Курс современной политической истории России (стр. 18 )

Но вернемся к Указу Президента РСФСР от 6 ноября, направленному на развал КПСС и КП РСФСР. Статья 1 прекращала на территории РСФСР деятельность КПСС, КП РСФСР и распускала их организационные структуры. Пункт 2 Указа запрещал органам исполнительной власти РФ, краев, областей, автономных областей, автономных округов, городов Москвы и Санкт-Петербурга, а также органам прокуратуры преследовать российских граждан «за факт принадлежности к КПСС и КП РСФСР». Таким образом, этот пункт обеспечивал коммунистам как гражданам РСФСР конституционное соблюдение их прав и свобод. Пункт 3 Указа повторял положение Указа Президента РФ от 25 августа «Об имуществе КПСС и Коммунистической партии РСФСР», объявившее государственной собственностью все принадлежавшее КПСС и Компартии РСФСР имущество, расположенное на территории РСФСР и за границей. Теперь вновь подтверждалось, что имущество КПСС и КП РСФСР, находившееся на территории РСФСР, должно быть передано в собственность государства.

Даже если признать, что КПСС не была политической партией в обычном смысле этого слова, а представляла собой государственно-бюрократический механизм, подменявший конституционные органы власти, эти действия Президента РСФСР были неправовыми, главным образом, политическими и конъюнктурными. Свидетельство тому: Закон СССР «Об общественных объединениях», согласно которому общественное объединение и его имущество могут быть ликвидированы только по решению высших судебных инстанций, а также Постановление Конституционного Суда Российской Федерации по вопросу о проверке конституционности Указа от 6 ноября 1991 г.[21]. Признав роспуск руководящих организационных структур КПСС, а также КП РСФСР в той степени, в какой она являлась составной частью КПСС, соответствующим Конституции РФ, оно вместе с тем подчеркнуло антиконституционность пункта 1 Указа «применительно к первичным организациям КП РСФСР, образованным по территориальному принципу, постольку, поскольку эти организации сохраняли свой общественный характер и не подменяли государственные структуры, а также при условии, что в случае их организационного оформления в качестве политической партии наравне с другими партиями будут соблюдены требования Конституции и законов Российской Федерации[21]. Пункт 2 Указа, касавшийся имущества КПСС и КП РСФСР, также был неконституционен в отношении той части имущества, права собственности на которую не принадлежали государству. Кроме того, Президент фактически присваивал себе функции судебной власти. Преамбула Указа определяла КПСС «как особый механизм формирования и реализации политической власти путем сращивания с государственными структурами или их прямым подчинением»[21]. На нее возлагалась ответственность за исторический тупик, в котором оказались народы СССР, и тот развал, к которому пришла страна, за разжигание «религиозной, социальной и национальной розни», посягательства на основополагающие права и свободы граждан, антиконституционный переворот 19-21 августа[21].

Президент РСФСР был убежден в том, что «пока будут существовать структуры КПСС, не может быть гарантий от очередного путча или переворота»[21]. Поэтому он считал недопустимым «реанимировать гигантский механизм коммунистической партийной машины и дать ему возможность подмять под себя ростки российской демократии». Исторический опыт советского общества учит: партийная монополия на власть и идеологию недопустимы. Новая политическая группировка, пришедшая в августе к власти, позабыла этот очевидный урок. В самом деле. Идеологи антикоммунизма, например, в первые месяцы существования постсоветского режима на государственном уровне стремились «отменить» коммунистическую идеологию и заменить ее собственной, проявив при этом столь же нетерпимое отношение к инакомыслию, которое было свойственно КПСС. Как отмечалось, были приостановлены коммунистические газеты «Правда» - орган ЦК КПСС, «Советская Россия» - орган коммунистов Российской Федерации, «Московская правда» - орган МГК КПСС и другие. И власти не спешили их открывать. Более того, формировалась тенденция к преследованию по политическим мотивам, раздавались голоса о необходимости «сильной власти» и «железной руки», обсуждался вопрос о запрете для бывших работников партаппарата занимать должности в госструктурах, выдвигались необольшевистские аргументы относительно «политической целесообразности», нарушался принцип департизации силовых структур, о «твердой власти» заговорили даже такие известные в то время демократы, как А. Собчак, С. Станкевич и другие. А ведь совсем недавно в ходе предвыборной борьбы на митингах, по радио и телевидению все они критиковали КПСС за ее монополию на власть и стремление утвердить в обществе единомыслие. Теперь же координационный совет движения «Демократическая Россия» уже 24 августа, т. е. на следующий день после появления антикоммунистического Указа Президента РСФСР от 23 августа, обратился к своим региональным организациям с предложением принять активное участие в реализации Указа Президента РСФСР о приостановлении на территории Российской Федерации деятельности КП РСФСР. В сентябре исполком Демократической партии России высказался за окончательный демонтаж коммунистической системы и демократизацию Центра. В резолюции «О ситуации в стране и задачах ДПР», принятой Правлением этой партии 5 октября 1991 г., говорилось и о настораживавших тенденциях, проявившихся в деятельности постсоветского режима, в частности, об игнорировании представительных органов власти, серьезных сомнениях в кадровой политике. Утверждалось, что «августовской победой демократии воспользовалось либеральное крыло бывшей КПСС, объединившееся под знаменем ДДР, контролировавшее все центры государственной власти. В резолюции отмечалось, что власть монополизировала печать, радио, телевидение, осуществлялась «целенаправленная работа по недопущению любой, даже конструктивной оппозиции».

На основе антикоммунистических Указов Президента РСФСР от 23 и 25 августа и от 6 ноября руководящие структуры КПСС и КП РСФСР были распущены. Члены Компартии РФ могли создавать лишь новые руководящие структуры на равных условиях с другими партиями и на основе требований действовавшей Конституции и законов РФ. В этом заключалось своеобразие их политического положения. Другая особенность политического положения после Указа Президента РСФСР от 6 ноября состояла в том, что в Верховном Совете РСФСР продолжала действовать парламентская фракция «Коммунисты России», группа депутатов которой 27 декабря обратилась в Конституционный Суд с ходатайством о признании неконституционными антикоммунистических Ельцина. Фактически эти депутаты обвиняли Б. Ельцина в злоупотреблениях властью, неконституционности указов от 23 и 25 августа и от 6 ноября, незаконном роспуске КПСС и КП РСФСР и захвате их имущества. В свою очередь другая группа народных депутатов РСФСР выдвинула против КПСС и КП РСФСР обвинения в неконституционности. Оба эти ходатайства были рассмотрены в Конституционном суде уже после распада СССР, в ходе судебного процесса, проходившего в Москве с 26 мая по 30 ноября 1992 г. С критикой руководства КПСС и признанием антикоммунистических мер Президента РСФСР оправданными выступили многие другие политические партии. А какова же была позиция Президента СССР? Ведь, согласно Конституции СССР и Закону СССР «Об общественных объединениях», компартия, которую он до 26 августа возглавлял, как общественное объединение могла быть ликвидирована только по решению высших судебных инстанций. В таком же порядке должен был решаться и вопрос и о ее имуществе. Однако никаких судебных решений на этот счет тогда не было. Понимал это и М. Горбачев, но он промолчал, не отменил Ельцина, не наложил вето на Постановление Верховного Совета СССР от 29 августа, которым также приостанавливалась деятельность КПСС на территории всей страны.

Такова была позиция бывшего Генсека КПСС М. Горбачева. Сложив с себя обязанности Генсека, он всеми способами пытался сохранить власть, пост союзного президента, пусть даже с символическими функциями. Свои действия бывший Генсек стремился соизмерять с ситуацией в стране и из нее исходил. Вот почему он оставил без внимания антикоммунистические Ельцина от 23 и 25 августа и 6 ноября и Постановление Верховного Совета СССР от 29 августа, сделав вид, что их вообще якобы нет. Так КПСС формально и фактически прекратила свое существование. Она оказалась неспособной к трансформации в соответствии с протекавшими в СССР процессами, хотя и были сделаны известные шаги в сторону ее демократизации. Это был бесславный конец партии, безропотно покинувшей политическую арену, некогда претендовавшей на руководящую роль советского общества и всего советского народа и представлявшей каркас самого государства в целом. Ее крушение и крах господствовавшей идеологии вызвали новый взрыв сепаратистских тенденций в СССР, способствовали дальнейшему усилению новых центров власти в республиках и на местах.

10.3. Возобновление Ново-Огаревского процесса

События 19-21 августа с образованием ГКЧП привели к дальнейшему ослаблению властных структур и политических институтов союзного центра и способствовали ускорению процесса демонтажа СССР. Развал государства рассматривался во многих демократических кругах общества как уже свершившийся факт, как существенная сторона краха самого коммунистического режима. В конце августа - октябре почти все союзные республики провозгласили государственную независимость: 20 августа о своей независимости объявила Эстония, 21 августа парламент Латвии принял Конституционный закон о государственном статусе республики, 24 августа Верховный Совет Украины провозгласил республику независимым государством, а три дня спустя, 27 августа, примеру Украины последовали Белоруссия и Молдавия. До конца августа провозгласили государственную независимость: Азербайджан – 30 августа, Киргизия и Узбекистан – 31 августа. 9 сентября о своей независимости объявили Таджикистан, 23 сентября – Армения, 27 сентября – Туркмения. Как видим, союзные республики, многие из которых во время событий 19-21 августа, как отмечалось, либо поддерживали ГКЧП СССР, либо занимали выжидательную позицию, теперь, после его провала установить в стране чрезвычайной положение в полной мере воспользовались благоприятной ситуацией, чтобы провозгласить свою государственную независимость. К декабрю только две республики – РСФСР и Казахстан – не выступили с Декларациями о государственной независимости. Все это означало, что СССР существовал к декабрю 1991 г. лишь формально. В этих условиях Президент СССР М. Горбачев, выполнявший по сути декоративную роль, предпринял последнюю попытку сохранить ускользающую из его рук политическую власть. Но для этого надо было сохранить Союз в любой его форме. Что же касается реальной власти, то она уже фактически перешла от союзных структур к руководству РСФСР. Предпринимая лихорадочные усилия, Президенту СССР удалось возобновить «новоогаревский» процесс. Вместе с тем становилось все очевиднее, что сохранить единое государственное образование на территории СССР уже фактически невозможно. Так, в переговорном процессе в Ново-Огареве согласились участвовать всего семь республик. При этом отметим, что в переговорном процессе отказалась участвовать Украина – крупнейшая после РСФСР союзная республика. Ее руководство заявило, что 1 декабря состоятся выборы Президента республики и референдум, который и решит, оставаться ей в составе СССР или нет. Многие политические партии отрицательно отнеслись к такой позиции Украины, а заявление руководства Украины, Белоруссии и Казахстана о не вхождении в состав нового союзного государства оценили как попытку их бегства от возрожденной демократической России и консервации большевистских режимов. Тем не менее, 1 сентября все же состоялось совещание руководителей республик, на котором М. Горбачеву удалось достигнуть договоренности о необходимости подписания договора о создании Союза Суверенных Государств (ССГ). Очередной вариант союзного договора предусматривал конфедеративное объединение, однако руководители республик – участники Ново-Огаревского процесса, взявшие курс на дальнейшую суверенизацию своих республик, стремились всеми путями избавиться от Союзного съезда народных депутатов и дискредитировавшего себя Центра, которые им мешали. 2 сентября М. Горбачев и высшие руководители девяти республик заявили о подготовке нового конфедеративного договора, экономического соглашения и структуры власти на переходный период. В тот же день по настоянию Президента СССР состоялся пятый (внеочередной) Съезда народных депутатов СССР, который по существу привел к смене общественно-политической системы и дал новый импульс распаду СССР.

Обращает на себя внимание сама обстановка и процедура работы съезда. Вопреки установившемуся на съездах народных депутатов регламенту, Президент СССР и президенты десяти союзных республик сразу заняли места в президиуме, как бы заранее давали понять народным депутатам, что «командовать парадом» на съезде будут они, а не депутаты, занявшие свои места в зале заседаний. Затем президиум предоставил слово для заявления от имени Президента СССР и высших республиканских руководителей Н. Назарбаеву. Смысл этого заявления состоял в том, что якобы в дальнейшем Съезда народных депутатов больше не будет нужен, но в целях недопущения дальнейшего распада структур власти объявлялся переходный период для формирования новой системы государственных отношений и властных структур. До создания новой государственности предполагалось образовать новые союзные органы власти – совет представителей народных депутатов от союзных республик, Государственный Совет, куда бы вошли Президент СССР и высшие руководители оставшихся в Союзе республик, и Межреспубликанский экономический комитет во главе с И. Силаевым. На этот комитет возлагалась задача по координации управления народным хозяйством. В заявлении также говорилось о том, что руководители республик договорились подписать договор о Союзе Суверенных Государств, всем республикам предлагалось заключить экономический союз и соглашения о сохранении единых вооруженных сил. Предполагалось также подготовить Конституцию, которая подлежала предварительному рассмотрению и утверждению парламентами республик. Президент СССР и высшие руководители республик согласились поддержать просьбу союзных республик о принятии их в ООН.

Как видим, Президент СССР и президенты оставшихся в Союзе республик предприняли попытку ликвидировать Съезда народных депутатов СССР, сохранявший до сих пор конституционную легитимность, и передать власть Государственному Совету и Верховному Совету, состоявшему из двух палат: Совета республик и Совета Союза. Верховный Совет определялся съездом как высший законодательный, представительный орган. Поэтому, согласно действовавшей Конституции СССР и Закону от 3 апреля 1990 г. о порядке выхода республик из Союза ССР, принимать решения, связанные с изменением территорий, границ и государственного устройства мог только высший законодательный орган, а не Государственный Совет, который таковым органом не являлся, а создавался, главным образом, для согласованного решения вопросов внутренней и внешней политики.

Но вернемся к пятому внеочередному Съезду народных депутатов СССР. После заявления Н. Назарбаева сразу же был объявлен перерыв. Но ошеломленные услышанным депутаты еще долго не могли прийти в себя. Только через несколько часов возобновилось заседание и началось голосование предложения о роспуске съезда. Однако вначале это предложение не набрало положенных двух третей голосов и, следовательно, не было принято. И тогда М. Горбачев, всегда и везде по возможности подчеркивавший свою приверженность демократии, стал оказывать давление на народных депутатов, пригрозив им роспуском съезда[21]. И вновь, в который раз депутаты проявили завидное послушание, они безропотно одобрили меры по формированию новой системы государственных структур, в которой уже не было места Съезду народных депутатов. Сыграла свою роль в повторном голосовании и позиция российского руководства в лице Б. Ельцина, поддержавшего идею экономического союза и сохранения единых вооруженных сил. Съезд принял постановление «О мерах, вытекающих из совместного заявления Президента СССР и высших руководителей союзных республик и решений внеочередной сессии Верховного Совета СССР» и Закон «Об органах государственной власти и управления Союза СССР в переходный период». Таким образом, послушные депутаты утвердили все документы, представленные президентами, означавшие самороспуск съезда. В соответствии с Законом и Постановлением съезда, создавался новый союзный орган – Государственный Совет, высшим представительным органом стал Верховный Совет СССР, Кабинет министров СССР упразднялся и вместо него был создан еще один новый союзный орган – Межреспубликанский экономический комитет. Большинство союзных министерств упразднялось. 5 сентября съезд закончил работу. С завершением работы Съезда народных депутатов СССР самораспустился. Фактически такая же участь ждала и Верховный Совет СССР. Должность его Председателя упразднялась, а предметы ведения были значительно сокращены. Он так ни разу и не собрался на свои сессии. К тому же Украина и республики Прибалтики, объявившие о своей независимости, в Верховном Совете СССР не были представлены, а от некоторых республик участвовали в нем наблюдатели. Если учесть, что съезд фактически признал декларации республик о суверенитете, то можно сделать вывод о том, что Советский Союз в том виде, каком он существовал до пятого съезда народных депутатов, фактически прекратил свое существование: упразднялись прежние высшие органы государственной власти и управления, создавались новые государственные структуры, отбрасывалась идея федерации как формы государственного устройства, признавались декларации союзных республик о суверенитете.

Из образованных новых союзных органов особенно бурную деятельность развил Государственный Совет СССР. Уже на следующий день после завершения работы съезда, 6 сентября, в средствах массовой информации появилось сообщение о признании Государственным Советом СССР независимости государств Прибалтики. 46 сессия Генеральной Ассамблеи ООН 17 сентября завершила процесс международного признания трех прибалтийских республик, приняв их в мировое содружество наций.

Таким образом, признание независимости прибалтийских республик было одним из первых шагов Госсовета, что явилось нарушением Закона СССР от 3 апреля 1990 г., регулировавшего порядок выхода республик из СССР.

Другое нарушение заключалось в том, что подобное решение, как отмечалось, мог принять только высший законодательный орган, а не Государственный Совет СССР. После постановления Госсовета СССР от 6 сентября, что свидетельствовало о реальном развале страны, другие союзные республики, хотя и не уходили пока из Союза, но демонстрировали нежелание подчиняться Москве. Они активно стали принимать законы, направленные на дальнейшее упрочение своих суверенитетов, фактическую неподвластность Центру. Очевидно, процесс выхода республик из состава Союза было уже не остановить. 11 октября, после встречи руководителей 13 союзных республик по проекту Договора об экономическом сообществе в рамках СССР, состоявшейся в Алма-Ате в начале октября, М. Горбачев созвал Государственный Совет СССР с участием высших руководителей союзных республик. Госсовет обсудил вопросы о заключении Договора об экономическом сообществе, о подготовке Договора о ССГ и о сохранении единого военно-стратегического пространства. Итогом этого совещания стало, во-первых, подписание 18 октября Договора об экономическом сообществе, во-вторых, оживление дальнейшего обсуждения проблемы политического союза. Договор об экономическом сообществе подписали Армения, Белоруссия, Казахстан, Киргизия, Таджикистан, Туркменистан, Узбекистан и Россия. Азербайджан, Грузия, Молдавия и Украина отказались от его подписания.

Возобновление Ново-Огаревского процесса, заключение восемью республиками Договора об экономическом сообществе было последним успехом М. Горбачева, обратившим на себя заметное внимание. Свидетельство тому – итоги бурно проходивших заседаний Государственного Совета, состоявшихся 4, 14 и 25 ноября. Здесь споры и дискуссии шли вокруг таких проблем, как новый проект Союзного договора и перспективы сохранения Союза ССР, проблемы сохранения и управления едиными Вооруженными Силами и судьбы других силовых структур в условиях разваливавшегося СССР, экономических реформах и финансировании союзных министерств и ведомств и ряде других острых проблем. При этом, если высшие должностные лица республик в основном стремились избавиться от «старшего брата» - союзного центра, персонифицированного . Горбачева, то последний продолжал искать варианты сохранения своей власти и выхода из кризиса. А между тем продолжали раскручиваться витки дальнейшей суверенизации республик. Так, 12 октября Президентом Киргизии на всенародных выборах, а не на сессии Верховного Совета, как это имело место в октябре 1990 г., был избран А. Акаев. 26 октября состоялся референдум в Туркмении. Его результаты были ошеломляющими: 94 процента участников референдума высказались за независимое демократическое государство Туркменистан. Одновременно дискуссии на совещаниях Государственного Совета СССР стали приобретать все более принципиальный характер. Если на первом его заседании, как отмечалось, удалось достигнуть договоренности о подписании Договора об экономическом сообществе, то на втором заседании, 4 ноября, в начавшемся обсуждении последовали резкие взаимные обвинения и острая критика союзного центра. М. Горбачев не без ловкости критиковал российского Президента за непродуманную и непоследовательную политику, его стремление начать экономические реформы самостоятельно. В свою очередь, Б. Ельцин, болезненно воспринимавший всякую критику со стороны союзного Президента, напомнил о позиции последнего относительно программы «500 дней», в очередной раз пригрозил Центру сократить финансирование союзных министерств и ведомств, что и было осуществлено.

5 ноября М. Горбачев направил членам Государственного Совета СССР проект Договора о ССГ[21]. В нем излагались 7 принципов, на которых должен был базироваться Союз Суверенных Государств. ССГ определялся как «конфедеративное демократическое государство, осуществляющее власть в пределах полномочий, которыми его добровольно наделяют участники договора»[21]. Сохранялись двухпалатный парламент, Президент, правительство, единые вооруженные силы, транспортная система, связь, валюта и ряд других. Каждая республика как участник договора о ССГ являлась суверенным государством, субъектом международного права, имела права устанавливать непосредственные дипломатические, консульские, торговые и иные отношения с иностранными государствами[21].

14 ноября в Ново-Огарево состоялось очередное заседание Государственного Совета СССР. Его участники обсуждали проект Договора о ССГ. На этот раз дискуссия велась вокруг вопроса – быть ли единому союзному конфедеративному государству или конфедерации союзных государств. Обсуждение показало, что сохранить в тех условиях какое-либо устойчивое государственное образование на территории разваливавшегося СССР – дело чрезвычайно сложное и трудное. Тем не менее, руководители семи республик – России, Белоруссии, Казахстана, Киргизии, Туркменистана, Таджикистана, участвовавшие в заседании Госсовета 14 ноября, высказались за создание единого конфедеративного демократического государства. Руководители «семерки» объявили о намерении подписать до конца года Союзный договор.

Но этим надеждам не суждено было сбыться. Уже на следующем заседании Государственного Совета 25 ноября, оказавшемся последним, предложение М. Горбачева относительно намеченного парафирования предварительного подписания текста проекта Союзного договора не получило поддержки участников совещания. Это объяснялось рядом обстоятельств: во-первых, согласованный с большим трудом текст проекта нового договора о ССГ решили направить для обсуждения и утверждения в Верховные Советы СССР и республик, где этот процесс не получил своего демократического завершения и оказался фактически сорванным; во-вторых, на 1 декабря на Украине был назначен референдум о статусе республики, поэтому парафировать документы накануне всенародного голосования в одной из крупнейших республик Союза ССР признавалось нецелесообразным; в-третьих, в российской позиции появились новые моменты, а именно: предлагался новый вариант объединения – «конфедерация государств», а не единое конфедеративное государство, в таком сообществе непременно должна участвовать Украина, которая, в свою очередь, отказывалась от участия в Договоре в любой его форме; в-четвертых, в республиках, уставших от широковещательных обещаний и бесплодных попыток Центра вывести страну из кризиса, окончательно брали верх идеи и силы, ориентировавшиеся на противодействие сохранению единого центра в любом его виде и самостоятельный поиск выхода из кризиса. Более того, все настойчивее стали раздаваться голоса и призывы к превращению самой России в конфедерацию.

27 ноября последний вариант проекта Договора о ССГ был опубликован в печати. В тот же день США объявили о готовности пойти на дипломатическое признание Украины, если ее граждане проголосуют на референдуме за независимость.

1 декабря на Украине состоялся референдум. Его результаты были впечатляющими: 90,3% голосовавших высказались за независимость Украины. Президентом республики избрали Л. Кравчука, который после избрания сразу же отказался от подписания Союзного договора в любой его форме. Это означало, что в новоогаревском процессе Украина участвовать не будет, а, следовательно, политический компромисс с Центром по данной проблеме исключался. На следующий день после референдума, 2 декабря, Б. Ельцин заявил о признании независимости Украины.

Одновременно выборы Президента состоялись и в Казахстане. Президентом республики был избран Н. Назарбаев, за которого высказалось 98,8% голосовавших. 3 декабря Верховный Совет СССР одобрил проект Договора о ССГ, и М. Горбачев обратился к Верховным Советам республик с призывом рассмотреть и поддержать проект Договора о Союзе Суверенных Государств. Окончательный демонтаж СССР приблизился к своему финалу.

Из вышеизложенного следует вывод: договорный Ново-Огаревский процесс, который М. Горбачеву удалось возобновить, не решил главной своей задачи – предотвратить распад огромного и некогда мощного государства, хотя и содействовал достижению определенных договоренностей. Его особенность состояла в том, что обсуждение и согласование последних происходило на уровне Государственного Совета, узким кругом высших руководителей республик и Президентом СССР. И хотя руководители семи суверенных республик высказались за единое конфедеративное демократическое государства, намеченного парафирования текста договора так и не состоялось. В итоге все ново-огаревские договоренности по выработке условий союзного договора были отброшены. Украина отказалась участвовать в договорном процессе, Россия . Ельцина взяла курс на Беловежское соглашение.

10.4. Беловежское соглашение

Чтобы окончательно избавиться от союзного центра и предотвратить опасность неуправляемого распада государства, 8 декабря в уединенной правительственной резиденции «Вискули» под Минском, в Беловежской пуще, встретились лидеры трех славянских республик – СССР, УССР, БССР – Б. Ельцин, Л. Кравчук и С. Шушкевич. Идея такой встречи без Президента СССР возникла еще в октябре у Председателя Верховного Совета Республики Шушкевича. Тогда предполагалось обсудить на ней накопившиеся трудно решаемые проблемы внутренней и внешней политики своих республик.

Сначала о встрече договорились Б. Ельцин и С. Шушкевич, который пригласил Президента России посетить Белоруссию с официальным визитом. В ней предполагалось участите и Президента Кравчука. Последний накануне поездки в Минск имел телефонный разговор с Президентом США Бушем и просив его поддержать те решения, который будут приняты в Минске. Накануне своего отъезда Б. Ельцин проинформировал Президента СССР о своем намерении посетить Минск и встретиться там с высшими руководителями Белоруссии и Украины. Перед отъездом он также встретился с журналистами и заявил, что без Украины Союз в любой его форме немыслим, поэтому представляется необходимым и очень важным убедить Украину присоединиться к Союзному договору, а, если ничего из этого не выйдет, то следует подумать о других вариантах. О каких конкретных вариантах шла речь, сказано не было. Сама историческая встреча трех руководителей славянских государств-учредителей СССР, от которой пошел отсчет нового времени в истории бывших союзных республик Союза ССР, проходила в условиях необычайно строгих мер секретности и безопасности – тройное оцепление правительственной резиденции, повышенная готовность «дежурных вертолетчиков» и т. д. Участники «Беловежского соглашения» еще не знали, чем закончится их встреча, но каждая из сторон, по утверждению Л. Кравчука, на переговорах имела собственные «заготовки». Об этом Президент Украины заявлял так: «Когда мы встретились в Беловежской пуще, и у Ельцина, и у меня были «домашние заготовки». Ельцин проинформировал меня о встрече с Горбачевым и задал прямой вопрос: «Войдет ли Украина в новый союз?» Я ответил однозначно, что после референдума я не имею права вести переговоры о вхождении Украины в качестве части какого-то государственного объединения. Перед нами стояла задача историческая: юридически оформить свершившийся факт – распад Союза и коммунистической тоталитарной системы – и сделать это как можно тоньше и мягче, дабы одним росчерком пера не разрубить столетние связи. Термин «содружество» как нельзя лучше отражал задуманное нами[21]». Формула «Содружество Независимых Государств», придуманная экспертами за ночь, понравилась лидерам республик, ибо она предполагала объединение именно независимых государств. Но главное, и это им особенно было очень дорого, независимые государства не должны были подчиняться единому центру. Лидеры России, Украины и Белоруссии заявили о прекращении действия Союзного Договора 1922 г. и 8 декабря подписали минское, больше известное как «Беловежское» соглашение о создании Содружества Независимых Государств (СНГ), В Заявлении об образовании СНГ, подписанном главами государств Республики Белоруссия, РСФСР и Украины[21] говорилось о четырех причинах, побудивших руководителей республик предпринять эти ответственные шаги: тупик, в который зашли переговоры о подготовке нового союзного договора, в результате чего объективный процесс выхода республик из состава Союза ССР и образования независимых государств стал реальным фактом; недальновидная политика Центра, которая привела к глубокому экономическому и политическому кризису, к развалу производства и понижению жизненного уровня практически всех слоев общества; возрастание социальной напряженности во многих регионах бывшего СССР, что привело к межнациональным конфликтам с многочисленными человеческими жертвами; ответственность перед своими народами и мировым сообществом и назревшая потребность в осуществлении политических и экономических реформ.

Главы государств Республики Белоруссия, РСФСР и Украины объявляли в своем заявлении о том, что сторонами 8 декабря подписано Соглашение об образовании Содружества Независимых Государств, которое является открытым для присоединения всех государств-членов Союза ССР. Другим документом Беловежского «сговора» было «Соглашение о создании Содружества Независимых Государств». В нем Б. Ельцин, Л. Кравчук и С. Шушкевич объявили о том, что «Союз ССР как субъект международного права и геополитическая реальность прекращает свое существование». Деятельность органов бывшего Союза ССР и применение норм третьих государств, в том числе бывшего СССР, на территории государств-членов Содружества также прекращались[21]. Соглашение предусматривало контуры нового сотрудничества между участниками СНГ, в том числе равноправное сотрудничество, открытость границ, свободу передвижения граждан, товаров, капиталов, передачу информации в рамках Содружества, сохранение общего военно-стратегического пространства и ряд других. Статья пятая Соглашения обязывала Высокие Договаривающиеся стороны признавать и уважать «территориальную целостность друг друга и неприкосновенность существующих границ в рамках Содружества». Согласно статье шестой Соглашения, стороны брали на себя обязательства сотрудничать в обеспечении мира и безопасности, стремлении к ликвидации всех ядерных вооружений и всеобщему и полному разоружению под строгим международным контролем, к достижению статуса безъядерной зоны и нейтрального государства. При этом под объединенным командованием сохранялось и поддерживалось общее военно-стратегическое пространство, включая единый контроль над ядерным оружием. Соглашение о создании СНГ не предусматривало образование каких-либо союзных органов управления, но допускало, согласно его седьмой статье, лишь координацию совместной деятельности в шести сферах: внешней политике, формировании и развитии общего экономического пространства, общеевропейского и евразийского рынков и таможенной политики, развитии систем транспорта и связи, охраны окружающей среды и создания всеобъемлющей международной системы экологической безопасности, миграционной политики, борьбы с организованной преступностью.

Статья тринадцатая Соглашения, как и Заявление глав государств Республики Белоруссия, РСФСР и Украины, подчеркивала, что оно открыто для присоединения к нему «всех государств бывшего Союза ССР, а также иных государств, разделяющих цели и принципы настоящего Соглашения».

Так, руководители трех славянских государств «закрыли» советскую империю, около семи десятилетий скреплявшуюся коммунистической идеологией. Беловежское соглашение, решившее судьбу некогда великой державы подписали: за Республику Белоруссия – Председатель Верховного Шушкевич и Кебич, за РСФСР – Ельцин и госсекретарь Г. Бурбулис, за Украину – Кравчук и Фокин. Оценивая юридическую обоснованность «Беловежского соглашения» и сопоставляя его с другими нормативными актами, связанными с подписанием Союзного Договора 1922 г., отметим, что ссылка руководителей трех славянских республик на свои права роспуска СССР как учредителей Союза ССР, является недостаточно корректной. Среди учредителей Союза ССР, подписавших Союзный Договор 1922 г., была и ЗСФСР. Даже если допустить, что четвертый субъект-учредитель Союза ССР, т. е. ЗСФСР, перестал существовать, а право на самоопределение и образование самостоятельного государства трех других субъектов – РСФСР, Украины и Белоруссии – неизменно сохранилось в Конституции СССР, то и в этом случае, на наш взгляд, изменить Союзный Договор 1922 г. могли только Съезды Советов не только Белоруссии, РСФСР и Украины, но и Армении, Азербайджана и Грузии, не говоря уже о том, что мнения других республик, не принимавших участия в «Беловежском соглашении», просто были проигнорированы. Все это дает основание многим политологам и историкам считать, что в Беловежское пуще произошла не простая перемена лиц у государственной власти, а самый настоящий конституционный переворот.

Но оставим тему «заговорщического» характера проведенной акции и вернемся к событиям 8 декабря, о которых речь шла выше. В тот же день М. Горбачеву сообщили о «Беловежском соглашении», что стало для него большой неожиданностью. Но первыми о денонсации Союзного Договора 1922 г. и создании СНГ узнали министр обороны Шапошников и министр внутренних дел В. Баранников, с которыми связался Б. Ельцин, чтобы еще раз убедиться их в лояльности. О том, что Советский Союз прекратил свое существование Президент СССР был проинформирован по телефону С. Шушкевичем, который зачитал ему «Беловежское соглашение» и сообщил о позиции по данному вопросу министра обороны. М. Горбачева проинформировали также о том, что собравшиеся в Беловежской пуще звонили Президенту США Бушу. Получив эту информацию, М. Горбачев взорвался, он потребовал прибыть к нему Б. Ельцина, Безуспешно пытались вызвать в Кравчука и С. Шушкевича. Президенту СССР предлагали арестовать всех участников «Беловежского сговора» прямо в правительственной резиденции «Вискули» или сделать это после того, как они вернутся из Пущи[21]. На последнем варианте по причине измены Конституции СССР настаивал, в частности, вице-президент Руцкой.