В этой связи со ссылкой на высказывает свое мнение : “три мира подвластны Гэсэру. Происхождением своим он обязан Небу, живет на земле, спускается в подводное царство, что ассоциируется с подземельем, устанавливает контакт с его владыкой посредством женитьбы на его дочери. Как раз перед этим его преследовала неудача на охоте, он спускается в подводное царство, недовольный явным отсутствием охотничьей удачи. Охота значит для него, как и для его сородичей, очень много. Здесь приходит на ум предположение Роберты Амайон (1; 125) о том, что существует некая договоренность между охотником и духами животных, вследствие чего происходит как бы обмен, о котором речь пойдет дальше.
Р. Амайон пишет, что основа шаманизма в его архаической форме связана в большей степени с охотой. На охоте встреча с дикими животными, которых можно было бы легко и всегда добыть, непредсказуема. Шаманисты считают, что дикие животные и рыба, т. е. пища человека, обладают духовной сущностью. Обычно говорят о духах животных и душе человека, но их функции гомологичны. Поэтому необходимо договариваться с духами, чтобы иметь успешную охоту. Это становится обязанностью шамана. Необходимо “выудить” из духов животных их жизненную силу. “Захват” шаманом жизненной силы животных обуславливает “захват” мяса охотником. Но это не происходит безвозмездно. У духов можно брать только тогда, когда можно возвратить обратно, т. е. возможен лишь обмен. Эти два мира одновременно и партнеры, и пища один для другого. Обмен происходит в рамках альянса между мирами. Чтобы иметь право на “захват” в мире духов животных, шаман должен взять там жену, т. е. быть мужем. А не похитителем. Этот альянс делает обмен производительным, берущий становится дающим. Управление этим обменом требует от шамана быть мужского пола, т. к. в этом альянсе шаман занимает позицию берущего жену.
Эта гипотеза весьма любопытна. В улигере о Гэсэре есть эпизод, где главный герой, разгневанный тем, что не может добыть даже маленькое животное в течение продолжительного времени, спускается в подводное царство и там женится на дочери хозяина этого мира, тем самым как бы восстанавливая свое право на добычу диких животных, без мяса которых буряты в то время, обойтись не могли. Это повествование ведется, естественно, в сказочной манере, но в каждой сказке есть свой смысл, которой исследователи и пытаются разгадать. Весьма вероятно, что Р. Амайон права в своем предположении ( Амайон, С.123-129).
Об этом пишет и :” Охотничий промысел буряты осуществляют во владениях Хангая. В его ведении находится весь животный и растительный мир. Рисуется он очень богатым, добрым, помогающим в охоте, любящим слушать сказки (Ссылка на , 1987.- с.10). Установление коммуникации бурятских охотников с Хангаем опосредовано обрядовой формой жертвоприношений, которые, с одной стороны, входят в сферу экономических отношений (обменное дарение), а с другой- в сферу идеологии (умилостивительные действия). Необходимость жертвоприношений как способа “ расположить” не только животных, но и “хозяев тайги” определяется представлениями о том, что охотник должен отнести в лес, т. е. его “ духу”, подобающие дары и жертвы. В ответ на эти приношения и благодаря им “лес” оказывает свою помощь. (, 2000-с.124. Ссылка на Л. Леви-Брюля, 1937.-с.104).
В бурятском эпосе о Гэсэре звучит лейтмотив близости, единения, слитности человека с природой, что важно во все времена, поскольку альтернативным чувством является чувство неприятия всех проявлений и законов природы.
Охота в тайге имела территориальные ограничения, охотников отличало знание емкости охотничьих угодий.
В Гэсэриаде наблюдается тенденция к сохранению самок диких животных, охотились на молодых самцов, не имеющих брачных пар. «При охоте на манок в большинстве случаев откликались молодые, неопытные звери. По окончании гона зверей
буряты не промышляли самок изюбров, лосей и других животных, что способствовало поддержанию эффективности охотничьих угодий… На лосей и изюбров буряты предпочитали охотиться, по наблюдению , в начале гона, так как в это время они были хорошо упитаны, а в конце гона сильно теряли в весе и мясо их не представляло собой ценности… знание образа жизни и повадок животных позволяло избирать и соблюдать нужные сроки, объемы и объекты охоты, не истощая естественных запасов» (Жамбалова и сакральный миры ольхонских бурят. Новосибирск: Наука, 2000 – С.99).
На охоте используют иногда силки:
Гур табижа,
Жараахай баринад,
Урьха табижа,
Туулай агнанад
Ставя вершу,
Ловят рыбу,
Ставя силки,
Охотятся на кроликов.
Гостям всегда рады, им выставляют обильное угощение, дары природы:
Сагаан ехэ hанааатай
Саргал-Ноен хаан
Абай-Гэсэр хубуугэ,
Абаехэтэ хуйхэроо,
Сагаан едеэгээр даллажа,
Саган гэртээ уриба.
Алтан хэсэеэ сохижо,
Арынгаа зониие гулидхба,
Мунгэн хэсэеэ сохижо,
Yбэрэйнгоо зониие суглулуба.
Болдог боореор хэмнэмэ
Мяха тоhоео табиба.
Нуур нугаар хэмнэмэ
Архи дарhаяа гаргаба.
Найман удэрэй шарайда
Найр зугаа найрлаба.
Юhэн хоногой шарайда
Ехэ зугаа зугаалба.
Арбадахи удэрэйнгоо шарайда
Амитан зонхон хоерынь
Абай-Гэсэр хубуугээ
Баатар еhынь еhолуулба!… (с.184)
С чистыми помыслами
Саргал - Ноен хан
Абай Гэсэр хубуна,
Удальца с волшебными чарами
Встретив белой едой,
Пригласил в свой белый дом.
Ударив в золотой бубен,
Собрал людей, живущих к северу от него,
ударив в серебряный бубен,
Собрал людей, живущих к югу от него.
С холм величиной
Мясо-масло выставил,
С озеро величиной
Архи, вино достал.
Восемь дней
Пировали- веселились.
Девять дней
Беседовали-радовались.
На десятый день
Весь народ
Абай Гэсэр хубуна
Чествовал как батора…
Алтан шэрэгээ татажа,
Амтата эдеэгээ табиба,
Мунгэн шэрээгэ татажа,
Hайхан эдеэгээ табиба.
Нуураар хэмнэмэ архияа
Алгалжа бариба,
Болдогоор хэмнэмэ мяхаяа
Асаралдажа табиба (с.49).
Золотой стол накрыли,
Вкусную еду выставили,
Серебряный стол накрыли,
Славную еду выставили,
Безмерное как озеро архи
Налили в чаши.
Безмерное как холм мясо
Принесли и поставили на стол.
Абай-Гэсэр хубуун…
Саргал-Ноен абгаяа
Арбан хурганайнгаа узууртэ
Алтан зулаяа аhаажа,
Хорин хурганайнгаа узууртэ
Мунгэн зулаяа аhаажа
Угтан урин амаршалжа,
Уяран тэбэрин золгобо.
Саргал-Ноен абгаяа
Сагаан гэртээ урижа,
Сагаан хонеор хундэлбэ;
Хара гэртээ урижа,
Хара хонеор хундэлбэ.
Харза хара уhан дээрэ
Ногоо ургаса зугаалба.
Сагаан ехэ hанаатай
Саргал-Ноен абгань,
Абай-Гэсэр ашадаа
Урдынхиhаа нааша дурдажа,
Удхалан hуужа зугаалба,
Эртынхиhээ нааша hануулжа,
Эблуулэн hуужа зугаалба…
Абай Гэсэр хубун…
На кончиках десяти пальцев
Золотые свечи воскурив,
На кончиках двадцати пальцев
Серебряные свечи воскурив,
Дядю Саргал Ноена,
Встречая - приветствуя,
Обнял, растроганный.
Дядю Саргал Ноена,
Пригласив в белый дом,
Угощал мясом белого барана,
В черный дом пригласив,
Угощал мясом черного барана.
Разговаривали, пока
На черном камне
Трава не выросла.
Полный чистых помыслов
Дядя Саргал Ноен
С Абай Гэсэром - племянником,
Вспоминая былое.
Сидел, беседуя,
Вспоминая прошедшее,
Сидел, разговаривая…
Коров доили подсосным методом; когда подпускается к матке теленок, корова дает молоко. Теленок некоторое время сосет молоко, затем его отстраняют от матки и привязывают рядом; после сдаивания молока, вновь подпускают теленка. Этот момент отражен в Гэсэриаде, в главе об уходе Тумэн-Жаргалан к 12-головому мангусу.
Печень и лоб человека представлялись буряту средоточием его физической и духовной силы. Вероятно, мысли о печени как о чем-то сокровенном пришли в результате профанной, хозяйственной деятельности человека, когда он забивал животное, служившее ему пищей. Форма, цвет и структура печени, возможно, натолкнули его на такие мысли.
Заяанаа шара хэниие
Гарагажи узхэмни,
Захаяа гурбайе
Дуудажи узхэмни,-
Алта мунгун ширээндээрээ
Ошоно бэлэйлдаа,
Элигэеэ хахалбал
Эрээн хэнииг гарагаба.
Маньялаяа хахалба-
Заяани шара хэниие,
Захайни гурбайе
Уудалажи абаба.
Желтое свое предписание
Выну-ка я и посмотрю-ка,
Крайнее из трех ближних
Посмотрю-ка почитаю-ка,-
Молвил Гэсэр и, подходя
К злате-серебряному трону,
Печень свою разрезал,-
Пестрые свтки вынул,
Чело свое разрезал-
Желтые свитки вынул,
Три самые ближние из них,
Порывшись, с краю достал.
(АГХ, 4098-4109).
Много строк в улигере посвящено коню:
Ута hайхан жолоогоо
Хубэ татан абажа,
Бутуу hайхан жолоогоо
Зуун гартаа бариба.
Нухай ташуур минаагаа
Баруун гарта гэлдэржэ,
Сой мунгэн дуроогоо
Соб байсар дуроолжэ,
Яхад мунгэн эмээлдээ
Яб тушаа hууба.
Бэльгэн хэер моринойнгоо
Баруун амынь залажа,
Нара зубхэн эрьебэ (с.44).
Красивые длинные поводья
Крепко потянув,
Глухие красивые поводья
Взял в левую руку.
Крепкий кожаный кнут
Навернув на правую руку,
В стремена из чистого серебра
Быстро вдел ноги,
В якутское серебряное седло
Как следует сел.
Вещего гнедого коня
В правую сторону направил,
По солнцу начал путь.
Бэльгэг хэер мориео
Ууса уруунь эльбэбэ,
Унагашалжа эльбэбэ;
Дала уруунь эльбэбэ,
Даагашалжа элббэбэ (с.43).
Вещего гнедого коня
Погладил по крупу
Как годовалого жеребенка,
Погладил по загривку
Как двухгодовалого жеребенка.
Молоко обычно перед употреблением монголы кипятят, а молоко кобылиц не кипятится, так как считается совершенно чистым. Иногда, расправившись с врагом, по обычаю забивают его лошадь и подстилают под него.
«Найн эрые алаhан хойноо
хойлготойнь алаха юм!»-гэжэ
абай-Гэсэр хубуун
лойр хара Лобсоголдойн
тумэр хухэ мориие
дээрэнь асаран сохижо,
доронь абаашан дэбдибэ (с.518).
«Уничтожив хорошего мужа,
следует убить его лошадь!»-сказав,
абай Гэсэр хубун,
приведя могучего голубого коня
лойр Хара Лобсоголдоя,
забил его возле него
и подстелил под ним.
Ухо (орган слуха) ассоциируется с первоэлементом «небо» (Герасимова, 1998 С.15). В «Атласе тибетской медицины» изображение сердца окружено рисунками, среди которых имеется рисунок уха, представляющей из себя розетку восьми координат, т. е. «условный знак пространства, среды, в которой распространяется звук по всем направлениям» (там же, с.15). Конь Гэсэра представляется нам мелодией, «путешествующей» во всех направлениях. Возможно, с этим связано иносказание: «Моринойшни шэхэ баясуулхаб» - «Слух твоего коня буду услаждать».
|
Из за большого объема этот материал размещен на нескольких страницах:
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 |
