Мотивы и образы природы в бурятской Гэсэриаде (стр. 9 )

«В начальный период истории человечества особое место в его жизни занимает чувства и настроения, связанные анимистическими, тотемистическими, магическими представлениями, которые, в свою очередь, связаны с формированием шаманизма, религии бон, с культом солнца и т. д.

Анимистические представления как один из реликтов первобытного религиозного синкретизма пронизывают все фольклорные и эпические произведения монгольских народов. Весьма распространены были генеалогические мифы, связанные с культом горных духов. Так, фактическим отцом Гэсэра зачастую в эпосе оказывается именно горный дух. Анимистические образы имеют в своей основе веру в то, что человек обладает несколькими душами. Одна из душ находится в теле, другая может покинуть

тело во время сна, еще одна находится вне тела. Примером души, покидающей тело могут служить две золотые рыбки, выходящие из ноздрей мангуса во время его сна. В героическом эпосе нередко разрабатывается мотив нескольких душ демона, имеющих зооморфный вид, например, описано преследование трех маралов, которые хранят в себе душу мангуса. В древнем ойратском эпосе нередки упоминания о небесных духах. Там же описан эпизод, в котором богатырь преследует мангуса, а душа чудовища находится в медноголовом железнокрылом вороне, вылетающем из рассеченной груди мангуса, далее ворон превращается в рыбу, потом в сурка, богатырь гонится за ним в виде беркута, рыбы, тарбагана». (. Бурятский эпос о Гэсэре: символы и традиции. Улан-Удэ, 1999 год – с.35).

«Наиболее частыми воплощениями души являются птица и змея (или рыба), универсальные космические символы верха и низа: спасающаяся от преследования душа улетает в обличие птицы в небо и уходит в глубину моря в обличье рыбы… Вероятно, с той дихотомией верха и низа связана размещение «золотого зерна души» мангадхая (Еренсей, с.131,139) сначала в пере птицы Ханхан Хэрдиг (Гаруди), гнездо которой находится на осине, растущей на вершине высокой горы, а затем в желудке гигантской черной лягушки, живущей в Желтом озере; или помещения другой души того же чудовища, имеющей вид тринадцати перепелок, в злато – серебряный ларец, который находится в серебряном сундуке, в Желтом молочном море под охраной его одноглазой бабки, в то время как душа героя спрятана на западном небе у семи небесных кузнецов (Еренсей, с.139,143) … Подобные эпизоды весьма характерны для бурятского эпоса» (Неклюдов, с.121-122).

Н. Поппе пишет о душе врага, находящейся в трех пчелах (в пере птицы Хэрдиг, в жабе, в ларце у мангусовой матери), о ее превращении в перепелок, косуль и преследовании ее героем в облике ястреба, волка.

«Эпос отражает существующий у монгольских народов культ гор, есть молитвы, читаемые на горе, специальные обряды испрашивания детей от горного духа и т. д. Эпические сказания, говоря о хранителях, указывают на суковатую лиственницу, окуня, быка, волка, лису, лягушек, птиц (перепелки, сокол, ворон, орел и др.), змею, рыбу, оленя (марал), косулю, козу, барана, паука, жеребца, льва, перо птицы Хэрдиг (Гаруда), нить, иглу, золото. При строительстве, если приходится сдвигать с места камни в горах, у тибетцев, бурят принято совершать, умилостивляющие духа горы. Реликты такого сознания встречаются и в наши дни (. Бурятский эпос о Гэсэре: символы и традиции. Улан-Удэ, 1999 год – с.36).

В эпосе мы встречаем культ предков, культ неба, солнца и луны, культ животных, представления о волшебстве, магии и оборотничестве, шаманские элементы, буддийские вкрапления.

Представлены в эпосе и космические силы: небо, солнце, луна, звезды, земля, вода и т. д. Это также космогонический зачин в эпосе. Создание героя небесными богами, посылающими его на землю для уничтожения зла. Три небесные сестрицы Гэсэра. Тема «космического брака» или мотив рождения из растрескавшегося камня. Архетип небесного отцовского начала иногда связан с солярной тематикой: золотой столб в дымовом отверстии юрты ассоциируется с зачатием сына. Здесь можно вспомнить генеалогическое предание об Алан-Гоа: « Через дымовое отверстие шатра проник луч света и погрузился в ее чрево» (Рашид - ад – дин), 1, кн. 2 ст.14).

«Среди бурят бытует миф о божествах вод Уhан-хайтах. Они спустились в воду с западных небес и обратились в кита с тринадцатью плавниками. Среди них выделяются Уhан Лобсан хан и его жена Уhан дабан, они покровительствуют морям, рекам и озерам, защищают людей от злых духов» (Хангалов для изучения шаманства в Сибири. Шаманство у бурят Иркутской губернии. Собр. соч. – т.1 – с.315, 360).

«Хан Хото бабай согласно легенде ольхонских бурят вступил в борьбу с Гэгэн бурханом из-за острова Ольхон, обманом завладел им и стал править людьми, исповедующими шаманскую религию. В аларской же версии этого мифа все обстоит иначе. Хан Хото бабай узнал, что какое-то проповедник обращает людей в буддийскую

веру, он отправляет сына все разузнать. Но сын не смог выполнить его поручение. Хан Хото бабай сам поехал удостовериться, но при виде ламы так испугался, что не смог вымолвит и слова и покорился ему, приняв буддийскую веру, за это он был произведен в ранг хранителя буддийской веры, стал грозным докшитом Жамсараном» (Баторов орла у северобайкальских бурят // Бурятиеведение. – 1927 г. - №3-4. – с.79-81).

Для древних людей «характерно представление о родстве между людьми и животными: люди могут превращаться в зверей и обратно – звери в людей… На этой почве вырос богатый цикл «тотемистических» легенд, в основе которых находятся идеи о родстве человеческих общин с животными (Окладников искусства. Л., 1967г., с. 79). Культ животных связан с основным понятием протобурят – охотой. Тотемами являются представители животного мира.

«Волшебство, мистическое, магическое – явления частые в эпосе: гадание, сонное наваждение, превращения, зверей, понимающие человеческий язык, летающая или рогатая лошадь, камлания» (, 1999г.).

У Гэсэра «репутация истребителя демонов и чудовищ-мангусов, олицетворяющих темное, хтоническое начало. Повествуются о нисходящих с неба тэнгриях, о среднем месте между небом и землей, о драконах, о всевозможных «очеловеченных» чудовищах: мангадхаях, многоголовых змеях, птицах, громадных псах, лягушках, муравьях. Все фантастические образы отражают мифологическую сущность и древность эпоса». (, 1999г.).

Оноо дээрэнь уншаба,

Уни гарасар уншаба,

Удэнь дээрэнь шэбшэбэ,

Дулэ гарасар шэбшэбэ.

(М. Имегенов, с.158)

Над зарубками стрелы пошептал,

Пока дымок с искрами не пошел,

Над опереньем заклинал,

Пока пламя не появилось.

Нюhата-Нюургай хубуун

Гэнгэ хубилгаа гаргажа,

Хара илааhан болоhоор,

Тумэн – Жаргалан абхайн

Эмээлэй буургэдэ аhаба.

Ойндоо hанаhан hанааень

Таажа мэдэн ябаба (с.146).

Нюhата-Нюргай хубун

Быстро проявив свои способности,

Превратившись в черную муху,

У Тумэн – Жаргалан

На луке седла зацепился.

Ее тайные мысли

Разгадал-узнал.

«Элементы магии, волшебства нередки в фольклоре и эпосе монгольских народов. Прежде всего, это эпизоды, связанные с чудесным зачатием главного героя и его не менее чудесным рождением. Как известно, Гэсэр с детства проявляет свои магические способности. Борьба с мангусом отражает межплеменные распри в эпоху доклассового и раннеклассового общества. Фигурируют чудесное снадобье и противоположная ему черная отрава – напиток забвения. Разрубленный персонаж в мгновение ока

восстанавливает свое прежнее тело. В четвертой главе книжной версии «Гэсэра» мангус насылает мор, в результате которого Гэсэр заболевает. Описываются колдовские чары, превращение Гэсэра в осла, коня. Под влиянием сна, навеянного мангусом, жена Гэсэра уходит к его противнику. Ведьма, мать демона, околдовывает Гэсэра. Ведьма встречается и в устной тибетской (амдоской) версии «Гэсэра»: она гадает сыну и сообщает ему о появлении Гэсэра. со ссылкой на В. Хайссига (с.31) сообщает, что ей соответствует мать демона-людоеда (удудни амани; удуд – амдоский Рдурь в монгольской версии). Ведьма Гилбан Шар из джарутской былины весьма активна, она близка отрицательной героине из главы о Лобсогое унгинской версии. А в бурятском эхирит-булагатском «Абай-Гэсэр хубуне» дочь 50-рогого мангадхая, ведьма Эрхэ Тайжа-басаган, добившись обманным путем превращения Гэсэра в коня, уводит его к сыну, у которого семь голов, шесть рогов. Герои часто проявляют оборотнические способности». (. Бурятский эпос о Гэсэре: символы и традиции», Улан-Удэ,1999г. – с.37-38).

Шаманских элементов очень много в бурятском эпосе о Гэсэре. Взойдя на вершину горы, Гэсэр делает подношение «своему белому покровителю, белому бурхану судьбы, своему родному дедушке, Эсэгэ Малан батюшке»:

Нюhата-Нюургай хубуунэй

hумбэр уулын ородой

Манхир малаан хусаара

Тайлга тахилоруулжа,

Табиhан ехэ табилгадаа,

Табин табан тэнгэридээ,

Заяаhан сагаан бурхандаа,

Эсэгэлхэ эсэгэдээ,

Эсэгэ-Малаан баабайдаа,

Мургэн шурган байхадань,

Манхир малаан хусын

Мяханай хюрбаhа хуншуу

Улгэн зэлхэйн унсэгhоо

Ундэр тэнгэридэ тунаба.

Эсэгэлмэ эсэгэ тэнгэри,

Эсэгэ-Малаан тэнгэри,

Хуншуу хюрбаhанай унэрые

Халтад гуулэнгуй мэдэжэ:

«Хэн юун дайдаhаа

Тайлта тахил оруулбаб?» - гэжэ

Ундэр дуулим тэнгэриhээ

Улгэн унсэгтэ хараба (с.180).

Нюhата Нюргай хубун

На вершине горы Сумеру

Делал подношение

Огромным, с белым пятном на лбу бараном.

Во время своего подношения

Совершил поклонение

Пятидесяти пяти тэнгриям,

Своему белому покровителю,

Белому бурхану судьбы,

Своему родному дедушке,

Эсэгэ-Малаан батюшке.

Острый запах мяса большого с белым на лбу барана

С матушки-земли

В высокое небо устремился.

Отец всем батюшка

Эсэгэ Малаан тэнгрий,

Жареного острый запах

Сразу распознав, сказал:

«Кто, с какой земли

Совершает тайлан?»

С высокого широкого неба

Взглянул он на просторную землю.

Некоторый шаманисты делают подношение бурханам дымом, с этой целью они курят, полагая, что дым поднимается в виде подношения к небу. Делают большие обо. В эпосе приводится описания тайланов:

…Тайлга тах ил оруулжа,

Яhан бэеыень уяруулхамни,

Шуhан бэеыень уяруулхамни.

Шуhан бэеыень халаахамни гэжэ

Адаhа малайнга зуhэтые,