Курс современной политической истории России (стр. 11 )

В этой связи назовем, прежде всего, следующие причины межнациональных столкновений, которые, в конечном итоге, привели к выходу республик из подчинения союзному ценру, к разрушению государства.

Первый фактор – это дезинтеграционные процессы, охватившие всю страну, резкое ухудшение экономической ситуации, в условиях которой стал развиваться социальный протест в форме национального движения и пробивать дорогу националистические тенденции. Если бы экономическое положение, напротив, улучшалось, то вряд ли местная партийно-государственная элита начала бы осуществлять самостоятельный поиск выхода из кризиса и переключать недовольство народа на «ненавистный союзный центр».

Второй фактор заключался в том, что с началом процесса передачи реальной власти от КПСС Советам была ослаблена вся политическая система, где регулируются политические процессы и формируется и функционирует политическая власть. Ослабление центральной власти создавало благодатную почву для формирования новых центров реальной власти – вначале , а затем – отдельных отрядов республиканской партийно-государственной элиты, переставшей надеяться на союзный центр, который в новых условиях был уже не способен эффективно обеспечивать ее интересы и преодолевать сепаратистские тенденции. Последние подавлялись обычно силовыми методами союзного центра.

Третий фактор – это рост национального самосознания, имевший судьбоносное значение для республик. Его возрождение как ответная реакция на советизацию и русификацию наиболее ярко проявилось в области культуры, в переоценке исторического прошлого республик, языковой политики и др. Причем инициировали эти идеи не только националисты, но и коммунисты, представлявшие местную партийно-государственную элиту и стремившиеся к установлению союза с национальной интеллигенцией.

В-четвертых, поощрение национальных движений со стороны Центра при сокращении его определяющей роли, а также просчеты его в национальной политике не могли не сыграть деструктивную роль в развитии межнациональных столкновений.

Вот некоторые тому свидетельства. На XXVII съезде КПСС в 1986 г. партийно-государственное руководство сделало очередное категоричное заявление о том, что национальный вопрос, оставшийся от прошлого в Советском Союзе, успешно решен. Это положение, вывдвинутое еще Л. Брежневым в докладе о 50-летии образования СССР, было закреплено в новой редакции Программы КПСС, принятой съездом. Тем самым правящая власть желаемое приняла за действительное. Но уже на изначальном этапе перестройки после такого «полного и успешного» решения национального вопроса в СССР последовали межнациональные столкновения между якутской и русской молодежью в Якутске (февраль 1986 г.), волнения студентов в Алма-Ате (декабрь 1986 г.), демонстрации крымских татар в Москве на Красной площади (июль-август 1987 г.), многократные и массовые демонстрации в столицах республик Прибалтики (август 1987 г.). Вслед за этим в Закавказье разразился конфликт между Арменией и Азербайджаном относительно принадлежности Нагорного Карабаха.

По существу фактический распад государства под названием СССР начался с национальных и межнациональных конфликтов, а не только, как отмечалось, в результате разрушения единого экономического пространства и ослабления центральной государственной власти. Следствием таких конфликтов стало развитие двух тесно связанных между собой процессов: формирование новых центров реальной власти в республиках и ослабление территориального единства страны. К сожалению, правящей власти не удалось дать анализ глубинных причин этих процессов, роста национального движения в республиках. Так, после алма-атинских событий, фактически первой крупной вспышки национализма, потрясшей советское общество, М. Горбачев на январском (1987 г.) Пленуме ЦК КПСС всю проблему свел к негативным явлениям и деформациям национальных отношений, которые стали проявляться в этой сфере в последние десятилетия. В докладе содержались стандартные формулировки о справедливом и своевременном решении возникших вопросов в интересах расцвета каждой нации и народности и всего общества. Впрочем, и о самих трагических событиях было сказано мимоходом. Так что же действительно произошло на начальном этапе перестройки в 1986 г. сначала в Якутске, а затем в многонациональной столице Казахстана, Алма-Ате? А случилось вот что. В Якутске в феврале того же года произошло первое межнациональное столкновение между якутской и русской молодежью. Перед зданием обкома КПСС состоялась 600-тысячная молодежная демонстрация, в ходе которой звучали призывы разгромить здание МВД и удалить русских из Якутии. Русские обвинялись в шовинизме, необоснованном завоевании Якутии. Демонстранты выдвинули лозунги: «Долой русских», «Якутия для якутов». После событий в Якутске секретариат ЦК в мае 1986 г. специально рассмотрел этот вопрос и принял постановление, которое по существу подтверждало старую линию руководства по национальному вопросу и возлагало всю ответственность за столкновения на национальной почве, как обычно, на партийные организации. В постановлении секретариата отмечалось, что негативные проявления в Якутске «стали возможны вследствие серьезного ослабления идейно-воспитательной работы среди молодежи в духе советского патриотизма и социалистического интернационализма, игнорирования некоторых отрицательных наслоений в межнациональных отношениях. За пределами партийного внимания оказались вопросы культуры межнационального общения. Фактам неуважительного отношения к лицам другой национальности своевременной принципиальной оценки зачастую не давалось. Обком партии не занял принципиальной позиции по поводу нездоровой обстановки среди части обществоведов-ученых и преподавателей, а также писателей. Бытующие среди них взаимные упреки в отступлении от научных оценок событий и личностей из истории Якутии, обвинения в национализме, доходящие до оскорблений, - все это негативно сказывается на настроениях студенчества и молодежи…»[21]. Это постановление секретариата ЦК по поводу первого межнационального столкновения между якутской и русской молодежью в Якутске является уникальным во всей истории национальной политики периода перестройки. Оказывается, глубинные причины, толкавшие молодежь на националистические позиции, заключаются в ослаблении идейно-воспитательной работы партийных организаций в духе патриотизма и социалистического интернационализма. Власти не смогли дать глубокий анализ, а главное предвидеть, что под воздействием местных правящих элит национальные движения очень скоро будут развиваться в сторону сепаратизма, борьбы против союзного «тоталитарного центра». Они не видели или не хотели видеть, как национальный вопрос постепенно все больше и больше становился частью вопроса о власти, инструментом борьбы за ее достижение и участия в ней.

Вслед за событиями в Якутске 17-19 декабря начались волнения в Алма-Ате. Здесь все началось с того, что первым секретарем ЦК Компартии Казахстана вместо Д. Горбачев назначил В. Колбина. В результате была нарушена традиция времен «застоя», когда первыми секретарями избирались только лица коренной национальности. Назначение русского на должность первого секретаря вызвало недовольство и страх в коррумпированных кругах республики. В результате 16 декабря были спровоцированы волнения студентов, переросшие в уличные столкновения и погромы, в ходе которых впервые на межнациональной основе в конфликте пролилась кровь. Под воздействием местных правящих элит как реальных центров власти, преследовавших узкоэгоистические корпоративные цели, спровоцированные выступления студентов на национальной почве, к которым затем присоединились коррумпированные чиновники и даже преступные элементы, вылились в борьбу против союзного центра и продолжались в течение двух дней до 18 декабря. Алма-атинские события 17-18 декабря 1986 г. носили в целом локальный характер, но они стали первым серьезным ударом по «дружбе народов» СССР, вслед за которым последовали более крупные национальные выступления в Сумгаите и Азербайджане, которые приобрели уже общегосударственный характер. Летом 1987 г. в разных уголках советского государства состоялись демонстрации в защиту прав национальных меньшинств. Наиболее яркими яз них была июльская демонстрация крымских татар в Москве на Красной площади и Ташкенте, поддержанные узбеками, августовские митинги и демонстрации в столицах республик Прибалтики в связи с годовщиной заключения советско-германского пакта о ненападении 23 августа 1939 г. с требованием опубликования секретных протоколов к пакту и восстановления правды о массовых депортациях эстонцев, латышей и литовцев. Но все же самым крупным этническим конфликтом и первой проверкой способности государства решать сложные межнациональные проблемы стал конфликт в Закавказье, повлиявший во многом на судьбу СССР. Речь идет о кровавом конфликте между Азербайджаном и Арменией о статусе Нагорного Карабаха. История не должна умалчивать об этом. Обратимся к событиям тех страшных дней. Еще в октябре 1987 г. в Нагорно-Карабахской автономной области (НКАО) и Армении начались волнения. Армяне, проживавшие в НКО, потребовали воссоединения с Армянской ССР. К февралю 1988 г. волнения армян достигли особого размаха. 14 февраля в области начались демонстрации и митинги под лозунгом отделения Нагорного Карабаха от Азербайджана. Вслед за тем 20 февраля внеочередная сессия областного Совета депутатов НКАО приняла решение ходатайствовать перед Верховным Советом СССР, Азербайджана и Армении о передаче Нагорного Карабаха в состав Армении. Таким образом, армяне Нагорного Карабаха официально потребовали воссоединения с Армянской ССР, что и послужило началом карабахского конфликта. Азербайджан выступил против территориального передела своей республики, а Армения, напротив, настаивала на включении Нагорного Карабаха, где армяне составляли 88% его населения, в состав своей республики. Вскоре между двумя «братскими» республиками СССР началась война. Можно выделить две основные причины ее начала: пассивная, двусмысленная позиция союзного руководства и армянский погром в Сумгаите близ Баку, где скопились тысячи азербайджанцев, бежавших из Армении. М. Горбачеву было известно о начале этих событий. Знал он и о том, что в Степанокерте и Ереване прошли националистические митинги, некоторые ответственные работники ЦК Компартии Азербайджана выступали с угрозой в адрес армян, заняли жесткую непримиримую позицию. Однако никаких мер в этой связи он не принял. Из-за пассивности и двусмысленной позиции межнациональный конфликт стал приобретать кровавый и затяжной характер. Обращает на себя внимание тот факт, что на государственном уровне «карабахская проблема» была обсуждена только 18 июля 1998 г. на заседании Президиума Верховного Совета СССР. А между тем, уже 22 февраля разъяренная многотысячная толпа азербайджанцев из г. Агдама направилась к Степанакерту, попутно в стычках избивая армян и разрушая их жилые и общественные здания. Отрядом милиции при поддержке карабахцев удалось остановить эту толпу. Но уже были первые жертвы – убитые и раненые. В последующие дни местные власти делали все, чтобы еще больше ожесточить людей и посеять недоверие. Чтобы накалить обстановку, стали распространяться невероятные слухи о зверствах каждой из сторон. Прямо с грузовиков участникам митингов разливалась водка, предпринимались иные провокационные действия. 26 февраля М. Горбачев обратился к «братским народам» Армении и Азербайджана с требованием прекратить насилие и начать мирные переговоры, но уже на следующий день после обращения Президента СССР митинги не только не прекратились, а стали перерастать в Сумгаите в насильственные действия, сопровождавшиеся погромами квартир и избиениями. Обращает на себя внимание и такой факт, что очередной митинг 28 февраля возглавлял первый секретарь горкома партии, спровоцировав новые выступления погромщиков. Как свидетельствуют материалы следствия, в ходе этих митингов некий Ахмедов через мегафон призывал убивать свои жертвы, выкрикивал: «Бейте, убивайте, сожгите». Согласно показаниям М. Погосяна, в одном из дворов появилась машина с бензином, которые демонстранты наполняли бутылки. Потом, по его утверждению, машина уехала, а «толпа зверей с бутылками бензина, камнями, палками стала врываться в квартиры армян». Ю. Авакян после нападения на квартиру был выведен во двор, изрублен и сожжен на костре. И. Мелкумян убили вместе с матерью, отцом и двумя братьями[21]. Армянская сторона предприняла ответные, тоже жесткие, действия против азербайджанцев, проживавших в Армянской ССР. После предпринятых зверств в Сумгаите и других городах армянская сторона отказалась вести переговоры с руководством Азербайджана. Обе стороны вынуждены были прийти к единому мнению относительно необходимости упразднения областного комитета партии и приостановления деятельности областного Совета народных депутатов. Вместо упраздненных органов был создан Комитет особого управления НКАО во главе с представителем ЦК КПСС А. Вольским. В подчинении последнего находились войска, которые, не имея полномочий на применение оружия, фактически бездействовали, уклонялись от прямого оказания помощи подвергавшимся нападению.

Центральная власть, понимая, что на уровне партийно-государственного руководства Армении и Азербайджана, продемонстрировавших нежелание учитывать позиции друг друга, не решить проблему, стала заигрывать с республиками, осуществлять фактически курс умиротворения сепаратистов. Каждая из республик, входивших в СССР, в особенности те из них, которые в результате произвольно установленных административных границ получили дополнительные территории, теперь стремилась закрепить существовавшие границы. В результате такая позиция республиканского партийно-государственного руководства закладывала разрушительный заряд огромной силы, ибо в ней отчетливо просматривалась тенденция к превращению административных границ в границы государственные. Что же касается центральной власти, то она уже не могла решать вопросы территориального переустройства, ибо такой подход привел бы к новым конфликтам. Вот почему она выбирает курс на децентрализацию, передачу республикам ряда управленческих функций. Так, в тезисах ЦК к XIX партконференции, состоявшейся 28 июня 1988 г., ни слова не было сказано о кровавых событиях на национальных окраинах СССР. Зато в самом докладе М. Горбачева на партконференции и в ее резолюциях говорилось о «расширении прав республик и автономных образований», «передаче на места ряда управленческих функций», развитии и обновлении «законодательства в союзных и автономных областях и округах» и др.[21]. Вместе с тем в докладе Генсека констатировалось, что «Союз выдержал проверку временем» и впредь единственно здоровой основой развития «может быть только последовательное проведение ленинской национальной политики». На партконференции говорилось и об интернационализации экономики и всей общественной жизни, осуждалось «всякое стремление к национальной замкнутости», способное привести только «к экономическому и духовному оскудению» [21]. В прениях по докладу М. Горбачева бушевавшие в стране межнациональные конфликты так и не нашли соответствующего отражения и трезвого анализа. Принятая партконференцией специальная резолюция «О межнациональных отношениях» представляла собой набор пустых слов и положений с требованием «творчески развивать ленинские нормы и принципы национальной политики, решительно очищать их от искусственных наслоений и деформаций»[21]. Основой для этого, по мнению участников партконференции, явился выработанный XXVII съездом КПСС политический курс, сочетающий якобы удовлетворение интересов всех наций и народностей с общими интересами и потребностями страны, интернационалистическая идеология, несовместимая с любыми разновидностями шовинизма и национализма[21]. Что же касается практических задач, то все они носили характер целеполагания: развивать и укреплять советскую федерацию на основе демократических принципов, создавать условия для большей самостоятельности регионов, законодательно отработать качественно новый механизм формирования республиканских и местных бюджетов, активизировать те институты политической системы, посредством которых должны выявляться и согласовываться национальные интересы и т. д. На как эти и другие положения национальной политики должны были осуществляться, каков механизм их претворения в жизнь – партийная конференция не ответила. И все же в выступлениях отдельных делегатов, прежде всего, секретарей ЦК Компартий Азербайджана и Армении была предпринята попытка дать хотя бы какой-то анализ происходивших кровавых событий на межнациональной почве. Так, секретарь ЦК Компартии Арутюнян, осудив антиармянский погром, говорил о необходимости пересмотра и изменения самих основ старой национальной политики в масштабе всей страны. Согласно его представлениям, истоки межнационального конфликта заключались в сложном переплетении исторических, социальных, экономических, культурных, этнических проблем, имевших место извращениях национальной политики в период культа личности и застоя. По его утверждению, болезненные проблемы накапливались постепенно, десятилетиями, не получая не только необходимого решения, но даже и гласного признания. Антидемократическая практика замалчивания и равнодушия, попытка загнать проблемы вглубь или решить их авторитарными методами привели, по его утверждению, к столь взрывному их проявлению. С. Арутюнян возразил и против недобросовестного пропагандистского тезиса относительно того, что во всем виноваты экстремисты, которые вышли из-под контроля. Это, по мнению С. Арутюняна, весьма упрощенное представление и подобные объяснения больно задевают национальные чувства трудящихся и противоречат здравому смыслу. Секретарь ЦК Компартии Азербайджана также осудил антиармянский погром в Сумгаите. Он говорил об общественно-опасном характере не прекращавшихся попыток столкнуть два народа и тем самым дестабилизировать ситуацию в регионе. По его глубокому убеждению, лица, выдвигавшие требования о пересмотре национально-территориального устройства, стремились не только подорвать перестройку, но и распространить очаги национальной розни на другие регионы страны. Однако в дальнейших прениях по докладу М. Горбачева все эти идеи, как и национальный вопрос в целом, не получили должного отражения и трезвого анализа.

Часть делегатов обострение национальных проблем связывала с умалением в республиках национального языка, оказавшегося, по словам секретаря Союза писателей Олейника, «на околице духовной и материально-производственной деятельности народа»[21]. Она с одобрением встретила его конкретное предложение о том, что «надо на державном уровне создать режим наивысшего благоприятствования функционированию родного языка во всех сферах и на всех этажах общества, подкрепляя теорию правовыми законами, вплоть до привлечения к ответственности лиц, которые препятствуют развитию национальной культуры»[21]. В этой связи обращает на себя внимание такой факт. После XIX партийной конференции уже 11 сентября 1988 г. эстонский язык становится государственным языком Эстонии, а 31 августа 1989 г. Верховный Совет Молдавии провозглашает молдавский язык государственным языком. Вслед за тем аналогичные процессы в этой сфере стали развиваться и в других республиках.

Весь последующий период после XIX партконференции, вплоть до августа 1991 г., несмотря на принимаемые решения по национальным вопросам, ситуация в сфере межнациональных отношений ухудшалась и характеризовалась ожесточенным противостоянием.

Так, в июне 1988 г. Верховный Совет Армении принял решение, содержавшее согласие республики на вхождение НКАО в состав Армянской ССР. В то же самое время Верховный Совет Азербайджана еще раз подтвердил, что НКАО – составная часть Азербайджана. 12 июля того же года областной совет принимает решение о выходе НКАО из состава Азербайджана. И только после всех этих событий, как отмечалось, 18 июля, состоялось гласное обсуждение проблемы на государственном уровне – на заседании Президиума Верховного Совета СССР. От последнего ждали решительных политических шагов по разрешению данной проблемы. Однако «прорабы перестройки» оказались неспособны предпринять эти шаги. Президиум Верховного Совета СССР пришел к выводу о невозможности передачи НКАО в состав Армении, а М. Горбачев ответственность за события в Сумгаите возложил на кланы и «отбросы общества», опоздание войск на три часа, антидемократические силы, организующие давление на союзные органы власти. Иными словами, глубокого и всестороннего обсуждения «карабахского узла» проблем, переведшего локальные конфликты в общегосударственную проблему, на заседании Президиума Верховного Совета СССР не состоялось. Не был строжайше осужден на государственном уровне и «сумгаитский геноцид», не наказаны и его виновники. Насилие фактически оказалось безнаказанным. И совершенно не случайно, что после заседания Президиума Верховного Совета СССР 18-21 сентября на улицах Степанокерта началась новая резня и вооруженные столкновения между армянами и азербайджанцами.

В таких условиях союзные власти делают ставку на народные фронты в поддержку перестройки, что имело негативные последствия для судьбы СССР. Первый народный фронт в поддержку перестройки был создан в Эстонии еще в апреле 1988 г. Фактически с этого времени стало набирать силу организационное движение за независимость республик Прибалтики. Оно значительно усилилось после посещения в августе 1988 г. членом Политбюро ЦК КПСС А. Яковлевым Литвы и Латвии, который активно поддержал стремление «широких слоев общественности» создать организации в республиках в поддержку перестройки. И уже в сентябре того же года в Литве образуется центральный совет движения «Саюдис», а в октябре состоялись учредительные съезды народных фронтов Эстонии и Латвии. Таким образом, сама союзная партийно-государственная власть выступила покровителем создания народных фронтов. И вот первые результаты их деятельности. Уже 16 ноября 1988 г. Верховный Совет Эстонии провозглашает верховенство законов республики над законами СССР. 5 октября 1989 г. Верховный Совет Азербайджана провозглашает суверенитет республики и объявляет азербайджанский язык государственным. А ровно через месяц 5 ноября того же года в Ереване создается Армянское национальное движение, выступавшее за независимость Армении. Так в стране начался «парад суверенитетов». Еще один механизм организованного распада СССР при попустительстве союзных властей был запущен. Состоявшийся 19-20 сентября 1989 г. Пленум ЦК КПСС по национальным вопросам уже не мог приостановить этот процесс, а только его усилил. Пленум предложил рассмотреть права республик, придать новый статус автономным образованиям, выступил за заключение нового федеративного договора и за право республик на самоопределение. В соответствии с его решением союзные власти объявили о готовности разграничить предметы ведения Союза и республик. Но сепаратизм после Пленума нисколько не угас, межнациональные конфликты, в которые втягивались новые десятки тысяч россиян, усиливались, последовательно воспламеняясь то в Новом Узене и Кишиневе, то в Тбилиси и Сухуми, то вновь в Баку и Цхвинале. Призывы Центра разобраться в сложившихся ситуациях с участием руководителей соответствующих сторон конфликтов не были услышаны. Противостояние сторон продолжалось. В Закавказье оно было приостановлено лишь на время из-за сильного землетрясения, затем вновь возобновилось и в конечном итоге привело к тому, что летом 1989 г. начались военные действия между Арменией и Азербайджаном. Борьбу за насильственное решение проблемы возглавил комитет «Карабах», ставший еще одним центром реальной власти, не зависимой от союзного Центра. Вначале военные действия велись только на территории Нагорного Карабаха. Однако вскоре к армянским силам самообороны, отбивавшим яростные атаки азербайджанской армии, стали присоединяться тысячи добровольцев из Армении. В результате, ожесточенные столкновения развернулись теперь на всех фронтах, превратившись, в конечном итоге, в широкомасштабное наступление армянских войск по всей линии границ с Азербайджаном. Началось отступление, фактически паническое бегство азербайджанской армии до самой иранской границы. Такое развитие событий спровоцировало новый виток армянских погромов в Баку и других городах Азербайджана.

13 января 1990 г. в Баку начались новые митинги, сопровождавшиеся армянскими погромами, которые привели к многочисленным жертвам. Предпринимались неоднократные попытки захвата здания ЦК, произносились речи о суверенитете и выходе из СССР. В таких условиях 19 января вышел Указ Президиума Верховного Совета СССР о введении чрезвычайного положения в Баку. На следующий день в столицу Азербайджана были введены войска, открывавшие порой беспорядочную стрельбу. По данным печати, в ходе столкновений погиб 121 человек и более 700 было ранено, понесла потери и армия – 21 военнослужащий погиб, 90 ранены[21].

Все эти факты свидетельствовали о том, что страна шла навстречу политическому кризису с продолжающимся углублением кризиса национальных отношений. Кровавые столкновения, массовые погромы и беспорядки на межнациональной почве в течение гг. произошли в Ферганской долине Узбекистана, в Оше (Киргизия), Душанбе (Таджикистан), Ташкенте и Намангане (Узбекистан), во многих других «горячих точках» страны.

В крайней форме возобладал национализм, подтолкнувший СССР к распаду, в Грузии. Здесь нашло полное подтверждение положение о том, что национализм – порождение властной сферы отношений, стремление к власти, использование национальных чувств для решения вопроса о ней. Подобное обстоятельство послужило фоном к трагическим событиям в Грузии, в которой еще в 1988 г. националистические силы объединились в ряд неформальных организаций и резко активизировали свою деятельность. Наибольший разгул национализма начался с приходом к власти Гамсахурдия, когда были выдвинуты требования относительно предоставления республике полной независимости, выхода из СССР, упразднения Южно-Осетинской и Абхазской автономий, свержения республиканской законной власти как «пособницы Москвы», ввода в Грузию иностранных войск и вступления ее в НАТО и ряд других. В этих условиях абхазы и осетинцы выступили за повышение статуса своих автономий. Абхазия к тому же потребовала отделения от Грузии, создания собственного самостоятельного государства или вхождения автономии в РСФСР. После этого события в Грузии стали развиваться стремительно. Уже 4 апреля 1989 г. в Тбилиси начались многотысячные антиабхазские митинги, вскоре переросшие в антисоюзные. Перед Домом правительства состоялся первый антисоветский митинг. С этого момента акции антисоюзного, антисоветского толка стали проводиться ежедневно. В знак протеста против тоталитарного центра использовались тщательно спланированные, разнообразные формы протеста: объявлялись голодовки, проводились «сидячие забастовки», выдвигались националистические лозунги. 9 апреля по утвержденному генерал-полковником И. Родионовым плану началось освобождение от митингующих площади перед Домом правительства. Однако участники митинга оказали воинам-десантникам жесткое сопротивление, используя пики, ножи, камни, металлические трубы и т. д. В ряде случаев солдаты вынуждены были применить малые пехотные саперные лопатки, специальное средство «черемуха» с полицейским газовым веществом Си-Эс. Появились убитые и раненые. В человеческих жертвах обвинили Советскую Армию. Площадь у Дома правительства от митингующих освободили, однако использование войск стало новым поводом для усиления в республике сепаратизма, а сопротивление участников митингов приобретало еще более ожесточенный характер. И еще одно следствие применения войск – под влиянием антиармейской пропаганды Советская Армия стала испытывать «комплекс тбилисского синдрома». Участие воинов-десантников в национальных конфликтах попало под жесткую общественную критику. В республиках усилились антиармейские проявления. Используя тбилисские события, радикальные политические силы представляли армию как одно из главных препятствий на пути демократизации общества. На фоне активизации действий националистических и антисоветских сил антиармейские кампании особенно хорошо спланированы и заметны были в Литве, Латвии, Эстонии, Молдове, Армении, Грузии, ряде областей Западной Украины. Здесь они по существу стали составной частью деятельности деструктивных националистских сил, имевших конечной целью захват политической власти, свержение социалистического строя в республиках, в конечном итоге – разрушение СССР. Эскалация антиармейских кампаний нашла свое выражение, в частности, в том, что Верховные Советы этих союзных республик приняли законодательные акты, направленные на создание национальных воинских формирований, что на практике означало в тех условиях фактическое поощрение уклонения граждан своих республик от службы в Вооруженных Силах СССР. На военнослужащих и членов их семей оказывалось морально-психологическое давление, зачастую они оказывались беззащитными перед произволом местных властей. Тысячи из них были лишены возможности прописки по месту дислокации воинских частей, права на труд, медицинское обслуживание, устройство детей в школы и дошкольные учреждения. Они подвергались дискриминации при получении жилья, обеспечении продуктами питания и товарами первой необходимости.

Так, 4 августа 1990 г. Верховный Совет Латвии принял постановление о приостановлении действия на территории Латвийской Республики распоряжения Совета Министров СССР от 2 ноября 1989 г. «О прописке военнослужащих по месту дислокации воинских частей». Подобные противоправные акты были приняты Верховным Советом Эстонской Республики. Вследствие этого около 5 тыс. военнослужащих и более 12 тыс. членов их семей лишились возможности прописки по месту дислокации воинских частей и элементарных прав, включая право на обучение детей и их устройство в дошкольные учреждения.

Практически офицеры оказались беззащитными перед произволом местных властей. В тяжелом положении оказались семьи военнослужащих, проживавших на территории западных областей Украины. Здесь женам военнослужащих отказывали в трудоустройстве, увольняли с работы тех, кто не знал украинского языка. Имели место факты дискриминации также в торговом и медицинском обслуживании.

Наряду с морально-психологическим давлением на военнослужащих и членов их семей все чаще применялось по отношению к ним умышленное покушение и физическое насилие. Жертвами такого насилия стали сотни солдат и офицеров, по официальным, явно заниженным данным, только за 1989 и 1990 гг. были убиты 97 офицеров и получили тяжелые травмы и увечья 150 человек[21].

Таким образом, в гг. под прицелом националистических кампаний оказалась не только союзная «тоталитарная власть», но теперь и советские войска в образе малой пехотной саперной лопатки, якобы занесенной над свободой и демократией. И совершенно не случайно, что 15 ноября 1990 г. Секретариат ЦК КПСС вынужден был принять специальное постановление «О неотложных мерах в связи с усилением антиармейских проявлений в ряде регионов страны»[21], а Комиссия ЦК по военной политике рассмотрела в этой связи соответствующую информацию Министерства обороны СССР и Главного политического управления Советской Армии и Военно-Морского Флота.

Но вернемся к событиям в Грузии. Следуя политике национальной исключительности, 12 декабря 1990 г. Верховный Совет Грузии принял решение о введении в Цхинвали и Джавском районе чрезвычайного положения. Устанавливалась экономическая блокада этих районов, а в Южную Осетию были направлены вооруженные отряды боевиков. Вместе с уголовными элементами боевики врывались в дома мирных жителей, отбирали ценности, автомобили, имущество и т. д. Отряды боевиков направили и в Южную Абхазию. Российское руководство в ходе конфликта в Абхазии заняло нейтральную позицию. Но в конце концов российское союзное командование и высшее руководство осознали, что бездействие может привести к непредсказуемым последствиям уже в самой России. Они выступили с миротворческой миссией, введя в Грузию свои войска, испытавшие на себе «комплекс вины» за тбилисские события, от которого Советская Армия так и не смогла избавиться до конца перестройки.

Но в целом ответственность за события в Тбилиси несут не только российское военное командование и местные коммунистические руководители, а, прежде всего, центральная власть – М. Горбачев как высший руководитель страны, повторявший неоднократно, что он ничего не знал о ситуации в Тбилиси, т. к. находился с визитом в Великобритании, Е. Лигачев, остававшийся «на хозяйстве в Москве» и принявший решение о «передислокации» войск, Э. Шеварднадзе, отказавшийся выполнить указание Президента немедленно направиться на место событий в Тбилиси на том основании, что в грузинской столице-де все нормализовалось.

Еще один конфликт на национальной почве воспламенился в плодородной Ферганской долине в Узбекистане. Массовые беспорядки и погромы, ограбления и поджоги домов, ожесточенные стычки между узбекской молодежью и турками-месхетинцами произошли в Фергане, Ташкенте, Коканде, Яйпане. Но в отличие от других воспламенившихся «горячих точек» большинство населения заняло здесь позицию пассивного невмешательства.

Разгул национализма, как следствие сложных противоречивых процессов, имел место также в Таджикистане и в Приднестровье, которое после кровавых событий в регионе потребовало полной самостоятельности и независимости от Молдовы[21].

Таким образом, гг. стали периодом кровавых национальных и межнациональных конфликтов, последовательно бушевавших по периметру страны. Все они развивались в течение длительного времени параллельно с неудачными в своей основе экономическими и политическими преобразованиями в стране, ослаблявшими центральную государственную власть. Это придавало им антисоюзную, антисоветскую направленность и могло в ближайшем будущем привести к непредсказуемым последствиям для союзного государства, самих республик.

Другой вывод состоит в том, что как центральная, так и местные власти не смогли остановить массовые акции националистов, экстремистов, погромщиков, проводивших террор не только против граждан той национальности, к которой они питали неприязнь или враждебность, но и, прежде всего, против русскоязычного населения. Нерешительные действия М. Горбачева и его окружения, когда конфликты только зарождались, объективно вели к межнациональным войнам. Многие процессы развивались на межнациональных противоречиях, начавшись в гг., они продолжали развиваться и в последующий период.

Еще один вывод заключается в том, что кровавые конфликты в республиках положили начало новому явлению в жизни этнических групп – внутренней миграции в другие республики. По официальной информации, только в связи с событиями в Нагорном Карабахе и вокруг него в Азербайджанскую ССР и в Армянскую ССР к началу 1989 г. прибыло более 300 тыс. беженцев[21]. Тысячи армян вынуждены были покинуть свои дома и бежать из Азербайджана. Навстречу им шел поток беженцев из Армении. Роль же «живой изгороди» между этими потоками ни в чем не повинных людей, тоже граждан СССР, выполняли подразделения Министерства обороны и Министерства внутренних дел. Поток беженцев усиливался с каждым новым витком конфликта. В то же самое время, когда полыхали межнациональные конфликты, высшее партийное руководство обсуждало и принимало торжественные резолюции о введении в стране полновластия Советов и гласности, «гуманного социализма» и «правового государства», демократизации советского общества» и «руководящей деятельности КПСС» и т. д. Наконец, следует отметить, что шансов сохранить единое государство после того, как власти применили к республикам репрессивные меры, фактически оставалось мало. Трагическая цепочка межнациональных конфликтов с вовлечением в них союзных воинских подразделений привела к антиармейским проявлениям, которые наиболее рельефно проявились в республиках Прибалтики, Закавказья, в некоторых районах Молдавии и республик Средней Азии. Отторгая силовую политику центра, неформальные организации развертывали здесь кампании по дискредитации вооруженных сил СССР, резко возросло число несанкционированных митингов и демонстраций с требованием вывода войск из регионов. В республиках Прибалтики они, как правило, проходили под лозунгами «Советская армия – армия убийц и преступников, кровавая армия», «Военному ведомству – нет» и др.[21]. В адрес командования направлялись резолюции с ультимативными требованиями немедленного закрытия того или иного военного объекта, организовывалось пикетирование органов военного управления, предпринимались попытки поставить под контроль местных властей деятельность воинских частей и придать этому процессу законодательную основу. В Армении и Грузии отмечались «неединичные попытки проникнуть на военные объекты с целью завладения оружием»[21]. Таким образом, одно из административно-силовых оснований, на которые обычно опирается центральная государственная власть, в результате массированные целенаправленных антиармейских кампаний оказалось в сложном положении, под огнем общественной критики, выступлений националистов всех мастей и экстремистов. В этом смысле можно говорить об известном ослаблении ресурса власти как реальном и потенциальном средстве, используемом для ее укрепления.