146
г оеобразная эта «неотложка» всегда на чеку, в любую минуту готова прийти на помощь.
В группе Людмилы Михайловны Черногоровой уже пятеро оворожденных. Принимая их, пришлось поволноваться. Помесные телята при рождении весят больше, чем телята ярославской молочной породы в месячном возрасте. Особенно повозились вон с тем дымчатым увальнем, что разлегся теперь в стайке. Намучились, наволновались, пока он не появился на свет. Одной такого и не'поднять — сорок килограммов в новорожденном. Кто-то из помогавших ей принимать его сказал: «Экий граф». Кличка тут же и пристала к теленку, как пятно родимое. Теперь на двор кто ни заглянет, всякий спрашивает: «А как там наш «Граф» себя чувствует?»
Даже для своей породы, отличающейся спокойствием, теленок этот на редкость флегматичен, с места часами, бывает, не сдвинется. Может, это оттого, что нет пока ему партнера в стайке, некому растолкать, побеспокоить? В соседней вон стайке двое шаролят на два дня постарше «Графа». Они родились почти одновременно, их и поместили в один общий «номер». Двое — это уже компания. Вот они и резвятся на сухой подстилке, прыгают, скачут, очень напоминая юрких рыбок в аквариуме.
Да уж, нелегко даются отелы помесей. Зато растут они потом!.. Ну, право, как на дрожжах. Что ни день — то почти килограмм привеса. И выход мяса против бычков молочной-то породы значительно выше. А это значит вот что. Сдал совхоз на мясокомбинат, скажем, четырех бычков весом 450—500 килограммов, а ему засчитывают как бы пять. Их немало, лишних-то бычков, вот так за год по стаду набегает. Каждый помесный бычок — это ходячая кладовая мяса. Да какого! Сочного, с прожилками, — так называемого мраморного мяса.
Совхоз «Призыв» входит в систему «Скотопрома». Одно время он откармливал скот, который закупал в других хозяйствах и у населения. Животных везли подчас издалека, с немалыми затратами. Но дело не только в этом. Многие хозяйства сами налаживают теперь промышленный откорм. Словом, пришла пора по-Думать о базе, о создании собственного мясного стада, которое поставляло бы для откорма столько молодняка, сколько потребуется. Такое вот стадо и формируется за счет помесных животных на центральной ферме тутаевского совхоза «Призыв».
Важное дело доверено опытнейшим животноводам
. Людми-а Михайловна Черногорова — одна из них. Она невысокого
ООГТо Г Г ^ о
*; '-'а, одета в халат, порядком выцветший от многократных тирок. В одну смену с. ней обычно работает Вера Чистякова. егодня та выходная и вместо нее управляется подменная Люба
6*
147
Коклюшкина. Она тоже молода, но быстро освоилась. Удивительно хваткая нынче молодежь. Иной раз просто диву даешься-откуда что берется! Бегает, глядишь, по поселку девчонка, нескладеха. А год-другой прошел, и она уже на ферме — мастерица, ветеранам не уступает.
На дворе, где работают Людмила Михайловна Черногоро-ва и ее молодая напарница, просторно, сухо, тепло. Свежий, чуточку подогретый, воздух нагнетается калориферами по трубам, подвешанным у потолка. Воздух загрязненный вытягивают прочь другие трубы, вмурованные в стены. Распределять корма по кормушкам помогает лента транспортера,— нажал кнопку, и она потащила бесшумно груды духовитого сенажа из одного конца двора в другой. А давно ли, кажется, центнеры и тонны таких же вот кормов, весь дневной рацион для сотен животных разносили по кормушкам в корзинах? Многое изменилось в совхозном поселке за последние годы...
Земли хозяйства располагаются на взгорке вдоль реки Ур-домы. Тут, куда ни глянь, куда ни повернись, все исполнено для нее особого смысла, каждый кустик и бугорок навевают воспоминания. Вон на том поле, что за дорогой, она проложила свою первую рабочую борозду. Нелегко она далась — ведь ей было в ту пору всего 15 лет. Шла война, каждая пара рабочих рук была в совхозе на счету...
Бригадир хлопотал на конюшне, распределяя лошадей. Она попросила дать и ей упряжку с плугом. Он отмахнулся:
— Не до тебя тут, Людка... Мала больно, утянут лошади,
сомнут. И не сыщешь потом...
— Еще как и сыщут. Вот только дайте и узнаете...
Бригадир собрался было прогнать назойливую, да вдруг
согласился, приказал конюху:
•— Запрягай ей, а там посмотрим, что выйдет. Может, и дельная девчонка...
Передавая ей лошадей, конюх участливо посоветовал:
— Выбьешься из сил, лучше вертайся назад. А то и не посе
ешь в твои борозды.
— Не выбьюсь,— пообещала она.
У края поля приподнялась на цыпочки, чтобы увидеть, где кончается оно. Поле обрывалось у леса, около речки,— казалось необъятным. Но отступать было некуда... Лошади тронулись, потянули за собой плуг. Побежали с отвала пласты, загалдели грачи, деловито заглядывая в борозду. Она старалась шагать ровно, но часто спотыкалась о пласты, дергала вожжи, сбивала с пути лошадей. Борозды закручивались спиралями-А день выдался жаркий. Солнце палило. По щекам стекал
148
капли соленого пота и слез. Она пла - [ кала оттого, что у нее ничего не по - ( лучалось, оттого, что смертельно устала, оттого, что прав оказался бригадир. «Не надо было браться»... Остановила лошадей, смаху бросилась в траву, слушала, как стучит в висках кровь. «Ничего, — твердила упрямо про себя, — поотдохну немножко и снова пойду...».
Встала, снова пошла сыпучими бороздами вслед за лошадьми. И по - , немногу усталость стала как-то забываться, отступать. Шаг делала тверже, прямее шли лошади... Солнце уже опустилось за кромку леса, а худенькая девчушка все погоняла лошадей, поблескивающих тускло от испарины, всхрапывающих.
На следующее утро бригадир оглядел ее так, словно впервые видел. Улыбнувшись, сказал:
— Посмотрел поле. Кое-где подправить, конечно, придется.
Ну, а в целом хорошо. Мужика заменила, можно сказать...
И решил окончательно:
— Так и быть... Поставлю тебя кадровым пахарем...
Она работала потом дояркой. А как-то бригадир 'сказал:
— Свинарка требуется на откормочную группу. Дело для
тебя новое, но ты настойчивая, справишься, думаю.
Легко сказать — справишься. В первые дни она растерялась на новом месте не меньше, чем тогда, с первой бороздой в поле. Громкоголосое, своенравное население свинарника ни за что не хотело признать в ней хозяйку. Поросята визжали, лезли че-Рез кормушки. Отыскивая дыры в станках, шмыгали в проходах, точно мыши,— того гляди, наступишь на которого. Она не знала, что с ними делать. Но постепенно осмотрелась, чувство неуверенности сменилось желанием покончить со всем этим хаосом подчинить все своей воле, навести порядок.
Результаты труда свиновода выражаются в граммах. Труд-0 Давались ей первые граммы. Привесы были скудны. Ведь зд66 Н6 ^ыло ни опыта, ни знаний. Она не знала самого подчас дементарного. Все пришло потом, накопленное по крупицам, оп, Всег° приходилось доходить самой. И все же к концу года откормила сотню свиней. В те времена и эта цифра выгля-внушительно.
149
А потом у нее появилась наставница. Как-то, взвешивая осеннюю партию откормленных свиней, совхозный зоотехник Тамара Николаевна Соловьева сказала:
— Маловато все же сдаем мы с тобой продукции. Не такой
работы ждут от нас...
— Рады бы больше откормить, но куда же уберешь пого
ловье. Свиней и без того в станках, что сельдей в бочке.
— Вот над этим и нужно подумать,— сказала зоотехник.
Спустя некоторое время на свинарник пришли плотники
Один из них пошутил:
— Сейчас мы фокус сделаем. Стены оставим, а помещение
увеличим вдвое...
Так и вышло. Убрали плотники перегородки, перестлали полы. У входа в свинарник сделали столовую для свиней, провели шланги для подачи воды. И удивительное дело — там, где было 60 откормочников, уместилось 120. И управляться было гораздо легче. Работа шла, словно по конвейеру. Выгоняла в столовую первую группу откормочников, и пока они поедали корм, чистила станок. Затем свиней выпускали на улицу для прогулки. В столовую бежала вторая группа. И так далее. Когда кончала «обедать» последняя группа, Людмила Михайловна завершила уборку всего помещения. В тот год она произвела втрое больше свинины — 300 свиней сдала.
...В тесноватом клубе было душно от жарко натопленной печи и махорочного дыма. Управляющий отделением, прося тишины, постучал карандашом по графину с водой.
— Слово имеет Людмила Михайловна Черногорова.
Она встала со своего места, поправила платок, сдвинувшийся с русых кос, уложенных на голове плотным венцом, улыбнулась ясной девичьей улыбкой.
— Сколько мне свиней, спрашиваете, откормить нынче? —
и чуть поубавив улыбку, задумавшись на миг, сказала: — Сколь
ко дадите, столько и откормлю!
Управляющий отделением недоверчиво показал головой. -— Нынче у нас одного молодняка голов четыреста будет, да на дворе у тебя стадо целое стоит... Всех и откормишь?
— Всех и откормлю.
— Смотри, хлово-то не воробей,— дернули ее сзади за жа
кет.— Не от тебя же одной будет зависеть...
Сказано было верно. Она поняла это вскоре. Чтобы выполнить новое обязательство, нужно было с первых дней года ра^ ботать в более высоком ритме. Но маточник отделения, постав лявший поросят для откорма, к этому не был готов. Тогда, пр содействии Тамары Николаевны Соловьевой, она добилась пр
150
лки поросят из других отделений. Не сразу, но они стали Уступать. На свинарнике сделалось тесно. Она, впрочем, не "нывала — близилось лето, когда можно будет осуществить еще одно нововведение, задуманное с Тамарой Николаевной.
С наступлением первых теплых дней все свинопоголовье перевели в летний лагерь, который устроили на берегу Урдомы. В нем разместили вдвое больше того, что мог вместить старый свинарник. Разворачиваться тут пришлось, конечно, на полную силу. Дождь ли, жара ли,— невысокая, худенькая Людмила Михайловна хлопотала в лагере, задавая свиньям корм. И чуть не каждый день к лагерю подъезжала машина. Тамара Николаевна взвешивала свиней и отправляла их на мясокомбинат.
— Хорошо прибывают в весе,—• приговаривала она.— В этом
месяце среднесуточные привесы опять по 800 граммов на голо
ву выйдут, не меньше.
Погожие летние дни сменились, однако, октябрьским ненастьем. Работать под открытым небом становилось все труднее. По утрам в корытах уже замерзал корм. Пора было возвращаться на «зимние квартиры». Что же, главное было сделано. Предварительные подсчеты показывали, что она одна откормит свиней больше, чем две другие свинарки совхоза вместе взятые. А потом утром, когда Людмила Михайловна управлялась уже в свинарнике, в помещение вбежала раскрасневшаяся от мороза Тамара Николаевна.
— Поздравляю, Люся! — воскликнула с порога.— Подвели
годовые итоги!
— Ну и как? — беспокойно глянула Людмила Михайловна.—
Не провалила ли?
— Какое там! 587 свиней откормила,— 546 центнеров мяса
сдала...
Соловьева прижала к себе Людмилу Михайловну и, заглядывая ей в глаза, проговорила взволнованно:
—- Это ведь областной рекорд!
А потом как-то в полдень в ее квартиру постучал кормовоз ь°лодя Васильев:
— Людмила Михайловна,— выкрикнул он от дверей,— вас
контору, к телефону...
Отодвинув недопитый стакан молока, накинув на голову ста-Р нький платок, она пошла за гонцом из конторы. Шла и не зна-
> что ждет ее впереди. Домой вернулась возбужденная, ия! лтцая
ние |
В Москву вызывают,— сообщила домашним.— На собра-
в честь Международного женского дня.
151
...В ту ночь долго не спалось ей в столичной гостинице. Пр ред глазами стоял счастливый этот день: Георгиевский зал Кремля, секретарь Президиума Верховного Совета СССР То. варищ Георгадзе, вручивший ей звезду Героя Социалистического Труда и орден Ленина. Вспоминая далекий совхозный поселок на берегу извилистой Урдомы, думала:
— Знают уже, наверное...
Откормить пятьсот-семьсот свиней в год — теперь такими цифрами никого не удивишь. Если взять такой совхоз, как «Козьмодемьянский», сделавшийся фабрикой свинины, показатели у его свиноводов, должно быть, много выше. Но там ведь почти все делают машины. Нынешние свиноводы — это операторы. А вот в пятидесятые годы те же корма только к свинарнику, бывало, подвезут на лошадях. Дальше уж сама в корзине носи или на тачке. Горы картофеля, силоса, концентратов требовались, чтобы накормить стадо. И это день за днем... Поро-сят-отъемышей к ней привозили живым весом в 25—30 килограммов. Как горох живой, бывало, высыпят из машины в огороженные досками весы. От нее брали животных весом свыше центнера. Больше одного такого экземпляра на весах и не умещалось.
Того свинарника — откормочника, в котором она былые свои рекорды ставила, теперь уже нет. Он снесен. На его месте сейчас двухэтажная жилая застройка. Теперь это самый центр разросшегося поселка. Производственной зоне волей-неволей пришлось выбираться за околицу. Первой такое переселение совершила ремонтная мастерская, сменив убогий бревенчатый сарай, тоже оказавшийся в центральной части поселка, на новое кирпичное здание. Внутри его, под потолком, как в заводском цеху, кранбалка ходит, а внизу станки поставлены. Туда же потом складские помещения перенесли. Чуть поодаль, за складами, встали два приземистых скотных двора на 400 голов. Совхоз сменил за это время не только название,— из «Волны» сделался «Призывом». Иной теперь у него и профиль. Переквалифицировалась и она, бывшая свинарка. Новое дело ей нравится. Условия работы тоже, их не сравнить с теми, что были. К тому же задача перед ними поставлена совсем особая. Бригады, обслуживающие помесный скот, возглавляет молодой Ди~ пломированный специалист Галина Андреевна Барашкова. Она держит постоянную связь с сотрудниками научно-исследовательского института животноводства и кормопроизводства-Ученые и сами нередко наведываются на ферму. Барашкова их встречает, обстоятельно докладывает обо всех делах, об Ус^ пехах и затруднениях. Все это будничные, можно сказать, за
152
и ты и хлопоты. Но со временем они обернутся делом большой государственной важности...
Начав в свое время со ста свиней, она сумела довести годо-ю норму откорма до 500—700 голов. Об этом рекорде тогда немало можно было прочесть в газетах. Даже брошюра была издана — «Людмила Михайловна Черногорова».
Теперь на повестке дня — фабрики по производству говядины. Партия и правительство известным своим постановлением запланировали строительство возле всех промышленных центров крупных механизированных животноводческих комплексов. Немало скороспелого мясного скота потребуют они. Людмиле Михайловне снова, выходит, повезло. В числе других ей доверено быть впереди идущей, решать важную государственную задачу. При ее непосредственном, личном участии закладываются основы совершенно новой для нашего края отрасли — мясного скотоводства.
А. Ермаков ЕГО ПЯТИЛЕТКА
Маленький рабочий поезд бежал по узкоколейке из Мокеихи в Октябрь. Гольтяев сидел у окна и смотрел на карты торфяных полей. На некоторых из них блестели оконца паводковой воды. Да и все поля были еще темными, пропитанными весенней влагой.
Справа по полуострову, что вытянулся среди болот, стояли
Цепочкой несколько деревень. Поезд громыхнул по мосту через
Сить и за окном промелькнула деревня Боженка. Стоит она на
высоком холме. Утреннее солнце высветило старую церквушку,
Древний курган и погост возле нее. И шумную колонию грачей,
Разместившихся на высоких деревьях. На самом берегу Сити
За околицей Боженки — обелиск. Гольтяев стоял как-то у это-
0 Памятника. «Здесь 4 марта 1238 года на берегах Сити произо-
ла битва русских с войсками монгольского завоевателя хана
бэтыя».
Поезд бежал сейчас по этой земле, обильно политой кров-
к> предков. На десятки километров вокруг раскинулись болота
ли Зы^и - Росли по ним хилый лес и клюква, и змеи размножа-
Но°ь °бильно. Места эти кажутся бедными только при поверх-
стн°м взгляде. На самом же деле неброская здешняя земля
153
|
является истинным кладом и хранит в своих недрах миллионь тонн торфа.
Потому-то и растревожили люди болота. В 1949 году в Неко-узском районе было организовано Мокеихо-Зыбинское торф0! предприятие.
Правда, Гольтяева тогда не было в этих местах. В то время он жил на Орловщине и только закончил восьмилетку. В год организации предприятия он начинал трудовую жизнь слесарем совхоза в родном селе Алыианец. Работал в этой должности до призыва в армию, а когда демобилизовался, его слесарское • место оказалось занятым.
— Мы, конечно, можем уволить твоего преемника,— говорил
Гольтяеву директор совхоза,— а тебя принять. По закону
обязаны.
Но демобилизованный воин великодушно отказался.
— Я еще молод,— сказал в ответ директору,— мест на свете
много. Найду себе по душе.
Так и оказался Гольтяев в Мокеихе, в этих неброских местах, вместе с людьми, ведущими наступление на болото. Предприятие в ту пору только набирало силу. Уже на глазах Гольтяева крепла его материальная база, поступала новая техника. При нем стало предприятие одним из крупнейших в нашей стране, добывающим ежегодно около двух миллионов тонн торфа. Сам Гольтяев на первых порах, работая в строительном управлении, строил и благоустраивал поселки.
К одному из них — центральному поселку Октябрь, подходил сейчас маленький рабочий поезд. Он бежал мимо громадной эстакады, на которой загружался очередной состав с торфом. Навстречу поезду стремительно приближались вагонное депо, ремонтно-механическая мастерская и сам поселок с ровными улицами, каменными домами, просторным клубом и светлой школой.
Приехав в управление предприятия, Евгений Андреевич Гольтяев зашел по обыкновению в партийное бюро.
— А, здравствуй, именинник! — приветствовала его хозяйка
кабинета Татьяна Прокофьевна Осокина.— Проходи. Для тебя
небольшой сюрприз имеется.
Евгений Андреевич взял из рук секретаря плотный листок и молча прочитал:
«В связи с сорокалетием Некоузский райком КПСС и исполком районного Совета депутатов трудящихся награждает Почетной грамотой машиниста комбайна реевича за многолетнюю производственную деятельность— большую организаторскую и воспитательную работу в коллективе»-
154
Прочитав грамоту, Гольтяев еще раз остановил взгляд на цифре сорок.
«Сорок лет жизни как мгновенье
пролетело», — отметил про себя, а вслух сказал:
1_ Спасибо, Татьяна Прокофьевна. Большое спасибо.
Татьяна Прокофьевна пристально посмотрела на Гольтяева и будто прочитала мысль, но растолковала ее по-своему:
_ Смотрю я на тебя, Евгений
Андреевич, и завидую. Хорошей завистью завидую. Сорок лет всего прожил человек, а сколько уже успел достичь. Звание Героя Социалистического Труда получил. Коммунисты членом бюро райкома партии тебя избрали. Членом областного совета профсоюзов являешься. В работе съездов партии и профсоюза участвовал.
— А сколько я вам хлопот доставляю, — прервал он Осоки-
ну. — Вот и сегодня пришел с просьбой.
— Ну давай, выкладывай.
— Вы знаете, •— продолжал Гольтяев, — с Хайдаром Мин-
газовым мы уже несколько лет соревнуемся. Недавно двигатель
на его комбайне опробовали. Не работает мотор, начисто вышел
из строя. Вот если бы вы от имени партбюро с директором пого
ворили, чтобы Мингазову дали новый двигатель на комбайн. А то
не честное вроде соревнование получится.
Осокина задумалась. Вспомнила одну из своих поездок на Мокеиху, где живет Гольтяев и большинство опытных механизаторов торфопредприятия. Было это вскоре после того, как вышло постановление о развертывании Всесоюзного социалистического соревнования за досрочное выполнение народнохозяйственного плана 1973 года. Показала она тогда это постано-вление Гольтяеву и попросила его прикинуть с лучшими механизаторами возможности по увеличению добычи торфа на новый сезон.
Гольтяев приехал в партийное бюро через несколько дней и ыложил на стол несколько исписанных тетрадных листов. Осо-Ина взяла первый из них и начала читать.
155
«Мы, машинисты пнёвмоуборочных комбайнов -тяев, X. Н. Мингазов, , подсчитав свои возможности, берем на себя следующие обязательства:
Свою работу строить по личным графикам, рассчитав по минутам весь цикл уборки торфа. Довести выполнение норм выработки до 155 процентов и увеличить коэффициент использования рабочего времени машин на семь процентов.
В сезоне 1973 года убрать по 20 тысяч тонн высококачественного фрезерного торфа, или по 2,6 годовых плана».
Было в их обязательстве еще несколько пунктов, а в самом конце — небольшая приписка:
«Мы обращаемся ко всем механизаторам торфопредприятия ознаменовать третий решающий год пятилетки более высокой организованностью и дисциплиной труда, шире развернуть соревнование за повышение эффективности производства».
Осокина еще раз посмотрела на фамилии комбайнеров, подписавших обязательство — обращение. Все они за два года выполнили личные пятилетние планы по добыче торфа. В том, что они справятся и с этими обязательствами, Татьяна Прокофьев-на почти не сомневалась. Созвала совместное заседание партийного бюро и профсоюзного комитета.
•— Таким людям можно верить, — говорил на заседании директор предприятия. — Они уже не раз доказывали, что слова свои на ветер не бросают. Например — Гольтяев. Он одним из первых освоил новый пневматический комбайн. Еще в 1964 году вместе со своим сменщиком Владимиром Николаевичем Тороповым обратился ко всем механизаторам торфопред-приятий треста с призывом добиться выработки на один комбайн за сезон 20 тысяч тонн.
Тогда это была неслыханная цифра. Но они свое слово сдержали. Добыли на 700 тонн больше и выполнили сезонное задание на 205 процентов.
План последних четырех лет семилетки Гольтяев выполнил также на 150 процентов. За выдающиеся успехи, достигнутые в выполнении заданий семилетнего плана по развитию торфяной промышленности, ему присвоено звание Героя Социалистического Труда.
Директор не стал перечислять тогда все заслуги Гольтяева. Но члены партийного бюро и профсоюзного комитета знали их отлично и сами. За пятилетку, например, он добыл 84 тысячи тонн торфа, перевыполнив пятилетнее задание в 2,6 раза-В 1971 году правительство наградило Гольтяева за этот труД° вой подвиг орденом Октябрьской Революции.
156
Собравшиеся на заседании хорошо знали и за счет чего Гольтяев из года в год добивается таких высоких показателей. Прежде чем стать комбайнером, он много лет проработал слесарем по ремонту оборудования. И потому отлично знает не только саму машину, но и технологию металлов, принципы сопряжения всех узлов в комбайне. Он всегда что-то мудрит, переделывает отдельные узлы машины, чтобы давала она наивыс-щую выработку. В первый же год освоения новой машины вместе со своим сменщиком Гольтяев внес ряд ценных предложений, улучшающих работу пневматического комбайна, с годовым экономическим эффектом в 730 рублей. А всего за время работы на предприятии на его счету около сорока рационализаторских предложений.
Вот почему партийное бюро и профсоюзный комитет одобрили обязательство передовиков и рекомендовали поддержать их инициативу на всех участках предприятия.
— Так как же, Татьяна Прокофьевна, насчет мотора, — вы
вел из задумчивости Осокину голос Гольтяева. — Можно на
деяться на вашу помощь?
— Конечно, — ответила она поспешно. — Я сегодня же по
говорю с директором.
Новый мотор на комбайн Хайдара Мингазова пришел за несколько дней до начала сезона добычи торфа. Механизаторы помогли Хайдару установить и опробовать его. Машина работала отлично. Хайдар отвел ее в полевой гараж участка, где уже стояли в полной готовности остальные.' Здесь же сверкал новенькой краской и комбайн Гольтяева.
А через несколько дней начинался новый сезон. Для торфо-добытчиков это всегда большой праздник. К нему готовятся не только машинисты, но и все жители Мокеихи.
В доме Гольтяева в то утро было тоже оживленнее обычного. Рано проснулись сыновья и больше мешали, чем помогали отцу собираться.
Жена — Альбина Иосифовна отлично понимала настроение мужа. Она и сама десять лет работала трактористкой на полях Добычи торфа. И хотя сейчас работает в мастерской, но все по полям скучает.
Гольтяев шел к гаражу привычной дорогой. Сразу же за поселком до самого горизонта уходили ровные карты полей добы-Чи - Они были почти пустынными. Лишь у прошлогодних караванов грузили торфом составы с вагонами.
У гаража были почти все в сборе: Мингазов, Алексеев, Смир-°в. Начальник участка Любовь Михайловна Сироткина рас-Ределила между механизаторами карты полей. Взревели мото-
157
ры и комбайны, двинулись через мосты к местам добычи. Сразу ожили поля, первые тонны торфа нового сезона посыпались в бункера машин. Люди вступили в борьбу с болотом, чтобы евать у него накопленное веками тепло.
В. Мельников
ТАЛАНТ, ОТДАННЫЙ ЛЮДЯМ
В 1929 году крестьяне деревни Чакарово и еще двух смежных с нею деревень объединились в колхоз и дали ему название «Горшиха». Не было споров между членами коллективного хозяйства относительно его названия, потому что во всей округе не сыскать было земли горше, чем у чакаровских мужиков. Глухомань, топь болотная, мелколесье. Все свои силы отдавали болоту Горша крестьяне и тем не менее — недороды, постоянная нужда. Горша въелась в крестьянскую душу, и колхоз решили назвать «Горшиха».
С первых дней смелые стали мечтать о собственной молочнотоварной ферме. Но многие были против —не верили, что в гиблом этом краю можно создать ферму, что будет от нее польза. Но их убедили. Всем колхозом ездили в село Кузнечиху за 11 коровами. Старались выбрать получше. Фермы, как таковой, тогда еще не было (первый скотный двор сумели построить лишь в 1932 году). Животных расставили поэтому вначале по сараям. 1.100 литров молока от коровы — таков был годовой показатель первых горшихинских доярок...
Теперь это уже далекая история. Она представлена на стенде, что висит в кабинете колхозного парткома. У этого стенда ветераны колхоза наставляют горшихинскую молодежь, готовя ее к торжественному посвящению в хлеборобы. Цифры и факты, фотографии и имена — все, представленное тут, глубоко волнует. Ведь сегодняшняя «Горшиха» — это крепкая экономика, высокие доходы, завидные показатели. Сегодняшняя «Горшиха» — это уникальное молочное стадо. По оплате затрат на единицу продукции оно почти не имеет себе равных в стране. Теперешние горшихинские доярки надаивают от своих коров по 5 тысяч килограммов молока в год. Да какого! В стаде имеется немало животных, дающих молоко шестипроцентной жирности. Горшихинское стадо — это красавицы ярославки класса элита и элита-рекорд, племенной молодняк от которых идет отсюда во
158
многие области страны и даже за рубеж. Орден «Знак Почета» украшает колхозное знамя.
А пришелся этот «звездопад», в основном, на те именно годы, когда у руля хозяйства стоял Илья Иванович Абросимов,— коммунист, Герой Социалистического Труда. В 1940 году избрали его председателем колхозного правления. И с той поры он вел «Горшиху» бессменно в течение 15 лет. Вот эти-то годы и явились годами горшихинского стремительного восхождения, изумившего всю округу.
На центральной улице села Медягино, в ряду других, стоит старый бревенчатый дом. Позади него сад. В этом саду еще не так давно стоял Илья Иванович перед кинооператорами ярославского телевидения, затеявшими фильм о колхозе. И вот уже его жена Мария Константиновна выкладывает передо мной бережно хранимые, бархатные подушечки с приколотыми к ним правительственными наградами, которыми Родина отметила в свое время этого человека. Студеным февральским днем горшихинцы пронесли их, эти ордена и медали, впереди хозяина, провожая его в последний путь...
В одной из горниц просторного дома на стенах семейная картинная галерея. Среди фотографий, дипломов, грамот — портрет Ильи Ивановича, написанный маслом. Продолговатое, сосредоточенное лицо, высокий лоб. Белая щеточка колючих усов. И взгляд тоже вроде бы колючий, строгий. Живописец торопливый писал портрет, а вышла из-под кисти фотография. Внешне сходство передано. И строгость, бузусловно, свойственная Илье Ивановичу запечатлена. А вот душа не светится на полотне. Растворились как-то в красках ее богатые сокровища. Нет, не докопался художник до сути этого удивительного человека, не осветил свою картину всем тем, что смогло вместить в себя при жизни его большое, щедрое сердце.
Какой же он был, Илья Иванович Абросимов, один из создателей прославленной «Горшихи»? Почему именно при нем колхоз достиг вершин своей завидной славы?
— Как он работал? — переспрашивает Мария Константиновна. — Много он работал. День и ночь, можно сказать, о хозяйстве заботился, хлопотал. Всего себя, без остатка, отдавал ему...
Она говорит сейчас об этом с некоторой как бы укоризной
и с сожалением. Работай поменьше Илья Иванович, — гля-
Дишь, и не осталась бы она в большом этом доме одна... Впро-
^ем, и тогда, при жизни, он мало принадлежал этому дому,
емье. Всей «Горшихе» — вот кому он принадлежал всегда.
159
|
Старый дом перешел к. нему от матери. Здесь, в этих стенах он впервые увидел свет. Из него ушел на военную службу, которую проходил в Гатчине, в авиационной части — четыре года Потом еще три года, покуда война первая империалистическая длилась. В 1917 году с той войной было покончено. Илья Иванович вернулся в родное Медягино и вскоре привел в дом девушку из соседнего Чакарово. Истосковавшись за время службы по крестьянской работе, молодой хозяин налаживает отцов плуг. Уже тогда Илья Иванович научился вставать раньше всех в деревне, до солнца.
Еще темно, петухи не пропели, на часах и трех еще нет, а он уже запряг лошадь и уже в поле — допахивает или засевает свою полоску. А после завтрака спешит за семь километров в Тургеневе, где находился волисполком. вич был среди тех, кто уже в ту пору представлял интересы ме-дягинских и чакаровских бедняков в органах Советской власти.
— Он работал на многих должностях, — говорит Мария Константиновна. — Был бригадиром, завхозом, в волисполкоме заседал. А потом председательствовал. Целых пятнадцать лет. Вот уж должность — нет ее беспокойнее. Пообедать с семьей, и то не всегда удавалось. Только, бывало, усядемся все-то за стол, обязательно кто-нибудь да прибежит. Помню, как-то бригадир один очень уж его расстроил. Пришел и говорит, что не хочет больше быть бригадиром, потому что сил у него нет никаких. Снимай, говорит, полномочия. Не могу, не буду больше бригадиром. «Да как же это ты не будешь, ведь уборка же на носу! Народ, люди тебе доверили, надеются на тебя, а ты — не буду...» Не буду и не буду, твердит тот свое. Что хотите делайте, а давайте замену, ставьте другого, не могу-де быть ответчиком за всех. Не по плечу такая ноша... Как ни урезонивал его Илья Иванович, пришлось вылезать из-за стола и тут же идти подыскивать другого бригадира.
Да уж, таков он был — не мыслил личного счастья вне счастья всех. И творил его, не щадя своих сил, самого себя. Всю свою жизнь, до последнего часа отдал он тому, что заключено сегодня в понятии славном — колхоз «Горшиха».
Илья Иванович Абросимов был вторым по счету горшихин-ским председателем. Он принял дела от самого , урочского рабочего, посланца партии, двадцатипятитысячника, при котором создавался колхоз. Пятнадцать лет на ответственнейшем, беспокойнейшем посту — это не мало. И ему порой было невмоготу, но никто и никогда не слышал от него ни малейших сетований. Народ, партия вверили тебе дело — так буДь
160
любезен оправдывай высокое доверие. Оправдывай, как бы ни было трудно и тяжело. Сказать: не буду, не могу — это легче всего...
— Трудные выпали ему годы, — продолжает Мария Константинов-
на ___ Война застала. Мужчины все
на'фронте. На нас, женщинах, все тут держалось. Меня вот тоже в звеньевые произвели. Много приходилось работать, чтобы фронт снабдить. Урожаи тогда были не нынешние. И когда война кончилась, первые годы тоже было не легко. Сейчас вон: и не жнут и почти что не косят. По кустам и то все машина подберет да в стога сама и сложит. А тогда все мы, все вручную. Через край выпадало работы. И не только в поле у себя. Лесозаготовки вел колхоз, дорогу на Рыбинск строили. Всем приходилось нелегко. А уж ему труднее всех. Не за себя
одного отвечал, за всех. Все, что хозяйству положено, выполни, произведи да поставь. И никого при этом не обидь. Каждого-то пойми, к каждому подход найди...
И он это умел, как никто другой. Превосходный был хозяин Илья Иванович. И не менее одаренный организатор. Землю знал, как истинный крестьянин (землероб, как тут говорят), а людей понимал, как партийный работник, настоящий коммунист. Он всегда помнил о том, что люди нуждаются в добром, поддерживающем слове не меньше, чем в хлебе насущном. И находил такие слова. Умел и любил беседовать с колхозниками п° Душам, неутомимо пробуждал в них светлые, возвышенные Устремления, коллективистские начала. И еще одним счастливым даром обладал Илья Иванович •— умел угадывать призвания людские.
Илья Иванович взрастил целую плеяду организаторов и педиалистов, себе под стать. Среди множества его «откры-ии» — нынешний горшихинский финансист — Виталий Ильич
Давно это было. В колхозную контору зачастил как-то маль-
р Шка - Встанет меж столов и глядит, не мигая, как бегают под
ами счетоводов по железным пруткам звонкие костяшки.
161
Шорох бумажных страниц, запах чернил — все тут его, похоже занимало и завораживало. На этом «посту» и застал его однажды Абросимов.
— Ты чего тут делаешь, мальчик? — спросил он его.
— Ничего, — насупился подросток. Он хотел уж было дать
стрекача, но Илья Иванович его остановил.
— Хочешь учиться?
—• Хочу...
— Тогда скажи матери, пусть собирает в дорогу. Завтра же
и отправимся с тобой в город.
Сам отвез Илья Иванович не равнодушного к конторским занятиям парнишку на курсы счетных работников. Когда же новоиспеченный счетовод уже и дела принял, Абросимов преподал ему урок практики, на всю жизнь врезавшийся в памяти. Зайдя однажды в бухгалтерию, Илья Иванович спросил, обращаясь к Шимарову:
— Сколько у нас денег на счету?
— Точно не помню, Илья Иванович. Сейчас погляжу.
Председатель опять, как тогда, в первый раз, остановил его.
И сказал:
— Хозяйство вести — не яблони трясти в саду соседском. То,
о чем я тебя спросил, ты должен помнить, как таблицу умно
жения.
Подними сейчас среди ночи «министра» горшихинских финансов, и он отрапортует, без запинки, всю бюджетную подноготную хозяйства, ворочающего миллионами.
Старейший горшихинский бригадир Александр Иванович Малышев проработал с Абросимовым бок о бок с 1930 года.
|
Из за большого объема этот материал размещен на нескольких страницах:
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 |
