Курс современной политической истории России (стр. 7 )

Как видно из таблицы, бюджетный дефицит начал возрастать после начала перестройки, он быстро стал увеличиваться после 1989 г. и в последний год существования СССР достиг 16% ВВП, став, по словам главы одной из групп экономических советников Президента Ельцина, профессора Дж. Сакса, «той самой мощной силой, которая раскрутила спираль высокой инфляции» [21].

Другой вывод заключается в том, что государственные расходы фактически оставались на прежнем уровне, в то время как объем налоговых поступлений вследствие суверенизации республик и ослабления центральной власти резко сократился. Еще на одно обстоятельство следовало бы обратить внимание. Речь идет о том, что центральная власть была уже не способна контролировать всю экономику и, следовательно, гарантировать достаточность налоговых сборов для компенсации своих расходов. Способность государственной власти собирать налоги после начала перестройки начала быстро уменьшаться, и примерно с 1989 г. М. Горбачев полностью выпустил руль экономического управления страной. К этому времени значительно увеличилась денежная эмиссия, в декабре 1991 г. цены на потребительские товары выросли в 3 раза по сравнению с декабрем 1990 г. Внешний долг СССР, как отмечалось, вырос с 31,4 млрд. долл. в 1985 г. до 67,9 млрд. долл. в 1991 г., а золотой запас за этот же период уменьшился с 2500 тонн до 240 тонн, т. е. в 10 раз. Ускорился спад промышленного производства.

Приближавшаяся экономическая катастрофа становилась одним из важнейших факторов политической дестабилизации общества, всей политической системы. Со всей определенностью вставал вопрос о преодолении кризиса, достижении стабилизации в обществе, осуществлении нового витка реформ.

Таким образом, либерализация в понимании и исполнении М. Горбачева, которая играла главную роль в разрушении командно-административной системы и быстром продвижении к рынку, не разрешила свойственных ей задач, хотя и подорвала систему. Она не изменила, и это важно отметить, принципиально функции государства в экономике. Ее отличительными чертами были низкая эффективность, бюджетный дефицит, инфляция, значительная внешняя задолженность, сокращение объема налоговых поступлений. Были ограничены возможности союзного центра «управлять» экономикой, республики искали свои собственные пути стабилизации, намечали меры по преодолению кризиса, укреплению власти и переходу к рынку. Переломить кризисную ситуацию М. Горбачев попытался с помощью программы экономических реформ В. Павлова.

5.6. Павловские «реформы»

В конце 1990-начале 1991 г. в стране сложилась исключительно сложная экономическая и социально-политическая обстановка. Народное хозяйство находилось в кризисе. Продолжался спад промышленного производства, за восемь месяцев 1990 г. его объем, по официальным данным, снизился на 0,7 процентов, а национального дохода – на 2 процента. Нарастала товарно-денежная несбалансированность, разрушались хозяйственные связи. Происходила натурализация обмена, все более явно проявлялся групповой эгоизм и местный сепаратизм. Правительству не удалось обуздать опережающий рост денежных доходов населения. Все новые дефициты возникали на потребительском рынке. В критическом состоянии находилось валютное положение страны. Как отмечал М. Горбачев в сентябре 1990 г., в стране перестали считаться с законами, было подорвано уважение к органам власти и управления – от исполкома поселкового Совета до Совета Министров СССР. Появились новые, неизвестные в прошлом процессы, массовые забастовки, межнациональные конфликты, экономические блокады целых регионов, остановка производств, имеющих приоритетное значение для народного хозяйства. Все это, как отмечал М. Горбачев, переплелось в тугой узел острейших политических и экономических проблем. Традиционных решений в этих условиях, по его мнению, не было. Их и не могло быть при нарастающем кризисе власти на всех уровнях».

Тем не менее и в этой сложной обстановке руководству страны предстояло искать и находить решение. И это было традиционное решение проблем – за счет собственного народа. Правда, теперь это должно было произойти путем перехода к регулируемому рынку. Причем, все в большей степени правилом становился прямой обман – советские люди помнят, как М. Горбачев обещал создать стройную систему гарантий и поддержки для наиболее уязвимых групп населения, полностью компенсировать гражданам единовременное повышение цен уже в декабре 1990 г. и ввести индексацию доходов населения для возмещения потерь. Несмотря на заявление о переходе к рынку, убедительных признаков реальных реформ не было. Доклад правительства СССР о подготовке единой общесоюзной программы перехода к регулируемой рыночной экономике и выработке мер по стабилизации народного хозяйства страны носил характер целеполагания. Это относилось, прежде всего, к таким положениям, как стабилизация в экономике, поддержание ее жизнестойкости на необходимом уровне и политическая устойчивость в обществе. «Если, по мнению М. Горбачева, не будут соблюдены эти три условия, то в стране может наступить хаос». Однако было неясно, как и каким образом Правительство СССР собиралось все это выполнить, не видно и путей исполнения многих взятых правительством рыночных обязательств, что подтвердило дальнейшее развитие событий в СССР. Решить проблемы экономики М. Горбачев предполагал путем изменения структуры высших органов власти. В таких условиях в начале декабре 1990 г. Н. Рыжков заявил М. Горбачеву о своем окончательном решении уйти в отставку из-за несогласия с экономическими и политическими реформами. Рыжкова была принята. 17 декабря того же года открылся IV съезд народных депутатов СССР. На этом съезде произошел дальнейший разрыв М. Горбачева с частью президентского окружения. На нем с предупреждением о готовящемся перевороте выступил Э. Шеварднадзе, подавший в отставку. Вице-президентом был избран будущий член Государственного комитета по чрезвычайному положению Г. Янаев. М. Горбачев предложил изменить структуру высших органов власти: вместо Совета Министров СССР образовать Кабинет министров во главе с президентом и подчиненным ему премьер-министром. Это свидетельствовало об усилении президентской ветви власти. На должность премьер-министра Кабинета министров СССР Указом Президента от 01.01.01 г. был назначен бывший министр финансов СССР и будущий член ГКЧП В. Павлов, сторонник осуществления жесткого государственного контроля при переходе к рынку. Павлова, известного в то время специалиста по финансам, повлияло на судьбу экономических реформ. Во-первых, приватизация и либерализация как рыночные меры были фактически приостановлены. Это явилось просчетом не только премьер-министра В. Павлова, представлявшего интересы консервативных кругов, но и самого Президента, стоявшего теперь во главе Кабинета министров.

Во-вторых, хотя с середины 1991 г. все же наблюдался рост новых форм хозяйствования, это связывалось с некоторым облегчением их правового оформления, однако МВД и КГБ разрешалось вмешиваться в хозяйственную деятельность «новых» предприятий, в том числе совместных. В этой связи ставилась задача существенно активизировать роль прокуратуры и судов. Все это сократило и без того не очень сильную инвестиционную и иную активность иностранного капитала на территории СССР.

В-третьих, и это главное, Президент страны не смог предвидеть негативные последствия павловских экономических реформ и дать им соответствующую оценку.

В январе 1991 г. В. Павлов и председатель Геращенко объявили о новой денежной реформе. Суть реформы состояла в том, что в интересах оживления финансовой системы в соответствии с Указом Президента СССР «О прекращении приема к платежу денежных знаков Госбанка СССР достоинством 50 и 100 рублей образца 1961 г. и ограничении выдачи наличных денег с вкладов граждан», в течение всего трех дней из обращения изымались крупные купюры в 50 и 100 рублей и обменивались на новые. С 23 января вводились ограничения на выдачу наличных денег с вкладов граждан в учреждениях Сбербанка СССР и всех других банков максимальной суммой 500 рублей. Для владельцев вкладов в Сбербанке и других банках устанавливался порядок, предусматривающий право производить оплату товаров и услуг в безналичном порядке и без ограничения сумм. Таким образом, по сути дела В. Павлов и председатель Госбанка СССР В. Геращенко предприняли редкую в истории экономики попытку решить проблемы оживления финансовой системы и ликвидации дефицита бюджета в стране путем изъятия из обращения крупных денежных купюр. Этот путь решения проблемы экономики свидетельствовал о том, что Кабинет министров взял курс ужесточения экономических мер и жесткого государственного контроля.

Другая павловская реформа предусматривала административное перераспределение денежных потоков, увеличения налога с доходов предприятий с 43% до 64%. Эта мера не уменьшила дефицит госбюджета, зато остановила ряд производств. Местные органы власти без согласия союзного и республиканских правительств вынуждены были закрыть некоторые предприятия. Третья реформа, проведенная с одобрения М. Горбачева последним советским правительством, предполагала осуществление частичной либерализации цен, пересмотра розничных цен, при этом свободными, «рыночными» ценами должно было стать 40% цен, остальные 60% подлежали государственному регулированию и контролю. Удельный вес товарных групп, которые будут переведены на свободные цены, в 1992 г. должен составить 70%. При этом неизбежное повышение цен использовалось в качестве способа перераспределения бюджетных средств, снижения дефицита госбюджета. 18 февраля 1991 г. В. Павлов выступил на сессии ВС СССР с сообщением и официально объявил о предстоящей реформе (повышении) цен. Союзный Госкомстат вывел новую цифру прожиточного минимума в 93 рубля, что позволяло обеспечить лишь полуголодное существование советских людей. В ноябре того же года были введены договорные цены на ряд продуктов народного потребления.

Эти две меры – частичная либерализация цен и объявленное народу повышение цен при отсутствии полной компенсации населению и неизбежном удорожании в связи с этим жизни – непрекрытый грабеж населения.

При 40-процентной компенсации населению за нанесенные убытки эти непопулярные в народе меры В. Павлова привели к фактическому росту цен в несколько раз (в 2-10 раз). Кроме того, они породили панику среди населения. После шоковой девальвации в конце 1991 г. рубль сразу обесценился в 196 раз. С последствиями политики слабой национальной валюты, его ползучего обесценения и денежного кризиса приходилось бороться и в последующие годы. По состоянию на январь 1992 г., объем денежной массы в России составил 1046 млрд. руб. Это означало, что за один лишь год он увеличился на 712%[21].

Что же касается девальвационной политики, то следует отметить, что за время реформ Россия в наибольшей степени обесценила свою национальную валюту, перестройка положила начало этому процессу. Российское правительство с самого начала отказалось не только от жесткого контроля заработной платы, но и постоянного курса рубля как антиинфляционных мер.

Увеличение объема денежной массы, обесценение национальной валюты явилось одним из основных источников инфляции, обусловленной общим кризисом экономической системы и отсутствием контроля за денежной массой в обороте, развала национальной денежной и платежной систем, инвалютизации экономики. Они обесценивали рублевые сбережения граждан и накопления предприятий, лишая экономику ресурсов для развития.

Чтобы компенсировать рост цен при дальнейшем усилении дефицита и девальвации валюты, правительство разрешило предприятиям использовать на эти цели средства из фонда развития предприятий. Однако эта мера не могла спасти положение. Она только усугубляла экономический кризис, вступивший в стадию хозяйственного распада, что создавало многочисленные угрозы национальной безопасности страны. 20 апреля 1991 г. В. Павлов, выступая на V сессии ВС СССР нарисовал впечатляющую картину развала экономики СССР: разрушались межреспубликанские связи, союзный бюджет недополучил 40% запланированных поступлений из республик, производство упало на 5%, национальный доход – на 10%, инфляция достигла 25% в месяц. Из всех восточноевропейских стран с переходной экономикой только в России и Румынии наблюдалось самое глубокое падение ВВП. Ситуация углублялась тем, что наряду с падением ВВП и промышленного производства снижался и объем капитальных вложений, что существенно подрывало возможность будущего экономического роста.

Динамика ВВП в странах Восточной Европы и России

В гг. (в процентах и предыдущему году)

Страна	1990 г.	1991 г.	1992 г.
Польша	11,6	-7,0	2,6
Венгрия	-2,5	-7,7	-4,3
Чехия	-1,2	-14,2	-6,0
Словакия	-2,5	-14,6	-7,0
Болгария	-9,1	-11,7	-6,0
Румыния	-5,6	-12,9	-13,8
Россия	-	-12,9	-18,5

Источник: Госкомстат РФ, Международный валютный фонд, НГ, 1997, 13 мая.

В последующие годы в этих странах, за исключением России, будет наблюдаться улучшение ситуации, и все они, за исключением Болгарии, уже в 1994 г. достигнут положительного значения этого показателя.

На V сессии ВС СССР В. Павлов потребовал для Кабинета министров чрезвычайных полномочий, в т. ч. права принимать постановления по экономическим вопросам, отнесенным к компетенции законодательной власти. Летом 1991 г. при поддержке будущих «гэкачепистов» Д. Язова, В. Крючкова и Б. Пуго он вновь возвращается к этой проблеме. Однако ВС СССР отклонил эти требования премьер-министра. Последний все же настоял на подписании М. Горбачевым Указа «О неотложных мерах по обеспечению стабильной работы базовых отраслей народного хозяйства». Этим Указом, еще раз подтверждавшим, что народное хозяйство находится в критическом состоянии, вводились меры особого режима в угольной, нефтяной, газовой и некоторых других отраслях промышленности. Однако особый режим не изменил и не мог изменить катастрофическое положение дел. Отклонив предложения В. Павлова о чрезвычайных полномочиях, ВС СССР ускорил разработку и принятие некоторых законов рыночного содержания, в свете которых правительству предстояло наметить и осуществить конкретные меры на пути к рынку. Этот период истории СССР многие российские и зарубежные ученые оценивают по-разному. Не исключается, например, альтернатива развития, предусматривавшая осуществление в СССР нового витка наиболее радикальных реформ. Однако последним не суждено было сбыться. Объединенный Пленум ЦК и ЦКК КПСС 24 апреля впервые поставил вопрос о недоверии к Генсеку, он предпринял попытку сместить его с главного руководящего поста. Горбачеву тогда удалось сохранить этот пост. В августе 1991 г. часть правящей власти предприняла попытку остановить горбачевские реформы. Августовские события 1991 г. сорвали очередное реформаторство М. Горбачева. Перестройка была прервана. Затем последовал окончательный распад СССР. Вот почему снова и снова возникает вопрос – надо ли было начинать «экономическую перестройку» в том виде, как она осуществлялась ее «прорабами», чтобы через несколько лет привести страну к краху? Историки и политологи, апологеты и обличители «реального социализма» по-разному дают на него ответ.

* *

*

Таким образом, из вышеизложенного следуют два вывода. Первый состоит в том, что экономическая перестройка в том виде, как она изначально была задумана реформаторами, потерпела крах. Второй вывод заключается, очевидно, в том, что сбой в реформах, а главное, развал межреспубликанских экономических связей ускорили крах политической системы, в конечном итоге – распад СССР. Во всех бедах и трудностях экономической перестройки обвинялись демократы.

Если говорить о завершающем этапе экономических преобразований и выработке мер по стабилизации народного хозяйства и переходу к регулируемой рыночной экономике, то многие направления и конкретные решения, которые предстояло осуществить на пути к рынку, имели, безусловно, прогрессивное значение. Речь идет о попытках оздоровления финансов и денежного обращения, укрепления рубля, а также становления разнообразных форм собственности, демонополизации, развитии предпринимательства и возрождении свободного товаропроизводителя как главного действующего лица в рыночных отношениях, начале формирования инфраструктуры рынка, новых подходах к внешнеэкономической деятельности и ряд других. В этом смысле экономическая перестройка имела прогрессивное значение.

Однако все важнейшие попытки успешной трансформации советской экономики в рыночную и обеспечения на этой основе экономического роста провалились. Принятие крупных решений, кардинально меняющих ее экономическое устройство, систему отношений собственности, структуру управления, всю сферу хозяйственных взаимоотношений, предполагало наличие надежного адекватного механизма их осуществления, который так и не был создан. Более того, именно горбачевское руководство в рамках обновленного социализма запустило механизм разрушения экономики.

Глава шестая

Политические преобразования

и политическая жизнь страны

в «эпоху перестройки»

Экономические реформы в СССР, хотя и обострили экономический кризис, но вместе с тем они положили начало обновлению общества и политическому переустройству России. Наряду с осуществлением первых, пусть ограниченных, рыночно-экономических преобразований, правящая власть предприняла определенные шаги и по перестройке всего государственного механизма, но на начальном этапе перестройки она пыталась лишь исправить отдельные составляющие командно-административной системы. В последующий же период на основе демократизации стали утверждаться многопартийность, разделение властей, политический плюрализм. Впервые за годы существования Советской власти была поставлена задача по перестройке политической системы. Главным достижением минувших лет стала и введенная М. Горбачевым гласность, вскрывшая в конечном итоге все несовершенство существовавшей системы.

6.1. Гласность

В духовной жизни общества новшеством стала политика гласности, официально провозглашенная в 1987 г. Начиная перестройку, ЦК КПСС во главе с М. Горбачевым опирался на такую мощную силу, как средства массовой информации. Известно, что еще в хрущевские времена, когда вскоре после смерти И. Сталина началась ликвидация наиболее очевидных порождений сталинизма, демократизация, пусть значительно ограниченная, коснулась частично СМИ, некоторых институтов политической системы. Однако в отличие от хрущевской оттепели целевое назначение горбачевских преобразований было значительно глубже и шире. Уже на начальном этапе перестройки стала осуществляться демократизация духовной жизни, стержнем которой были гласность, плюрализм мнений. Средствам массовой информации в пределах реального социализма под лозунгом борьбы с искажениями ленинизма разрешалось критиковать советское общество и его институты. Объявление гласности было первым реальным шагом в ходе демократизации общества.

Термин «гласность» в качестве партийной установки впервые прозвучал на XXVII съезде КПСС[21], хотя как многоплановое явление она в различных формах развивалась сразу же после апрельского (1985 г.) Пленума ЦК КПСС: началась реабилитация советских граждан, осуществлялось смягчение цензуры, прекратилось глушение передач зарубежного радио, стали переиздаваться запрещенные книги, из ссылки возвратился академик А. Сахаров. В 1985 г. М. Горбачев заявил на весь мир, что в СССР политзаключенных нет.

Выдвижение лозунга «гласности» объяснялось рядом обстоятельств. Во-первых, новое политическое руководство вполне справедливо считало, что «без гласности нет и не может быть демократизма, политического творчества масс…»[21]. Следовательно, гласность выступала средством и формой демократизации общества.

Во-вторых, с помощью гласности правящая власть впервые в советской истории предприняла попытку активнее опереться на общественное мнение, соединяя экономику и политику, и показать в СМИ, что экономическим реформам мешает старая политическая система. Предполагалось, что открытое обсуждение экономических проблем поможет обществу осознать масштабы кризиса, выработать наиболее целесообразные пути его преодоления и поставить под контроль огромный бюрократический аппарат (18 млн. чел.), привыкший командовать в условиях многолетнего господства КПСС.

В-третьих, старая номенклатура оказывала сопротивление переменам. С 1987 г. власти уже открыто говорили о консерватизме многих партийных руководителей, не способных адаптироваться к новым условиям. Поэтому реформаторы вынуждены были искать опору в общественном мнении, у либеральной интеллигенции. В интересах перемен «сверху» предполагалось превратить гласность в «безотказно действующую систему», исходный пункт «психологической перестройки кадров».

В-четвертых, целью гласности было укрепление личной власти М. Горбачева и его команды, она стала в его руках оправданием смещения консервативных руководителей, небывалой чистки кадров старой номенклатуры, сопротивлявшихся переменам.

Таким образом, развитие гласности, как, впрочем и иные реформы, было начато «сверху» и преследовало вполне конкретные цели и задачи. С самого начала содержание этого понятия было ограничено идеологическими рамками, поэтому средства массовой информации изначально рассматривались в качестве «выразителя общепартийной точки зрения». Несмотря на то, что широко рекламировалась деидеологизация средств массовой информации, в действительности все сводилось лишь к допустимому обновлению коммунистической идеологии и принципа партийности, к свободе в определенных ее границах, расширению критики и самокритики и развитию гласности лишь в «интересах общества и социализма». Иными словами, в центре и на местах, где жил и работал советский человек, отныне можно было вести открытый разговор относительно всего, что мешало обществу идти вперед. Но этот разговор должен был происходить в определенных рамках, в пределах социалистических ценностей, критики недостатков, тормозивших перемены «сверху». Однако на последующих этапах перестройки СМИ постепенно и во все большей мере стали превращаться во влиятельные органы перемен «снизу». Но даже ограниченную гласность консервативные круги не готовы были принять. «…Когда речь идет о гласности, - отмечал М. Горбачев, приходится слышать призывы поосторожнее говорить о наших недостатких и упущениях, о трудностях, неизбежных в любой живой работе»[21]. Всякое проявление гласности многие партийные руководители рассматривали как попытку очернить КПСС. При этом зачастую допускались обидные упреки, а подчас и оскорбления нового Генсека. Но было уже невозможно остановить процесс начавшегося раскрепощения сознания советских граждан.

Развитие гласности в короткий срок охватило или, по крайней мере, коснулось почти всех сфер общественной и культурной жизни – литературы, истории, кинематографии, изобразительного искусства, музыки, театра и т. д. Его главной ареной стали средства массовой информации. Они резко активизировали свою деятельность, остро критикуя КПСС и «реальный социализм». Появилось много независимых газет и журналов, пропагандировавших западные ценности, открывались «спецхраны» архивов. Достоянием общественности стали так называемые «закрытые зоны», проливавшие свет на злоупотребления властью в высших органах партии, КГБ, судов и прокуратуры. Деятельность некоторых партийных функционеров получила осуждение на страницах печати. Одновременно с развитием этого процесса стали возникать различные клубы и неформальные объединения, где обсуждались ранее закрытые темы: КПСС и ее роль в обществе, номенклатура и привилегии работников аппарата, экономическая политика советского режима и ее последствия и др.

Иными словами, гласность быстро переросла в острую критику КПСС, «реального социализма», исторического прошлого страны. Раскрепощая сознание десятков миллионов людей и открывая им гуманистические ценности Запада, с одной стороны, и беспощадно оценивая советскую историю и характер построенного в СССР общества, с другой, - она довольно быстро превратилась в мощное и вместе с тем противоречивое явление, выходившее за установленные для нее пределы. Вот некоторые тому свидетельства. Прежде всего, курс на развитие гласности способствовал оздоровлению морально-нравственной атмосферы в советском обществе. Если раньше на страницах газет и журналов, в передачах радио и телевидения критические публикации были редким исключением и, как правило, при этом прославляли руководящую деятельность КПСС и успехи «реального социализма», создавая таким образом миф показного благополучия в обществе, то теперь средства массовой информации все чаще стали акцентировать внимание на недостатках и упущениях в руководстве обществом, трудностях, реальных проблемах жизни страны. В этой связи острые дискуссии откроют «Московские новости», «Огонек», «Новый мир», а затем «Известия», «Аргументы и факты» и другие периодические издания. Наряду с вопросами исторического прошлого страны будут затронуты проблемы сталинизма, затем критика со стороны этих и других изданий распространится на модель построенного в СССР общества, а вскоре под прицелом окажется и судьба социализма как такового. В контексте с последним будет поставлен под сомнение и избранный М. Горбачевым и его окружением путь обновления советского общества. Первый взрыв общественного интереса к этим проблемам в контексте с перестройкой приходится еще на вторую половину 1986 г. В этот период на страницах влиятельных журналов «Знамя», «Новый мир», «Огонек», «Литературная газета», «Московские новости», «Аргументы и факты», «Россия» стали широко обсуждаться судьба страны, события исторического прошлого, состояние общественной нравственности, роль КПСС в обществе и методы ее руководства и ряд др. Все эти издания выступали активными сторонниками перемен в обществе. Яркие и талантливые публицисты стремились подвести читателей к пониманию ущербности «реального социализма», что было для многих советских людей настоящим открытием. Большой вклад в «революцию умов» внесли такие экономисты и публицисты, как И. Клямкин, Ю. Карякин, А. Нуйкин, Г. Попов, В. Селюнин, Ю. Черниченко, Н. Шмелев и др. На этом этапе перестройки прибавилось гласности и демократизма в деятельности творческих союзов. Этому во многом способствовало радикальное обновление состава их правлений.

гг. были отмечены новым взрывом общественной активности. Интерес к проблемам советского исторического прошлого и незаслуженно забытым или замалчивавшимся произведениям, к материалам по реабилитации руководящих кадров, репрессированных в 30-40-е годы. В эти годы советские читатели могли познакомиться с творчеством талантливых Н. Гумилева, Г. Иванова, О. Мандельштама, В. Набокова, В. Ходасевича. Но особый успех историко-литературной гласности приходится на гг. В эти годы были опубликованы литературные произведения, вызвавшие огромный интерес общественности, которые не были допущены в печать в брежневский период ресталинизации. Речь идет о таких литературных произведениях, как «Дети Арбата» А. Рыбакова, «Мужики и бабы» Б. Можаева, «Белые одежды» В. Дудинцева, «Зубр» Д. Гранина, «Жизнь и судьба» В. Гросмана, «Ночевала тучка золотая» А. Приставкина и др. В этих произведениях содержалась жесткая правда о сталинских временах, беззакониях относительно сотен тысяч советских граждан. Они вызвали бурные споры и неоднозначные оценки прошлого. Кроме того, были опубликованы произведения Е. Замятина, Б. Пильняка, А. Платонова, Б. Пастернака, находившиеся под запретом еще с 20-50-х годов. Все они произвели определенное впечатление на общественное сознание советских людей. Последние наконец-то смогли прочитать и труды писателей-эмигрантов. В советскую литературу был возвращен знаменитый роман А. Солженицина «Архипелаг ГУЛАГ» и др.

Повышению политического сознания огромного количества советских людей содействовали также прямые трансляции по телевидению съездов народных депутатов, выступления «партийных диссидентов». На телевидении появились новые популярные передачи: «Взгляд», «До и после полуночи», «Пятое колесо» и др. Все они активно проводили идею демонтажа системы. В этот же период на экраны вышли ранее не демонстрировавшиеся фильмы, в том числе «Штрихи к портрету » М. Шатрова, «Проверки на дорогах» А. Германа.

Крупным событием духовной жизни стал фильм грузинского режиссера Тенгиза Абуладзе «Покаяние», который за полгода посмотрело около 4 млн. чел. Значительному расширению освещения «белых пятен» истории содействовала и кинодокументалистика.

В целом же переосмысление истории прошлого происходило с серьезными издержками. Отметим два, на наш взгляд, существенных недостатка. Во-первых, пересмотр советской истории начал осуществляться не профессиональными историками и соответствующими научно-исследовательскими коллективами, а публицистами, кинематографистами и драматургами. Творения последних, хотя и отличались глубиной постановки исторических проблем, но в целом не могли претендовать на создание фактической научно-обоснованной версии истории советского прошлого; во-вторых, и это главное, процесс переосмысления исторического опыта был связан с радикальным отказом от советского прошлого, весь советский период изображался в одном цвете как сплошная цепь ошибок и преступлений советских руководителей. В известной мере не избежал такого подхода и доклад М. Горбачева от 6 ноября 1987 г., посвященный 70-й годовщине Октябрьской революции, хотя многие ее этапы и роль вождей Октября были рассмотрены в нем под иным углом зрения, чем это имело место в официальных публикациях по истории КПС и его окружением была предпринята неудачная попытка создать новые вариант советской истории под названием «Очерки истории КПСС». Хотя авторский коллектив, созданный ЦК КПСС из ученых ряда исследовательских учреждений Москвы и Ленинграда, и не ставил перед собой цель создать новый катехизис, новый «Краткий курс», а стремился разобраться в научных проблемах истории КПСС, становилось очевидным, что эти «Очерки» должны были закрепить новую официальную версию истории СССР и КПСС в понимании главных «перестройщиков» и поборников перемен «сверху». Вместе с тем следует отметить, что в обстановке расширения гласности ряд историков, отказываясь от прежних догм и стереотипов, на основе анализа архивных документов и реальных событий жизни пытался разобраться в действительном содержании эпохи социализма, построения советского общества, роли В. Ленина и партии большевиков. Свидетельство тому сборники статей «Иного не дано» (1988 г.)[21], «Историки спорят» (1989 г.)[21] и др., авторы которых предприняли попытку пересмотреть устаревшие концепции и схемы и сложившиеся стереотипы с учетом многих архивных документов и современного прочтения произведений В. Ленина и его соратников. С новых позиций к узловым проблемам советской истории стремились подойти многие исследователи Института истории СССР АН СССР, Института марксизма-ленинизма при ЦК КПСС, Московского историко-архивного института, Новосибирского отделения АН СССР, а также ряда учебных заведений Москвы, Казани, Новосибирска и др. городов страны. В «Правде», партийных органах «Коммунист», «Вопросы истории КПСС», в массовых журналах «Родина», «Огонек», «Горизонт», «ЭКО», «Знамя», «Журналист», газете «Московские новости» и др. появились статьи известных ученых и молодых исследователей-членов авторского коллектива «Очерков истории КПСС», сумевших заявить о себе интересными публикациями по отдельным проблемам истории партии и советского общества. Вышли книги и брошюры, посвященные Октябрю и гражданской войне, ленинскому завещанию и его выполнению. На основе данных комиссии Политбюро ЦК по дополнительному изучению материалов, связанных с репрессиями 30-40-начала 50-х годов в советской печати было опубликовано огромное количество публицистических статей, рассказывающих о безвинных жертвах сталинских репрессий – видных партийных и государственных деятелях, военачальниках, ученых. С Н. Бухарина, А. Рыкова, Л. Каменева, Г. Зиновьева, Л. Троцкого и других соратников В. Ленина, были сняты позорные клеветнические обвинения. Советские люди смогли, наконец, познакомиться с экономическими взглядами Н. Бухарина, А. Чаянова и Н. Кондратьева, расстрелянных в 1937 г. и 1938 г. В контексте обсуждаемых в обществе альтернатив экономического развития эти взгляды, на наш взгляд, представляли наибольший интерес. В своем подавляющем большинстве общественное мнение их оценивало достаточно позитивно.