Мотивы и образы природы в бурятской Гэсэриаде (стр. 6 )

Аршан боложо туhалаарай!

В далеком будущем

Когда-то (в одно из двух времен)

Больным и страждущим

Будь аршаном – святой водой.

Буддийским влиянием можно объяснить упоминание «тысяча кальп» и «десяти тысяч кальп».

Абарга-Сэсэн мангадхайе

Алаха заяатай хадамни

Баруун нюдэнэйнь сэсэгыдэ

Шорлон ходор ороорой!

Абарга-Сэсэн мангадхайда

Алуулха заяатай хадамни

Андан дэмы тудажа,

Талын саган хээрэдэ

Мянган галабай тугдэрсэр.

Улижа сохижо ябаарай!

Если мне суждено

Убить Абарга-Сэсэн мангадхая,

Вонзись прямо

В зрачок его правого глаза!

Если мне суждено

Погибнуть от Абарга-Сэсэн мангадхая,

Мимо пролети,

По белой степи

Пока не пройдут тысяча кальп,

Пока не пронесутся десять тысяч кальп,

Блуждай, брюзжа и сетуя!

Хэзээхэни хэзээ хэбтэ,

Хэтынхэни мянган галабта

Шуhа мяхаяа адхалдажа,

Тулалдан туршалдан байгаарайт!

Во все времена,

В течение тысяча кальп

Проливайте свою кровь,

Бейтесь и деритесь!

В Гэсэриаде приводится большое количество чисел. Известно, что числа вообще играли большую роль в жизни раннего человека.

С помощью числа древние египтяне, вавилоняне, греки, монголы стремились объяснить природу всего сущего. Понимание сущности чисел и числовых отношений помогает понять сущность мироздания. Так возникла попытка осмыслить число как миросозидающий и смыслообразующий элемент. Здесь прослеживается связь с природой.

В человеке рождалось осознание того, что существовала некая связь между числами, божественными силами и природными стихиями, что числовые отношения составляют сущность природы. Познать природу можно, познав числа и отношения между ними.

«…некоторым числам в древнем мире придавалось сакрально-мифологическое значение; к ним относится, например, число пять в Древнем Китае или число семь, игравшее важную роль в религиозно-мифологических и магических представлениях вавилонян и египтян более чем за два тысячелетия до н. э. Вот что пишет американская исследовательница Л. Торндайк, анализируя сакральное значение семерки в Древней Вавилонии: «В древневавилонском эпосе о сотворении мира, например, семь духов бури, семь злых болезней, семь областей подземного мира, закрытых семью дверями, семь поясов подземного мира и неба и т. д. Число семь было очень распространено, носило священный и мистический характер, считалось совершенным и обладающим особой силой» (Torndike L. A history of magic and experimental science. N.4., 1958, vol.1, p. 16). Число семь считалось сакральным не только у вавилонян, но и у древних евреев и у греков: в Ветхом Завете, у Гесиода и Гомера семерка выступает как священное число. Как мы видим далее, ранним греческим философам, и особенно пифагорейцам, отнюдь не было чуждо выделение сакральных чисел, к которым, кроме семерки, относили также тройку, а позднее – десятку (декаду)». (. Эволюция понятия науки. М., 1980. – С. 27-28).

«Что же касается древних восточных культур, то в них … священное число выступало вовсе не как математическая реалия – к нему обращались скорее либо в магических заклинаниях, где перечислялись различные «семерицы» или практиковались тройные, семеричные и т. д. ритуальные повторы, либо в других ритуальных культовых действиях. Подбирались и перечислялись группы явлений или процессов, которые представляли как воплощение «семериц» и «троек», и эта процедура тоже представляла собой одну из древних форм упорядочения и классификации явлений, подобно тому как в племенах первобытных народов упорядочение производится, например, по странам света (черный, белый, красный, желтый), виды животных и т. д.». (. Эволюция понятия науки. М. 1980. – С. 28).

Космология связана с представлением о противоположности предела и беспредельного; мир мыслится как нечто завершенное, а окружающая его пустота как нечто аморфное, беспредельное. «Противоположность «предел беспредельное» первоначально была близка к таким мифологическим противоположностям, носящим ценностно-символический характер, как свет - тьма, доброе - злое, чистое – нечистое и

т. д.» (. Эволюция понятия науки. М., 1980. – с. 30). Из этих противоположностей строится все природное, само число рассматривается как состоящее из противоположностей – чета и нечета. Единица воспринимается как начало начал, она обозначает единство. Двойка не имеет середины, «ей свойственно растекаться в беспредельность. И в самом деле, двойка – это определение линии, а линия неограниченно простирается в обе стороны» (Гайденко, с. 33). Тройку можно представить как треугольник. Греки считали, что нечетное число «сохраняет себя (свою форму), а потому оно – предел, единое, покоящееся, прямое, квадратное, хорошее; четное же теряет свою форму: оно беспредельное, множество, движущееся (изменчивое), кривое, неквадратное (разностороннее), дурное» (Гайденко, с. 34). Здесь можно провести параллель между вышеприведенным положением и пониманием сущности четных и нечетных чисел у монгольских племен.

Но в более ранние века, вероятно, в монгольском мире наблюдалась другая картина. Положительными тогда считались четные числа, т. е. женские.

Для представителей ранних племен характерно стремление к выделению совершенных чисел или таких чисел, в которых угадывается особенно значимые связи природы и человеческой души. Такое рассмотрение числа восходит к мифологической и культовой символике. «В пифагорейском союзе первоначально уделялось много внимания числовой символике. Так, уже в ранее найденным семеркам – семь элементов, семь сфер вселенной, семь частей тела, семь возрастов человека, семь времен года и т. д. – пифагорейцы прибавили семь музыкальных тонов и семь планет. Однако уже первые операции над числами привели к тому, что семерка уступила место десятке … Ибо оно (число 7) по соей природе ни рождает, ни рождается… семерка – простое число, она не возникает из множителей, как другие числа: 4, 6, 8, 9, 10 … сам себе переход от семерки к десятке как совершенному числу … не означает какого-то существенного сдвига, ибо происходит еще в русле прежнего, сакрально-мифического отношения к «священному числу». Но мотивировка этого перехода нам представляется весьма существенной для понимания того, как в пифагорейской школе совершался переход от древней мифолого-сакральной числовой символики к выявлению математических числовых отношений» (Гайденко, С. 35 – 36).

Новое понимание числа стало необходимым в связи со стремлением проанализировать отношения между числами и на новом не-символическом уровне. «Пояснением к этому может служить отрывок из Спевсиппа, взятый из «Теологумен», переведенный и прокомментированный П. Таннери: «…10 заключает в себе все отношения равенства, превосходства, подчиненности, возможные между последовательными числами, и другие, а ровно линейные, плоские и телесные числа, так как 1 есть точка, 2 – линия, 3 – треугольник, 4 – пирамида, и каждое из этих чисел первое в своем роде и начало ему подобных. А эти числа образуют первую из прогрессий, а именно разностную, и общая сумма ее членов – число 10» (Гайденко, С. 37-38).

Декада символизирует единство предела и беспредельного. «Декада – это «предел» числа, ибо, перешагнув этот предел, число вновь возвращается к единице. Но поскольку можно все время выходить за пределы декады, поскольку она не кладет конца счету, то в ней присутствует и беспредельное. В этом отношении декада есть как бы модель всякого числа, числа вообще» (Гайденко, С. 40).

В «Гэсэре» упоминается постоянно про 10 пальцев, 20 пальцев, 10 дней празднований.

В мире человека различается телесное, чувственное начало(тело) и бестелесное, нечувственное (душа). Душа начинается более ощущаться при размышлении; медитирование – это состояние души, ее стихия. Гэсэр часто предается созерцанию на вершине горы, в пещере (в монгольской версии удаляется в даян, увидев, как много вокруг обездоленных). В сознании обнаруживается два противоположных начала: бесконечная душа и смертное тело. Душа и плоть определяются противоположными понятиями, которые противопоставлены друг другу.

Душа Тело

божественное человеческое

бессмертное смертное

умопостигаемое воспринимаемое чувствами

единообразное многообразное

постоянное изменчивое

неразложимое разложимое

(см. . С.137).

Исходя из этого, т. е. того, что благодаря наличию души (единообразного) и плоти (многобообразного) существует единое и многое в природе, возникает понятие единства предела и беспредельного, которое приводит к положению о числе, т. е. сущности всех вещей. «Предел, будучи соотнесенным с беспредельным, вносит в него некоторую меру, создает мерное ощущение, т. е. отношение равного, двойного, тройного и т. д. Мерное отношение, мера – это, по словам Платона, то, что возникает из «смешения» предела с беспредельным. Мера означает «согласие» противоположных начал – предела и беспредельного, а это согласие как раз и порождает число» (, с.165). Мера всегда связана с числом. Исходя только из противоположностей трудно дать определение и объяснение природных явлений и процессов, имея дело с неопределенно-количественными характеристиками, не располагая для этого мерным отношением. Достоверность познанию придают числа. В этом плане особое внимание следует уделить попыткам осмысления числовых отношений в Гэсэриаде. Несмотря на наивность подхода бурятский улигер провозглашает важную идею числовых отношений в мироздании, это прогрессивный шаг в философском осмыслении окружающей действительности. Число представляет собой единство предела и беспредельного. Единство противоположных начал усматривается не только в чувственных вещах, но и в сфере идеального, которое постигается с помощью мысли. Число есть такое образование, которое возникло в результате связи противоположностей. В определенной степени с умозаключениями, выводимыми из Гэсэриады, соотносятся следующие слова Платона, который считает числа достойными всякого почитания: «Давайте рассмотрим как мы выучились считать. Скажите: откуда у нас появилось понятие единицы, двойки? Почему только мы одни из живых существ по своей природе можем иметь такое понятие?... Нам впервые привил Бог понимание того, что нам показывает, а затем показал нам число и показывает его до сих пор. Происходит беспрестанная смена многих ночей и дней. Небо совершает это беспрестанно, научая людей понятию о единице и двойке, так что, наконец, и самый неспособный человек оказывается в состоянии усвоить счет. Созерцая это, каждый из нас может получить понятия о числах «три», «четыре» и о множественности»(Послезаконие, 978 в – d. Цит. По эволюция понятия науки. М., 1980. – с. 195). Под богом Платон подразумевает небо. Здесь можно вспомнить о культовых установках монгольских племен. Он пишет: «надо сказать, какого бога я имею в виду… Пожалуй, это – Небо, и всего справедливее почитать его и преимущественно к нему обращаться с молитвами…» (Послезаконие, 976е – 977. Цит. по: ГайденкоП. П…. – с. 195).