Материалы международной научно-практической конференции «Конституционная законность – основа правового государства и свободы личности» (стр. 4 )

Такое развитие событий в настоящее время уже не является чем-то необыкновенным. После проведения парламентских выборов в России в декабре 2011 года именно проблема возврата к прямым выборам высших должностных лиц субъектов РФ стала одной из самых злободневных и поднимаемых «на щит» практически всеми оппозиционными политическими силами. Власть не могла не услышать эти требования и откликнулась соответствующим законопроектом. При этом его редакция стала даже более либеральной по сравнению с тем, что прозвучало ранее из уст президента и председателя Правительства РФ, поскольку сейчас предполагается, что роль главы государства будет сведена к рекомендациям относительно кандидатур на должность глав субъектов, а самовыдвиженцы не будут обязаны даже представлять свои кандидатуры президенту для одобрения.

В случае принятия такого закона (а в этом сомневаться не приходится, т. к. проект внесен президентом), возникает ситуация, о которой говорилось выше, а именно возможность постановки вопроса перед Конституционным Судом РФ о проверке конституционности новых положений закона, радикально меняющих процедуру наделения полномочиями высших должностных лиц регионов. Что в этой ситуации делать Суду? Дело в том, что последний при рассмотрении «алтайского дела» доказывал, что поскольку Конституция «молчит» о выборах губернаторов, следовательно, они легитимны, при рассмотрении же «дела о назначении губернаторов» доказывал, что поскольку Конституция «молчит» о выборах губернаторов, следовательно, они нелегитимны. Надо полагать Суду придется делать третий вывод из «молчания» Конституции. И этот вывод наводит на печальные размышления…

Будучи одним из столпов демократии в государстве Конституционный Суд призван обеспечивать следование краеугольным принципам Основного Закона, его духу и букве. Следование же «социально-правовым условиям» и «изменениям в системе правового (подчеркнем, - подконституционного) регулирования» не отвечает высокому предназначению органа конституционного судебного контроля. Думается, здесь к месту были бы слова из известной песни: «Не стоит прогибаться под изменчивый мир…».

Ладо ЧАНТУРИЯ,

профессор, доктор права Кильского университета

(Германия) и Тбилисского государственного университета (Грузия)

Конституционное правосудие и частное право

1.Конституция как основной источник права

Конституция, как основной закон любой правовой системы, имеет большое значение и для частного права. Многие основополагающие положения и принципиальные ценности частного права закреплены в конституции, как правило, в разделе об основных правах и свободах человека[35].

Конституция возлагает на законодателя обязательство принятия соответствующих конституции законов. Проблематичным является однако выполнение этого обязательства, поскольку парламент не может привлекаться к ответственности. Аналогичная проблема возникает и в частном праве: как быть, если провозглашенные конституцией основные права и свободы не находят законодательного регулирования в частном праве? Хотя конституция является актом прямого действия, на частно-правовые отношения принцип прямого действия не распространяется. Например, разрешение договорных споров невозможно на основе норм конституции.

2. Конституционность частного права.

Принцип приоритетности конституции в отношении обычных законов, как один из основополагающих принципов правового государства, применяется и в частном праве[36], хотя конституция не является непосредственным источником частного права: нормы частного права должны соответствовать конституции. Например, согласно ч. 1 ст. 1 ГК Грузии Гражданский кодекс, другие законы частного права и их толкования должны соответствовать Конституции.

Если судья, рассматривающий гражданское дело, сомневается в конституционности нормы закона, он имеет право приостановить судебный процесс и обратиться в Конституционный суд с просьбой проверки конституционности данной нормы (ст. 89 Конституции Грузии).

Вопрос, который в этом случае возникает, заключается в следующем: имеет ли право судья не применять норму закона, которая по его мнению противоречит конституции? В отношении конституционности закона судья таким правом не владеет, ибо проверка конституционности отдельных норм закона – это прерогатива конституционного суда.[37] Что касается соответствия подзаконных нормативных актов законам, в этом случае суд правомочен не применять подзаконный нормативный акт, противоречащий закону.

Требование конституционности распространяется как на законы, так и на толкования отдельных норм этих законов. Прежде всего имеются в виду судебные решения по восполнению пробелов в законе, т. е. нормы судейского права. В государствах, в которых верховные суды уполномочены издавать нормативные постановления, положения этих постановлений также должны соответствовать конституции.

3. Обоюдное взаимодействие конституции и частного права.

Не только конституция имеет значение для частного права, частное право, в свою очередь, также влияет на конституционное правосудие.[38] Нередко это выражается в конкретизации общих положений конституции, детальное определение которых не содержится в самом тексте конституции, в отдельных законах частного права.

Например, конституция закрепляет право собственности в качестве основного права, однако не содержит понятия этого права. Поэтому при решении вопросов, связанных с определением содержания права собственности, конституционный суд обращается к гражданско-правовому понятию права собственности.[39]

Обоюдное влияние конституционного права и частного права образно выразил профессор Зоидзе – заместитель председателя Конституционного суда Грузии - в следующих словах: „Гражданское право отвечает на вопрос, что такое право собственности, а конституционное право на вопрос, каковы гарантии защиты этого права."[40] Более того, по его мнению, «конституционно-правовые ценности формируются на основе гражданско-правовых решений».[41]

4. Конкретизация основных (конституционных) прав и свобод в частном праве.

Как правило, конституция в общей и абстрактной форме закрепляет определенные права и свободы человека, как например, право собственности или право создания общественных объединений. Однако этого не достаточно для полноценной реализации этих прав, и поэтому их конкретизация происходит в законах частного права. Так, конституция признает право создания общественных объединений граждан, однако организационно - правовые формы этих объединений определяются или в ГКГ, или других законах частного права.

Таким образом, конституция хотя и предоставляет основные права гражданам, конкретная имплементация этих прав полностью зависит от частно­правовых законов. При разрешении гражданско-правовых споров суды должны ссылаться на нормы этих законов, а не на нормы конституции.

Например, лицо не может требовать регистрации юридического лица
, ссылаясь на нормы конституции о праве граждан на создание общественных организаций, если нет конкретного закона о порядке создания и регистрации юридических лиц частного права.

5. Косвенное действие основных прав в частном праве.

Поскольку конституция является основным источником конституционного права, релевантный для частного права вопрос заключается в следующем: имеет ли судья, рассматривающий гражданский спор, право решить спорный вопрос ссылаясь на нормы конституции? Является ли конституция источником права для частного права и для решения конкретных споров?

Особенностью основных прав и свобод, закрепленных в конституции, является то обстоятельство, что они защищают субъектов этих прав от произвола со стороны государства: государство обязуется не отменять или не ущемлять эти права. Например, путем конституционного закрепления права собственности государство берет на себя обязательство не отменять «всеобщее право на приобретение, отчуждение или наследование собственности».[42]

Таким образом, основные права сковывают государство и возлагают на него обязательства по обеспечению этих прав. Вопрос, имеющий значение для частного права, заключается в следующем: имеет ли судья право разрешить частно-правовые споры на основе конституционных норм об основных правах, например, решить спор по праву собственности на основе соответствующей нормы конституции о праве собственности?

Прямое применение основных прав для регулирования частно-правовых отношений невозможно, поскольку одним из адресатов этих прав всегда является государство. Частно-правовой спор - это спор между частными лицами, и на них не может быть возложено публично-правовое обязательство государства. Например, если государство на основе административного акта лишает гражданина права собственности на автомашину, этим оно нарушает конституционную норму о праве собственности и гражданин может потребовать от государства прекращения этого посягательства на основе соответствующей нормы конституции (например, ст. 21 Конституции Грузии). Однако если лицо не возвращает собственнику принадлежащую ему вещь, собственник не может сослаться на норму конституции, а должен обосновать свое виндикационное требование со ссылкой на соответствующую норму ГК.

С учетом этой особенности в частном право существует теория косвенного применения основных прав[43]: конституционные нормы об основных правах применяются для толкования отдельных норм частно­правовых законов.

6. Частное право в судебной практике конституционного суда.

Релевантные для частного права вопросы неоднократно становились предметом обсуждения Конституционного суда Грузии, в частности, обсуждались вопросы конституционности отдельных частно-правовых норм. Некоторые из них следует здесь рассмотреть.

А. Обеспечение справедливого гражданского оборота.

По мнению Конституционного суда основные права могут быть обеспечены только в условиях нормального и справедливого гражданского оборота.[44] Предметом спора являлась конституционность установления тарифов электроэнергии в одностороннем порядке со стороны поставщика посредством стандартных условий договора.

Предпосылкой конституционности определения тарифов и включения их в стандартные условия договоров, по оценке Конституционного суда, является справедливость данных тарифов, с одной стороны, и предоставление информации потребителям о своих правах, с другой стороны: «недопустимо возложение обязательств на участников гражданского оборота без предоставления им информации о встречных обязательствах контрагента».[45]

Конституционный суд считает тариф на электроэнергию справедливым только в том случае, если он «учитывает уважительные интересы всех участников гражданского оборота... Поскольку гражданский оборот по электроэнергии подразумевает наличие конкретного потребителя, недопустимо установление таких тарифов, которые исключают потребителя из этого оборота и поставят его за его пределами».[46] Иными словами, тариф на электроэнергию должен быть доступным для потребителей и не должен ставить их в кабальное положение. Установленный на электроэнергию тариф был признан неконституционным на этом основании.

Б. Конституционность обязанности заключения договора.

Понуждение к заключению договора не противоречит конституции, если оно обеспечивает справедливость гражданского оборота, что выражается в уменьшении или предотвращении рисков, угрожающих участникам гражданского оборота. Так обосновал Конституционный суд конституционность норм закона «Об обязательном страховании гражданско-правовой ответственности владельцев автотранспорта».[47]

Свобода договора, закрепленная в ГК Грузии, знает несколько исключений, когда заключение договора может быть обязанностью лица. Норма, названного закона, конституционность которой оспаривалась в суде, возлагает на владельцев автотранспортных средств обязательство заключения договора о страховании гражданско-правовой ответственности.

По мнению Конституционного суда, понуждение к заключению договора необходимо в данном случае постольку, поскольку автотранспортное средство представляет собой источник повышенной опасности и с ним связан повышенный риск причинения вреда участникам гражданского оборота. Совершенно закономерно, что вмешательство законодателя требуется там, где присутствует повышенный риск участников гражданского оборота. Законодатель не имеет права оставить участника оборота на произвол судьбы в условиях повышенного риска. Законодатель в любом случае обязан создать условия безопасного оборота.[48]

По мнению Конституционного суда, благодаря обязательному страхованию возмещение причиненного вреда не зависит полностью от имущественного положения владельца автотранспортного средства. А это способствует формированию стабильного и упорядоченного гражданского оборота. Право собственности, закрепленное в Конституции, может выражаться не только в свободе договора, а и в обязанности заключения договора.[49]

В. Обеспечение равноправия собственности государства и частных лиц.

Попытка обеспечения равноправия государства и частных лиц также встречается в судебной практике конституционного суда. В этом отношении заслуживает внимания решение Конституционного суда Грузии, которым была признана неконституционной одна норма Закона «Об исполнительных производствах».[50] Согласно данной норме принудительному исполнению, принудительному аукциону, наложению ареста и секвестру не подлежали «объекты генерации, электрораспределительные и региональные газовые сети, являющиеся государственной собственностью или собственностью тех предприятий, в которых государство владеет не менее 50% акций или доли уставного капитала».

Истцами были оформлены договоры с предприятиями, в которых государство владело более 50% акций и с которых им не удавалось взыскать задолженности. Истцы обратились в суды, удовлетворившие их требования, в результате чего были выданы исполнительные листы. Но из-за оспариваемой нормы Департамент по исполнению не мог осуществить принудительное исполнение. По мнению истцов, оспариваемая норма противоречила пункту 2 ст. 30 Конституции Грузии, согласно которому государство обязано содействовать свободному предпринимательству и конкуренции. В данном же случае предприятия, освобожденные оспариваемым актом от ответственности, оказались в лучших условиях, чем юридические лица частного права. Согласно оспариваемой норме, государство приобретает исключительные права в частноправовых отношениях, чем нарушаются фундаментальные принципы равенства лиц и исполнения обязательств.

В своем решении Конституционный суд отметил следующее: «Под признанной и обеспеченной Конституцией собственностью подразумевается единое и равное для всех право собственности. Грузия отказалась от форм собственности и, соответственно, от института привилегированного собственника. Таким собственником в советской действительности являлось государство. Заложенная в ст. 21 Конституции Грузии идея собственности в правовом отношении уравнивает государство как собственника с другими собственниками... Узаконенный принцип равенства лиц в частноправовых отношениях уравнял государство с другими субъектами этих отношений... Возникновение таких привилегированных субъектов в процессе исполнения судебных решений создает угрозу общим принципам осуществления правосудия. Предоставление необоснованных привилегий указанным субъектам ставит в неравное положение участников гражданского оборота и вступает в противоречие с пунктом 2 ст. 30 Конституции Грузии, согласно которому «Государство обязано содействовать развитию свободного предпринимательства и конкуренции». Государство не имеет права использовать законодательную власть так, чтобы опровергать общепризнанные правовые принципы, поскольку и государство ограничено правом. Предоставление возможностей равномерного развития подразумевает предоставление оправданных в правовом отношении равных условий... Судебная коллегия отмечает, что государство обязано пресекать любые проявления восстановления форм собственности. Это имеет особое значение для пост-коммунистических стран».[51]

Примечательно, что свое решение Конституционный суд Грузии обосновал не принципом равноправия форм собственности, а отсутствием этих форм, и призвал государство пресекать любые проявления восстановления форм собственности.

Г. Экспроприация в интересах частных лиц - Squeeze-out.

В последнее время в результате широкомасштабного развития рынка ценных бумаг большое распространение получил институт Squeeze-out согласно которому акционеры, собственники более чем 95% акций общества, имеют право выкупить в принудительном порядке акции у владельцев остальных 5%. Конституционность данного института, который дает право одним лицам (в данном случае акционерам-собственникам 95% акций), практически экспроприировать имущество других лиц (владельцев 5% акций), и таким образом исключить их из числа акционеров, неоднократно рассматривалось в конституционных судах многих стран. На двух из них следует обратить внимание.

26 июня 2007 года Федеральный Конституционный суд Германии принял решение, признающее правила Squeeze-out, действующие в Германии с 1 января 2002 года, конституционными. Конституционный суд считает, что эти правила не нарушают права собственности мелких акционеров. Законодатель, по мнению суда, преследует легитимную цель. Она заключается в поощрении предпринимательской деятельности, которое также предусмотрено основным законом Германии. Хотя мелкие акционеры не могут препятствовать осуществлению предпринимательских решений, принятых большинством голосов основных акционеров, но могут помешать этому. Законодатель исходит из того, что мелкие акционеры своими правами могут помешать главному акционеру при осуществлении принятых правильных предпринимательских решений. По мнению Конституционного суда, акции для мелких акционеров представляют собой только взнос (вклад) в капитал общества, а не предпринимательское участие в капитале общества. Конфликт между вкладом в капитал и предпринимательским участием в капитале общества законодатель может решить в пользу последнего, т. е. предпринимательского участия в капитале, - так считает Конституционный суд Германии.[52]

18 мая 2007 года Конституционный суд Грузии принял решение, которым правила Squeeze-out были признаны противоречащими Конституции Грузии. Суд установил, что указанная норма закона нарушает основное право собственности, которое закреплено в ст. 21 Конституции Грузии. Норма противоречит Конституции в той части, в которой она предусматривает механизм определения справедливой цены за изъятие акции. При этом суд не дал данной норме квалификацию изъятия собственности, поскольку по его мнению, не существует «необходимых общественных нужд», оправдывающих изъятие права собственности. Суд оценил норму закона как несоразмерное ограничение права собственности. Иначе говоря, сам институт Squeeze-out может быть признан конституционным, если механизм определения компенсации - справедливого возмещения, соответствует конституции.

Д. Конституционность отмены договора дарения.

Согласно ст. 529 ГКГ дарение может быть отменено, если одаряемый нанесет тяжкое оскорбление или проявит явную неблагодарность в отношении дарителя или его близких родственников (ч. 1). Если дарение отменено, подаренное имущество может быть истребовано дарителем (ч. 2).

По мнению автора конституционной жалобы (истца), норма ГК об отмене дарения и требования возвращения дарения противоречит Конституции, в частности ст. 21, и представляет собой лишение права собственности: на основе дарения одаряемый становится собственником предмета дарения и лишение подарка должно быть оценено как неконституционное посягательство права собственности.

Конституционный суд не согласился с требованием истца и обосновал наличие данной нормы «нравственной функцией права», конкретным выражением которой является рассматриваемая норма ГКГ.[53] Таким образом, как подтверждает судебная практика конституционного суда, конституция играет важную роль в решении вопроса конституционности отдельных норм частного права. С другой стороны, институты и нормы частного права оказывают содействие при толковании общих и абстрактных институтов конституционного права. От степени успешного сосуществования этих двух правовых материй во многом зависит эффективность и стабильность правовой системы.

М. Ч. КОГАМОВ,

Ректор Казахского гуманитарно-юридического университета,

доктор юридических наук, профессор

Принцип конституционной законности: понятие, уровень и гарантии

Показатели состояния законности, то есть соблюдения и исполнения законов, иных нормативных правовых актов в обществе и государстве всеми субъектами права – предмет постоянного внимания в практической и научной среде.

Это очевидно, поскольку законность, как правовая научно-практическая категория, была и остается ключевым принципом принципов права. Справедливо замечено, что вне законности не действует ни один принцип, сформулированный в нормативных правовых актах.[54]

Отсюда, надо полагать, такой неувядающий интерес к проблемам принципа законности, его сущности, видам, гарантиям, даже к принципам самой законности, начиная с одной из первых классических работ , написанной им еще в 1966 году под названием «Основные вопросы советской социалистической законности».[55]

Сегодня в отечественной науке теории права и государства сложились разные взгляды на определение понятия принципа законности.

Среди них есть и спорные (к примеру, теория принципа правозаконности), а также продиктованные развитием объективного права. Например, конституционного права, вызвавшего к жизни понятие конституционной законности и одноименного принципа.

Вместе с тем, вкладывая в понятие принципа законности разный смысл, все правовые школы и направления юридической науки не отрицают его существования.

В этой связи, отталкиваясь от содержания сформулированных в общей теории государства и права общепринятых терминов и определений, классификаций принципов права, на мой взгляд, в формальном понимании законности, как принципа, необходимо различать три важнейших его уровня проявления. При этом, я не обуславливаю уровни действия принципа законности с конкретной формой того или иного государства и, следовательно, с сущностью действующего там права.

Во-первых, принцип законности, как принцип всего действующего права, то есть специального государственного регулятора важнейших общественных отношений на основе и с помощью норм права. В данном контексте объективна органическая связь принципа законности с действующим правом, устанавливаемым государством, которое заинтересовано и нуждается в нем с целью обеспечения верховенства права, его соблюдения и исполнения всеми субъектами права, в том числе самим государством.

Во-вторых, принцип законности, как принцип конституционной законности в государстве, где в качестве Основного закона, имеющего высшую юридическую силу и прямое действие на всей его территории, принята и действует Конституция.

Следовательно, принцип конституционной законности закладывает основную, исходную нормативную базу общеправового принципа законности права и гарантирует его соблюдение и исполнение на самом высшем юридическом уровне в обществе и государстве.

Видимо, с учетом этих положений, согласно Конституции Парламент РК на совместном заседании Палат заслушивает ежегодные послания Конституционного Совета о состоянии конституционной законности в Республике (п.6 ст.53). Это также означает, что с позиций принципа конституционной законности, получившего конституционную регламентацию, все другие нормативно-правовые акты имеют в соотношении с юридической силой Конституции меньшую силу и их нормы не должны противоречить ее нормам. Это аксиома, не требующая доказательств и конституционная законность в этом значении, как центральный принцип законности, должна одинаково соблюдаться и исполняться всеми законодателями, правоприменителями и быть неотъемлемой частью правовой культуры общества и государства.

Отсюда, можно предложить следующее определение принципа конституционной законности и его содержания, как консолидированных и общеобязательных для всех субъектов права нормативных идей и подходов, обладающих высшей юридической силой, представляющих всю совокупность норм и положений, установленных Конституцией либо выводимых из ее смысла, обусловленных местом Конституции в действующем праве и в иерархии нормативных правовых актов, выражающих сущность правовой системы, принципов действующего и отраслевого права государства.

В–третьих, правомерно выделение принципа законности, как принципа конкретной отрасли права. Его выделение также опирается на законодательство. К примеру, во многих отраслях права сегодня зафиксирован «свой» принцип законности. Он касается соблюдения и исполнения норм и положений именно этой, конкретной отрасли права, является «полевым» инструментом принципа конституционной законности и принципа законности действующего права Республики Казахстан, не противоречит их сущности и назначению, дополняет и детально конкретизирует последние во взаимодействии с другими принципами соответствующей отрасли права.

И, несколько слов, о гарантиях принципа конституционной законности.

По существу речь идет об обеспечении действия данного принципа в обществе и государстве с использованием соответствующих методов (приемов и способов). В этом плане необходимо отметить, что речь идет о тех же гарантиях, которые обеспечивают принцип законности права в целом.

В юридической литературе вопрос о гарантиях законности права в целом разработан, предложены их общие и специально-юридические виды, а также система.[56]

В этой связи, поскольку тема моего выступления касается именно принципа конституционной законности, то есть правового принципа, прямо закрепленного нормами Конституции РК, целесообразно кратко остановиться на ключевых, на мой взгляд, гарантиях данного принципа, предусмотренных нормами Конституции РК.

В их числе, утверждение Республики Казахстан демократическим, светским, правовым и социальным государством, высшими ценностями которого являются человек, его жизнь, права и свободы. Это самая высшая конституционная гарантия принципа конституционной законности, которая очерчивает цели развития государства и важнейшие объекты его правовой охраны.

Единство государственной власти, ее осуществление на основе Конституции и законов, ее деление на три известные ветви, которые взаимодействуют между собой с использованием системы сдержек и противовесов. Особе место в указанной системе занимает Президент Республики, на которого возложена миссия символа и гаранта единства народа и государственной власти, незыблемости Конституции, прав и свобод человека и гражданина, обеспечение согласованного функционирования всех ветвей государственной власти и ответственности органов власти перед народом. Речь, таким образом, идет об установлении четкого предмета деятельности каждой ветви власти, о контроле ветвей власти по отношению друг к другу с целью предотвращения нарушения конституционной законности со стороны любой из них.

Установление системы действующего права в Республике Казахстан, с возложением высшей юридической силы и прямого действия на всей территории РК на Конституцию страны. Именно названные в Конституции источники действующего права РК должны строго соблюдаться и исполняться. Это и законы, и подзаконные акты.

Признание в РК идеологического и политического многообразия, которое также влияет на укрепление режима законности в обществе и государстве.

Направленность идей конституционной законности на всемерную защиту прав и свобод человека и гражданина, с выделением конституционной правосубъектности личности в специальном втором разделе Конституции «Человек и гражданин». При этом Конституция делает специальный акцент на том, что права и свободы человека определяют содержание и применение законов и иных нормативных правовых актов. Это строгое требование, обращенное ко всем законодателям и правоприменителям, под этим углом зрения необходимо проводить работу по развитию правовой образованности всех субъектов права.

Возложение на Конституционный Совет РК, ассоциируемого в научной среде с «телохранителем» Конституции, «вторым законодателем страны», рассмотрения до подписания Президентом принятых Парламентом законов на их соответствие Конституции, дачи официального толкования норм Конституции и т. д., как существенные гарантии проведения идеологии конституционной законности в государстве.

Выделение самостоятельного и крупного направления в обеспечении идей конституционной законности, как суды и правосудие. При этом единственной и главной формой осуществления судебной власти признается только правосудие. Поэтому судья при отправлении правосудия независим и подчиняется только Конституции и закону.

Регламентация единства и централизации, принятия мер по выявлению и устранению любых нарушений законности только ей присущими методами, как факторов обеспечения высшего надзора за конституционной законностью, ключевая мысль конституционной нормы о компетенции прокуратуры Республики.

Наконец, целями единообразного понимания идей конституционной законности и их безусловному претворению на местах, продиктована система конституционных норм, регламентирующих компетенцию местных органов государственного управления и самоуправления, ответственных за состояние дел на соответствующих территориях.

А. С.ТАГИЕВ,

Первый заместитель

Председателя Международного союза юристов,

доктор юридических наук, профессор

Некоторые вопросы развития конституционной юстиции в странах СНГ

Конституционная юстиция в странах СНГ — достаточно новый и в то же время интенсивно развивающийся демократический государственно-правовой институт. Основным его предназначением является обеспечение верховенства и прямого действия Конституции, осуществление конституционного контроля, защита прав, свобод и законных интересов личности. На сегодняшний день во всех государствах Содружества созданы и во многих из них достаточно эффективно действуют органы конституционной юстиции (Азербайджанская Республика, Республика Армения, Республика Беларусь, Грузия, Республика Казахстан Республика Кыргызстан, Республика Таджикистан, Республика Узбекистан, Украина).

Будучи созданными в этих государствах в разное время и наделенными разным статусом они имеют много различий. В то же время имеется много общего в организации деятельности конституционной юстиции, что позволяет говорить об общих тенденциях развития конституционной юстиции в государствах - членах Содружества.

Конституционное законодательство государств Содружества имеет общие черты. Это обусловлено, прежде всего, общим историческим наследием, общностью избранной модели конституционного устройства, объектом конституционного регулирования, динамикой государственно-правовых реформ, влиянием международно-конституционного процесса, международного права.

В то же время сегодня страны СНГ самостоятельно определяют стратегические направления своего развития, и, в этой связи, мы наблюдаем различные подходы в регулировании вопросов организаций деятельности органов конституционной юстиции.

Как известно, в доктрине конституционного права на настоящий момент господствует дуалистическое представление о моделях конституционной юстиции: деление на «американскую» (англосаксонскую) и «европейскую» (австрийскую) модели

конституционной юстиции. Практика осуществления конституционного контроля позволяет констатировать наличие у некоторых групп стран моделей конституционной юстиции в целом отличных от двух «классических» систем, и не подпадающих под определение ни одной из них. Более того, разнообразие последних - не дает оснований для простого объединения их в «смешанную» (гибридную) форму помимо «американской» и «австрийской моделей, выделяется «модель британского содружества», смешанная американско-европейская» модель (гибридная), «французская» модель и «иберийская» (южноамериканская) модель.

В большинстве государств постсоветского пространства преобладает «европейская» (австрийская модель конституционной юстиции, и лишь в Республике Казахстан использована «французская» модель, предусматривающая образование Конституционного совета - специализированного несудебного органа конституционного контроля. Нельзя не отметить важную роль Конституционного Совета Республики Казахстан в обеспечении конституционного контроля. С момента своего образования, Конституционным Советом даны официальные толкования конституционных норм о независимости и суверенном праве государства; о конституционных основах государственности; о территориальной целостности; о неприкосновенности границ и неотчуждаемости территорий; об унитарности государства и президентской форме правления; о единстве народа и государственной власти; о гражданстве и многих других. Всего посредством официального толкования либо в процессе анализа на предмет конституционности нормативных правовых актов разъяснены 73 статьей Конституции Республики Казахстан. Несмотря на общее «советское» прошлое, страны Содружества избрали в достаточной степени дифференцированный подход к организации конституционного контроля и даже (в случае с Казахстаном) с использованием определенной разновидности конституционной юстиции.

Динамику развития организации и деятельности органов конституционной юстиции в странах СНГ можно наблюдать в следующих направлениях: совершенствование самого законодательного регулирования статуса соответствующих органов; формирование состава органа конституционной юстиции; изменения объема полномочий органов конституционной юстиции, субъектного состава обращений в Конституционный суд; изменения структуры конституционных судов, судебных процедур при рассмотрении тех или иных дел; содержания взаимоотношений между органами конституционной юстиции и иными органами государственной власти.

Во многих странах Содружества, наряду с конституционными нормами, регулирующими вопросы организации судебной власти, в том числе и Конституционного Суда, приняты специальные законы о Конституционном Суде, в которых достаточно детально регламентированы вопросы организации соответствующего органа, его полномочий, порядка осуществления конституционного правосудия, статуса судей и др. В отдельных странах приняты законы, определяющие порядок деятельности органов конституционной юстиции, содержащие процессуальные формы их деятельности. Например, в Кыргызской Республике действует Закон «О конституционном судопроизводстве», что, безусловно, способствует более качественному регулированию соответствующих вопросов. В Республике Беларусь принят закон «О Конституционном Суде». В 2008 году принят Декрет Президента Республики Беларусь «О некоторых мерах по совершенствованию деятельности Конституционного Суда Республики Беларусь». Этим актом предусмотрены новые полномочия Конституционного Суда и соответственно оговорены процедурные правила.

В Республике Узбекистан действует Закон «О Конституционном Суде» который регламентирует вопросы организации и деятельности органа конституционной юстиции, Наряду с Законом принят также Регламент, который подробно регулирует задачи,

полномочия, принципы деятельности и другие вопросы организации и деятельности Конституционного Суда.

На наш взгляд, регулирование отдельных вопросов не на законодательном уровне позволяет при необходимости заинтересованным субъектам менять правила организации и деятельности органа конституционной юстиции по упрощенным процедурам. Конечно есть и сторонники такого подхода, которые мотивируют это большей гибкостью в регулировании соответствующих вопросов. Однако, на наш взгляд, учитывая особую роль органа конституционной юстиции в реализации правовой защиты конституции, целесообразно регулирование организации деятельности органов конституционной юстиции на законодательном уровне, а не в рамках Регламента.