Курс современной политической истории России (стр. 3 )

14 ноября того же года ЦК КПСС и СМ СССР приняли постановления «О дальнейшем совершенствовании управления агропромышленным комплексом». В свете этого Постановления на базе шести министерств, ведавших управлением сельского хозяйства, создавались Государственный агропромышленный Комитет СССР (Госагропром, председатель В. Мураховский) и аналогичные управленческие структуры в республиках, краях и областях. Таким образом, Госагропром отныне становился центральным органом государственного управления агропромышленным комплексом (АПК), а «вертикаль».

На Госагропром возлагалась главная задача – наращивать производство и обеспечить выполнение плана по закупке сельскохозяйственной продукции. Вместе с тем он нес ответственность за качественную переработку и расширение ассортимента продовольственных товаров. Одновременно с этой административной мерой были приняты некоторые постановления по расширению хозяйственной самостоятельности сельских производителей и стимулированию их труда.

Однако и эти меры нового политического руководства страны никак не повлияли на существо административно-командной системы. Не изменили они ситуацию и с продовольственными товарами, дефицит которых даже в Москве стал достигать размеров кризиса. Сельское хозяйство продолжало по-прежнему работать в рамках административно-командной системы, преобладали командные методы управления, корректировки планов, изыскание дополнительных резервов, пробивание ресурсов и т. д. Вырос аппарат управления. К 1988 г. он насчитывал 2,3 млн. человек в колхозах и совхозах и 360 тыс. в штатах Госагропрома[21]. Становилось все более очевидным, что руководить из одного центра всем производственным комплексом сельского хозяйства – почти 50 тыс. колхозов и совхозов и примерно 10 тыс. межхозяйственных предприятий и организаций – неэффективно.

Другой организационно-административной мерой в управлении экономикой стало создание Государственного комитета СМ СССР по машиностроению. Это было новое суперминистерство, призванное содействовать развитию сердцевины «ускорения» - машиностроению. Таким образом, новые руководители в реорганизации управления экономикой действовали в духе старых стереотипов и подходов. Инструменты централизованной экономики, к которым в интересах наращивания производства и выполнения установленных центром планов обратилось новое политическое руководство в 1985 г., не сработали. Весной 1989 г. Госагропром СССР был упразднен.

2.4. «Госприемка»

В поисках путей преодоления кризиса, увеличения производства и повышения качества продукции была предпринята попытка создать государственную систему проверки качества продукции («госприемку»). Предусматривалось, что «госприемка» как система начнет действовать с 1 января 1987 г. Но уже 12 мая 1986 г. она вводится на наиболее крупных предприятиях. Так, действуя привычными методами административного руководства, власти создавали еще одну контролирующую инстанцию за качеством продукции. «Госприемка», таким образом, должна была гарантировать и эффективность работы предприятий.

В своей основе «госприемка» была бюрократической структурой, она создавалась по опыту оборонных предприятий, на которых эта годами отработанная система в целом успешно функционировала. Ей предоставлялись широкие полномочия, в частности, она имела право отвергать некачественную продукцию и наказывать материально за брак. Практически никакая продукция не могла выйти с завода, если соответствующие комиссии «госприемки» не дали заключение о нормативах качества продукции. К началу 1988 г. «госприемкой» было охвачено более 2тыс. предприятий 29 отраслей народного хозяйства.

Но и эта мера не достигла намеченной цели. Более того, как чисто административная мера, предложенная властями, она создала для предприятий массу дополнительных проблем: во-первых, сократился выпуск продукции, а, следовательно, увеличился в обществе дефицит товаров; во-вторых, заметного улучшения качества продукции не произошло, т. к. на него не влиял потребительский спрос, зато производитель получал определенную выгоду – дополнительную возможность давления на потребителя; в-третьих, замена ведомственного контроля «госприемкой» нарушала ритмичность работы предприятий; в-четвертых, введение «госприемки» вело к очередному разбуханию административного аппарата, к тому же лучшие технологи и инженеры были оторваны от организации непосредственного производства и переведены на новые участки работы.

Таким образом, «госприемка» как еще одна контролирующая инстанция, ориентированная на немедленное повышение качества продукции, не достигнув намеченной цели, только ухудшила экономическую ситуацию. На предприятиях начался спад производства, многие из них не выполняли производственные планы, превращались в убыточные.

Неэффективными оказались и другие законы и широко разрекламированные «программы». К числу последних относятся так называемая «Продовольственная программа» (май 1982 г.), призванная в кратчайшие сроки решить продовольственный вопрос в СССР, но оказавшаяся фактически проваленной уже к началу перестройки; социальная программа «Жилье – 2000» (апрель 1986 г.), предусматривавшая, в частности, предоставление к 2000 г. каждой советской семье отдельной квартиры; школьная реформа, предполагавшая полную компьютеризацию средней общеобразовательной школы, и др. Это были смелые, но явно утопические задачи без серьезных подсчетов, неосуществимость которых стала вскоре очевидной всему обществу. В том же духе были приняты решения проходившего в феврале-марте XXVII съезда КПСС[21]. Во-первых, внешнеэкономические методы интенсификации производства в условиях «улучшения» социализма, о которых так много говорили реформаторы на съезде, уже не могли привести к реальным изменениям в экономике; во-вторых, в новой редакции партийной Программы, принятой съездом, провалившиеся задания по построению коммунизма хотя и заменялись курсом на совершенствование социализма, однако идея коммунистической перспективы СССР в ней сохранялась; в-третьих, съезд закрепил курс на «ускорение», от которого Компартия вскоре откажется. Неосуществимость его решений предопределяли и «Основные направления экономического и социального развития СССР на гг. и на период до 2000 г.», в соответствии с которыми промышленный потенциал СССР за 15 лет должен был увеличиться в 2 раза.

Ставка на «штурмовщину», не подкрепленную современной техникой и научной организацией труда, привела к росту аварий и катастроф. 26 апреля 1986 г. произошла самая крупная из них. На Чернобыльской АЭС взорвался четвертый энергоблок, вокруг здания образовались завалы шириной 35-40 метров, была разрушена активная зона реактора, произошел выброс радиоактивного графита. Десятки тысяч людей подверглись облучению[21]. Выброс радиации составил 50 млн. кюри, что равносильно взрыву 500 атомных бомб, подобных сброшенным США на Хиросиму и Нагасаки. Радиоактивному облучению подверглись 150 тыс. кв. км территории с населением почти 7 млн. человек. Полную изоляцию аварийного блока на Чернобыльской АЭС удалось завершить только к 15 ноября 1986 г. Общество тяжело переживало чернобыльскую трагедию, испытало глубокий шок от масштабов и последствий последней. Власти на первых порах действовали в традиционном для советского руководства стиле: во всех населенных пунктах Украины и Белоруссии, расположенных вблизи Чернобыльской АЭС, проходили первомайские демонстрации и другие праздничные мероприятия, о катастрофе было сообщено лишь через две недели, информацию о ней и ее последствиях пытались дозировать. Последствия катастрофы до сих пор сказываются на здоровье многих тысяч людей, подвергнувшихся радиационному облучению. Из 845 тысяч ликвидаторов аварии 300 тысяч уже умерли, а 150 тысяч стали инвалидами.

В августе того же года произошла катастрофа близ Новороссийска: затонул пассажирский теплоход «Адмирал Нахимов», погибли несколько сотен пассажиров и экипаж.

С начала 1986 г. в разных регионах страны начались первые кровавые столкновения на межнациональной почве.

Катастрофы и межнациональные столкновения, приведшие к гибели массы людей, явились серьезным предупреждением для реформаторов относительно необходимости корректировки курса «перестройки», они объективно создавали предпосылки для острой критики и антикоммунистических атак на правящую партию. На Генсека Горбачева, присвоившего себе руководящую роль в обществе и потому ответственного за все, что происходило в стране, обрушился шквал критики и упреков, в том числе из-за границы, ибо, вопреки провозглашенной «гласности» на XXVII съезде, он не осмелился сразу сказать всю правду о катастрофе на Чернобыльской АЭС. Крупные аварии с многочисленными человеческими жертвами также показали, что уровень квалификации и исполнительской дисциплины части работающих не соответствует предъявляемым требованиям к современному высокоиндустриальному обществу.

Глава третья

«экономическая перестройка» в гг.

С 1987 г. СССР вступил в новую полосу своего развития – действительно фундаментальных экономических и политических реформ. К этому времени в советском руководстве выросло понимание того, что одними административными мерами реальных масштабов преобразований не достичь и, лишь изменив хозяйственный механизм и осуществив преобразования в самой системе, можно снять препятствия для динамичного развития и добиться конкретных результатов. Именно с этого времени М. Горбачев и его «команда», проявляя решимость в продолжении преобразований, переходят к новой стратегии реформ. По его инициативе с привлечением ученых разрабатывается новая концепция экономических реформ в СССР. Одновременно в средствах массовой информации широко обсуждаются рыночные идеи, в том числе – возможность рыночных отношений в условиях обновленного социализма. Наиболее активно по этим проблемам выступали в печати ученые Л. Абалкин, А. Аганбегян, П. Бунич, А. Гранберг, Т. Заславская, Г. Попов, Н. Шмелев и другие. Некоторые из них будут привлечены М. Горбачевым к разработке новой концепции экономической реформы, стержень которой, по мнению Генсека, должна была составить новая модель общества – «социализм с человеческим лицом». В этой связи предполагалось, прежде всего, разобраться, какие ценности следовало тогда считать действительно социалистическими.

3.1. Содержание экономической реформы

Практическая экономическая перестройка началась с лета 1987 г., когда была принята первая за те годы программа экономической реформы, хотя настоящие преобразования, затрагивавшие сами основы жизни общества, стали осуществляться значительно позднее, примерно с конца 1989 г. К необходимости провозглашения нового курса реформ политическое руководство привело прежде всего стремление, во-первых, разрешить неотложные проблемы, вызванные застоем предшествующего периода и провалом курса на «ускорение»; во-вторых, расширить массовую базу реформ; в-третьих, преодолеть «торможение» реформ со стороны части партийно-государственной номенклатуры и огромного бюрократического аппарата. Об этом прямо говорится в записке М. Горбачева от 01.01.01 г. в Политбюро ЦК КПСС «К вопросу реорганизации партийного аппарата». В записке указывается на консерватизм аппарата, ставшего неотъемлемой частью системы и насчитывавшего 18 млн. человек, на содержание которого тратилось свыше 40 млрд. рублей. Только аппарат ЦК насчитывал 1940 ответственных и 1275 технических работников. В этой связи была выдвинута задача демократизации руководящей деятельности КПСС, обновления номенклатурных кадров.

Началом новой стратегии развития экономики стали решения двух Пленумов ЦК КПСС, состоявшихся, соответственно, в январе и июне 1987 г., а также Закон «О кооперации в СССР» от 1988 г.[21], существенно дополнивший ранее принятый Закон «Об индивидуальной трудовой деятельности» от 1986 г.[21] и некоторые другие[21]. Первый из них – январский Пленум – объявил о замене провалившейся концепции «ускорения» на концепцию «перестройки» с намерением демократизировать общественную жизнь, обновить номенклатурные кадры, без энтузиазма встретившие горбачевские новации[21], и освободить партийные органы от несвойственных им управленческих функций и подмены ими советских органов, хозяйственных и общественных организаций; второй – июньский Пленум[21] – принял первую за годы «перестройки» экономическую реформу, созвучную с хозяйственной реформой 1965 г.., начатую по решению Пленума ЦК в сентябре того же года. Но горбачевская реформа была в известном отношении более радикальной, чем хозяйственная реформа 1965 г., не допускавшая внедрения «рыночных отношений» даже в форме т. н. «социалистического рынка», идеи которого в то время проповедовали венгерские и чешские экономисты. Инициатором реформ и на этом этапе экономических преобразований пока выступает Компартия. Реальные шаги в реформировании будут сделаны, таким образом, лишь спустя два с половиной года после официального провозглашения «нового курса» в апреле 1985 г. Очередной курс на «экономическую перестройку» был закреплен в решениях XIX Всесоюзной конференции КПСС, состоявшейся в июне-июле 1988 г.[21]

В чем же состояла суть экономической перестройки на данном этапе горбачевских преобразований? Прежде всего, необходимо было: во-первых, преодолеть «механизм торможения», сковывающий развитие общества и препятствующий развитию экономики, его надо заменить таким механизмом, который освободил бы неисчерпаемую «энергию прогресса», заложенную в социалистическом строе. Термин «механизм торможения» был впервые введен М. Горбачевым в политический и научный обиход на январском (1987 г.) Пленуме ЦК. Вслед за тем в научных кругах развернулась дискуссия о содержании и социальных основах такого механизма. Так, в Институте марксизма-ленинизма при ЦК КПСС в 1987 г. было проведено две дискуссии по этому вопросу[21]. Во-вторых, не «улучшать», как прежде, экономические отношения, господствующие в обществе и влияющие на политическую жизнь, а осуществить радикальную экономическую реформу с тем, чтобы перейти от преимущественно административных к преимущественно экономическим методам руководства, к управлению интересами и через интересы при обеспечении оптимального сочетания централизма и самоуправления. Такой подход предполагал разрешение, по крайней мере, трех взаимосвязанных задач: 1) расширение самостоятельности предприятий на принципах хозрасчета и самофинансирования, самостоятельное распоряжение прибылью после выполнения ими соответствующих обязательств, выход их на внешний рынок; 2) осуществление кардинальных реформ в сфере планирования и ценообразования; 3) развертывание частной инициативы и предпринимательства. Ключевым лозунгом было и расширение прав трудовых коллективов и обеспечение самоуправления на производстве. Самоуправление предусматривало создание советов трудовых коллективов, наделение их широкими полномочиями по производственным, социальных и кадровым вопросам, введение выборности руководителей, внедрение отчетности последних перед трудовыми коллективами и ряд других.

Предполагалось, что в условиях оживления рыночных отношений предприятия, переведенные на принцип «самоокупаемости», «самофинансирования» и «самоуправления», улучшат показатели развития производства и свое финансовое положение, сократят себестоимость продукции и повысят конкурентоспособность последней. Возникнет возможность, пусть и ограниченная, для развития конкуренции, частичных рыночных отношений, налаживания прямых контактов с поставщиками, предприятиями и иностранными партнерами. Иными словами, речь шла о внедрении экономических регуляторов воздействия на производство, которые должны были стать дополнительным импульсом в «динамичном развитии экономики». В таком подходе к экономической реформе отражалось глубокое противоречие между сохранившейся в неприкосновенности административно-командной системой управления экономикой, с одной стороны, и попытками ограниченной децентрализации управления и частичных рыночных реформ. К тому же экономическая программа не имела необходимых выверенных просчетов и обоснований, конкретных методов и планов действий. Она, и это, на наш взгляд, главное, не была подкреплена созданием необходимого механизма ее осуществления. Иными словами, механизм ее реализации, не менявший мотивации к труду и не допускавший плюрализма собственности, не соответствовал выдвинутой цели. Вот почему с самого начала половинчатые попытки использовать экономические методы хозяйствования увязли в аппаратно-бюрократическом «болоте».

Тем не менее отметим, что именно на этом этапе преобразований были сделаны первые, пусть и робкие, шаги в сторону реальной экономической перестройки. Вот некоторые тому свидетельства.

В 1987-88 гг. принимается ряд законодательных актов о перестройке управления народным хозяйством, организации труда и производства на государственных предприятиях и развитии негосударственных секторов экономики. Важнейшими из них были «Закон о государственном предприятии (объединении)», принятый в июне 1987 г., но вошедший в силу для всех предприятий только с 1988 г., «Закон о кооперации в СССР» (май 1988 г.), а также пакет из 12 партийно-правительственных постановлений о перестройке управления народным хозяйством, в том числе постановление ЦК КПСС и СМ СССР о расширении прав трудового коллектива в выборе руководителей, о перестройке планирования и повышении роли Госплана и Госснаба СССР в новых условиях хозяйствования, Об основных направлениях перестро йки ценообразования в условиях нового хозяйственного механизма, а также о перестройке Госкомстата и Госкомитетов по науке и по труду и ряд других. Этот комплекс законодательных актов стал правовой базой новой экономической стратегии, затрагивавшей финансово-кредитную, снабженческую, плановую и иные сферы хозяйственной деятельности. Затем он лег в основу правительственной программы, предложенной первому съезду народных депутатов СССР в 1989 г. Рассмотрим некоторые из направлений проведения хозяйственной реформы, начатой в 1987 г. по решению ЦК.

3.2. Расширение самостоятельности предприятий

Новый комплекс законодательных актов качественным образом должен был изменить организацию труда и производства прежде всего на государственных предприятиях.

Во-первых, как и в период хозяйственной реформы, начатой в 1965 г., было решено предоставить предприятиям некоторую самостоятельность, ввести хозрасчет. В соответствии с Законом о предприятии, начинавшем действовать, как отмечалось, с 1 января 1988 г., они переводились на новые принципы работы: самоокупаемость, самофинансирование, самоуправление. Руководителям таких предприятий предоставлялось право на самостоятельный выход на внешний рынок, выбор хозяйственных партнеров, осуществление совместной деятельности с иностранными фирмами. После выполнения соответствующих обязательств перед государством, банками и вышестоящими органами они могли свободно распоряжаться прибылью. Всю продукцию, которую предприятия производили сверх госзаказа, можно было реализовывать по рыночным ценам. Чтобы втянуть предприятия в хозрасчетные отношения было также предусмотрено, что объем госзаказа с каждым годом будет уменьшаться, а, следовательно, сфера деятельности хозрасчета и иных рыночных механизмов - расширяться.

Во-вторых, снижался жесткий контроль за планированием производства. Как известно, реформа 1965 г. предусматривала улучшение планирования и внедрение хозрасчета, что предполагалось добиться через сокращение числа обязательных показателей работы предприятий и введения новых – стоимости реализованной продукции, общий фонд заработной платы, общая сумма централизованных капитальных вложений за счет отчислений от прибыли. Реформа 1987 г., фактически возвращаясь к этим и другим идеям реформы 1965 г., тем не менее, носила более радикальный характер. Так, предприятия получали право на самостоятельное планирование не на основе директивных контрольных заданий, навязываемых соответствующими министерствами, а на принципах «госзаказа», контракта с поставщиками и потребителями, долгосрочных экономических нормативах, учитывающих общие интересы как в экономическом, так и социальном плане. Таким образом, предприятиям предоставлялась возможность самостоятельно, свободно в известных пределах составлять планы производства и выбирать партнеров по экономической деятельности, исходя из собственных реалий, интересов, прибыльности. Что же касается союзного центра, то его роль, по замыслам реформаторов, ограничивалась определением объема «госзаказа» и разработкой долгосрочных экономических нормативов хозяйственной деятельности предприятий.

В-третьих, предприятия получали право на т. н. «горизонтальные» связи. Отныне, минуя Госплан СССР, министерства и ведомства, они могли заключать прямые договоры с поставщиками, потребителями, другими предприятиями. В соответствии с Законом о государственном предприятии министерства и ведомства не должны были регулировать эту сферу самостоятельной деятельности предприятий. Их общее число сокращалось. Между субъектами «прямых отношений», а также между самими министерствами и ведомствами, предприятиями и специализированными банками декларировались партнерские отношения.

В-четвертых, было решено предоставлять предприятиям право самостоятельного выхода на внешний рынок и осуществления совместной деятельности с иностранными партнерами. Главная цель совместного предприятия (сп) – это, в первую очередь, насытить советский рынок товарами, достичь конкурентоспособности по качеству и цене.

Совместные предприятия с участием советских и иностранных организаций, фирм и органов управления обязаны были уплачивать налог на прибыль, устанавливаемый СМ СССР. В течение первых двух лет своей деятельности они освобождались от уплаты налога. Кроме того, министру финансов предоставлялось право понижать последний или полностью освобождать от налога отдельных плательщиков.

Доля советской части в совместном предприятии должна была превышать 50%, его директором обязан быть гражданин СССР. По состоянию на январь 1988 г. было создано всего около двух десятков совместных предприятий.

В-пятых, в реформаторских планах политического руководства важное место отводилось развитию рабочего самоуправления: создавались Советы предприятий, избирались и увольнялись директора, осуществлялась отчетность должностных лиц и т. д.

При сохранении централизованного административного управления все эти меры вводились с большим трудом, они не давали желаемых результатов. Расширению самостоятельности предприятий мешала вертикальная система «госзаказов», представлявших в сложившихся условиях не что иное, как иную видоизмененную форму прямого директивного планирования. Сохранившийся контроль со стороны министерств над расходованием всех фондов предприятий, а также деятельность государственных органов снабжения затрудняли предприятиям осуществление свободного выбора поставщиков и потребителей. Все эти решения по экономическим вопросам, включая закон о государственном предприятии, оказались половинчатыми, компромиссными. Иными словами, старые отношения закреплялись новым словесным оформлением, сохранялись обязательные плановые задания, выразившиеся в форме госзаказов. При этом сохранялась главная тенденция, навязываемая обществу бюрократией, - «тенденция к подмене перестройки полуперестройкой, а затем и мнимой перестройкой»[21].

Одновременно с перестройкой государственного сектора экономики, завершившейся неудачно, власти предприняли попытку разрешить эту проблему иным способом – через дальнейшую активизацию кооперативной и индивидуально-трудовой деятельности.

3.3. Стимулирование частного предпринимательства

В 1987-88 гг. был принят ряд законодательных актов по развитию частного сектора и появлению реального собственника на микроуровне. Как отмечалось, начало этому процессу положил Закон «Об индивидуальной трудовой деятельности» от 01.01.01 г. В последующие 1987-88 гг. горбачевское руководство пошло на дальнейшие знаковые для того времени шаги в легализации мелкого частного предпринимательства. Свидетельство тому – сентябрьские 1987 г. постановления ЦК КПСС и СМ СССР «О дополнительных мерах по развитию личных подсобных хозяйств граждан, коллективных садоводств и огородничества» и «О дальнейшем развитии подсобных сельских хозяйств предприятий, организаций и учреждений», решения четвертого Всесоюзного съезда колхозников (март 1988 г.), «Закон о кооперации в СССР» (май 1988 г.), существенно дополнивший Закон от 01.01.01 г., на основе которого разрешалась частная деятельность и создание кооперативов в нескольких видах производства, товаров и услуг. На основе этих Законов и принятых решений для частного предпринимательства создавались такие возможности для его развития, каких прежде для него не существовало, а именно: акцент делался теперь не только на разрешение открытия частных предприятий по некоторым видам производства, но и на развитие кооперативов с предоставлением им льготных кредитов, внедрение арендных договоров, расширение самостоятельности колхозов, снижение налога на доходы, установленного Законом от 01.01.01 г. в 65%, что сдерживало развитие предпринимательства. Кроме того, были сняты все ограничения на подсобную деятельность колхозов, которые теперь могли самостоятельно решать вопросы, связанные с установлением общего количества индивидуальных участков и скота, передачей в аренду другим предприятиям и отдельным гражданам части земли и основных фондов, образованием разного рода кооперативов и др. Иными словами, объективно создавались новые, более оптимальные условия для эффективного использования земли, труда и средств. Этим целям должен был содействовать примерный Устав колхоза, опубликованный в печати для обсуждения в феврале 1988 г., и решения четвертого Всесоюзного съезда колхозников, состоявшегося в Москве в марте того же года, т. е. спусти почти 20 лет после третьего съезда колхозников, принявшего Устав колхоза. Последний закреплял чрезмерную регламентацию хозяйственной деятельности колхозов и ограничивал использование рынка и рыночных инструментов в хозяйственных отношениях. На Четвертом Всесоюзном съезде колхозников отмечалось, что, хотя в стране насчитывалось 26,7 тыс. хозяйств, в которых трудились 12,5 млн. человек, обрабатывавших примерно 174 млн. га земли средствами производства стоимостью около 200 млрд. руб.[21], колхозники производили продукции на 80 млрд. руб., примерно по 6,5 тыс. на одного работающего. Однако колхозы не могли разрешить продовольственную проблему, накормить страну и создать достойные условия труда и жизни для колхозников. Только каждый десятый колхоз добивался высокой рентабельности (более 40%), десятая часть колхозов имела рентабельность меньше 5%, примерно столько же были убыточными. Четвертый всесоюзный съезд колхозников, обсудив эти и другие вопросы организации сельскохозяйственного производства, принял решение о самостоятельности и самоуправлении колхозов, о развитии внутриколхозной демократии, повсеместном внедрении хозрасчета и экономических методов управления. В соответствии с его решениями, колхоз вправе осуществлять любую производственно-хозяйственную деятельность, в том числе и вне района своего расположения, которая соответствует его уставным задачам и не противоречит действующему законодательству. Предполагалось также, что с начала 1989 г. все колхозы перейдут на самоокупаемость и самофинансирование. При этом отмечалась возможность ликвидации нерентабельных колхозов и убыточных хозяйств. Председатель союзного Совета колхозов И. Кухарь считал, что проблему убыточных хозяйств можно и нужно решать до конца пятилетки.

В соответствии с Указом Президиума Верховного Совета СССР от 01.01.01 г. о налогообложении граждан, работающих в кооперативах по производству и реализации продукции и оказанию услуг, а также об изменении порядка выдачи патентов на занятие индивидуально-трудовой деятельностью, предполагалось, что коллектив каждого колхоза в зависимости от участия его членов в общем труде сам определяет площадь индивидуального участка и поголовья скота в личном хозяйстве. Отменялись предельные нормы содержания скота и птицы в личных подсобных хозяйствах и размеров приусадебных участков. Решение этих вопросов передавалось в компетенцию местных органов. Внедрение арендного подряда поощрялось предоставлением дополнительных земельных участков и другими льготами. «Арендный договор» предполагал, что одна или несколько семей могли взять землю в аренду на длительный срок и самостоятельно распоряжаться полученной продукцией. Признавалось равенство пяти форм хозяйствования: крестьянских (фермерских) хозяйств, арендных кооперативов, агрокомбинатов, колхозов и совхозов.

Введенный с 1 июня 1988 г. в действие Закон «О кооперации в СССР», оказавший свое влияние на перестройку государственного сектора экономики, утверждал новые формы деловой жизни – кооперативные предприятия. Цель их создания – развитие предпринимательской инициативы, насыщение рынка товарами и услугами. Наряду с государственными предприятиями они признавались основным звеном народнохозяйственного комплекса.

Закон определял правовые и иные условия деятельности «перестроечных» кооперативных предприятий. Последние могли практически создаваться везде – в промышленности, на транспорте, в торговле и общественном питании и т. д. Но преобладающей формой кооперативов в сельском хозяйстве в этот период продолжали оставаться колхозы. Разрешалось создавать кооперативы на базе государственных предприятий.

В середине 1988 г. были приняты Законы, которые разрешали открывать частные предприятия по 30 видам производственной деятельности, а уже на новом этапе экономической перестройки, ориентированном на развитие реальных рыночных отношений, власти провели т. н. «номенклатурную» приватизацию.

«Перестройка» государственного сектора экономики только посредством индивидуально-трудовой деятельности, развития кооперативного движения и внедрения Закона о государственном предприятии не могли дать заметных результатов. Но даже и эти половинчатые начинания М. Горбачева внедрялись тяжело, бюрократизированный аппарат тормозил их осуществление, проводил на деле во многом свою линию, в то время как политическое руководство продолжало провозглашать все новые и новые «добрые социалистические намерения». В результате складывалось своеобразное двоевластие, что тормозило «экономическую перестройку». Оно и стало одной из самых характерных черт первых лет экономических и политических преобразований в советском обществе.

3.4. Ход и предварительные итоги первой «экономической перестройки»

«Перестройка» в экономике набирала темпы. Предприятия переходили на хозяйственный расчет и самофинансирование, внедрялся арендный подряд. В трудовых коллективах утверждались демократические отношения, шли споры, появлялись первые успехи, равно как и сомнения, улучшался морально-психологический климат. Завершившаяся в октября 1987 г. сессия Верховного Совета СССР подвела предварительные итоги двух лет пятилетки, приняла план и бюджет на следующий, 1988 год. Главная задача третьего года пятилетки заключалась в том, чтобы вывести народное хозяйство на качественно новую ступень ускорения, сделать решающий шаг в осуществлении коренной перестройки управления экономикой, перевести на полный хозрасчет и финансирование предприятия и объединения, выпускающие 60% всей промышленной продукции, а также многие трудовые коллективы других отраслей экономики.

Особое значение придавалось сложному и трудному 1988 г., в течение которого предстояло обеспечить стабильность народного хозяйства и более высокие его темпы развития, чем фактически достигнутые в первые два года перестройки. От этого, по мнению политических руководителей, в решающей мере зависело выполнение многих важнейших заданий пятилетнего плана, и, прежде всего, его социальной программы.

Однако горбачевская экономическая реформа в СССР пошла «своим путем», весьма своеобразным, и осуществлялась с большим трудом. Общие причины такого положения дел состояли в следующем:

А) механизм реализации реформы не соответствовал декларируемым целям. Он не допускал прежде всего действительного реформирования отношений собственности, не затрагивал сами основы административно-командной системы управления, не менял мотивацию к труду, сохранял в целом централизованное установление цен. Внедрение экономических регуляторов, воздействующих на производственный процесс в таких условиях, как правило, не дает ощутимых результатов, приводит к тому, что ситуация заходит в тупик, а экономика развивается не к рынку, а в сторону усиления кризисных явлений;

Б) бюрократизированный аппарат министерств не хотел сдавать свои позиции, политика реформ вызывала его сильное сопротивление. Вопрос по существу стоял так, и в этом состояла суть горбачевской политики: либо к руководству «экономической перестройкой» придут люди новой формации, способные заменить руководителей с глубоко укоренившейся в них бюрократически застойной психологией, «организовать» перестройку и сломать бюрократический аппарат, либо аппарат, приученный выступать с командных позиций, повернет вспять, к контрреформам. В этой связи М. Горбачев на октябрьском (1987 г.) Пленуме ЦК КПСС указывал на то, что существовали реальные силы, которые усматривали в перестройке угрозу их власти, привилегированному положению. Они были, по его утверждению, не только в органах управления, но и в трудовых коллективах[21]. Отсюда ставилась задача – учиться распознавать, «выводить на чистую воду», нейтрализовать откровенных противников перестройки, а также тех, кто тормозил дело;

В) первая экономическая перестройка в понимании и исполнении М. Горбачева и его команды носила формальный, во многом затратно-директивный характер и не создавала необходимых стимулов для обновления производства и плавного вхождения народного хозяйства в рынок. По своей сути она повторяла ошибки самой крупной до сих пор проведенной реформы 1965 г., хотя, как отмечалось, и носила по сравнению с последней более радикальный характер.

Наиболее наглядно эти причины нашли отражение в деятельности предприятий, переходивших на новые принципы работы: Закон СССР о государственном предприятии (объединении) только начал действовать (с 1 января 1988 г.), а Госплан СССР и министерства уже многое сделали, чтобы не дать ему осуществиться в полном объеме.

Во-первых, предприятиям навязывались нереальные заказы, сохранялся директивный характер контрольных цифр многих прежних государственных заданий, переименованных в «госзаказ». Последний выступал своеобразной формой «прямого» директивного планирования. Государство по-прежнему выступало главным заказчиком в промышленности и фактически покрывало «госзаказами» все производственные мощности. По состоянию на январь 1988 г. по объему производственной программы «госзаказы» составляли более 80%, а по многим отраслям – все 100%[21]. Таким образом, для свободного рынка оставалось 20% продукции. По мнению известного ученого Н. Шмелева, этих 20% для более или менее свободного рынка было недостаточно, чтобы «стать фундаментом самоуправления, самоокупаемости и самофинансирования».

Во-вторых, сфера рынка для предприятий оказалась ограниченной не только потому, что расширились «госприемка» и «госзаказ». Сказывалась недостаточность предоставленного хозрасчета. Так, хорошо работавшие предприятия почти все «лишние» заработанные средства обязаны были сдавать в госбюджет, т. к. процент отчисления от прибыли, установленный министерствами, в некоторых отраслях составлял более 90%. Вместе с тем, чтобы предотвратить банкротство десятков тысяч нерентабельных предприятий, государство по-прежнему выделяло им необходимые субсидии на покрытие убытков. На таких предприятиях хозрасчет фактически не действовал, а широкие права, предоставленные им, использовались для того, чтобы не заработать прибыль и развивать производство, а увеличить заработную плату, занизить производственные планы, повысить притязания к государству с целью получения дополнительных субсидий.