Мотивы и образы природы в бурятской Гэсэриаде (стр. 16 )

Многочисленные овраги, хребты и перевалы дают представление о больших пространствах, которые преодолевали герои улигера:

Арбан гурбан жалгые

Ухарюлан табижа,

Алашын саада хутэлые

Харалгажа дабаба.

Хорин гурбан жалгые

Хумируулан табижа,

Холые саада хутэлые

Харайлгажа дабаба.

Холо байhан юумые

Хоер байhан юумые

Нэгэ болгон дугшуулба.

Тринадцать оврагов

Друг за другом преодолевая,

Через дальние хребты

Перепрыгивал.

Двадцать три оврага

Один за другим преодолевая,

Через высокие перевалы

Перепрыгивал.

То, что далеко было,

Приближал.

Два раза путь сокращая,

Скакал он рысью.

Тугэшинские ханы попросили шаманку выяснить причину своих бедствий. Свое призывание, обращенное к бабушке Манзан Гурмэ, она заканчивает так:

Эбдэрхэй шанагамни эрьеэшэжэ,

Эриг оодоо дэгдыш!

Манзан-Гурмэ тоодэймни

Шэрээдээрэнь эрьеэшыш!

Сломанный мой ковшик, раскрутившись,

Прямо вверх взвейся!

На стол Манзан Гурмэн бабушки

Покрутившись, опустись!

Отсюда можно еще раз сделать вывод, что эпические небесная и земная сферы взаимопроницаемы, границы между ними “прозрачны”, так что “ путешествия” из одной сферы в другую вполне реальны в улигере.

Важным является вопрос о функциях и роли природы в эпическом произведении. Природа - один из компонентов мира эпического произведения; образ природы всегда значим в фольклоре. Функции природы не ограничиваются сюжетно-композиционной и идейно-тематической, природа выступает не только в качестве экспозиции или фона, природа как такова служит реализации авторского замысла.

выделяет следующие функции пейзажа: обозначение времени и места действия, сюжетная мотивировка, форма психологизма, форма присутствия автора (. Пейзаж// Введение в литературоведение. Литературное произведение: основные понятия и термины.-М., 2000.- С.64). Хотя “пейзаж” еще не вполне приемлемый термин по отношению к мифу и улигеру, все же представляется вполне правомерным рассмотреть бурятский эпос с точки зрения названных функций, так как гипотетически можно сказать, что “зачатки” таких функций все же представлены в нем. Обозначение времени и места действия.

При описании эпоса мы употребляем слова природа, природные элементы и избегаем употребления слова “пейзаж”, поскольку последний является обозначением более позднего и “цивилизованного” художественного явления. Тем не менее с помощью природных элементов можно наглядно представить себе, где и когда, ориентировочно, в самом широком смысле по законам жанра, происходят события. В то же время описание природных элементов - это не просто “сухая” хорономическая характеристика, а художественное описание с использованием образного, поэтического языка.

Относительно места действия в эпосе пишет: “Моорэн гол локализации не поддается. А вот Хатан гол, на берегу которой жили все три жены Гэсэра, равно как и хатан уула ( в унгинской версии Гэсэриады гора под таким названием упоминаеися) и Найжан гол ( по которой простирались пастбища родичей Гэсэра),- эти названия можно легко обнаружить на картах, составленных в конце ХIХ в. по итогам экспедиций , , -Гржимайло в обширном районе к северу от Тибета - начиная от области Хотан на западе с древней столицей Хотан, которая была воздвигнута на реке Хотан-Дарья на рубеже нашей эры или еще раньше и кончая рекой Катунь на Алтае и поселком Хоту около оз. Кукунар на востоке. Чуть южнее оз. Кукунар начинается Найджин гол, берущая начало в предгорьях хребта Гурбу-Найджи. Есть немало ключей под названием Хатан, Хотун (например, Хатун минган булак, Хотун там), есть и горы Катын.

Трудно сказать, кому принадлежит эти топонимы-тюркам или монголам. Скорее всего – и тем, и другим…

Но для нас весьма любопытно то, что именно топонимика этого района (см. карту, составленную по сведениям маршрутной съемки -Гржимайло в 1889-1890 г. г.) сохранило имя легендарного Гэсэра: колодец Гэсэряндунь (ср. река Шебендунь) в окружении таких явно монгольских топонимов, как оз. Толи, колодцы Хашибулакъ, Гашунъ, Хатамутаму, эртемуръ и др…

Получается, таким образом, картина с довольно определенными географическими координатами. С одной стороны, в Гэсэриаде события локализуются вокруг знаменитой эпической диады топонимов-Алтай и Хухэй, а с другой-Кухистан (Мавераннахр)…» (. Происхождение Гэсэриады. Изд-во «Наука», Сибирское отделение. Новосибирск, 1980-с.40).

«… после трудных походов конь Гэсэра обычно пасется вместе с изюбрами на склонах Алтая, Хангая, Хухэя. Эта триада топонимов особенно широко известна в героических эпопеях западной Монголии, поэтому что Алтай и Хангай - это родина ойратов и всех западных монголов, Хан-Хухэй - родина баятов (Владимирцов -отратский героический эпос. С-Пб.-М.,1923, С.23). «, устанавливая этимологию топонимов орхонских надписей (в частности, гор Алтай от слов «золотой», Хантай-«насытившийся»), отмечал употребление этих названий в ином, нетопонимическом значении: Алтай-«горная страна с альпийскими лугами». Следует добавить, что баяты употребляют слово Алтай в значении «родные кочевья» и даже приветствуют друг друга словами: Танай Алтай хаа байна? Где Ваш Алтай? (Дарбакова МНР. - В кн.: Ономастика. М., 1969, С.200). Вероятно, от племен Западной Монголии триада пошла в бурятский эпос» ( . Происхождение Гэсэриады…, С.45).

Описание природы составляет эмоциональный фон развития сюжета. «В художественном произведении автор всегда наделяет природу чертами страдающего, радующегося, мыслящего, по-человечески чувствующего существа, нередко своими собственными чертами… Но в том, что поэт, художник, передавая природе свое понятие о жизни и свое собственное «я», заставил природу заговорить его, поэта, языком, и заключается огромный эффект, «поэтическая галлюцинация», которая неотразимо действует на нас и подчиняет своему колдовскому влиянию»,- пишет Б. Галанов ( Живопись словом. - М.,1974. – С.63). Такой высоты экспрессивного выражения с помощью зарисовок природы бурятский эпос не достигает; вышеприведенная цитата справедлива для продвинутого литературного произведения. Но тем не менее описание природы как знака определенного чувства может встречаться и в эпосе.

Природные элементы могут варьироваться и повторяться в рамках одного произведения. Они могут выступать в качестве мотива и даже лейтмотива. Например, благополучная и неблагополучная земля.

отмечает, что пейзаж редко бывает пейзажем вообще, обычно он имеет национальное своеобразие ( , с.64). Она отмечает, что национальное своеобразие проявляется и в использовании тех или иных пейзажных образов в литературном портрете, особенно в фольклоре. У всех народов наблюдается устойчивая традиция использования пейзажных образов при создании портрета. Мы думаем, что и в бурятском эпосе есть много возможностей для введения природных зарисовок, выполняющих самые разные функции, в том числе и подсказывающие, кто

(какое национальное сообщество) является автором или авторами произведения. Приведем некоторые картины природы, являющиеся приметами именно бурятского эпоса.

В бурятском эпосе вечер, сумерки уподобляются желтой листве: Боро хоног шара набша болбол даа - Когда серые сумерки желтой листве уподобились.

Постель, мягкая и пышная, сравнивается с легкими животных. Очевидно при закалывании коз, овец и коров или дичи у бурят складывалось впечатление, что легкие - это нечто мягкое, приятное на ощупь, невесомое: Обоо зоолун орондоо, уушха зоолун хунжэлдоо оролсожо унтана бэлэйдаа (М. Имегенов, с.109)- В постель свою пышную мягкою, под одеяло, мягкое как легкое лег спать.

В архаичном фольклоре человек жил среди природы. Естественно, что он изображал природные явления, но при этом он одушевлял природу. Природа была частицей его самого, так же как он сам был частицей природы. Это было неразрывное единство, человек в ту пору обладал обостренным экологическим сознанием, он был как бы подключен к общему с природой информационному полю. «Анимистическое мировоззрение первобытной эпохи исключает возможности ее литературного изображения – в виде ли самостоятельных. Богатых динамикою картин или в виде психологического параллелизма, где также господствует персонификация природы. В древнейшей индийской поэзии, в первобытной песне и сказке, в поэзии заговоров и похоронных причитаний, природа является как лицо, участвующее непосредственно в составляющих сюжет действиях. Бессознательные, неизбежные олицетворения древнейшей поры становятся сознательным поэтическим приемом позднейшей эпохи» (, Избранные труды по теории литературы.- М., 1964. - с. 63). Описание природы вовсе не чуждо Гэсэриаде.

Это один из ранних опытов культурного пейзажа. Дикий пейзаж «становится предметом любования лишь на исходе средних веков и сродни любви к уединению, созерцанию» (А. Бизэ. Историческое развитие чувства природы. Пер. с нем. СПб., 1981. –С. – 63). Б. Галанов отмечает, что понадобились века, прежде чем был осуществлен переход от несложной гаммы красок к расширению спектра тонов ( Б. Галанов. Живопись словом. - М., 1974.-с.63).

Итак, мы убедились в том, что природные элементы или «дикий» пейзаж играют большую роль в бурятском эпосе и что они имеют полифункциональную тенденцию.

Природа играет большую роль в эпосе, именно к природным образам, обращается сказитель, когда, например, хочет показать, какое трудное, «смутное» время установилось в мире:

Птицы между собой перессорились,

Косули между собой перебодались.

Звери друг друга покусали.

В разных версиях Гэсэриады часты упоминания о горах, водах, реках. луне, лотосе, небе, мифическом дереве, драгоценном камне - чиндамани, птиц-кукушки, сокола, ворона, коршуна, беркута, павлина. В одной из версий Гэсэриады мы читаем: «…тело мое будет из драгоценного хрусталя, зубы из белой раковины, голова - как у птицы Гаруди, волосы-золотисто-рыжие, а на концах волос моих как будто расцвели цветы ивы - таким я появлюсь на свет».

Гэсэр сравнивается то с могучим быком, то с коршуном, то с орлом:

Хужэгэр хара бэетэй,

Хужуун шанга шандааhатай,

Ээмтэ юумэдэ илагдаагуй,

Эрхытэ юумэдэ булигдаагуй

Бухэ-Бэлигтэ баатар лэ (с.26)