Курс современной политической истории России (стр. 14 )

Во-первых, возникший тупик, в котором оказались Союзный центр и республики, подталкивал их к дальнейшему поиску компромисса, подписанию нового Союзного договора, закреплявшего уже объявленные республиками суверенитеты. Совместный поиск политического согласия, компромисса на общей исключительно добровольной основе относительно подписания Союзного договора, устраивавший Союзный центр и республики, стал осуществляться в июне 1990 г., когда начали проводиться двусторонние консультации представителей Верховного Совета СССР и Правительства СССР с полномочными представителями республик. Однако этот весьма сложный и трудный переговорный процесс, нацеленный в целом на безуспешную борьбу с принципом, заложенным в основу национально-государственного устройства СССР, не привел к ожидаемым результатам. И это несмотря на то, что большинство участников консультаций пока еще высказывалось за сохранение Союза как такового в той или иной форме, но в пределах предоставленных Центру тех полномочий и прав, которые республики передадут ему на добровольной основе. Такой формой объединения могли стать «союзное государство», «союз государств», «содружество» или «сообщество» и т. д. Следовательно, в ходе дальнейших консультаций с республиками союзный центр надеялся продолжить поиски вынужденного компромисса на основе взаимных уступок при сохранении любой ценой поста союзного Президента.

Во-вторых, активизация различных проявлений политического протеста (митинги, демонстрации, забастовки, другие протестные формы поведения, использовавшиеся движением «Демократическая Россия»), также заставляли Президента СССР «качнуться» в сторону демократов. Используя недовольство масс, приобретавшее массовый характер, Верховный Совет РСФСР потребовал от Кабинета министров СССР немедленно начать переговоры с бастовавшими шахтерами Кузбасса, Воркуты, Донбасса, Ростовской и Львовской областей, Сахалина, Красноярского края и других регионов страны. 3 апреля в знак протеста против повышения цен прекратили работу и начали забастовку рабочие крупных предприятий г. Минска. Затем митинги, демонстрации и забастовки перекинулись в Гомель, Гродно, другие города Белоруссии. В период с 23 по 24 апреля прошла всебелорусская политическая забастовка. Общее число бастовавших в апреле составляло более 1 млн. человек. Под влиянием «Демократической России», деятельности ее функционеров, пропаганды демократической прессы многие их требования принимали политический характер. Звучали уже знакомые по митингам в Москве требования отставки Президента СССР, Кабинета министров СССР, роспуска Верховного Совета СССР, департизации предприятий, осуществлении выборов на многопартийной основе, перевода предприятий в республиканскую юрисдикцию и ряд других. 24 апреля радиостанция «Эхо Москвы» констатировала, что «заявление Ельцина от 19 февраля[21], его выигрыш на внеочередном съезде, забастовки шахтеров и металлургов, студентов, автозаводцев – не пропали даром. Не пропали даром московские демонстрации и митинги, митинги в Киеве… Не пропала даром и наша с вами воля – воля к демократии, к свободе, к разуму и здравому смыслу».

В-третьих, после провала М. Горбачева одержать «полную и окончательную» победу над Б. Ельциным на третьем Съезде народных депутатов РСФСР, он оказался зажатым «в угол» политической оппозицией. Горбачев продолжал терять поддержку со стороны части своего ближайшего окружения, а также аппарата ЦК КПСС, коммунистов консервативно-патриотической ориентации. Сторонники сохранения СССР в духе состоявшегося общесоюзного референдума настойчиво подталкивали Президента СССР к решительным действиям вплоть до введения в стране чрезвычайного положения, как это требовала, например, крупнейшая фракция Верховного Совета СССР «Союз». Само руководство страны накануне третьего Съезда народных депутатов СССР также допускало возможность введения чрезвычайного положения. Демократическая оппозиция, напротив, видела выход в организации «круглого стола» с участием представителей реальных политических сил. Наиболее точное определение этой позиции дал 20 апреля демократ Г. Явлинский во время конференции «круглого стола» «Перестройка в СССР: вчера, сегодня, завтра»: «…Мы должны в поисках решения как экономических так и политических вопросов принять во внимание все существующие у нас политические силы и начать процесс взаимных переговоров. Увы, для нашей страны это нетрадиционный подход, к «круглым столам» мы не привыкли, да и в традиционном понимании он нам ничего не даст. Значит, это должны быть не просто встречи, на которых о чем-то переговорили и что-то решили, а непрерывный переговорный процесс. Трудно? Невозможно? Но давайте вспомним, что даже войны кончаются переговорами, пусть даже о безоговорочной капитуляции. Так, может быть, попробуем через эти войны перешагнуть, уйти от них и сразу, сегодня начать переговоры?» Что же касается позиции самого М. Горбачева, то она была центристской. С одной стороны, он публично осуждал «чрезвычайщину», но с другой – одновременно в правительстве обсуждались варианты действий и планы мероприятий властей на случай введения возможных чрезвычайных мер. Со стороны М. Горбачева предпринимались и неудачные попытки поиска поддержки в оппозиционных ему движениях[21]. При этом как «левые», так и «правые», каждые из которых мнили себя демократами, были недовольны «центристами» и вели с ними жесткие дискуссии.

Но обратимся к фактам. На третьем, внеочередном Съезде народных депутатов РСФСР Б. Ельцин сформулировал такую позицию российского руководства относительно условий подготовки нового Союзного договора:

-немедленное начало диалога всех политических сил и профессиональных объединений всех республик на принципах «круглого стола»;

-формирование широкой демократической коалиции политических партий, рабочих движений и различных объединений;

-официальный отказ от применения силы как средства политической борьбы;

-реальная департизация органов прокуратуры, юстиции, КГБ, армии, государственного аппарата;

-внедрение демократического принципа разделения властей;

-отмена всех неконституционных решений союзных и республиканских органов, ущемлявших политические, экономические, социальные и личные права и свободы граждан, создание эффективной системы гарантий их обеспечения;

-реальное обеспечение политического плюрализма и многопартийности;

-создание условий для реализации конституционного права граждан на достоверную информацию, обеспечение независимости средств массовой информации.

Кроме того, Б. Ельцин настаивал на необходимости скорейшего создания коалиционного правительства национального согласия, подписания Договора о Союзе Суверенных Государств, незамедлительном формировании органов Союза, осуществлении решительного перевода экономики на рыночные отношения[21]. Как видим, многие из этих задач носили долговременный, во многом в тех условиях пропагандистский характер и их выполнение на союзном и республиканском уровнях было сопряжено с невероятно большими трудностями, требовавшими гибкости, умения идти на компромиссы и соглашения. Это касалось почти каждого пункта предварительного выполнения политических условий к заключению нового Союзного договора.

Однако высказанное Б. Ельциным на третьем Съезде народных депутатов, а затем и 16 апреля на заседании Европарламента стремление РСФСР к заключению Союзного договора было «услышано» в Союзном центре. При наличии политической воли, соответствующего профессионализма, предполагавшего перевод конфликта в рациональный план, гибкости и умения высших руководителей поддержать атмосферу делового партнерства оно могло составить определенную основу для достижения договоренностей по сохранению Союза. Иными словами, возникла возможность компромисса. И тогда М. Горбачев стал торопить события с заключением нового Союзного договора. К этому его подталкивал и предстоявший Пленум ЦК КПСС, назначенный на 24-25 апреля, на котором, в случае отсутствия заметных результатов в этом деле, он как Генсек мог быть подвергнут жесткой критике. Ведь уже сама подготовка к Пленуму ознаменовалась резкой критикой курса Генсека. Вот почему уже 23 апреля по инициативе Президента СССР в Ново-Огареве состоялась встреча с руководителями РСФСР, Украины, Белоруссии, Узбекистана, Казахстана, Азербайджана, Киргизии, Таджикистана и Туркменистана. Грузия приняла участие в переговорах, однако «Совместное заявление о безотлагательных мерах по стабилизации обстановки в стране и преодолению кризиса», известное как Заявление «9+1», не подписала. Сама встреча руководителей высших органов Союза и республик, положившая начало процессу, пусть и краткосрочному, стабилизации обстановки в стране, также получила название «9+1», т. е. девять союзных республик СССР и Президент СССР как олицетворение Союзного центра. «Совместное заявление» принималось после долгих и сложных переговоров и дискуссий по альтернативе: «сильный центр – сильные республики» или «сильные республики – сильный центр». В нем впервые было заявлено о необходимости заключения нового договора о союзе суверенных государств с учетом итогов проведенного всесоюзного референдума и принятия новой Конституции Союза. Вслед за тем, не позднее шести месяцев предполагалось провести выборы органов государственной власти Союза, предусмотренных Конституцией и новым договором суверенных государств, добровольно объединившихся между собой. До проведения в жизнь всех этих мер, фактически направленных на продолжение и дальнейшее углубление демонтажа командно-административной системы, участники Ново-Огаревской встречи, подписавшие «Совместное заявление», выражали готовность повсеместно восстановить конституционный процесс, неукоснительно соблюдать Законы, тесно сотрудничать и взаимодействовать в рамках последних с общественными и политическими силами, строго выполнять бюджетные обязательства на 1991 г. и ряд других. В контексте с проведенным всесоюзным референдумом обращает на себя внимание в этом документе, по крайней мере, следующее: во-первых, в нем официально указывалось на то, что каждая республика представляет собой суверенное государство; во-вторых, в тексте отсутствовали такие понятия как «СССР», «советские социалистические республики», в аббревиатуре СССР исчезло одно «С», а вместо «Р» появилось «Г». В результате появилось новое наименование государства – Союз Суверенных Государств (ССГ), то есть было подчеркнуто, что новый Союз должен стать не союзным государством, а союзом суверенных государств с элементами конституционно-правового регулирования. Традиционные образования такого рода обычно представляют собой конфедерации. Иными словами, Президент СССР и руководители высших государственных органов республик проигнорировали волю народа, выраженную им на референдуме, и пересмотрели некоторые его положения и критерии.

«Совместное заявление», как отмечалось, не было подписано Грузией, его также не подписали руководители Армении, Молдавии и Прибалтийских республик. Тем не менее, оно дало дополнительный импульс «ново-огаревскому процессу» - обсуждению новых вариантов союзного договора по обновлению СССР. В результате наступило временное потепление в отношениях союзного центра и республик, а Президент СССР и высшие руководители республик-участники ново-огаревской встречи, подписавшие Заявление «9+1», приступили к выработке нового проекта Союзного договора с учетом итогов проведенных встреч и консультаций и принятия «Совместного заявления».

24 мая в Ново-Огареве состоялось первое заседание подготовительного комитета, созданного четвертым Съездом народных депутатов СССР. И снова среди создателей Союза Суверенных Государств начались многочасовые дискуссии и сложнейшие переговоры и согласования между союзной властью и республиками. В острых дискуссиях с Союзной властью проходило и второе заседание подготовительного комитета, состоявшееся 3 июня[21]. В конце концов 17 июня работа в Ново-Огареве была в основном завершена: руководители 9 республик пришли к соглашению с Президентом СССР по проекту союзного договора, подлежавшему ратификации Верховными Советами республик и Верховным Советом СССР. От имени подготовительного комитета М. Горбачев представил проект Договора о Союзе Суверенных Государств (ССГ) Верховному Совету СССР, на закрытом заседании которого он был подвергнут жесткой критике со стороны «силовых» министров Д. Язова, Б. Пуго и В. Крючкова, а также премьер-министра В. Павлова. По мнению последнего, проект Договора об ССГ означал ликвидацию СССР как федеративного государства. Такое положение дел свидетельствовало, что Президент СССР продолжал терять «рычаги» управления и контроля над Верховным Советом. Последний, правда, открыто не выступал против Союзного договора как такового. В своей позиции он исходил из того, что, несмотря на известные достижения советских республик, жесткая централизация, создание фактически унитарного государства, деление субъектов федерации, прежде всего республик, на различные категории стало тормозом развития и ущемления интересов тех или иных народов в социальном, экономическом и духовном развитии. Поэтому депутаты высказывались за то, чтобы обновить союз с тем, чтобы в нем всем народам и всем республикам жилось свободно и он обеспечивал бы социальный прогресс, благосостояние и процветание. Однако при этом союзные и республиканские депутаты излагали различные подходы и разное видение Союзного договора, а многие из них сам Верховный Совет СССР рассматривали как поле борьбы за государственную власть.

Договор о ССГ был опубликован в печати, он уточнял и закреплял некоторые принципиальные договоренности консультативной встречи с Председателями Верховных Советов автономных республик по подготовке нового Союзного договора от 01.01.01 г., положения предыдущего варианта Договора, но, прежде всего – Заявления «9+1».

Проект предлагал создание Союза Суверенных Государств (ССГ), а государства, его образующие, сохраняли за собой право на самостоятельное решение всех вопросов своего развития и обладали всей полнотой политической власти. Они имели право самостоятельно определять свое национально-государственное и административно-территориальное устройство и систему органов власти и управления. В то же время подчеркивалось, что государства, образующие Союз, являлись полноправными членами международного сообщества. Таким образом, Союз Суверенных Государств, в отличие от союзного государства, представлял собой конфедеративное объединение самостоятельных государств с ликвидацией значительных полномочий центра при сохранении института президентской власти. Менялось название государства, делалось отступление от воли народа, выраженной на референдуме, и в определении сути государственной власти, потерявшей по воле создателей проекта такие ее характеристики, как «советская» и «социалистическая».

Тем не менее, несмотря на недостатки и расплывчатость многих положений проекта, подписание Союзного договора могло бы замедлить или, по крайней мере, смягчить дезинтеграционные процессы на территории Союза, хотя полностью их предотвратить оно вряд ли бы смогло. Не исключалась и возможность очевидно временного сохранения Союза в его новом аморфном облике, хотя мировой опыт государственного строительства свидетельствует, что конфедерации, как формы государственных объединений, представляют собой непрочные союзы государств и в настоящее время их в мире нет[21].

23 июля в Ново-Огареве прошло еще одно фактически заключительное заседание руководителей республик. В нем приняло участие все руководство Верховного Совета СССР. После острых дискуссий по комплексу проблем о взаимоотношении союзных республик с бывшими автономиями, входившими в состав союзных республик, были обсуждены процедурные вопросы, связанные с официальным подписанием Договора о ССГ. Процедура подписания последнего должна была состояться 20 августа 1991 г. в Георгиевском зале Кремля в присутствии дипломатического корпуса и большого числа приглашенных гостей. 24 июля М. Горбачев официально сообщил о завершении работы над проектом Договора.

В то время, когда союзные власти занимались выработкой и принятием Союзного договора в летние месяцы 1991 г. произошли важные события, имевшие непосредственное отношение к проблеме сохранения единого государства. 12 июня 1991 г. Состоялись всенародные выборы российского Президента. Впечатляющую победу на них, как и ожидалось, одержал Б. Ельцин. Ему отдали свои голоса 57, 30% россиян. Вице-президентом стал будущий организатор защиты «Белого дома» и освободитель М. Горбачева из «форосского плена» А. Руцкой, баллотировавшийся на этот пост в паре с Б. Ельциным. Россия, таким образом, перешла фактически к президентской форме правления: президент избирался независимо от парламента; он являлся одновременно главой государства и правительства, обладал законодательной инициативой и широкими исполнительно-распорядительными полномочиями; парламент не мог вынести вотум недоверия правительству, а президент – распустить парламент. В Законе «О Президенте РСФСР», принятом Верховным Советом РСФСР 24 апреля и утвержденном четвертым Съездом народных депутатов России, Президент РСФСР, хотя и объявлялся высшим должностным лицом в государстве и главой исполнительной власти, обладавшим обширными полномочиями, однако распустить или приостановить деятельность Съезда и Верховного Совета РСФСР, а также изменить национально-государственное устройство не мог, а в ряде случаев – нарушение Конституции и Законов РСФСР, данной согражданам присяги – мог быть отстранен от должности Президента (на основании заключения Конституционного суда большинством в две трети голосов от общего числа депутатов).

10 июля на торжественном заседании V Съезда народных депутатов РСФСР в Кремлевском Дворце Съездов состоялась процедура вступления в должность первого всенародно избранного Президента России. Получив благословение Патриарха Всея Руси, Президент Ельцин пообещал своим согражданам «поднять с колен» великую Россию, преодолеть отчуждение россиян от власти, превратить республику в процветающее, демократическое, миролюбивое и суверенное государство. Так в российском обществе вспыхнула новая эйфория надежд на «светлое будущее». Одновременно с президентскими выборами в России состоялись выборы президента Татарстана, где за единственного кандидата, первого секретаря Татарского республиканского комитета КПСС и Председателя Верховного Совета ТССР М. Шаймиева, было подано более 70% голосов, мэрами Москвы и Санкт-Петербурга были избраны признанные в то время демократы, соответственно, Г. Попов и А. Собчак. Это была впечатляющая победа демократов.

Однако эйфория новых надежд продолжалась недолго. Уже 17 июля, т. е. через пять дней после избрания Б. Ельцина Президентом России, премьер В. Павлов при поддержке А. Лукьянова, Д. Язова, В. Крючкова и Б. Пуго в Верховном Совете СССР потребовал для оперативного управления страной дополнительных полномочий. В своем выступлении он указал на продолжавшуюся деградацию экономики, увеличение дефицита союзного бюджета, который за пять месяцев текущего года составил 39 млрд. руб. В числе главных причин кризиса экономики он назвал политическую нестабильность, падение дисциплины, последствия забастовок, ущерб от антиалкогольной кампании в размере 200 млрд. руб. и ряд других. Премьер поставил вопрос о предоставлении Кабинету министров чрезвычайных полномочий, что не оставляло места для реальной власти союзного президента. На этом дело не ограничилось. В тот же день, 17 июля, на закрытом заседании с информацией выступили шефы МО, МВД и КГБ, поддержавшие премьера В. Павлова. Председатель КГБ В. Крючков разоблачил перестроечные реформы как заговор ЦРУ, проводимый через «агентов влияния», прямо указал на то, что, если в ближайшее время не будут приняты чрезвычайные меры, то страна прекратит свое существование. Как видим, премьер и руководители союзных властных структур пытались обратить внимание М. Горбачева на происходившие в стране политические события, опасность усиления центробежных тенденций.

М. Горбачев не поддержал просьбу премьера о предоставлении ему дополнительных полномочий, не внял он и предупреждениям силовых министров о возможном прекращении существования СССР. Для него главное заключалось в том, чтобы любыми путями, пусть даже неоправданными уступками республиканским сепаратистам, сохранить пост союзного Президента, что по мере потери доверия к последнему для некоторых руководителей республик все более становилось «раздражающим» фактором. Это относилось прежде всего к России. Проект Договора о ССГ был воспринят в обществе неоднозначно. Одни рассматривали его как попытку ликвидации Союза ССР в качестве единого федеративного государства, игнорирования итогов Всесоюзного референдума и решений четвертого Съезда народных депутатов относительно сохранения СССР, другие видели выход в учреждении конфедерации, смысл их суждений сводился к необходимости утверждения конфедеративных принципов государственного строительства и недопущению усиления позиций Союзного центра, третьи занимали центристскую позицию, усматривая в действиях М. Горбачева стремление любой ценой сохранить свою власть и старые социалистические порядки. Последнее в большей степени относилось к демократической прессе, в которой можно было найти и такие суждения, будто «Союз мог существовать только при руководящем положении России, иначе его не будет вообще»[21], поэтому Союзный центр надо заменить Россией. 23 июля «Советская Россия», а затем ряд других изданий опубликовала политический манифест «Слово к народу». Его подписали генералы В. Варенников и Б. Громов, писатели Ю. Бондарев, В. Распутин и А. Проханов, секретарь ЦК КП РСФСР Г. Зюганов, будущие деятели ГКЧП аграрий В. Стародубцев и военно-промышленник А. Тизяков, артистка Л. Зыкина, скульптор В. Клыков, доктор философии А. Володин. Манифест содержал призыв положить предел отступлению, дать отпор «губителям и захватчикам», укрепить Советскую власть, сплотиться, чтобы остановить «цепную реакцию гибельного распада государства, экономики и личности». Однако более жизнеспособными оказались не эти, а те взгляды, суждения и политические движения, которые свою цель видели не в сохранении «старых ценностей», а в осуществлении курса обновления, реформ, демократии, возрождении достоинства советского человека. Но независимо от точек зрения на последние политические события в стране их представители, выступавшие в СМИ, почти всегда грозили верховной власти бунтом, неповиновением, забастовками, они вещали о неминуемом крахе и катастрофе страны. И во многом оказались правы. Таким образом, многообразные политические события в стране в апреле-июле 1991 г. свидетельствовали о дальнейшем ослаблении структур власти и позиции Союзного центра, поддерживавшего курс республик на их суверенизацию. В результате центробежные тенденции получили дальнейшее ускорение. Преодолеть такие тенденции и удержать власть в своих руках, сохранить союзный пост президента, Союз или хотя бы его видимость советское руководство попыталось путем оживления т. н. «ново-огаревского» процесса. Однако ни Заявление «9+1», ни июньский вариант нового Союзного договора, которые, казалось, обеспечивали «замирение» Союзного центра и республик, не стали и, очевидно, в тех условиях не могли стать отправным пунктом нового «собирания» Союза. Сам Договор о ССГ был откровенно противоречившим итогам всенародного референдума и Съезда народных депутатов СССР.

Дальнейшее течение событий в стране – впечатляющая победа Б. Ельцина и демократов на июньских выборах 1991 г., укрепившая российскую власть в борьбе против союзного Центра, келейные попытки высших руководителей договориться в узком кругу о судьбе Союза ССР, уступка за уступкой сепаратистам, которые делал М. Горбачев ради сохранения власти, поста союзного президента даже с эфемерным кругом полномочий – подтверждали несостоятельность курса Союзного центра, свидетельствовали, несмотря на временное «замирение» конфликтующих сторон, о продолжении ожесточенной борьбы за государственную власть.

Крайне опасные для сохранения СССР разрушительные процессы и основные направления политических действий и противодействий развивались в тот период по линиям: Россия – Союз, республики – Союз. Они сыграли свою роль в трансформации системы по многим направлениям, включая суверенизацию республик. В условиях этой более чем очевидной беспомощности Союзного центра не было другого пути, чем немедленная готовность к национальному согласию, к консолидации общества на основе наиболее важных объектов возможного соглашения.

8.5. Углубление кризиса в КПСС

Причины кризиса в КПСС и ее поражения – многоплановые. Историки и политологи различной ориентации высказывают на этот счет различные суждения. Но совершенно очевидно, что обстоятельства, связанные с причинами поражения КПСС, во многом определяются характером того «развитого социализма», который пытались «построить» в СССР. Поэтому допустима точка зрения, что существовали социально-экономические, политические, идеологические, субъективные и иные предпосылки, которые привели к возможности поражения КПСС. Развитие соответствующих процессов в самой партии в контексте с этими и другими предпосылками может быть, привлекая внимание ученых, предметом специального рассмотрения. Мы же отметим, что застойные явления в экономике, возникшие в 70-х годах, благодушие, самоуспокоенность, нетребовательность, отсутствие широкой гласности, критики и самокритики, действенного контроля наложили негативный отпечаток на деятельность партии, которая постепенно утрачивала роль действительно ведущей силы. С другой стороны, накопившиеся в обществе проблемы в значительной степени были связаны с недостатками и просчетами в деятельности самой партии, ее кадровой политике. Партийное руководство не смогло ответить на вызов времени, в результате чего страна не смогла войти в постиндустриальную стадию развития. Даже самые горячие сторонники КПСС, в том числе ее бывшие руководители В. Долгих, Е. Лигачев, Н. Рыжков, О. Шенин и другие, выступая на судебном процессе по «делу КПСС» в 1992 г., признавали ошибки Компартии стратегического характера, в теоретической области, сфере идеологии, борьбе с алкоголизмом, развитии товарных отношений, кадровой политике и др.»Вина партии, отмечал Е. Лигачев, - состояла и в том, что начатая работа по очистке партии от коррупционеров и карьеристов, особенно в 80-е годы, к сожалению, не была закончена»[21]. В самом деле, многие члены партии, занимавшие руководящие посты, оказались вне контроля и критики, что приводило к провалам в работе, серьезным нарушениям партийной дисциплины и этики.

Случаи перерождения кадров, нарушения законности особенно отчетливо проявились в Узбекистане, Молдавии, Туркмении, Казахстане, в ряде других республик, областей, краев, в системах МВТ и МВД СССР. В свое время за взятки был приговорен к высшей мере наказания первый секретарь Бухарского обкома партии Каримов, исключены из партии Первый секретарь Компартии Киргизии Усубалиев и секретарь ЦК КП Киргизии Карыпкулов, первый секретарь Тяшаузского обкома Компартии Туркмении Атаев, брал взятки первый секретарь Чимкентского обкома Компартии Казахстана, член ЦК КПСС Аскаров. В Молдавии около 200 ответственных работников номенклатуры ЦК Компартии Молдавии были освобождены от занимаемой должности, 20 – отданы под суд, 33 депутата Верховного Совета республики сложили свои полномочия. Ничего подобного история КПСС не знала. Таким образом, в партии развивался процесс перерождения, обюрокрачивания части партийных кадров, отсюда – просчеты в выполнении функций, свойственных любой политической партии – подготовке и выдвижении кадров, формировании правящей элиты. В результате партия утрачивала роль действительно ведущей и организующей силы общества. Значительно снизился авторитет КПСС в результате неудачно осуществлявшейся политики «перестройки». К своему последнему в рамках СССР XXVIII съезду Компартия пришла значительно ослабленной в результате отмены статьи 6 Конституции СССР о ее руководящей роли в политической системе, передачи ее функций государственным органам, процесса «перетягивания» власти в президентские структуры, дезориентации значительной части рядовых коммунистов различными абстрактными, неконкретными лозунгами «перестройки», например, лозунгом «больше социализма и больше демократии», позаимствованным из Долгосрочной программы СДПГ[21], закреплявшей реформаторскую идеологию германских социал-демократов. Но еще почти 20 лет назад немецкая газета «Ди Цайт»[21], критикуя основные ценности так называемого «демократического социализма», провозглашавшего формирование общества на принципах большей свободы, справедливости и солидарности, заметила, что «социализм, основанный на таких ценностях, видимо, никогда не станет реальностью».

Кризис КПСС проявился также в росте оттока из нее коммунистов. По данным отдела партийного строительства и кадровой политики, на 1 октября 1958 г. в КПСС насчитывалось коммунистов[21]. За годы перестройки из нее выбыло 5 млн. человек. Причем настораживающие тенденции в практике формирования состава партии стали проявляться уже в 1988 г. Так, кандидатами в члены КПСС за 9 месяцев 1988 г. было принято 356,5 тыс. человек, что меньше, чем за соответствующий период 1987 г. на 22 процента и почти на одну треть меньше аналогичного периода 1986 г. Уменьшение приема имело место практически во всех областных, краевых, республиканских партийных организациях, в особенности в Эстонской республиканской парторганизации (в сравнении с 1987 г. на 58,4 процента), Красноярской и Хабаровской краевых, Нахичеванской, Псковской, Ростовской, Свердловской, Челябинской областных (на 35-55 процентов). Продолжалось сокращение удельного веса рабочих в новом партийном пополнении. Увеличивалось число исключенных среди принятых кандидатами в члены партии. Особенно усилился этот процесс после последнего в рамках Союза XXVIII съезда КПСС, открывшегося в Москве 2 июля 1990 г. Хотя центристскому руководству ЦК во главе с М. Горбачевым удалось провести через съезд программный документ «К гуманному демократическому социализму»[21], закреплявший достижения рыночной экономики как единственной альтернативы изжившей себя административно-командной системе, тем не менее, съезд выявил серьезные расхождения во взглядах советских коммунистов на ключевые проблемы политического и экономического развития СССР: пути и способы выхода из кризиса, рынок, частную собственность, ряд других. В результате его итоги не удовлетворили ни консерваторов, ни демократически настроенную часть общества. Как следствие этих явлений – новая дезориентация и отток из Компартии ее членов: только за 1 год после съезда вышло 4 млн. человек. Это свидетельствовало об углублении кризиса в партии. Многие ее бывшие члены становились противниками КПСС. Председатель Верховного Совета РСФСР Б. Ельцин на этом съезде КПСС заявил о своем выходе из партии, что еще сильнее подтолкнуло процессы ее размежевания и массового выхода. Впоследствии по разным причинам выйдут из партии ее функционеры занимавшие исключительно важные государственные и партийные посты. Среди них – Президент СССР и бывшей Генсек КПСС М. Горбачев, главный идеолог партии и член президентского совета А. Яковлев, многие первые секретари ЦК Компартий бывших союзных республик. Ничего подобного в истории КПСС не было. Внутри самой партии усилился идейный и организационный раскол. В КПСС после XXVIII съезда окончательно оформилось несколько течений: марксистское, социал-демократическое, центристское, ортодоксально-коммунистическое. Каждая платформа - Демократическая платформа в КПСС, Марксистская платформа в КПСС, Инициативный съезд коммунистов России – при обсуждении принципиальных вопросов стремились выставить своих содокладчиков. Так произошло, например, на Российской партийной конференции, открывшейся 19 июня. Здесь после доклада М. Горбачева «С ответственностью за судьбу России и всей страны» были заслушаны и обсуждены и содоклады представителей Подготовительного комитета Российской партийной конференции, Демократической платформы в КПСС, Марксистской платформы в КПСС и Инициативного съезда коммунистов России. По мнению Н. Рыжкова, в то время два противоположных полюса, два отношения к перестройке – неприятие и нетерпения – смыкались, порождая, наряду с другими дезорганизующими моментами, различного рода течения, не ведающие дозволенных границ. А вот о каких процессах, протекавших в республиканских партийных организациях, сообщал Информационный бюллетень ЦК Компартии Казахстана. Некоторые члены и кандидаты в члены КПСС оказались не готовы к восприятию идей XXVIII съезда и XIX Всесоюзной конференции КПСС о перестройке, имели место проявление равнодушия, апатии, некоторая часть беспартийных паразитировала на трудностях переживаемого периода, на фактах бесхозяйственности, бюрократизма. Увеличились факты сдачи партийных билетов и кандидатских карточек, были ослаблена требовательность к подготовке и отбору в КПСС, к примеру, по данным бюро Восточно-Казахстанского Обкома партии, только в 1988 г. за различные проступки исключено из партии 449 человек, 170 кандидатам отказано в приеме в члены КПСС как не выдержавшим кандидатский стаж, на 300 партийцев наложены взыскания. Как же областная парторганизация собиралась преодолевать эти негативные явления, связанные с девальвацией звания члена КПСС. Выход был найден традиционный: возродить ленинский дух в каждой партячейке, закрепить за собой право политического авангарда трудовых коллективов, провести областное партийное собрание с повесткой дня: «Честь и совесть коммуниста – честь и совесть партии», создать в каждой парторганизации атмосферу взаимной взыскательности, поддержки начинаний, нетерпимости к недостаткам и т. д. Процесс девальвации звания члена КПСС, утрата бойцовских качеств коммуниста, двойная мораль характерны были и для тысячи других парторганизаций. Обращает на себя внимание и такое обстоятельство, как отсутствие программы, призванной идейно сплачивать членов партии во имя поставленных целей. КПСС фактически осталась без нее, ибо прежняя программа в ее новой редакции была фактически отброшена, а новой не было. Платформа «К гуманному демократическому социализму» [21], одобренная XXVIII съездом КПСС, по своему содержанию во многом была эклектична. С одной стороны, в Платформе ЦК КПСС вновь говорилось о приверженности социалистическому выбору, идеям Октября, провозглашался лозунг «Власть – Советам», а с другой стороны, в качестве идеала провозглашался «гуманный, демократический социализм» при утверждении некоторых либеральных ценностей – плюрализма, разделения властей, частной собственности и др. Но в таком случае правильнее было бы говорить о Платформе уже не коммунистической, а социалистической или социал-демократической партии западного образца. И об этом следовало бы сказать коммунистам открыто. Но и такую, все же в большей степени социал-демократическую платформу так и не удалось претворить в жизнь, зато она дезориентировала многих рядовых партийцев, способствовала дальнейшему расколу КПСС на фракции. И совсем не случайно, что после этого массовый выход членов партии из КПСС, сбитых с толку ее руководством и антикоммунистической пропагандой, только усилился. Тогда же усилился процесс проникновения под флагом демократии на ответственные посты политиканов-карьеристов и «перевертышей». В конце июля М. Горбачев провел через Пленум установку программного характера, исключавшую всякие упоминания в партийных документах понятия «марксизм-ленинизм», Однако рядовых партийцев в необходимости этого не убедили. Что же касается организационного кризиса, то он выражался, прежде всего, в расколе и выходе из КПСС компартий союзных республик, произведенных изменениях Устава КПСС, утвержденного XXVIII съездом[21]. Согласно Уставу, Генеральный секретарь ЦК КПСС выводился из-под контроля ЦК, он и его заместители отныне избирались на съезде с одновременным вхождением их в состав Центрального Комитета, ЦК компартий республик получали право в случае несогласия с принятым решением вышестоящего партийного органа не принимать к исполнению это решение, коммунистам разрешалось объединяться по платформам в ходе дискуссий, что было использовано в своих целях переродившейся частью руководства[21]. Но все же поворотным пунктом в организационном отношении для КПСС стал выход из нее республиканских компартий. Первыми сделали это компартии прибалтийских республик, вышедших из КПСС в декабре 1989, апреле и октябре 1990 г. Что касается РСФСР, то она, в отличие от других союзных республик, не имела целого ряда государственных и общественных структур. Поэтому в январе 1990 г. созданный еще в июне 1989 г. Объединенный фронт трудящихся (ОФТ) выступил с инициативой создания Российской коммунистической партии, а мартовский (1990 г.) Пленум ЦК КПСС принял решение о проведении партконференции российских коммунистов. 19 июня начала свою работу Российская партийная конференция, а на следующий день, 20 июня, приняла постановление конституировать Российскую партийную конференцию в Учредительный съезд Коммунистической партии РСФСР. На первом этапе работы Учредительного съезда Компартии РСФСР делегаты обсудили и приняли постановление «Об образовании Коммунистической партии РСФСР», «Декларацию Учредительного съезда Коммунистической партии РСФСР» и ряд других документов. Первым секретарем съезд избрал И. Полозкова. Съезд Компартии РСФСР, кроме того, рассмотрел принципы и порядок формирования руководящих органов партии и избрал часть состава Центрального Комитета Компартии РСФСР. С докладом и развернутыми ответами на многочисленные вопросы делегатов на съезде выступил М. Горбачев, который рассчитывал на то, что создание КП РСФСР будет содействовать консолидации общества, предотвращению развития центробежных тенденций, облегчению его борьбы с Б. Ельциным. Таким образом, можно считать, что 21 июня в России была провозглашена Коммунистическая партия РСФСР как массовая общественно-политическая структура. Однако впоследствии Конституционный суд не признал ее в качестве самостоятельной партии, т. к. она не имела Устава и Программы, создавалась не по инициативе граждан, а «сверху» по решению Политбюро ЦК КПСС, т. е. нарушался принцип добровольного волеизъявления граждан, коммунисты КП РСФСР продолжала оставаться и членами КПСС. Второй этап работы Учредительного съезда Компартии РСФСР было решено провести после XXVIII съезда КПСС. Однако события развивались стремительно и никак не по сценарию руководящих органов КПСС и Генерального секретаря ЦК КПСС М. Горбачева. С осени 1990 г. начался активный процесс самороспуска первичных партийных организаций на предприятиях и в высших учебных и научных заведениях. В начале июля 1991 г. А. Яковлев, Э. Шеварднадзе и другие политические деятели призвали к созданию новой массовой организации - «Движения демократических реформ». 20 июля 1991 г. Б. Ельцин подписал Указ «О прекращении деятельности организационных структур политических партий и массовых общественных движений в государственных органах, учреждениях и организациях РСФСР»[21]. В п.2 Указа говорилось: «До окончательного разрешения в судебном порядке вопроса о неконституционности действий Компартии РСФСР приостановить деятельность органов и организаций Коммунистической партии РСФСР». Указ обязывал МВД и прокуратуру провести расследование фактов антиконституционной деятельности партии, Центральному Банку предписывалось обеспечить приостановление до особого распоряжения операций по расходованию средств со счетов партии. С формальной точки зрения этот Указ, как и принятый в апреле того же года Закон РСФСР «О милиции», не допускавший в ней создания и деятельности политических партий и их организаций, и Постановление Верховного Совета РСФСР о департизации учебных заведений России не были направлены против одной какой-либо политической партии. В этот период уже действовали политические партии различной направленности и продолжался сложный процесс становления многопартийности. Но не подлежало сомнению, что в Указе от 20 июля речь шла о Коммунистической партии, выдворении ее с предприятий, учреждений и учебных заведений, поскольку только она имела здесь партийные организации. Таким образом, ельцинские Указы о департизации ставили своей целью: во-первых, запрещение, как это имеет место в цивилизованных странах Запада, деятельности партийных организаций и их комитетов на предприятиях и в организациях; во-вторых, и это главное, пресечение связей коммунистической партии с трудящимися массами. В этом отношении этот Указ стал существенным фактором распада КПСС. 24 июля ЦК КПСС в связи с Указами Президента РСФСР сделал соответствующее заявление и обратился в Верховный Совет СССР с просьбой поручить Комитету конституционного надзора дать соответствующее заключение относительно соответствия Ельцина Конституции и законам СССР. Одновременно июльский Пленум потребовал от Генерального секретаря ЦК КПСС М. Горбачева высказать свое отношение к Указу Президента РСФСР. Но М. Горбачев в свойственной ему манере пытался уйти от прямого ответа по данной проблеме, что вызвало резкую критику в его адрес со стороны участников Пленума. Пленум ЦК КПСС обратил внимание его участников еще на два обстоятельства. Первое, это продолжавшийся массовый выход партийцев из рядов КПСС. Пленум вынужден был констатировать, что к июлю из партии вышло 5 млн коммунистов. Второе, это мощная кампания по осуждению руководства ЦК КПСС и его Генерального секретаря, которая развернулась в то время в партийных организациях, где все чаще стали звучать требования о его замене. Подтверждением тому было и июньское заявление секретарей республиканских, краевых и областных комитетов Коммунистической партии России. Вот это заявление[21]: «В последнее время действия политического и государственного руководства страны носят все более антинародный характер. Наметился отход от решений XXVIII съезда КПСС. Партия фактически отстранена от участия в выработке государственной политики. Руководство партией и государством осуществляется узкой группой лиц, игнорирующей Конституцию и законы СССР. Многое из происходящего сегодня не имеет ничего общего с перестройкой, которая была поддержана партией и народом в 1985 г.». После такого заявления в адрес Генерального секретаря ЦК КПСС обрушился новый шквал критики, а консервативные силы в КПСС значительно активизировали свою деятельность, что подтвердило дальнейшее развитие событий в августе 1991 года.