Конец маржинализма или деятельность посредством хозяйственных планов (стр. 3 )

“Если житель девственного леса располагает несколькими тысячами лиственных стволов, тогда как ему ежегодно для покрытия своей надобности в дереве необходимо лишь около двадцати, то он не в коем случае не будет считать себя потерпевшим ущерб в удовлетворении своих потребностей, когда лесной пожар уничтожит около тысячи стволов, если только он в состоянии будет оставшемся количеством столь же полно удовлетворить свои потребности, как и прежде. Следовательно, при таких условиях от наличности в его распоряжении одного ствола не зависит удовлетворение ни одной его потребности, и поэтому один ствол не имеет для него никакой ценности. Напротив, если в лесу находятся десять диких фруктовых деревьев, плоды которых данный субъект потребляет и если отношение таково, что допустимое его распоряжение количество плодов не больше, нежели его надобность в этом благе, то, конечно, ни одно из этих деревьев не могло бы быть уничтожено без того, чтобы субъект в результате не испытал голода, или же по крайне мере не удовлетворил свою потребность в плодах менее полно, чем прежде, и поэтому каждое из этих деревьев в отдельности имеет для него ценность” (К. Менгер. Основы учения о народном хозяйстве, Глава 3, § 1, 1871).

Обобщая все сказанное, можно сделать следующие выводы: во-первых, любой конкретный предмет – ствол, плод, участок земли, моря и т. д., обладает хозяйственной ценностью для отдельного субъекта, если его потеря, вызванная теми или иными обстоятельствами, приводит к снижению уровня благосостояния субъекта; во-вторых, такое снижение уровня благосостояния имеет свое измерение - это предельная полезность одной единицы экономического блага из имеющегося запаса, которая удовлетворяет наименее значимую, с точки зрения экономического благополучия субъекта, полезность.

Возражения на изложенное мнение.

1. Строго говоря, все существующие вокруг нас потенциальные экономические блага – участки земли, висящие на дереве плоды, стволы деревьев, запасы зерна и угля, производственный инструмент, здания и сооружение и т. д. представляют собою производственные факторы или блага высших порядков. Для того чтобы субъекты имели возможность получить из этих и им подобных благ предметы потребления или конечные блага, они должны соединить в хозяйственных процессах многие различного вида производственные факторы. Например, даже для того, чтобы употребить в пищу висящий на дереве вызревший плод, субъекту необходимо сорвать его с дерева, возможно, при помощи палки или специального устройства, приложив некоторые усилия для этого: следовательно, чтобы съесть спелый плод, нужно соединить друг с другом несколько благ высших порядков – плод, устройство для съема, труд. А для того, чтобы получить изделие из дерева, произрастающие в лесу стволы нужно соединить с еще большим числом комплиментарных им хозяйственных факторов на многочисленных последовательных стадиях производственного процесса. Поэтому совершенно неверно определять хозяйственную ценность исключительно посредством полезности будущих благ в виде их предельной полезности без всякого учета будущих издержек.

2. Кроме того факта, что всякое благо есть предмет относительно более высокого или же более низкого порядка, но всегда высшего, вследствие чего определение его хозяйственной ценности без учета издержек оказывается абсолютно невозможным, игнорирование фактора издержек, выраженных тягостностью труда, не позволяет в полном объеме выявить всю совокупность экономических благ, обладающих хозяйственной ценностью.

В виду того, что у Менгера и многих из его последователей понятие тягостности труда совершенно отсутствует (экономические издержки представлены в виде альтернативных издержек), то конкретные единицы каждого особого вида экономического блага (ствол, фруктовое дерево) воспринимаются весьма абстрактно – все имеющиеся лиственные стволы и фруктовые деревья совершенно одинаковы. Однако, естественно, лиственные стволы, как правило, отличаются по высоте, толщине, качеству древесины, а кроме этого произрастают в разных частях леса. Предположим, субъект – владелец леса, желает построить себе новый дом. Тогда, несмотря на то, что он и его потомки никогда не будут использовать впоследствии многие имеющиеся сегодня стволы, а воспользуются только теми из них, что произрастают поблизости от места строительства, то последние, возможно, даже несколько уступая в качестве прочим, будут иметь экономическую ценность и будут вовлечены субъектом в хозяйственный оборот. Таким образом, несмотря на то обстоятельство, что потеря многих лежащих в отдалении очень похожих, а иногда и лучшего качества лиственных стволов не сможет причинить этому субъекту никакого ущерба (то есть понизить уровень его благосостояния), однако, утрата используемых стволов обязательно уменьшит его.

Менгер признает обыкновенно существующие различия в качестве и местоположении многих, имеющихся в распоряжении субъекта и принадлежащих одному роду благ, единиц: “Поэтому, если мы встречаемся подчас с тем явлением, что различные части всего количества блага обладают одновременно различным характером, то причиной этого явления и здесь всегда лишь то, что количество высшего качества, доступное распоряжению, меньше, нежели надобность в них, в то врем как блага низшего качества доступны в распоряжении в количестве, превышающим надобность в них (не покрываются благами высшего качества), и, следовательно, такие случаи не составляют исключения, а, наоборот, являются подтверждением положений здесь выставленных. Так, например, в стране, изобилующей участками земли, лучшие по качеству и положению участки приобретают экономический характер, в то время как худшие сохраняют свой неэкономический, или же в городе, лежащим у реки, доставляющей воду для питья низкого качества, количества воды из источника могут быть предметом индивидуального хозяйства, в то время как речная вода еще не обладает экономическим характером” (К. Менгер. Основы учения о народном хозяйстве. Глава 2, § 3, с. 1871).

На мой взгляд, данное высказывание как раз основательно расшатывает ранее выставленное положение; и если его, как это сейчас будет показано, довести до своего логического завершения, то это станет совершенно очевидным. Во всем мире не существует нескольких совершенно равных по плодородию и местоположению земельных участков. Конечно, всю совокупность имеющихся земельных участков можно разбить на несколько классов по критериям качества почвы и положения. Но внутри каждого из них можно выделить по тем же самым критериям более мелкие особые группы участков. И если довести процесс дифференциации до логического конца, то окажется, что технические характеристики каждого из них совершенно уникальны. Следовательно, наличие экономической ценности у любого из этих участков будет всецело определяться вовлеченностью конкретного участка в хозяйственный процесс или же планированием этого в будущем, а вовсе не наличием факта фактического либо же предполагаемого использования прочих земельных участков с похожими характеристиками. Так как даже в том случае, когда ни один другой подобный участок не планируется использовать тем же самым субъектом и ни один из них не входит в сферу хозяйственных интересов прочих лиц, потеря возможности вести хозяйственную деятельность на вовлеченном в хозяйственную жизнь участке или же на том, который предполагается вовлечь (и по этой причине обладающим ценностью), всегда неминуемо наносит ущерб его благосостоянию.

Невозможно в одном правиле соединить две экономически противоречащие друг другу мысли, предельно ясно выраженные его лучшим учеником: первую, “Ценностью мы называем то значение, которое приобретает материальное благо или комплекс материальных благ как признанное необходимое условие для благополучия субъекта” (Е. Бем-Баверк. Основы теории ценности хозяйственных благ. Часть I,, и вторую, “Ценность предполагает именно ограниченность количества вещей (иногда экономисты используют термин редкость), отсутствие ценности предполагает избыток их, и при том, должны мы добавить теперь, избыток настолько значительный, чтобы можно было возместить потерю хотя бы нескольким оцениваемых экземпляров, не превращая изобилие в недостаток” (Е. Бем-Баверк. там же).

Вся эта путаница в определении круга экономических благ, обладающих хозяйственной ценностью достигает своего апогея, когда Менгер рассматривает вопрос влияния юридического права собственности на характер благ. Ему известно, что в изобилующих лесами Карпатских горах есть много мест, где местные жители, – так называемые Grundhold’ы, – покупают необходимые им дерево у помещиков, которые ежегодно допускают до гниения тысячи деревьев. Но, в связи с тем, что имеющаяся в лесах древесина значительно превышает имеющуюся потребность жителей в ней, то, естественно, последняя не должна иметь никакой хозяйственной (экономической) ценности; однако, исторические факты ее продажи прямо свидетельствуют об обратном. В итоге он заключает: в силу существования права собственности на эти леса, древесные стволы, произрастающие в них, искусственным образом становятся экономическими благами.

Совершенно очевидно, право собственности на предметы, по крайней мере в этом случае, не может предать последним хозяйственную ценность, определяемую складывающимися экономическими условиями; но его наличие позволяет, посредством продажи стволов местным жителям, которым слишком накладно приобретать и транспортировать древесину из более удаленных районов, вследствие чего местные стволы и приобретают характер экономического блага, получать известный доход.

Несомненно, Менгер это вполне понимает: чуть ранее он сам говорит, что способность блага быть объектом собственности не может являться причиной его экономического характера (см. К. Менгер. Основы учения о народном хозяйстве. Глава 2, § 3, с. 1871). Однако это, совершенно верное для описанного случая, положение вступает в противоречие с подтвержденной историческими фактами продажей древесины, неопровержимо свидетельствующей о наличии экономической ценности у вещей, которые, согласно его же определению хозяйственной ценности, не должны иметь таковой. Поэтому, чтобы не бросить тень на свой основной экономический принцип, он уже через несколько страниц фактически отказывается от данного положения.

Но, несмотря на свое ошибочное определение хозяйственной ценности благ, Менгеру все же частично удалось раскрыть ее природу: во-первых, совершенно верно, что потеря субъектом по той или иной причине возможности распоряжаться имеющимися в его власти экономическими благами обязательно приводит к снижению благополучия субъекта. Во-вторых, он расширил круг благ, способных иметь хозяйственную ценность, включив в них многочисленные экономические блага, предназначенные сугубо для целей индивидуального хозяйства: например, предметы для уборки дома, заготовленные на зиму овощи, приготовленная пища и т. д.; хотя до него многие экономисты (Смит, Сей, Риккардо и др.) перечисляли к экономическим благам исключительные предметы, которые могли быть проданы или обменены владеющим ими субъектом – хозяйственные ценности воспринимались исключительно, как меновые. В-третьих, некоторые экономисты (и Менгер в их числе), возражали против определения ценности рикардианской школы, когда экономической ценностью обладали только те блага, в создании которых был использован человеческий труд. Хотя многочисленные экономические факты свидетельствовали об обратном: многие продукты, произведенные с помощью человеческого труда, со временем утрачивали свою хозяйственную ценность (по причине смены моды, совершенствования техники и т. д.), сохраняя свое товарное качество, и в то же самое время ранее не обрабатываемые земли и не разрабатываемые залежи полезных ископаемых очень часто обретали таковую.

Подведем итоги. С точки зрения любого хозяйствующего субъекта хозяйственной ценностью обладает вся совокупность предметов, услуг и прав (обыкновенно причисляемых к экономическим благам, в отличие от сугубо природных благ, таких как сила ветра, солнечный свет или воздух), которые тем или иным образом предполагается задействовать в будущей хозяйственной деятельности этого субъекта, и, следовательно, потеря коих непосредственно отразится на уровне его благосостояния.

РАЗДЕЛ II

РАСЧЕТ ЦЕННОСТИ ЭКОНОМИЧЕСКИХ БЛАГ

Как только что было выяснено, экономической ценностью обладают такие блага, от которых зависит благополучие субъекта, которые планируется использовать в хозяйственной жизни и которые имеют хозяйственную сущность, в отличие от многочисленных и важных даров природы. Было установлено, что всякое экономическое благо по своей сути есть особого вида производственный фактор, так как предметы потребления, фактически, становятся таковыми, лишь находясь в процессе потребления – поедаемые яблоко или торт, выпиваемый чай или кофе, просмотр дома фильма, купленного в магазине и т. п. Как было отмечено, даже спелые плоды, висящие на деревьях в саду у субъекта нельзя считать таковыми: нужно, приложив усилия, достать их, возможно, вымыть, а затем, может быть, еще и хранить до момента их непосредственного употребления. Хотя, конечно, если гуляющий по саду субъект срывает висящий около него плод, а затем поглощает его, то усилия микроскопичны, а ценность практически равняется получаемой субъектом при его употреблении в пищу полезности.

Этот очень важный момент был отмечен Кондильяком (см. . Торговля и государство, рассмотренные в их взаимоотношениях. Глава I. 1776), который стремился доказать, что планируемые жертвы по обретению вещи прямо указывают на наличие у последней ценности. Правда он использовал для подтверждения своей мысли не совсем удачные примеры: например, вдыхаемый воздух, который естественно представляет ценность для вдыхающего его субъекта, но не имеет хозяйственной ценности, являясь в традиционном понимании не экономическим, а природным благом.

Это важное замечание напрямую открывает путь трем еще более важным выводам, не сделанным им. Первый, хозяйствующие субъекты имеют дело почти исключительно с благами высших порядков. Второй, ценность благ возникает во всех случаях, когда будущие конечные продукты в процессе их употребления доставляют субъектам полезность, превышающую издержки, которые необходимо затратить, чтобы непосредственно начать процесс потребления – такие жертвы, если они очень малы, можно назвать остаточными издержками. И третий, чтобы рассчитать экономическую ценность набора комплиментарных экономических благ необходимо из полезности полученных посредством них конечных продуктов вычесть остаточные издержки.

Ценность производственных факторов всецело объясняется тем обстоятельством, что посредством них хозяйствующие субъекты, в конечном счете, планируют получить в свое распоряжение предметы потребления, непосредственно удовлетворяющие их желания. Следовательно, от возможности обладать первыми напрямую зависит благосостояние таких индивидуумов.

Замечу, что различные части одного и того же вида экономического блага, имеющиеся в запасе у субъекта, могут быть совершенно разных порядков – одни части относительно низких, практически представляющие собою потребительские блага, другие – более высоких порядков, а третьи, возможно, самых высших. Например, яблоки, сорванные с дерева, могут быть тут же съедены, тогда они предстают практически в форме предметов потребления, а другие – с того же самого дерева могут храниться до нового урожая, т. е. являться уже благами более высокого порядка, а третьи, из которых, допустим, варят варенье (перед чем их нужно очистить, порезать, добавить сахар) имеют еще более высокий порядок. Модельер может распорядиться запасом созданный им одежды различным образом: одну часть продать клиентам, а другую – демонстрировать зрителям на показе мод, которая, возможно, затем никогда не будет продана, и никогда не будет использоваться в качестве обыкновенного потребительского блага.

Помимо того, что под потребительскими благами, как правило, подразумевают такие экономические блага, которые пригодны к непосредственному употреблению в отличие от производительных средств, также считается, что первые, обыкновенно, являясь конечными продуктами, получили свою окончательную форму и набор потребительских качеств. А вторые, напротив, должны поменять ее – подвергнуться износу, разрушению, соединиться с другими благами в конкретных производственных процессах. Но это не совсем верно: хранящийся долгое время хлеб черствеет, теряя свои вкусовые качества и питательные свойства, вино может превратиться в уксус, фрукты стать слаще и начать портиться, одежда потерять свою форму, цвет, прочность и т. д.

В связи с условностью всех подобных делений экономических благ дальше будем считать все экономические блага имеющими форму производственных факторов, что должны в будущем соединиться в различных хозяйственных процессах с рядом других комплиментарных им благ.

Предположим, субъект А имеет в своем распоряжении все необходимые для выпечки хлеба материалы и инструмент и обладает навыками пекаря. Для того чтобы поесть свежего хлеба ему потребуется: замесить тесто (первая стадия); разделить тесто на куски, уложить их на противень, предварительно смазав тот маслом (вторая стадия); разжечь печь, поставить в нее противень и выпекать хлеб (третья); и, наконец, извлечь из печи уже фактически готовый продукт, а затем разрезать его на части (четвертая).

На первой стадии описанного хозяйственного процесса субъект А использует воду, муку, дрожжи, личный труд; на второй – тесто, нож, противень, масло, труд; на третий – дрова, печь, и, снова, труд; а на заключительной, четвертой – нож и труд.

Допустим, что полезность или же польза, которую этот субъект, как ожидается, получит в будущем в процессе поедания выпечного хлеба, равна 12-ти единицам. Далее, если А уже имеет в своих руках полный набор требующихся для приготовления хлеба материалов и инструмента, то в этом случае остаточные издержки заключаются в отрицательной полезности его трудовых усилий на всех перечисленных стадиях хозяйственного процесса. Если субъект А оценивает эти издержки, например, в размере 10-х единиц, тогда, при том условии, что имеющиеся в наличии производственные факторы не планируется использовать впоследствии в иных хозяйственных процессах, можно утверждать: во-первых, все перечисленные производственные факторы, задействованные в данном процессе обладают хозяйственной ценностью, а их утрата, скорее всего, в обязательном порядке понизит благополучие данного субъекта; во-вторых, ценность представленного набора хозяйственных благ высших порядков будет равняться 2 (12 – 10) единицам.

Когда известные издержки, осуществляемые субъектом на каждой конкретной стадии хозяйственного процесса, то можно легко рассчитать хозяйственную ценность производственных факторов, находящихся во владении субъекта в начале каждой стадии, а также остаточные издержки, которые необходимо осуществить субъекту, дабы получить конечный продукт. Основные хозяйственные показатели процесса выпечки субъектом А свежего хлеба приведены в табл. 1.

Таблица 1

Основные экономические показатели выпечки хлеба

№ произ-водст-венной стадии	Набор необходимых факторов	Изде-ржки на стадии	Остаточные издержки в начале стадии	Ценность набора производственных факторов
1	2	3	4	5
1-ая	вода, мука, дрожжи, нож, противень, масло, дрова, печь, труд	4	10 (10 – 0)	2 (12 –10)
2-ая	тесто, нож, противень, масло, дрова, печь, труд	2	6 (10 – 4)	6 (12 – 6)
3-тья	тесто на противне, нож, дрова, печь, труд	3	4 (10 – 4 – 2)	8 (12 – 4)
4-ая	свежий хлеб, нож, труд	1	1 (10 – 4 – 2 – 3)	11 (12 –1)
потребительский акт	куски хлеба	0	0 – 2 – 3 –1)	12 (12 –0)

В первом столбце таблицы указаны различные стадии хозяйственного процесса – замес теста, потом укладка его на подготовленный противень, далее выпекание, резка и, в завершении, потребление конечного продукта. Во втором столбце перечислена вся совокупность производственных факторов, необходимых субъекту А на каждой из перечисленных стадий, что тот имел возможность в конечном счете получить пригодный к непосредственному употреблению продукт: на первой стадии – вода, мука, дрожжи, нож, противень, масло, дрова, печь, труд; на второй – тесто, нож, противень, масло, дрова, печь, труд и т. д. В третьем – представлены субъективные издержки, сопровождающие хозяйственную деятельность субъекта на каждой стадии и выраженные отрицательной полезностью труда.

В четвертом – рассчитаны остаточные издержки процесса выпекания хлеба на всех стадиях. В начале первой стадии остаточные издержки, согласно изначально заданному условию нашего примера равны 10 (соответственно, перед осуществлением первой стадии, когда субъект только приступает к приготовлению хлеба, издержки равны 10); на второй стадии, они снижаются до 6 (10 – 4), так как тягостность произведенных на первой стадии работ равняется 4 единицам; в начале третий стадии остаточные издержки уменьшаются до 4 (10 – 4 – 2) единиц – произведены работы на первой и второй стадиях и т. д.

И, наконец, в пятом столбце исчислена ценность, необходимого субъекту набора хозяйственных благ на каждой из стадий. На первой стадии ценность набора благ равна 2 (12 – 10) единицам, которая представляет собой ценность выпекаемого хлеба за вычетом остаточных издержек. На второй стадии ценность, уже несколько иного набора факторов равняется 6 (12 – 6) единицам – ценность хлеба за вычетом остаточных издержек перед началом работ на данной стадии. На последующих (третьей и четвертой стадиях хозяйственного процесса) ценность набора производственных факторов возрастает еще более – до 8 и 11 единиц соответственно. В свою очередь, ценность готового продукта (свежего хлеба) равняется 12 единицам, тем самым, достигая уровня полезности поглощенного хлеба, ибо сам по себе акт потребления последнего уже не требует каких-либо хозяйственных затрат.

Из всего изложенного только что можно сделать такие выводы. Во-первых, ценность того или иного набора производственных факторов никогда не представляет собою полезность конечных продуктов произведенных с помощью этих факторов, но всегда несколько меньше такой полезности, вследствие наличия известных остаточных издержек. Во-вторых, даже отвлекаясь от остаточных издержек совершенно невозможно исчислить полезность любого конкретного производственного фактора, являющегося составной частью имеющегося в руках субъекта набора экономических благ, в нашем примере, муки, воды, или, например, дров. Иными словами, вменить каждому отдельному фактору часть полезности всего имеющегося набора. Чтобы осуществить подобную задачу необходимо иметь возможность исчислить производительный вклад каждого задействованного в хозяйственном процессе производственного фактора, что многие экономисты, правда, пытались сделать. Однако это, как мы потом увидим, не представляется возможным.

ГЛАВА V

ХОЗЯЙСТВЕННЫЙ ПЛАН

Как известно, люди своим тяжелым трудом не могут всецело удовлетворить свои нужды и желания. Этот жизненный факт они всячески сглаживают посредством более тщательного планирования своей хозяйственной деятельности и осуществление более точных экономических расчетов.

Хозяйствующие субъекты могут иметь в своей законодательно защищенной собственности (личное имущество) самые разнообразные предметы и права: жилой дом, участок земли, предметы обихода, одежду и продукты, наличные деньги, депозиты, ценные бумаги, возможно, патенты и авторские права. Однако не только личное имущество того или иного хозяйствующего субъекта может рассматриваться последним в качестве тех экономических средств, которые потенциально могут содействовать его благосостоянию и стать для него экономическими благами. На самом деле круг таких средств может быть гораздо шире: в него можно включить имущество иных лиц, а также отдельные части государственной собственности, что подтверждается многочисленными факторами воровства, хищения и неправомочного пользования совершаемыми субъектами. Конечно, далеко не каждый субъект, по меньшей мере, регулярно готов осуществлять такие рода действия, так как их последствиями могут стать общественное порицание и наказание; но в странах со слаборазвитой общественной моралью, коррумпируемых или находящихся в периоды безвластия подобные действия иногда имеют чрезвычайно широкое распространение.

В ранние периоды человеческой истории имущественные права определялись обычаями, а к числу потенциальных средств можно было отнести и целый ряд бесхозных объектов природы, например, свободные земли, рыбу в озерах, диких животных в лесах, которые теперь стали собственностью частных лиц или же государственной собственностью.

Впрочем, те предметы и права, что находятся в непосредственной собственности хозяйствующего субъекта, вовсе необязательно найдут свое применение: следовательно, они могут и не иметь никакой экономической ценности для владеющего ими субъекта. Часто люди не способны съесть весь имеющийся у них дома запас продуктов и выбрасывают его часть, также иногда они поступают и со ставшей ненужной одеждой. Они могут не воспользоваться оплаченным ранее правом проезда на транспорте, билетом в театр и т. д., просто из-за того, что решили поменять свои планы, несмотря на потраченные усилия и понесенные расходы по их приобретению.

Составление любого хозяйственного плана для каждого индивидуума – это всегда ответ сразу на четыре вопроса. Какие конкретно предметы и права имеют для него экономическую ценность? Каким образом они будут соединяться друг с другом в различных хозяйственных процессах? Какие потребительские блага, созданные в этих процессах, субъект, в конечном счете, потребит? И каких жертв это потребует?

В связи с этим следует указать на ошибочность известного определения предмета экономической науки, согласно которому хозяйствующие субъекты решают проблему рационального использования ограниченного круга имеющихся у них ресурсов (см. Л. Роббинс. Очерк о природе и значении экономической науки. 1935). В действительности определение круга ресурсов (экономических благ) и конкретных способов их хозяйственного применения – это два взаимозависимых вопроса, одновременно разрешаемых в ходе процесса выбора хозяйственного плана.

РАЗДЕЛ I

ПРИРОДА ХОЗЯЙСТВЕННОГО ПЛАНА

По своей природе хозяйственный план – это ничто иное, как координация множества различных производственных и потребительских актов, последовательно совершаемых субъектом.

Как было отмечено, все потребительские акты, которые хозяйствующий субъект планирует совершить в будущем, тесно взаимосвязаны. К примеру, сельский житель, предполагающий выпечь хлеб для питания, обязательно согласует данный будущий потребительский акт своей хозяйственной жизни с множеством прочих, в особенности, с организацией питания другими видами пищевых продуктов. Не вызывает сомнения, что увеличение субъектом ежедневной выпечки хлеба должно в большинстве случаев привести к сокращению потребления иных видов пищи (картофеля, мяса и т. д.), а, возможно, и отказа от некоторых из них. С другой стороны, сокращение субъектом употребления хлеба или же полный отказ от него в течение, скажем, месяца расширит потребление замещающих его продуктов. В свою очередь, увеличение или, напротив, сокращение планируемого потребления прочих видов пищи повлияет на планы по выпечке хлеба.

Кроме этого, от количества ежедневно выпекаемого субъектом хлеба напрямую зависит количество зерна, находящегося в его руках: часть которого, естественно, он может продать, купив на вырученные деньги, например, строительные материалы для ремонта дома, а другую – посеять в надежде на будущий урожай.

Помимо всего прочего, такой субъект, несомненно, предполагает осуществить другие хозяйственные процессы. Предположим, разводить домашнюю птицу, выращивать картофель, лук, морковь, собирать лесные ягоды, ловить рыбу и т. д.

Каждый особый хозяйственный процесс – это совокупность отдельных хозяйственных актов (операций), направленных на получение известного продукта. Так разведение птицы предполагает ее кормление, прививки от болезней, уборку помещений, покупку или заготовку корма. В свою очередь, выращивание хлеба требует подготовки почвы, посадки семян, сбора урожая, а ремонт дома подразумевает укрепление фундамента, замену кровли, покраску потолков, стен и полов.

Кроме планирования конкретных хозяйственных процессов субъекту предстоит определить и очередность осуществления хозяйственных или производственных актов (операций), входящих в эти процессы. Проще говоря, решить, что лучше, сначала покормить птицу, потом полить огород и затем покрасить стены или же произвести данные операции в обратной последовательности, а, возможно, и вовсе отложить их на завтра.

Но не следует забывать и об очередности осуществления субъектом потребительских актов – утоления голода и жажды, развлечениях, отдыхе и т. д. Причем очередность осуществления производственных актов, с одной стороны, и потребительских – с другой, взаимообусловлены: например, полив растений под палящим солнцем будет способствовать желанию субъекта быстрее утолить жажду, нежели поесть или развлечься. Поэтому субъекты всегда стараются строить цепи последовательно совершаемых хозяйственных актов, включающие в себя, как производственные, так и потребительские их виды (хозяйственные планы).