Курс современной политической истории России (стр. 13 )

В названии страны сохранялась старая аббревиатура - СССР, которая расшифровывалась, в отличие от прежнего названия, иначе – Союз Суверенных Советских Республик. Таким образом, первый проект Союзного договора предоставлял республикам широкие полномочия, повышал статус бывших автономных республик, учитывал их экономические интересы в отношении собственности, что в преддверии ее предстоящего передела имело для республик большое значение. Четвертый Съезд народных депутатов СССР в декабре 1990 г. обсудил проект Союзного договора и признал целесообразным продолжить работу в Подготовительном комитете по подготовке и заключению договора на уровне высших руководителей республик. 24 декабря Съезд принял постановления «О сохранении Союза ССР как обновленной федерации равноправных суверенных республик» и «О названии советского государства – Союз Советских Социалистических Республик». В этот же день было принято и решение о проведении референдума о судьбе СССР. Иными словами, населению СССР предлагалось обсудить вопрос о целесообразности сохранения Союза ССР, т. е. своего государства. Как же отнеслись республики к первому проекту Союзного договора? Руководство республик Прибалтики с самого начало отказалось от его обсуждения. Сильные сепаратистские настроения имели место в Армении, Грузии, Молдавии, ряде бывших автономных республик. Так, руководство Республики Татарстан претендовало на непосредственное вхождение в Союз с выходом из состава Российской Федерации, что создавало новые большие трудности во взаимоотношениях РСФСР с бывшими автономными республиками и подготовке нового федеративного договора. Еще 30 августа 1990 г. в Декларации «О государственном суверенитете Татарской ССР» и Законе Татарской ССР «Об основах народовластия в Татарстане» провозглашался принцип верховенства Конституции и законов Татарской ССР на всей территории Татарской ССР, а земля, недра, природные богатства и другие ресурсы объявлялись исключительно собственностью ее народа. Но особенно жесткую позицию заняла взявшая курс на самостоятельность Россия, усмотрев в первом проекте Союзного договора ущемление своих интересов и интересов республик. В октябре 1990 г. ВС РСФСР принял Закон об экономических основах суверенитета республик, объявив своей собственностью находящиеся на ее территории природные и производственные богатства. В экономическом отношении существование СССР фактически потеряло смысл, ибо без России он быть не мог. Другими словами, Россия отказалась подписать первый официальный проект Союзного договора.

В таких условиях позиция центра стала претерпевать эволюцию в сторону дальнейших уступок субъектам федерации, что в сложившихся условиях страны еще глубже подрывало основание Союза. В эти тревожные дни советское руководство перешло к подготовке нового Союзного договора с сохранением единого государства. С разработкой очередного проекта договора оно испытывало все большие затруднения. Тогда Президент СССР обратился за поддержкой к народу. В этом ему должен был помочь референдум о сохранении СССР, назначенный на 17 марта 1991 г.

Подводя итог, можно заключить, что начало Ново-Огаревского процесса было одной из последних попыток союзного руководства сохранить свою власть в конкретных условиях разваливающейся страны, что нельзя было осуществить, не добившись сохранения единого государства. В условиях, когда в большинстве республик верх взяли сепаратистские настроения, линия М. Горбачева и его окружения на заключение нового Союзного договора была обречена на поражение. Постепенно сдавая властные функции, Президент СССР вынужден был идти на маневры и компромиссы с руководителями республик, предоставляя последним все более широкие полномочия, что нашло свое подтверждение, как отмечалось, в последовавших затем четырех редакциях официального проекта Союзного договора. Распад СССР все больше становился просматриваемой реальностью.

Итак, завершая данную лекцию, следует отметить, что в годы перестройки наряду с позитивными процессами формирования, обновления Союза в национальной политике Союзного центра проявлялись негативные явления, выражавшиеся в межнациональных противоречиях, переросших в открытые конфликты и даже войны, в стремлении к обособлению в рамках отдельных республик и автономий и созданию независимых государств, в «параде суверенитетов», и «войне законов» как на республиканском уровне, так и на местном, в абсолютизации местных интересов в ущерб общегосударственным и ряде других. Межэтнические конфликты высветили всю сложность национального вопроса в СССР. Доминировавшей тенденцией в республиканских процессах все отчетливее становилась децентрализация государственной власти. В основе этого процесса, связанного с началом распада СССР, лежали разнообразные экономические, политические и этно-социальные мотивы. На рубеже гг. союзные республики фактически прекратили функционирование в качестве составной части единого политического и народно-хозяйственного комплекса, хотя этот процесс стал набирать обороты примерно с 1986 г., с выдвижения субъектами федерации требований относительно повышения их сначала экономической, затем и политической самостоятельности, а впоследствии достижения полной независимости. Отличительной чертой правящей власти стала т. н. «война суверенитетов», резкое противостояние союзных и республиканских сил, соотношение которых в новых центрах реальной власти 1990 г. выглядело так. В Верховных Советах Литвы, Эстонии, Грузии, Армении и Молдавии большинство имели сепаратисты и националисты, взявшие курс на образование самостоятельных государств; в среднеазиатских республиках верх взяли силы, пока еще поддерживавшие Коммунистическую партию; в славянских республиках – РСФСР, УССР и БССР противостояли друг другу примерно равные блоки коммунистов и демократов при наличии сильных сепаратистских настроений в России и в особенности в западных областях Украины.

Союзный центр во главе с М. Горбачевым не имел четкой программы действий, во многих отношениях продолжал по существу следовать традиционной национальной политике, связанной с попытками закрепления унитарных принципов государственности. Провалом закончилась попытка принятия первого официального проекта Союзного договора. В целом национальная политика Союзного центра не носила целостный и опережающий характер, принимавшиеся меры по разрешению конфликтов запаздывали, во многом следовали за событиями и не учитывали специфику национального самосознания. С этой точки зрения политическая обреченность принимавшихся мер в сфере национальных и межнациональных отношений становилась все более очевидной. Они подвергались резкой критике и со стороны демократов и коммунистов, и со стороны консерваторов и радикалов.

Глава восьмая

Тревожное начало последнего года существования СССР

Последние месяцы существования СССР отмечены особенно сложными процессами, связанными с изменчивостью политики, то явной, то скрытой борьбой за власть. Вобрав в себя особенности тревожного периода начала весны и лета 1991 г., отмеченного общим хаосом экономики, радикализацией масс, отчаянной политической борьбой между демократами и коммунистами и внутри самой КПСС, федерацией и ее субъектами, СССР и Россией, эти процессы и явления нередко достигали значительной остроты, а иногда и приобретали кризисные формы.

8.1. «Прибалтийский январь 1991-го»

В самом начале года М. Горбачев и Б. Ельцин, казалось, достигли «замирения», подписав 8 января Временное экономическое соглашение на 1991 г., согласно которому РСФСР добилась намного меньшей, фиксированной суммы отчислений в союзный бюджет в размере 23,4 млрд. руб. Однако оно продолжалось недолго, трагические события в Вильнюсе и Риге подтолкнули к его разрыву. Вкратце дело обстояло так. Еще в конце декабря 1990 г. совещание у Президента СССР приняло решение о применении силы против действий экстремистов в Латвии и Литве[21]. Осуществление этого решения было ускорено резким обострением ситуации в первых числах января 1991 г. 2 января того же года Председатель Верховного Совета Ландсбергис заявил об отказе от введения моратория на акт «О восстановлении независимости Литовского государства» от 01.01.01 г. После этого 7 января руководство ЦК Компартии Литвы (на платформе КПСС) просило Президента СССР, получившего к этому времени дополнительные полномочия, ввести в республике прямое президентское правление. Спустя три дня после этого обращения, 10 января, Президент СССР направил Верховному Совета Литовской ССР ультиматум с требованием незамедлительно восстановить в полном объеме действие Конституции СССР и Конституции Литовской ССР и отменить ранее принятые антиконституционные акты. В тот же день парламент Литвы отверг этот ультиматум, а в Вильнюс были направлены подразделения внутренних войск МВД СССР и спецподразделения Альфа, которые 12 января заняли здание Дома печати – Литовского издательства ЦК КПСС, а в ночь с 12 на 13 – Телерадиокомитета. При штурме Дома печати и ночном столкновении с населением у телецентра было убито 14 человек и более 100 получили ранения. Важную роль в этих действиях играли «рабочие дружины» созданного в эти дни «Комитета общественного спасения», призванного противостоять, по мнению его членов, буржуазно-националистическим настроениям и организациям. В ответ на государственную акцию с использованием армии и МВД, непосредственные действия военных с целью защиты Верховного Совета республики в Вильнюсе стали строиться баррикады. Примерно в таком же направлении развивались события и в Риге, где 20 января в ходе перестрелки с участием местного ОМОНа у здания МВД погибли 4 человека. Трагические события в Литве и Латвии, имевшие серьезные последствия для углубления раскола между союзным и российским руководством, вызвали в обществе неоднозначную реакцию. Оценивая эти события, правящая власть в лице М. Горбачева и его окружения указывала на такие их источники, как нарушение Конституции СССР, попрание Указов Президента СССР, моральный террор, развязанный против армии, доведенной обстановкой ненависти до крайности, пренебрежение правами русскоязычного населения. Консервативные круги требовали от Президента СССР более решительных действий, обвиняли его в слабости и мягкотелости. Демократический лагерь применение вооруженной силы союзным центром осуждал и использовал это обстоятельство для развертывания новой волны критики М. Горбачева, немедленно обвинив его в сговоре с консерваторами, «расстреле демократии», стремлении сохранить империю без учета интересов отдельных народов и республик и т. д. При этом, независимо от спектра политических предпочтений, почти отовсюду все громче стали раздаваться голоса об отставке М. Горбачева, продолжавшего утверждать, что он якобы ничего не знал и никаких решений о применении войск в Прибалтике не принимал[21]. Трагические события в Литве и Латвии стали признаками «правого» поворота, правда, временного, в позиции М. Горбачева, все больше склонявшегося с получением дополнительных полномочий к союзу с консерваторами. Несмотря на неоднократные его заявления о необходимости действовать политическими методами, всей стране стало очевидно, как власти СССР именно с помощью военной силы пытались разрешить политический конфликт, задушить движение литовцев за независимость, сохранив старый политический режим.

В таких условиях российское руководство решительно и открыто встало на сторону Верховных Советов республик Прибалтики. Верховный Совет РСФСР сделал заявление в защиту Литвы, в Таллин для встречи с руководителями республик Прибалтики срочно вылетел Б. Ельцин. Здесь Председатели Верховных Советов Латвии, России, Эстонии и представитель Литвы в Эстонии обратились к генеральному секретарю ООН с предложением незамедлительно провести международную конференцию по урегулированию проблемы прибалтийских государств. Одновременно были осуждены действия союзного руководства в Прибалтийских республиках и выражены намерения строить отношения между Россией. Литвой, Латвией и Эстонией на основе норм международного права. Без горбачевского центра 13 января был заключен межреспубликанский договор об основах межгосударственных отношений между РСФСР и Эстонской Республикой, в тот же день в Москве состоялся несанкционированный митинг на Манежной площади и шествие к зданию ЦК КПСС на Старую площадь под лозунгом «Не допустим оккупации Литвы». Б. Ельцин обратился к солдатам, сержантам и офицерам Вооруженных Сил СССР, находившимся в республиках Прибалтики с призывом не допустить насилия над народом и не выполнять приказов, направленных на подавление демократии, законно созданных государственных органов власти. Президент СССР М. Горбачев реагировал на действия Председателя Верховного Совета РСФСР Б. Ельцина достаточно резко, часть генералов и маршалов выступила в этой связи с обвинениями против Б. Ельцина, усмотрев в его намерениях провокационные действия[21].

Сразу после возвращения Б. Ельцина из Таллина был подписан договор между РСФСР и Латвией об основах межгосударственных отношений и сделано заявление о стремлении России, Украины, Белоруссии и Казахстана заключить между собой четырехстороннее соглашение. Одновременно началась усиленная подготовка по заключению российским правительством двустороннего договора с Литвой. 20 и 22 января Б. Ельцин еще раз публично осудил насильственные действия союзных властей в Прибалтике, способные, по его мнению, вызвать вооруженное противоборство. Во исполнение постановлений Второго съезда народных депутатов РСФСР в республике стали форсироваться меры по переподчинению органов безопасности в пределах ее территории российскому Верховному Совету. Это вызвало осуждение и резкую критику со стороны Центра. Но особый взрыв его возмущения вызвало заявление руководства РСФСР в лице Б. Ельцина о необходимости создания собственной регулярной армии в России. Тут же союзные власти обвинили его в попытках расчленения Вооруженных Сил СССР, использовании поддержки сепаратистских сил в Прибалтике в интересах борьбы за власть.

25 декабря под влиянием волны критики «слева» и «справа» Президент СССР в очередной раз меняет свою позицию – последовала его «измена» консерваторам: в своем выступлении М. Горбачев публично отказался от поддержки применения силы в Прибалтике и введения прямого президентского правления в Литве. Так, М. Горбачев в этом принципиальном вопросе, наконец, занял позицию демократических сил, что делало возможным их совместное сотрудничество и вместе с тем сужало границы союзной власти из-за расширения самостоятельности республик. Но, поскольку М. Горбачев боялся остаться «президентом без государства», то он тормозил уже запущенный им же процесс «суверенизации» СССР и республик и заключения нового союзного договора. С этих позиций указанное совместное сотрудничество в будущем не представлялось конструктивным. Так, собственно, и произошло в последующие месяцы последнего года существования СССР как единого государства.

Таким образом, из вышеизложенного можно сделать вывод о существовании в советской развалившейся государственности двух противоположных тенденций. Первая, которую отстаивало союзное руководство, ставила проблему сохранения Союза, ориентировало республики на скрепление его Союзным договором, который сохранил бы союзную государственную власть. Вторая тенденция, активным проводником которой являлись Прибалтийские республики, поддержанные российским руководством, сводилась к отделению от Центра, ориентировала на самостоятельность республик. Усиление противоборства этих тенденций привело к трагическим событиям в Литве и Латвии в самом начале 1991 г., обострило отношения союзного центра с Прибалтикой, рядом других республик, углубило раскол между руководством Союза и РСФСР.

8.2. «Легализация» противостояния России и Центра

Январские события в Прибалтике не только углубили происшедший раскол между руководством России и Союза, но и окончательно легализовали жесточайшую борьбу за власть между двумя противоборствовавшими ее центрами, придав ей фактически непримиримый характер. Впервые после этих событий, во-первых, руководство России пришло к твердому убеждению, что курс союзного Центра вовсе не исключает силовое решение политических конфликтов, а, следовательно, республика должна быть готова к такому повороту событий; во-вторых, с обеих сторон в разных формах было открыто объявлено, что конфронтация стала развиваться не только по линии «Россия – Центр», но и по линии «социализм – капитализм», что означало развертывание борьбы за власть, в ходе которой одна сторона стремилась к ликвидации союзных партийно-управленческих структур и изменению государственного строя, а другая – пыталась сохранить «суверенизованный союз». В качестве важнейших способов борьбы российские и союзные власти использовали средства массовой информации, государственное управление, обращения к гражданскому населению, апелляции к общественному мнению, выступления на встречах с трудящимися и интеллигенцией и ряд других. При этом российское руководство, прежде всего, Председатель Верховного Совета РСФСР Б. Ельцин, обвинялось, как правило, в поддержке сепаратистских настроений, разрушении государственных структур, развале Союза, переносе противоборства с Союзом на массы, организации митингов демонстраций и забастовок. В ответ обычно следовали многочисленные нападки и обвинения со стороны демократов в адрес Союзного центра и лично М. Горбачева. В качестве главного обвинителя Президента СССР выступал Б. Ельцин. Он возложил ответственность на М. Горбачева за применение силовых методов в разрешении политических конфликтов в Прибалтике, стремление к проведению прежней политики диктата, измену делу перестройки и т. д. Вместе с тем в послеянварском противоборстве между руководством России и Союза появились некоторые новые моменты, свидетельствовавшие о том, что их противостояние стало приближаться к своей высшей фазе. Вот некоторые тому свидетельства. 19 февраля, выступая по Центральному телевидению, Б. Ельцин потребовал от М. Горбачева уйти в отставку с поста Президента СССР. В ответ последовало не менее жесткое заявление со стороны Президента СССР. Выступая 26 февраля перед трудящимися Минского тракторного завода, М. Горбачев призвал их не поддаваться «всяким дуновениям ветров», крепить силы Центра и решительно действовать. Касаясь телеинтервью Б. Ельцина, он сказал, что цели Председателя Верховного Совета России расходятся с целями перестройки, как она была задумана. В тот же день М. Горбачев произнес программную речь перед творческой и научной интеллигенцией Белоруссии, в которой во всех бедах и трудностях перестройки он обвинил демократов. После выдвижения требования относительно отставки Президента СССР Б. Ельцин предпринял новый тактический ход. Он призвал 7 марта к размежеванию с Центром и созданию общего фронта борьбы демократии с целью объявления войны союзному руководству и перехода в наступление против партократов. Союзные власти откомментировали по Центральному телевидению и это выступление Б. Ельцина. Новым в противоборстве было то, что союзный центр в штыки встречал любые предложения и инициативы российского руководства. Примерно так же поступало российское руководство с предложениями Центра, направленными в адрес республики. Между тем, в Верховном Совете РСФСР и его Президиуме сложилась сильная оппозиция Б. Ельцину. 21 февраля 1991 г. На сессии Верховного Совета России группа народных депутатов в составе заместителя Председателя Верховного Горячевой и Б. Исаева, председателей палат В. Исакова и Р. Абдулатипова, заместителей председателей палат А. Вешнякова и В. Сыроватко выступила с заявлением, в котором резкой критике подвергался политический курс Б. Ельцина.

Б. Ельцин обвинялся в проводимом курсе на идеологическую конфронтацию, установлении стиля работы партийной диктатуры, пренебрежении законами и мнением конституционных органов. Он обвинялся далее в непоследовательности и противоречивости курса в вопросах экономической политики, стремлении уйти от принятия непопулярных решений. Указывалось также на то, что Председатель Верховного Совета активизировал работу над «соглашением четырех» - Россией, Белоруссией, Украиной, Казахстаном, которое, по мнению участников депутатской группы, призвано подменить Союзный договор и разрушить всю совместно проделанную республиками работу. Как особо опасная для целостности России осуждалась политика Б. Ельцина относительно бывших ее автономий и территориальных образований. Таким образом, в условиях усиливавшегося противостояния России и Центра в Верховном Совете России образовалась оппозиция Б. Ельцину, подвергавшая его политический курс резкой критике.

8.3. Общесоюзный референдум о сохранении СССР

После событий в Прибалтике ситуация в республиках обострилась: не хватало продуктов и товаров повседневного спроса, ограничивалась выдача наличных денег в Сбербанке предельной суммой в 500 руб., усиливалась «война законов», нарастали противоречия между союзными законами и законами республик, которые в феврале еще больше дистанцировались от Центра. Так, в Грузинской ССР Народный фронт и парламент республики стремились осуществить курс на переход к суверенной и полностью независимой Грузии, в Литве, Латвии и Эстонии 9 февраля и 3 марта проводились референдумы о независимости республик, по результатам которых абсолютное большинство (соответственно, 90, 74 и 78 процентов) принявших участие в голосовании высказались за независимость своих республик. Но союзные власти пока отказались признать результаты референдумов, что выводило конфликт между республиками и Центром на международный уровень. Непростые отношения и постоянные столкновения российского и союзного правительств по экономическим, политическим и правовым вопросам еще больше обостряли и без того напряженную ситуацию в стране, приводили в конечном итоге к новой волне «войны законов» и «войны финансов». Вот в таких сложных условиях М. Горбачев обратился за поддержкой к народу в форме проведения общесоюзного референдума о сохранении СССР, подготовка к которому стала форсироваться сразу же после событий в Прибалтике, когда конфликты приобрели перманентный характер. Почему же М. Горбачев обратился именно в этот период к идее референдума? Отметим в этой связи следующие три обстоятельства. Во-первых, М. Горбачев и его окружение испытывали большие затруднения с подготовкой нового Союзного договора; во-вторых, референдум должен был стать противовесом центробежным тенденциям в республиках, которые после событий в Прибалтике значительно усилились; в-третьих, и это главное, референдум рассматривался Центром как средство сохранения любой ценой союзной власти и самого Союза, обновленного и суверенизированного. Иными словами. М. Горбачев рассчитывал получить мандат народа на сохранение и в случае необходимости защиты государства. Но для этого Центру надо было идти на компромисс с республиками: отказаться от жесткого диктата по отношению к ним и предоставить республикам в рамках СССР более широкие полномочия. Эти действия М. Горбачева, на наш взгляд, оказались запоздалым политическим шагом. Тем не менее, во исполнение решения четвертого Съезда народных депутатов СССР, принявшего решение о проведении референдума по вопросу сохранения СССР, Верховный Совет СССР 16 января 1991 г. обсудил вопрос об организации референдума, назначенного на 17 марта. По решению четвертого Съезда народных депутатов СССР и на основании постановления Верховного Совета СССР от 01.01.01 г. на всенародное голосование был вынесен вопрос: «Считаете ли Вы необходимым сохранение Союза Советских Социалистических Республик как обновленной федерации равноправных суверенных республик, в которой будут в полной мере гарантироваться права и свободы человека любой национальности»[21]. Из этой формулировки участники референдума так и не могли понять, что означали слова «обновленная федерация», как и каким путем будут «в полной мере гарантироваться права и свободы человека любой национальности». Но они знали, что им предстоит ответить на вопрос «да» или «нет» обновленному Союзу, хотя и не представляли себе, что же означало «обновление их государства». Иными словами, формулировка вопроса, по которому проводился референдум, включала в себя необходимость дать положительный или отрицательный ответ на вопрос о сохранении СССР, но в ней отсутствовала конкретная содержательная сторона проблемы. Референдум проходил в 8 республиках[21] – в РСФСР, Украинской ССР, Белорусской ССР, Узбекской ССР, Азербайджанской ССР, Киргизской ССР, Таджикской ССР, Туркменской ССР, а также в республиках, входивших в состав РСФСР, в Абхазской АССР. В Казахской ССР референдум проходил по «уточнявшему» вопросу, сформулированному Верховным Советом республики: «Считаете ли Вы необходимым сохранение Союза ССР как Союза равноправных суверенных государств?»[21]. При этом руководители Казахской ССР . В 6 республиках – Грузинской ССР, Литовской ССР, Молдавской ССР, Латвийской ССР, Армянской ССР и Эстонской ССР референдум не проводился вообще. В этих республиках центральные республиканские комиссии референдума не были созданы. Однако здесь ряд местных Советов народных депутатов совместно с трудовыми коллективами и общественными объединениями самостоятельно образовали округа и участки, окружные и участковые комиссии, официально зарегистрированные Центральной комиссией референдума СССР. Это предоставило возможность еще части граждан СССР – более 1 млн.200 тыс. человек, проживавших на территории указанных 6 республик – принять участие в референдуме о сохранении СССР.

Официальные результаты референдума таковы:[21] в списки граждан, имевших право участвовать в референдуме СССР, было включено человек, в голосовании приняло участие человек или 80% имевших право голоса граждан СССР; человек или 76,4% ответили «да», т. е. высказались за сохранение СССР; человек или 21,7% ответили «нет», т. е. высказались против сохранения СССР. Отвечая на «дополнительный вопрос» , 80% россиян поддержало проведение всеобщих выборов Президента РСФСР. По результатам проведенного референдума, которому предшествовала широкая пропагандистская кампания союзных правительственных средств массовой информации, можно сделать следующие выводы: абсолютное большинство советских граждан (76,4%), в том числе россиян (71,3%) высказалось за сохранение Союза в обновленном виде, хотя, как отмечалось, не представляла существа этого обновления; референдум бойкотировали 6 из 15 республик, В Армении, Эстонии, Грузии, Литве, Латвии и Молдавии он был фактически сорван: в нем участвовал лишь 1233858 человек[21], т. е. лишь небольшая часть населения; в борьбе за единое государство М. Горбачев одержал победу и таким образом получил мандат от народа на защиту государства.

Вместе с тем результаты референдума не внесли конкретности и ясности в перспективы развития федеративных отношений в обновленном СССР, что создавало путаницу и неразбериху на местах, а проблему «обновленного Союза» превращало в объект споров, дискуссий и конфликтов.

Сразу после общесоюзного референдума о сохранении СССР события стали развиваться по непредсказуемому для союзного руководства руслу: до предела политизировалась начатая еще 1 марта забастовка шахтеров, среди которых активную работу вели демократы; продолжались митинги и демонстрации в поддержку Б. Ельцина и защиту суверенитета России, что заставило кабинет министров СССР 25 марта принять постановление о запрещении их проведения в Москве до 15 апреля; усилилось фронтальное наступление на Союз со стороны различных политических сил; усилился экономический кризис, приближаясь к своим взрывоопасным масштабам. Становилось все более очевидно, что общесоюзный референдум с точки зрения сохранения единства страны и снижения напряженности в обществе не разрешил основные проблемы и противоречия: «республики – Союз», «Россия – Союз», «социализм – капитализм». Конфликтующие стороны вели себя нерационально и не всегда были готовы к компромиссам ради достижения согласия. В таких условиях официальная политика, несоразмерная глубине и, главное, скорости надвигавшегося всеобщего кризиса, отягощенная личным соперничеством М. Горбачева и Б. Ельцина, превращалась в наиболее опасный источник дестабилизации. Примеров тому – сколько угодно – от принятия 19 марта, т. е. уже через два дня после общесоюзного референдума кабинетом министров СССР непопулярного постановления «О реформе розничных цен и социальной защите населения» до откровенно антиконституционного указа Президента СССР от 26 марта о выведении Московской милиции из подчинения Мосгорисполкома и введении 28марта – в день открытия Третьего съезда народных депутатов РСФСР – войск в Москву.

На Третьем съезде вместо поиска взаимоприемлемого варианта решения проблем союзные власти предприняли попытку мирного устранения Б. Ельцина с поста Председателя Верховного Совета РСФСР. Однако она с треском провалилась и только усилила напряженность в обществе и поляризацию политических сил[21].

Третий съезд народных депутатов рассмотрел вопросы: «О политическом и социально-экономическом положении РСФСР и мерах выхода из кризиса», «Об итогах российского референдума», «Об утверждении Генерального прокурора РСФСР», «О приостановлении действий кабинета министров СССР от 25.03.91 г. и Указа Президента СССР от 26.03.91 г.».

Возмущенный действиями союзных властей Съезд приостановил действия Постановления кабинета министров СССР «О временном приостановлении в г. Москве проведении митингов, уличных шествий и демонстраций» и Указа Президента СССР «О создании ГУ МВД СССР по г. Москве и Московской области».

Для осуществления антикризисных мер Съезд принял постановление о наделении Председателя Верховного Совета РСФСР Б. Ельцина дополнительными полномочиями и согласился с проведением в июне 1991 г. всенародных выборов Президента РСФСР. Кроме того, российские депутаты одобрили Постановление «Об основных началах национального государственного устройства РСФСР» (о федеративном договоре) и «О Союзе Суверенных Республик (союзном договоре) и порядке его подписания».

В связи с итогами работы Съезда следует отметить, что почти все постановления были приняты в соответствии с настоятельными предложениями Б. Ельцина и его сторонников. Представляется также целесообразным обратить внимание еще на два обстоятельства, связанных с дальнейшим усилением политической поляризации. Первое заключается в победе демократов над союзным центром по вопросу вывода войск из Москвы. Значительная часть российских депутатов стала настаивать на выводе войск из Москвы, для переговоров с М. Горбачевым была направлена делегация во главе с Р. Хасбулатовым. Однако Президент СССР изначально отказался выполнить это требование, что вызвало новую волну возмущения. Стали раздаваться голоса о прекращении работы Съезда, перенесении ее в Ленинград и др. В итоге, после возмущенных выступлений и обмена мнениями российские депутаты решили: приостановить работу Съезда до вывода из Москвы крупных сил внутренних войск и милиции. И тогда М. Горбачев уступил, к 10 часам утра 29 марта, т. е. к началу второго дня приостановленной работы Съезда, войска с улиц города были убраны. Демократы одержали победу. Это усилило их позицию на Съезде. В то же время среди депутатов-коммунистов произошел раскол. 31 марта группа партийных депутатов во главе с членом ЦК Компартии РСФСР, полковником А. Руцким заявила о создании фракции «Коммунисты – за демократию», альтернативной группе «Коммунисты России», стоявшей на жесткой критической позиции по отношению к Б. Ельцину.

А. Руцкой призвал к образованию группы «Коммунисты – за демократию» в Советах всех уровней. Во многом благодаря этому умелому в тактическом отношении ходу умеренно настроенных коммунистов, оказавших поддержку Б. Ельцину, Съезд отказался голосовать по вопросу о недоверии Председателю Верховного Совета РСФСР.

Другое обстоятельство, имевшее непосредственное отношение к углублению политической поляризации, было связано с участием значительных масс советских граждан в митингах и демонстрациях в поддержку Б. Ельцина и суверенитета России. В ходе таких массовых мероприятий противоборствовавшие стороны не раз оказывались на грани столкновений, хотя в дни работы Третьего Съезда народных депутатов РСФСР все обошлось без провокаций, серьезных инцидентов и пролития крови. Но, тем не менее, начало работы Съезда ознаменовалось крайне возбужденной атмосферой, депутатам приходилось буквально «пробиваться» через строй сторонников и противников «Демократической России» и Коммунистической партии. А 28 марта в Москве, несмотря на запрет союзных властей, по призыву «Демократической России» состоялась демонстрация с участием многих десятков тысяч людей. Однако в целом союзным властям все же удалось предотвратить проведение крупномасштабных митингов и демонстраций. Они не решились на применение силовых методов в отношении участников несанкционированных митингов и демонстраций. Вместе с тем низкая степень институализации общества не позволяла им ввести политическую активность масс в рамки действовавших норм, процедур и законов.

Таким образом, подводя итоги, можно констатировать.

Во-первых, при отсутствии четкой политической линии Союзного центра политический кризис, выражавшийся в обострении имевшихся конфликтов и усилении политической напряженности, не был разрешен и после проведения Всесоюзного референдума. Напротив, продолжала обостряться проблема сохранения территориальной целостности, национального единства, стабильности политической системы. Соотношение политических сил складывалось не в пользу Союзного центра, что существенно влияло на уровень противостояния сторон и усложняло возможность урегулирования конфликтов. Попытка союзных властей «окончательно» разрешить «проблему Ельцина», заручившись поддержкой Третьего Съезда народных депутатов РСФСР, окончилась неудачей. В результате противостояние по линии «Россия – Союз» усиливалось и приобретало в дальнейшем качественно новые черты. Оно было также связано с общим усложнением федеративных отношений, возникновением достаточно острых противоречий между разваливавшимся Союзом ССР и его субъектами.

Во-вторых, политическим следствием событий с конца марта 1991 г. стало дальнейшее укрепление позиций демократов. Развивая успех, Председатель Верховного Совета РСФСР Б. Ельцин добился для себя чрезвычайных полномочий. Успешно шествуя в президентство, он выходил на новый уровень легитимности. Но первый и сильнейший прецедент в этом отношении был создан самим М. Горбачевым, пожелавшим еще в марте 1990 г. быть избранным Президентом СССР Верховным Советом СССР. Откликом на эти его действия стало быстрое введение института Президентства в республиках, дальнейшее размежевание с Союзным центром, над которым летом 1991 г. Б. Ельцин одержал победу, получив на всенародных альтернативных выборах качественно новый статус.

В-третьих. Вывод, который был сделан советским руководством из складывавшейся для него неблагоприятной политической ситуации, состоял в том, чтобы на основании положительных результатов всенародного голосовании о сохранении СССР в ближайшее время подписать новый Союзный договор.

8.4. Продолжение Ново-Огаревского процесса

Суть последующего этапа в развитии политических событий, продолжавшегося до примерно середины лета 1991 г., когда в стране фактически сложилась переломная ситуация, заключалась в новом «замирении» Союза, России и республик, лично М. Горбачева и Б. Ельцина, в возобновлении т. н. «ново-огаревского процесса», направленного на подготовку очередного варианта Союзного договора, но уже с учетом новых реальностей политической жизни СССР.

Что же заставило М. Горбачева резче, чем он до сих пор делал, «повернуть» в сторону демократов, пойти на компромисс и сотрудничество с республиканскими лидерами, заинтересованными в подписании Союзного договора. Такой маневр Президента СССР объяснялся, по крайней мере, тремя обстоятельствами.