Мотивы и образы природы в бурятской Гэсэриаде (стр. 15 )

В эпосе на первый план выступает величественный образ природы с его пространственно-временными характеристиками, хорономическим определением, необычайными предметами, обладающими особыми свойствами, многообразными функциями.

Природа - основной элемент эпоса. Ее изображение глубоко символично. В улигерах делаются первые попытки рассмотреть связь эпического искусства с жизненным опытом человека, акцентируется, что среда, окружающий человека мир, является первоисточником улигерного творчества. В эпосе совершенно неслучайно нагромождение элементов природы, их четко осознаваемая мотивировка, разнообразные функции, так как в эпическом произведении имеет место семиотизация природы. Своеобразно кодирование природных элементов, их превращение в конвенциональные символы. Природные элементы играют определенную роль в обозначении места и времени действия, развитии сюжетной линии, создании психологического настроя произведения, обозначения присутствия автора. Все вышеперечисленное обозначено не столь явно, как в литературном произведении, но уловить зачатки таких характеристик не представляет особого труда. Они уже начинают зарождаться в эпосе, а окончательно отшлифованы в творениях “окультуренной” литературы.

В эпосе четко прослеживается универсальная модель мира, взаимодействие трех мифологических стихий: Верхнего, Срединного и Нижнего миров.

Делаются первые шаги по созданию психологизма; роль природы в драматизации событий и раскрытии внутреннего мира героев уже начинает четко прослеживаться, хотя это еще не пейзаж с его эстетическими задачами. Прием психологизма связан с анимистическими представлениями, оживотворением природы, соотнесением переживаний и состояния героя со сходными явлениями природы. Все неживое в эпосе одушевлено, персонифицировано. Человек, приобщаясь к силам природы, сливается и гармонизируется с ней. Эпос не отграничен от чувственно-вещественной реальности и от реальности человеческой общины. Пространоство и время самоорганизуются вокруг мифологических героев. Предметы тесно связаны с конкретными эпизодами, человек отождествляется с формой жизнедеятельности какого-либо природного явления или животного. Предметность окружающего мира как бы растворена в мифологических героях. Люди уподобляются природным стихиям: звездам, ветру, снегу, дождю, животным, растениям. Иначе говоря, природа определяется антропоморфно, а люди опредмечиваются. В мифе, т. е. словах или словесной ритуальности предметность антропоморфизируется, а в обряде, т. е. двигательной ритуальности люди опредмечиваются.

пишет о пейзаже как компоненте мира художественного произведения. Вероятно, это можно отнести и к природе в мире эпического или мифологического произведения. Действительно, диалог между человеком и окружающим миром – это жизненный первоисточник художественного творчества. Между человеком и природой устанавливается неповторимая, изменчивая связь. В процессе этого взаимодействия индивид отпечатывает себя в среде, видоизменяет ее, а среда отражает себя в индивиде, помогает формированию его личности. Происходит творческое освоение конкретно - чувственного содержания жизни, среда творит своих индивидов, индивиды творят свою среду, а в целом создается единый саморазвивающийся организм. (. Зеркало искусств. Статьи о современной зарубежной литературе. М., 1975.- С. 63).

Естественными формами существования изображенного мира, несомненно, являются время и пространство. Эти понятия в определенной мере условны. От характера этой условности зависят разные формы пространственно - временной организации художественного мира. пишет, что среди других искусств художественное произведение наиболее свободно обращается со временем и пространством, т. е. показывает события, происходящие одновременно в разных местах, переходит из одного временного отрезка в другой. Далее продолжает, что одним из свойств времени и пространства является их дискретность, так как выбирает не весь временной поток или пространственное целое, а лишь значимые фрагменты. Дискретность служит эффективным средством динамизации сюжета и впоследствии психологизма. Применительно ко времени это более чем справедливо, поскольку эпос воспроизводит действительно не весь временной поток, а выбирают из него лишь обусловленные сюжетом периоды, обозначая незаполненные интервалы формулами типа:

Мэтэр гэhэн бэерээ

Угтан хулеэн байтарань

Тэрэ гэхын хирэндэ

Тэрэ гэхын барагта

Тииhэн яаhан бэеэрээ

Тэндэ хурэн байхадань

Мэтэр гэхын хирэндэ

Мэтэр гэхынгээ барагта

Байгаа гэхын барагта

Хэлэн хуунэн байхадань

Тиигэ тиигэhээр

Тэрэ гэхын дээрэндэ

Хойто углоониинь боложо

Тиигээд байхын дээрэндэ

Туунhэ саашаа ябаба

Хэлэрхэн байхынь хирэндэ

Хэлэн байхынь дээрэндэ

Бодоhон яаhан бэеэрээ

Тэрэ болоhон зэргые

Тэрэ гэhэн hамбаанда

Тиигэжэ hуухынгаа дээрэндэ

Тиигэжэ хэлэн байтарынь

Тиигэжэ хэлэн байхадань

Тиигэжэ ябахынь хирэндэ

Тиигэжэ байхын хирэндэ

Тиигэд байхынга барагта

Хэлэhэн яаhан бэеэрээ

Тииhэн яаhан бэерээ

Ябаа гэхын барагта.

делит время и пространство на абстрактное и конкретное. Абстрактное пространство - это такое пространство, которое обладает высокой степенью условности и которое можно воспринимать как пространство “всеобщее”, с координатами “везде” или “нигде”. Оно не оказывает большого влияния на художественный мир произведения (. Принципы и приемы анализа художественного произведения. –М.: Флинта, Наука, 1998-с.63). Пространство конкретное не просто “привязывает” изображенный мир к тем или иным топографическим реалиям, но активно влияет на всю структуру произведения.

Как в жизни, так и в творчестве пространство и время не даны нам в чистом виде. говорит, что о пространстве можно судить по заполняющим его предметам, а о времени – по происходящим в нем процессам. Это условный, создаваемый с помощью вымысла мир, хотя его « строительным материалом» служит реальность.

Часто встречается формула эпического времени «Хойто сагай хойтодо, хоер сагай нэгэндэ», которое можно перевести так: “Когда-то в будущем, в одно из двух времен”.

Это формула встречается в перефразированном виде: “Хожом хойтын хойтодо, хоер сагай нэгэндэ”- В далеком грядущем, в одно из двух времен”.

Время зари человечества, когда только зарождалась земля, получает следующее обозначение на уровне семантического кода:

Баруунай олон бурхашуулай

Бахархаагуй байхада,

Боро сагаан хоерой

Эли гарагуй байхада.

Когда западные бурханы

Еще не возгордились,

Когда серое и белое

Еще не разделились.

В монгольской версии Гэсэриады старец Ширегин говорит о приближабщейся смерти: “Будущее мое близко, а прошлое далеко”, подчеркивая этими словами, что молодость уже прошла, отдалилась, а смерть близко.

В эпосе встречается образ времени более позднего периода буддийских напластований “мянган галабай мултарсар, тумэн галабай тугдэрсэр” – Пока не пройдут тысяча кальп, пока не пронесутся десять тысяч кальп. Или другой пример: “Мянган жэлэй шэрэлдэсэ, мянган галабай мултарса”- Пока не пройдет тысяча лет, пока не пройдет тысяча кальп.

Вороны заклинают героев вечно биться и убивать друг друга, чтобы им доставалось вдоволь мяса:

Хэзээхэни хэзээ хэбтэ,

Хэтынхэни мянган галабта

Шуhа мяхаяа адхалдажа,

Тулалдан туршалдан байгаарайт!

Во все времена,

Во веки вечные,

Проливайте свою кровь,

Бейтесь и деритесь!

Сказители осознают древние истоки эпоса:

Урайхани, урайхани орхиhоноо

Уриhанда тоотой болое,

Урайханhаа асарhан ульгэроо

Хэлэhэндэ тоотой болое!

Старое-престарое, забытое

Как будто пригласим,

Из прошлого пришедший сказ

Как будто бы раскажем!

Время динамично в эпосе, оно то “сужается”, то “расширяется”:

Гушан жэлэй газарые

Гурбан жэлээр тобшоожо,

Гурбан жэлэй газарые

Гурбан hараар тобшоожо…

Расстояние в тридцать лет

Сократив до трех лет,

Расстояние в три года

Сократив до трех дней…

В монгольской версии употребляется литота «в один миг»: «У Андулма-хана в один миг выросли пятнадцать голов, отрубленных Гэсэром: Гэсэр в один миг обрел прежнее тело, разрубленное с плеч до подошвы».

Раннее утро поэтически описывается посредством эпического клише:

Нэгэтэ нэгэ углоогуур

Удын шарга наранай

Уроолэеэ бултайжа,

Уроолэеэ удыдэ

Однажды утром,

Когда полуденно-яркое солнце

Наполовину взошло.

А другая половина еще не показалась.

Строгими временными рамками символически очерчены праздники:

Найман хоногой шарайда

Найр зугаа найрлаба,

Юhэн хоногой шарайда

Ехэ зугаа зугаалба.

Арбадахи хоногой шарайда

Арай гэжэ тэлэржэ,

Абай-Гэсэр хубуун

Аали буусада тубхинэжэ,

Удэрэ гурбан садхалтай,

Жэлэй гурбан жаргалтай

hууга гэhэниинь тэрэ лэ (с.309).

Восемь дней и ночей

радовались-веселились,

девять дней и ночей

пировали-гуляли,

на десятый день еле пришли в себя,

адай Гэсэр хубуун

в доме-усадьбе обустроился,

вкушая трижды в день еду,

наслаждаясь тройным счастьем каждый год

жил вот так, говорят.

Пространство, как и время, получает свою эпическую характеристику. Различаются десять направлений: север, восток, юг, запад. Северо-восток, юго-восток, юго-запад, северо-запад, зенит и надир. Один из вместерожденных в Гэсэриаде поет: «Сияние мое распространится в десяти направлениях света». Гэсэр при своем рождении в одной из версий поет : « я появлюсь на этом свете под именем Гэсэр Сэрбо Дондуб, верхняя часть моего тела будет преисполнена божествами десяти сторон света, в средней части моего тела воплотятся четыре великих тэнгрия, в нижней части - восемь великих правителей духов. И я стану мудрым ханом Гэсэром, правителем этого мира - Дзамбутиба, покровителем десяти стран света». Согласно монгольской версии существует пространство небесной страны, правителем которой является существо с головой птицы Гаруди и телом человека; пространство страны лусов, которой правит существо с головой человека и змеиным телом; пространство страны дагинис или фей, которой правит совершенно белое существо, сияние которого распространяется в десяти сторонах света.

Существует динамическое равновесие между парными природными противоположностями: правой-левой, передней-задней сторонами пространства, мужской-женской половиной общества, добром-злом, силой-слабостью, белым-черным и другими оппозициями. Правая, передняя стороны пространственной ориентации представлялись мужскими, светлыми, активными проявлениями, отрицательные (левая, задняя стороны, ширина, холод и т. д.) - женскими, темными, пассивными. Юрта делилась на правую (мужскую) и левую (женскую) половины, мужчины сидели по кругу справа, женщины - слева, при этом мужчины сидели с подогнутой под себя левой ногой, а женщины - с подогнутой под себя правой ногой. (). Упоминаются «белая степь», Алтай, Хангай, Байкал, Лена, Мурагта (Тушемилов, 42, 63, 64).