Мотивы и образы природы в бурятской Гэсэриаде (стр. 8 )

Абарга сэргэ или Абарга будуун сэргэ по мнению и , является шаманским деревом. В Гэсэриаде он также называется «золотое сэргэ».

Сэргэ свидетельствуют о связи понятия родины с могилами предков, что придает сакральный характер родовому пространству. (Жуковская и символика традиционной культуры монголов. – М., 1988. – С. 30). считает, что коновязь – это «символ жизненности, неразрывности поколений, древо жизни», что «установление древа жизни в качестве сакрального предмета – коновязи, символа жизненности семьи, рода – последняя ступень в развитии представлений о дереве - Мать» (Галданова шаманского посвящения и культ дерева в бурятском шаманизме // Центральноазиатский шаманизм… - С. 103).

В вертикальной конструкции космоса в эпосе монгольских народов представлена гора Сумеру, в бурятском эпосе – Тэбхээ ундэр хада, на вершине которой растет дерево со злато – серебряными листьями и течет вечный источник с живой водой – Мyнхэйн хара уhан)… Горизонтальная проекция космоса представлена 55 тэнгриями западного небесного свода, срединным тэнгрием сэгээн сэбдэг и 44 тэнгриями восточного свода.

В Гэсэриаде встречается гора Сумеру (Сумер, hумэр) – классический центральноазиатский символ.

пишет, что число один символизирует единство, целостность, постоянство мироздания. Оно является вертикальной осью вселенной, т. е. мировым

деревом, которое связывает три сферы жизни: небесную, земную и подземную. В качестве примера приводит бурятское название Поляной Звезды «Алтан гадаhан», что означает «золотой кол (столб)».

Функцию мирового дерева или «мировой оси выполняли вертикальные конструкции юрт: жердяная подпорка круга дымового отверстия войлочной кибитки и северо-западная колона многоугольного сруба. В религиозной практике бурят для этой цели использовались ветвистые свежесрубленные березки с развесистыми листьями. На тайлганах – летних родовых либо племенных жертвоприношениях – обязательным элементом ритуала было втыкание в землю девяти священных березок. Схожий по значению ритуал с девятью березками соблюдался и в свадебной обрядности. Перед входом в юрту молодоженов, по обе стороны дорожки, в виде аллеи «высаживалось» четыре пары деревцев, а девятая березка, самая сакральная из них, вносилась через дымовое отверстие жилища. Она комлем устанавливалась на очажной площадке, в вертикальном положении так, чтобы ее макушка едва выступала над дымоходом. В ее смысле как олицетворения, единения, мирового дерева вряд ли приходится сомневаться» (, С. 105).

считает, эквивалентами мирового дерева шест, столб, огонь, гору, вокруг которых буряты исполняли круговые обрядовые танцы. Ердынская сопка также является по его мнению аналогом мирового дерева, тем более, что рядом с ней расположена священная белокаменная скала Ая с древними писанищами (Дугаров корни белого шаманства на материале обрядового фольклора бурят.- М., 1991.- С. 141 - 148). Здесь можно добавить, что в одном из монгольских вариантов встречается название Ая.

Мифологическое время – это символ божественного сотворения Мира.

Праздник – это сакральное событие. Он связан с идеей разрыва профанного времени. Через жертвоприношения происходит творение нового мира, нового времени, нового коллектива, причащающегося к сакральной сфере (Топоров // Мифы народов мира: Энциклопедия. – М., 1994. – Т.2. – С. 329 - 330). Действительно в Гэсэриаде часты празднества в честь значимых событий, они длятся девять дней, на десятый все разъезжаются. Десятка или декада, как мы выше упоминали, означает новый цикл, конец старого цикла.

Приведем некоторые примеры из бурятской Гэсэриады, связанные с сакральными числами:

В течение долгих десяти лет

Будем сватами,

В течение дальних двадцати лет

Будем кумовьями.

Арбан дэлим хэлэе

Ара убэртоо hанжуулан…

(Шэрэм Хаара Минаата)

Свой язык в десять дэлимов

Распустив по спине и груди.

Арбан хунэй барагтай,

Аянгалжа зугаалба;

Хорин хунэй барагтай,

Холшорложо наадаба.

Словно десять человек, (за десятерых)

Мелодично заговорили,

Словно двадцать человек, (за двадцатерых)

Стали завлекать друг друга

Арбан хоер абаяа

Альган дэрээ гуйлгэбэ,

Хорин гурбан хабаяа

Хурган дээрээ хатаргаба

Двенадцать своих чар

По ладони пустил,

Двадцать три волшебных силы

По пальцам своим прогнал.

Дочь Уhа Лобсан хана, хозяина водной стихии, заставляет вырасти из очага в доме мужа развесистое красное дерево, которое помогает ей стать земной, тем самым дерево выступает в роли мирового дерева – медиатора между тремя мирами (Дугаров корни белого шаманства. М.: Наука, 1991 – с. 127).

Несмотря на смешение представлений, наложение, дополнение, сокращение понятий, связанных с образом дерева, архаичная значимость его как «дающего рождение, жизнь», сохранилась. Древо жизни воспринималось и как прародитель, предок рода, семьи. Кроме того, существовало поверье, что каждый человек имеет своего двойника – дерево, где хранится его сулдэ – жизненная сила. Гибель дерева приравнивалась смерти человека, сколько деревьев будет повалено, столько людей уйдет из жизни. А шаманское дерево воплощает идею взаимозависимости разных миров, - это символ космического дерева, оно же – личное дерево шамана и символ родового дерева». (, с. 104)

Многие тюркские и монгольские народы Сибири хранят легенды о своем происхождении от определенного дерева. Например, тувинцы – тоджинцы считали деревом – Матерью лиственницу. У монгольских племен деревья – прародители – береза, лиственница, сосна.

Предки бурят, монголов поклонялись огню. Существует много молитв огню. Одна из них начинается так: «Матерь Ут, царица огня, сотворенная из дерева ильма, растущего на вершинах (гор) Хантай – хана и Бурхату –хана! Ты которая зародилась при отделении неба от земли, произошла от стопы матери Этугэн и создана царем тэнгриев! Матерь Ут, коей отец – твердая сталь, мать – кремень, предки – ильмовые деревья, - которой блеск достигает до неба и проникает сквозь землю» (Банзаров Доржи. Собр. Соч. М., 1955, с. 75). По мнению культ огня тесно связан с кресалом и кремнем, а еще ранее «до отделения неба от земли» с ильмовыми деревьями. Кресалом, огнивом, которые являются творением человека, высекался огонь от кремня (творения природы).

В охотничьем промысле поведение было нормированным, ритуализованным. Здесь наблюдается дуальная оппозиция свой – чужой. «По всей вероятности, выход на промысел в пространственном отношении буряты рассматривали как переход из «своего» мира в «чужой» в качестве частей. При этом в идеологическом плане «свой» мир идентифицируется с «профанным», а «чужой» (владения Хангая, царя вод и др.) – с «сакральным». Этим представлением обусловлен обряд очищения перед промыслом того, что должно войти в чужое владение, адекватное сакральному миру. Гости «преподносят» хозяину подарки с целью умилостивить его, добиться его расположения и оградить себя от случайностей… . Этическая направленность промысловых ритуалов и обычаев очевидна, так же как и то, что они преследуют в качестве одной из целей поддержание экологического равновесия в природе. Несомненно, прагматичность обрядов и предписанных действий заключается в стремлении сохранить резерв природы на последующие годы, не утратить эффективности своих промысловых угодий, ускорить период адаптации охотников и рыбаков к новым экологическим условиям, за короткий промежуток времени создать «свой» микромир в «чужом» макрокосме» ( 2000. – с. 130-131).

В пути происходит как бы перемещение из «своего» пространства в «чужое». Чтобы получить согласие духов-хозяев на это перемещение, им преподносится жертва (ленточки, монеты, сигареты, спичечные палочки, камешки, сладости, кропление водкой и т. д.). Иногда они называются бариса, которое сооружается зачастую на месте погребения шамана у дороги на переправах, у подножия горы, у источника, на путях кочевья из летника в зимник. Сакральное место отмечается кучкой камней, коновязью, деревом или кустарником, на которое вешают ленточки и волосы из конской гривы. Это отражает древнюю сакрализацию дороги, путь отцов и дедов.

Обо, бариса сооружаются у дороги, на перевалах, у источника; путник должен принести символическую жертву (Жуковская и ранние формы религии. – М.,1977. – с.195). «В пути происходит реальное перемещение из «своего» пространства в «чужое», которое лучше сделать с согласия духов-хозяев»(, 2000.- с. 226).

приводит описание онгона Уhан-хату из улуса Бахтай Аларского аймака: «На куске синей материи размером 31,0 х 25,5 см. по углам в верхней части расположены солнце и луна, внутри которой нарисованы человек и дерево. Между светилами проведены три параллельные линии (небо), между которыми располагаются звезды в виде больших точек. В средней части стоят в один ряд девять человеческих фигур, на голове каждой из них четыре вертикальных луча. Лицо и уши хорошо прорисованы, тело, туловище и руки с пятью пальцами обозначены одной линией. По углам нижней части стоят по ветвистому хвойному дереву с обозначенным комлем, между ними соответственно слева направо нарисованы рыба, лягушка, ящерица, змея. Под рыбой и лягушкой расположена лодка с веслами» (, 2000. – с. 221 -222).

1.2. Культовые и религиозные представления в Гэсэриаде, связанные с образами природы

Эпическое мировоззрение является по своей сути природосообразным, биоадекватным. Иначе и быть не могло, так как человек жил в тесном контакте с природой, зависел от нее. Мысль, чувство, болевые побуждения – это проявления собственной внутренней сущности, составляющей своеобразные психические центры – субъект Я, который воспринимается как нечто постоянное, временное и в определенной степени неизменное. Постепенно все у человека меняется, но его Я – в смысле внутреннего самоощущения в процессе жизни – остается или менее одинаковым. Эта особенность Я была заменена уже на ранних этапах развития человечества и послужила основанием для возникновения таких понятий как «душа», «дух». Возникновению этого Я, естественно, способствовала и многое другое, в том числе контакты с окружающим миром, непонятным и подчас враждебным. Для первобытного человека душа являлась универсальной сущностью, имеющей многообразные связи со всем окружающим миром. Она испытывает на себе влияние всех живых и неживых предметов и стихий природы и, в свою очередь, может воздействовать на все, что ее окружает. Это давало человеку основание обращаться непосредственно к земным стихиям с различными просьбами, пожеланиями, а в случае необходимости и активно вызывать их.