крупном предприятии можно добиться большей специализации труда между работниками; кроме этого, больший масштаб позволяет осуществлять разного рода научно-исследовательские программы, распространять рекламу, развивать сбытовую деятельность. Правда всему есть свой предел. Достигнув своего минимального уровня, издержки производства продукта по мере роста выпуска начинают затем возрастать. Часто это происходит по причине появления более сложной и, соответственно, менее поворотливой и адекватной управленческой структуры, в ряде случаев из-за возрастающих транспортных издержек – из-за необходимости доставки сырья из более удаленных мест, а иногда вследствие увеличения рыночной стоимости редких и дефицитных производственных факторов, вызванной расширением спроса ни них.

Что интересно, при увеличении размера и мощности производственной единицы свойства продукта (товара, услуги), традиционно, рассматриваются в качестве неизменного (заданного) параметра, хотя это, по моему мнению, не совсем корректно и, скорее, может считаться исключением, нежели твердым правилом. Дело в следующем: когда производственная единица увеличивается в своих размерах, то очень часто это приводит к изменению физического качества создаваемого продукта, например, вследствие использования существенной иной производственной структуры – другого вида производственного оборудования, более широкого разделения труда на предприятии, большей автоматизации технологических процессов. В несколько меньшей степени, пожалуй, это касается получения химической продукции – азота, аммиака и т. д., когда физические свойства продукта заданы строгой химической формулой, а количество примесей жестко регламентируются законодательством или хозяйственной практикой. Но в таких сферах деятельности как розничная торговля, сферы развлечений и общественного питания, вероятно, укрупнения единиц во всех случаях приводит к значительному изменению потребительских свойств создаваемого продукта в самом широком смысле, включая качество обслуживания, царящую в заведении атмосферу и т. п.

Кроме этого, для многих фирм структура капитала в виде нескольких небольших производственных единиц, выпускающих дифференцированную продукцию, к примеру, разные модели ботинок или же выпускающих однородную продукцию, но расположенных в непосредственной близости к потребителям, скажем, в той же стране, часто представляет собою внушительное конкурентное преимущество, положительно влияющее на доходность капитала.

Помимо этого, производственная структура подавляющего числа существующих производственных единиц сформирована таким образом, чтобы предприятие имело возможность производить несколько марок или сортов товара, либо же было способно оказывать несколько видов услуг. Например, косметологические кабинеты делают маникюр, массаж и омолаживание кожи и т. д. причем, в зависимости, от изменений в спросе на отдельные виды предоставляемых услуг их число может быть расширено или, напротив, сокращено в целях повышения конкурентоспособности и прибыльности капитала.

РАЗДЕЛ II

ДОХОДНОСТЬ; ПОЛЬЗА, ИЗВЛЕКАЕМАЯ ИЗ ИНВЕСТИЦИЙ И РАЗМЕЩЕНИЕ КАПИТАЛА

В целях большей простоты и реалистичности далее будут рассматриваться не доходности (нормы прибыли) процесса производства одного конкретного товара или отдельной услуги, а доходности конкретных фирм. Это связано с тем, что, как уже упоминалось, почти не встречается в реальной жизни, когда какая-нибудь производственная единица создавала бы только один вид продукта. По этой причине все издержки производства нельзя самым точным образом отнести (вменить) каждому производимому продукту в отдельности. Например, горно-металлургический комбинат, добывающий железную руду, содержащую одновременно несколько металлов, предположим, медь и серебро, производя эти два продукта не в состоянии точно исчислить издержки производства каждого; по сути, в экономическом смысле общие издержки добычи руды неделимы; а наличие некоторых правил (стандартов бухгалтерского учета) только создает видимость такой возможности. Сходные проблемы возникают и при переходе не до конца изготовленного конечного продукта из одного цеха в другой на одном и том же предприятии – возникает проблема вменения общезаводских расходов на каждый конкретный цех и произведенную им продукцию. А также в том случае, когда фирма имеет несколько предприятий, выпускающих однородную или же дифференцированную продукцию.

Каждый владелец капитала – представлен ли тот в денежной форме, удобной для инвестирования в производственную структуру новой фирмы, или уже существующей фирмой с определенной структурой производственного капитала – может получить выгоду (удовлетворить свои потребности) от своей деятельности тремя основными путями. Во-первых, какое-то время получать доход в виде прибыли, а в последствии продать принадлежащую ему фирму. Во-вторых, получать доходы в течение своей жизни, а затем оставить фирму своим наследникам. И, в-третьих, продать ее до того момента, как она начнет приносить прибыль.

Когда читаешь современную экономическую литературу, посвященную поведению фирм в различных рыночных (отраслевых) условиях (структурах), то возможности продажи или передачи капитала по наследству совершенно не упоминаются, хотя наличие этих возможностей, как и желание ими воспользоваться, являются важными факторами, определяющими приемлемую прибыль на капитал. Хотя более ранние экономисты рассматривали доходность в более широком хозяйственном контексте: “В смысле личного пользования капиталист зачастую выиграл бы больше, растрачивая свой капитал, - капитал, по размерам превосходящей общую сумму прибыли, которых этот капитал принесет своему владельцу за то число лет, какой капиталист может рассчитывать прожить. Но пока капиталист сохраняет свой капитал в целости, он всегда имеет право и возможность употребить его при желании или необходимости, после смерти передать его другим людям, при жизни извлекать из этого капитала доход, который можно использовать для удовлетворения своих потребностей или склонностей, не уменьшая своего богатства от этих расходов” (Дж. С. Милль. Основы политической экономии. Книга II, Глава XV. 1848).

Нужно отметить, что владение или приобретение государственных и корпоративных облигаций, а так же банковские депозиты предоставляют своим владельцам во многом схожие возможности; правда срочные депозиты не всегда в любое время можно отозвать, даже с потерей процентов, и у них обыкновенно нет рыночной цены (стоимости долгового права). Вследствие этого, различные сферы приложения капиталов – ведение предпринимательской деятельности, вложения в долговые бумаги, размещение вкладов – постоянно находятся в поле зрения бизнесменов, безразлично к тому, куда именно в настоящий момент времени помещены их капиталы. Поэтому доходности в этих, казалось бы, очень различных сферах имеют тенденцию выравниваться между собою, конечно, с учетом существующих различий в рисках и прочих особенностей каждой сферы.

Это обстоятельство также было издавна замечено деловыми людьми и отмечено экономистами, например, Юмом: “Никто не стал бы довольствоваться малой прибылью, если бы мог получать высокий процент и точно также, никто не стал бы брать малого процента, если бы мог получать крупную прибыль” (Д. Юм. Политические рассуждения. О проценте. 1752).

РАЗДЕЛ III

ДОХОДНОСТЬ ФИРМ В УСЛОВИЯХ ЭКОНОМИЧЕСКОЙ СВОБОДЫ

Каждая фирма, как правило, самым тщательным образом изучает потребности населения, иногда проводя опросы потребителей и прочие маркетинговые исследования, пытаясь понять какие товары и услуги будут наиболее востребованы рынком; помимо этого, каждый хозяйствующий субъект одновременно анализирует складывающуюся ситуацию на рынках многочисленных производственных факторов; соответственно, доходность каждого участника конкурентной борьбы зависит от его способности предложить потребителю новые продукты, употребив при их создании по возможности меньшее число дорогостоящих ресурсов.

Создавая собственные продукты, отличные от продуктов производимых конкурентами, производители, тем самым, занимают свою нишу в многообразном рыночном пространстве. Отличия этих продуктов от продуктов своих ближайших конкурентов по отрасли могут выражаться в особом цвете продукта, его размерах, запахе, наборе качеств и функций, в наличие некого, создаваемого рекламой, образа, обещания гарантийного обслуживания, любезности и обходительности продавцов, красивого названия, местонахождения сбываемого товара или местоположения оказываемой услуги и некоторых других.

Все перечисленные нюансы – это отдельные дополняющие и взаимоопределяющие друг друга компоненты (ингредиенты) выбранного фирмой бизнес-плана. Иными словами, за редкими исключениями, например, в случае стандартизации продукции, они являются переменными параметрами с точки зрения составления и выбора плана.

a) Доходность в условиях экономического равновесия

Многочисленные экономисты, политики, эксперты и регулирующие органы, оценивающие или прогнозирующие состояние дел в отдельных сегментах рынка и отраслях народного хозяйства страны, интересуются: какие прибыли получают конкретные предприятия и целые отрасли, какова природа и источники этих прибылей, а также каковы будут более отдаленные экономические последствия нынешнего положения дел. Чтобы удовлетворить этот их интерес, нужно, во-первых, описать различные экономические условия, в которых протекает предпринимательская деятельность, а во-вторых, позволить этим условиям проявить всю свою силу.

Поэтому первоначально предположим: рассматриваемая отрасль функционирует вполне свободно – нет ограничений на вход в нее новых производителей или расширение деятельности уже работающих в ней, ни одна фирма или группа таковых не имеет никаких искусственных (нерыночных) преференций и преимуществ; кроме этого, все экономические обстоятельства деятельности фирм (уровень налогов, предпринимательские способности хозяев, качество управления и т. д.) длительное время остаются прежними, до тех пор, пока деятельность каждой фирмы не придет к определенному равновесному состоянию, когда любые изменения в ценах, объемах или качестве создаваемых продуктов будут экономически нецелесообразны.

Допустим, в неком городе работает несколько десятков розничных продуктовых магазинов. Эти магазины, обслуживая горожан и гостей, так или иначе, являются конкурентами друг друга в их стремлении получить от своей деятельности прибыль. Одни магазины – в зависимости от предлагаемого ими ассортимента и своего расположения – острее конкурируют между собою и более сильно взаимозависимы друг от друга, остальные менее остро, посредством других, расположенных между ними, торговых точек.

За то время, в течение которого розничная сеть будет через последовательно происходящие изменения пребывать в поиске равновесия, некоторые магазины прекратят свое существование ввиду своей экономической неэффективности. Они будут нести убытки или их прибыли окажутся недостаточными, чтобы заставить своих владельцев продолжить дело. Их бизнес могут выкупить собственники других магазинов или же, почувствовав слабость своих конкурентов, последние выстроят рядом с ними новые продуктовые точки, которые станут причиной закрытия старых и малоэффективных.

В предложенных условиях, экономическое равновесие розничной продуктовой торговли города будет, в обязательном порядке, иметь несколько знаковых черт. Во-первых, ни одна новая торговая точка не может быть открыта. Причем даже в том случае, если ближайший к предполагаемому месту (улице) открытия новой точки старый магазин ведет торговлю по ценам серьезно превышающим его собственные издержки, имея высокую доходность. Дело в следующем: те магазины, которые продолжают осуществлять свою хозяйственную деятельность в условиях равновесия, неизбежно способны вести торговлю с наименьшими издержками, чем любые их потенциальные конкуренты – в противном случае, равновесие не могло бы быть достигнуто. По этой причине, даже при относительно высокой нормы прибыли, получаемой более конкурентным с точки зрения издержек магазином, его потенциальный соперник не решится построить магазин поблизости от него, пытаясь со временем разорить его или, по меньшей мере, заставить свернуть того дело. Так как магазин, способный вести торговлю с более низкими издержками, сам имеет все шансы в итоге добиться этого. Тем же самым преимуществом обладают и все прочие функционирующие в состоянии равновесия продуктовые точки.

Во-вторых, не вызывает сомнений, что нормы прибыли в каждой торговой точки будут различаться, - где-то она окажется более высокой, где-то более низкой, - вследствие уникальности условий сопровождающих сбыт. К последним можно отнести различия в покупательской способности и вкусах жителей ближайших улиц и домов, особенности предлагаемого ассортимента, различия в предпринимательских способностях хозяина, личных и профессиональных достоинствах управляющего, продавцов и снабженцев, разнообразие размеров вложенных капиталов и т. д. В то же время доходность любого магазина не может быть ниже существующей в стране или в данном городе процентной ставки (с учетом различия в риске и побочных эффектов, сопровождающих эти размещения капитала). В обратном случае, владелец магазина стал бы постепенно по мере возможности выводить вложенный в дело капитал или попытался бы продать бизнес, что, определенно, несовместимо с состоянием равновесия.

Помимо этого, существование кредитных учреждений и долгового рынка, позволяет предпринимателям вести торговлю не только посредством личного капитала, но и заемных средств, когда получаемая в торговле норма прибыли превышает стоимость кредитных ресурсов, которая, в свою очередь, вероятно, должна быть ниже минимальной доходности сбережений лица, осуществляющего предпринимательскую деятельность. Если норма прибыли какого-либо магазина будет ниже, тогда его владелец или группа собственников, как было сказано, выведет часть капитала или вообще прекратит свои операции.

После всего только что изложенного у меня есть все основания утверждать следующее. В предложенных условиях подавляющее большинство торговых точек, если не все, будут получать (с учетом различия в рисках) более высокую доходность, чем уровень процентной ставки; иначе говоря: владельцы капитала будут получать прибыль выше нормального уровня – того, при котором они были бы скорее готовы продолжать торговлю, чем отказаться от нее.

Высокая прибыль определенной торговой точки в условиях равновесия может в полтора или даже в два раза превышать доходность равного размера капитала по банковским вкладам или доходность на высоколиквидном долговом рынке. Это происходит в силу того обстоятельства, в виду которого капитал, представленный в форме продуктового магазина, даже когда он ежегодно приносит своему владельцу приличную прибыль, не всегда может быть увеличен. Чтобы последнее произошло, необходимо, во-первых, увеличение приносимой магазином прибыли. Однако владелец или его управляющий далеко не всегда способны таким образом распорядится новой порцией капитала, чтобы прибыль возросла. Они, конечно, могут пополнить за счет инвестируемых денежных средств оборотный капитал своего магазина и разместить на полках больше товаров. Но нет никаких гарантий, что это увеличит чистый доход, ведь сама закупка товара, его хранение и экспозиция требуют некоторых расходов: на оплату труда, покупку стеллажей и т. п. Хотя при высокой доходности увеличить прибыль посредством новых инвестиций, естественно, гораздо легче.

Во-вторых, даже в тех случаях, когда добавочный капитал способен увеличить прибыль, он не всегда будет проинвестирован по причине того, что он не только должен увеличить прибыль магазина: добавочная прибыль должна быть достаточной, чтобы владелец магазина не предпочел вложить новую порцию капитала в ценные бумаги или положил на депозит.

Например, владелец какого-либо из городских продуктовых магазинов вложил в дело сто тысяч, которые дают ему ежегодный доход в пятьдесят тысяч. При таком раскладе ежегодно доходность этого капитала составляет 50 %, что, бесспорно, довольно высокий показатель. Если он задумается о вложении еще десяти тысяч, - тем самым, ограничивая уровень своего потребления ближайшего времени (неважно сберегает ли он капитал из прибыли магазина или какого-либо иного источника дохода), - которые затем позволят увеличить ежегодную прибыль магазина до 53 тысяч, то в данном случае норма прибыли добавочного капитала составит 30 %, а доходность всего вложенного за все время капитала понизится с 50 % (50/100х100%), до ≈ 48 % (53/110х100%).