Яркие страницы героических биографий (стр. 1 )

331 Правофланговые армии труда. Ярославль, Верх.-Волж. кн. изд.,

П68 1973.

Сборник очерков о Героях Социалистического Труда Ярославской области.

331

Верхне-Волжское книжное издательство, 1973

ЯРКИЕ СТРАНИЦЫ ГЕРОИЧЕСКИХ БИОГРАФИЙ

В этом сборнике запечатлены яркие страницы биографий людей самых различных профессий — слесарей и экскаваторщи­ков, доярок и зоотехников, сборщиков покрышек и сельских ме­ханизаторов. Но есть одно знаменательное общее, благодаря чему фамилии этих людей в городах и селах Ярославской обла­сти произносят с особым уважением, — все они за самоотвер­женный труд удостоены высшего отличия Родины — звания Ге­роя Социалистического Труда.

Очерки о Героях написаны ярославскими журналистами, на­писаны, как правило, публицистично и выразительно. Перед чи­тателем проходит целая плеяда беззаветных патриотов, совер­шивших выдающиеся трудовые подвиги, в которых весомо и зримо проявилось величие духа советского человека — подлин­ного хозяина жизни, беспредельно преданного социалистической Родине, делу Коммунистической партии.

Герой Социалистического Труда...

Перенесемся мысленно в далекие годы первых пятилеток, когда страна, напрягая все силы, закладывала фундамент гран­диозной коммунистической стройки. В декабре 1938 года в печа­ти был обнародован Указ Президиума Верховного Совета СССР, устанавливавший, что звание Героя Социалистического Труда присваивается лицам, которые своей выдающейся нова­торской деятельностью проявили исключительные заслуги перед государством, способствовали подъему народного хозяйства, росту могущества и славы СССР.

В числе первых на Ярославской земле золотая медаль «Серп и Молот» украсила грудь супругов Шутовых — доярки колхоза «Красный коллективист» Некрасовского района Фели-цаты Яковлевны и ее мужа, колхозного ветфельдшера Павлина Константиновича. В течение двух лет звания Героя Социалисти­ческого Труда в «Красном коллективисте» были удостоены еще 5 человек. За короткий срок семь Героев в одном колхозе! Та-

кое не часто встретишь. Беззаветно трудились в суровые годы Великой Отечественной войны и в послевоенное время животно­воды прославленного колхоза, они первыми довели надои ко-ров-ярославок до пятитысячного рубежа.

Тридцать три года — на тракторе. Это строка из трудовой анкеты Героя Социалистического Труда Екатерины Ивановны Абросимовой — трактористки колхоза «Активист» Тутаевского района, старейшего механизатора области. Свыше трех десяти­летий трудилась она на тракторе. И как трудилась! В 1969 году на зональном соревновании механизаторов в Брянске Екатери­на Ивановна заняла третье место, в следующем году в Калини­не — второе. Завоевать почетные призовые места на состязани­ях, где демонстрировали свое мастерство лучшие механизаторы многих областей, — успех, который смело можно отнести к раз­ряду выдающихся.

«Сын Татарии» — так озаглавлен очерк о лучшем сборщике покрышек Ярославского ордена Ленина и ордена Октябрьской Революции шинного завода Ахмете Ахмерове. Это о таких лю­дях в народе с восхищением произносят крылатые слова: в тру­де, как в бою.

' С Великой Отечественной войны Ахмет Ибатулович вернулся с двумя боевыми орденами и тремя медалями. За тридцатилет­ний период работы на шинном он отмечен орденом «Знак По­чета», двумя орденами Ленина, золотой звездой Героя Социа­листического Труда.

Полмиллиона добротных шин собрал коммунист Ахмеров, один «обул» 100 тысяч автомобилей. Даже для современников, привыкших к гигантским масштабам нынешней поступи произ­водства, эти две цифры звучат впечатляюще.

Каждое утро ходит на работу мимо взметнувшихся в небо ажурных установок Ново-Ярославского нефтеперерабатываю­щего завода экскаваторщик Александр Федорович Коппалов и все не может налюбоваться на широко раскинувшийся гигант нефтехимии
. В 1956 году был направлен он на ударную стройку, и здесь, в напряженных трудовых буднях, пришел к нему высший уровень мастерства, здесь заслужил он славное звание Героя Социалистического Труда.

Когда в Доме культуры Рыбинского завода полиграфических машин проходил митинг, посвященный успешному выполнению плана восьмой пятилетки, чествованию победителей в соревно­вании, одной из первых была названа фамилия слесаря-сбор­щика Александра Васильевича Барашкова. Личную пятилетку он завершил за три с половиной года вместо четырех, как обе­щал в обязательствах. Нормы выработки выполнял на 170—

180 процентов, машины сдавал с первого предъявления. Искус­ный умелец, он неоднократно выезжал в зарубежные страны — Польшу, Болгарию, Индию — помогал монтировать и осваивать печатные машины, поставляемые рыбинцами.

Вскоре на завод пришла радостная весть — Президиум Вер­ховного Совета СССР удостоил Александра Васильевича зва­ния Героя Социалистического Труда.

На краю деревни Нарядово стоит обшитый голубоватым те­сом дом. Здесь двадцать лет назад поселилась семья главного зоотехника колхоза «Новый путь» Гаврилов-Ямского района Михаила Николаевича Плаксина, по зову сердца приехавшего из города в деревню на постоянную работу.

Двадцать лет напряженного труда, поисков, разочарований и радостей. Михаил Николаевич упорно шел к поставленной це­ли. Это во многом заслуга Героя Социалистического Труда, за­служенного зоотехника РСФСР в том, что по своим племенным и продуктивным качествам молочное стадо колхоза «Новый путь» встало вровень с лучшими племзаводами области.

Перелистываем страницы сборника дальше... Мастер кузнеч­ного цеха Ярославского ордена Ленина моторного завода Ве­ниамин Павлович Комаров, потомственная текстильщица орде­на Ленина и ордена Октябрьской Революции комбината «Крас­ный Перекоп» Людмила Федоровна Кудрявцева, председатель колхоза «Колос» Тутаевского района Алексей Федорович Доб­рынин...

Свыше пятидесяти Героев Социалистического Труда дала Родине Ярославская земля.

Эти люди — подлинные герои нашего времени, знаменатель­ного социалистической новью, советским образом жизни. Они находятся не только в первых шеренгах трудовых колонн стро­ителей коммунизма, но и занимают передовые позиции в об­щественной жизни. Их фамилии мы встречаем среди тех, кто представлял областную партийную организацию на съездах _ КПСС, кого трудящиеся называли своими кандидатами в депу­таты Советов депутатов трудящихся, кто активной деятельно­стью в партийных, профсоюзных и других общественных орга­низациях снискал всеобщее признание.

Страницы биографий героев очерков этого сборника поучи­тельны тем, что они раскрывают лучшие черты характера луч­ших представителей нашего общества.

Страницы этого сборника учат жить, бороться и побеждать. Они зовут равняться на правофланговых коммунистического строительства.

де, где все под крышей. У нас и дождь, и снег и слякоть „^
на машину... Условия-в деревне... слякоть —все

_ К Г\Г\/-*Т- Т*Г\ 1-ь * -г ~ ~, -.

А. Макаров . ИМЕЮЩИЙ ПРАВО

На заседании областного комитета народного контроля слу­шался вопрос об использовании и хранении тракторов и других машин в одном из районов. Управляющий районной «Сельхоз­техникой», отчитываясь, чувствовал себя неуверенно. В справке, подготовленной к заседанию, была одна, особенно неприятная для него фраза. О том, что около десяти мощных тракторов, про­служивших всего три года, было преждевременно списано в ме­таллолом. С одной стороны, управляющий признавал, что это, конечно, непорядок, а с другой — всячески старался затушевать злополучное место из справки, пытаясь дать понять членам ко­митета, что упущение это можно отнести к категории, которую иногда именуют «и другие недостатки».

Этот понаторевший по части отчетов управляющий чуть ли не преуспел. Когд*а он кончил докладывать, ему начали зада­вать всевозможные вопросы. Не было только вопросов про трак­тора. И управляющий уже вытер платком вспотевший лоб, гото­вясь благополучно покинуть трибуну, как вдруг услышал:

— А вы все-таки объясните, как это у вас новая техника пе­
ределывается в металлолом?

Спрашивал член комитета Константин Иванович Козлов, инструктор-сборщик Ярославского шинного завода.

—  Да-да, — спохватился управляющий. — Я уже говорил...
Тут мы, действительно, упустили... Но мы поправим... Ужесто­
чим контроль...

—  Нет, вы прямо — почему такое безобразие?

—  Зачем же — «безобразие»? Вы, видимо, не знакомы с экс­
плуатацией сельскохозяйственной техники. Это ведь не на заво-

Известный всей области шинник, Герой Социалистического Труда имел полное право говорить так резко и требовательно. Не потому только, что ему положено блюсти го­сударственные интересы, как члену областного комитета народ­ного контроля, и не потому, что сам он любое дело выполняет добросовестно. А и потому еще, что в самом начале своего тру­дового пути был он трактористом в деревне и не знал, что такое сон и отдых, если машина не обихожена.

Когда началась Великая Отечественная война, Косте Козло­ву едва исполнилось двенадцать лет. Отец его, Иван Павлович, потомственный крестьянин, председатель колхоза деревни Ле-вашово Даниловского района, в первый же день войны собрал за вечерним чаем всю семью — а она была немаленькой: девять ребятишек да старые родители, всего тринадцать человек — и сказал:

•— Слышал нынче — мужики спорят: к ильину дню или к покрову наши в Берлин придут. Прийти-то придут, только, по­жалуй, не скоро. Воевать эти проклятые фашисты научились, да и вся Европа у них. Кабы немец силу не чувствовал, на Рос­сию бы не полез. Думаю так: крови и пота прольется немало, пока Гитлеру шею свернем. Нам с Павлом, — он кивнул в сто­рону старшего сына, которому шел шестнадцатый год, — при­дется, видно, на войну собираться. А тебе, Константин, старшим в доме оставаться, привыкай быть хозяином. И еще скажу — армия без тыла и недели не провоюет. Стало быть, гулянки вся­кие кончайте, определяйтесь к колхозной работе.

Костя определился быстро — стал пасти скот. Другим бра­тишкам и сестренкам тоже нашлось дело в колхозе.

Подпаском Костя был старательным, старшой на него не жаловался. Только часто бывало, когда гонят пастухи стадо по краю леса и вдруг рядом работает трактор, Костя забывал обо

всем, останавливался и с завистью смотрел, как иной раз маль­чишка немного старше его ловко управляет машиной. А про сво­бодное время и говорить нечего — в такие часы он крутился около тракторов, высматривал, выпытывал, что да как.

К концу второго года войны Костя был на курсах тракторис­тов в селе Вятском, а в пятнадцать лет стал работать на маши­не. Впрочем, «работал» — не совсем то слово, он буквально жил своим трактором, тут для него было все — и труд, и отдых. В первый же сезон он вышел в число лучших по МТС механиза­торов.

Но по-настоящему слава о козловском тракторном экипаже загремела на следующий год. Вернулся по ранению с фронта старший брат Павел. Взял он себе в прицепщики и помощники братана Юрку, которому сошлось четырнадцать, а Костя — другого братишку, Гриньку, тому всего было одиннадцать. Стали работать на колесном «ХТЗ» посменно, полсуток одна пара братьев, полсуток — другая.

И как работали! Красный флажок, который в МТС был пере­ходящим, братья Козловы так «прикрепили» к своему трактору, что переходить к кому-либо он перестал. На что уж умелые и злые до работы были два брата Калашниковы из соседней брига­ды, механизаторы уже в годах, но и тем никак не удавалось поравняться с Козловыми. Были и благодарности, и почетные грамоты, а Константину Ивановичу больше всего запомнилось из тех лет несколько, казалось бы, не так уж и приметных слу­чаев.

Раз с Гринькой делали они трактору техуход. Шла мимо бабка Марья, увидела Гриньку, стоящего на подставке около машины и орудовавшего гаечным ключом (в свои двенадцать он едва ли выглядел на девять лет), и вдруг запричитала:

— Родимый ты мой, мальчишонушка! Неужто и ты в желе­зе-то понимаешь?..

Гриньку это обидело, и он потом, наверное, года два обегал бабку за полверсты, чтобы не нарваться на ее ^жалостливые причитания.

А в «железе» Гринька кое-что понимал. Однажды Костю пригласили на вечеринку в соседнюю деревню. Кончили гулять перед рассветом, легли на сеновале соснуть немножко, да про­спали. Костя бежал домой, не успевая вытирать пот, застилав­ший глаза. Там, у деревни, с рассвета ему нужно было пахать под озимь, а Павла с Юркой забрали тогда на несколько дней в другую бригаду на помощь. Бежал, хватал ртом воздух, а сам все думал одно: стоит трактор, вот уж часа два стоит, уж солн­це поднимается, вот так фронтовой ударный экипаж...

10

Но еще не взбежав на косогор, за которым начиналось то самое поле, вдруг услышал гул трактора. «На­верное, сам бригадир пашет. Узнал, что стоит машина, и сел за штур­вал...»

Вылетел на пригорок — и остано­вился как вкопанный. Увидел: по­драгивая, идет по полю трактор, ос­тавляя за собой блестящие на солн­це пласты земли, а за рулем, вце­пившись в него обеими руками, стоя, — с сиденья не дотянуться до педалей ногами,— Гринька! Откуда взялись силы — по вязкой пашне до­гнал машину, на ходу заскочил на площадку водителя, остановил трак­тор.

—  Как же это ты? — только и
смог сказать.

—  А чего?—улыбнулся Гринька.

—  Ну, хоть завел-то как? Руко­
ятку крутить и у меня силы едва хватает.

—  А я вставлю ручку, а потом с колеса на нее прыгаю. Так
и завел. Да мне раз пять и прыгнуть-то всего пришлось. Трак­
тор у нас как часики.

—  А если бы отдача получилась? Ведь ноги могло переши­
бить...

—  Не было отдачи. Дак и ты бы поменьше гулял. Стоять
что-ли трактору-то...

—  Ну, ладно, ладно, виноват...

Еще что-то хотел сказать Костя, да вместо слов ткнулся вдруг лицом в вихрастую, пропахшую керосином и пылью ма­кушку братишки. И хорошо, что пот все еще ручьями тек, а то бы подумал Гринька невесть чего...

В самом конце войны, когда еще отец не вернулся с фронта и в деревне тоже стало туго с хлебом, случилась у братьев Коз­ловых беда не беда, а порядочная неприятность. Как ни берегли они свой «ХТЗ», отслуживший почти уже десять лет, а подшип­ники коленчатого вала выработались, наконец, так, что как ни заливай их тем баббитом, который хоть и в ограниченном коли­честве, но все-таки имелся в МТС, они через день-два снова на­чинали стучать. Костя знал, что у одного ловкача в райцентре есть баббит высшей марки, но тот завернул за него «божескую»

11

цену: две заливки — два пуда хлеба. Вечера три братья сове­щались. Хлеба у самих мало, мать наверняка не даст. Выпро­сить баббит у того ловкача? Не даст. Порешили — тайком от ма­тери взять из чулана хлеб.

Операцию проводили, когда все легли спать. Из конспира­ции, однако ж, ничего не вышло. Мать проснулась и увидела, как Костя потащил мешок прятать в сарай. Пришлось соврать, что рано утром идет в район машина, по пути шофер захватит з. ерно на мельницу. А через день мать позвала Павла и Костю и сказала им, что видела жену мельника: та говорит, что от Коз­ловых никакого зерна не привозили. Сознались братья. Ну, а мать? Что ей было делать? Утерла слезы концами платка, вздохнула: проживем как-нибудь.

Ловкач тот, правда, не подвел. Баббит оказался хорошим. Еще три года ходил по полям старый харьковский колесник, еще три года братья Козловы работали на нем, получая грамо­ты и благодарности, пока с Костей не случилось несчастья. Усталый, невыспавшийся, он попал под машину. Ему сломало ногу, повредило позвоночник. В больнице, в Ярославле, познако­мился с шинниками. Они постарались сделать все, чтобы запо­лучить такого парня к себе на завод. После службы в армии опять вернулся на шинный и вскоре стал известен как лучший сборщик покрышек. Но всегда помнил и помнит, что первую трудовую закалку получил на земле, на своем родном русском поле, где работал взахлеб и где берег доверенный ему трактор, как солдат на фронте бережет боевое оружие.

В десятом сборочном произошло «ЧП». Члены цеховой груп­пы народного контроля обнаружили выброшенную к забору испорченную покрышку. Выяснилось, что сделал это один из сборщиков цеха. Только что в цехе прошло обсуждение итогов работы, проделанной по Письму Центрального Комитета пар­тии, Совета Министров СССР, ВЦСПС и ЦК комсомола об улучшении использования резервов производства и усилении режима экономии в народном хозяйстве. Все, в том числе и тот сборщик, голосовали за мероприятия по сбережению сырья и материалов, за то, чтобы каждая рабочая минута была на вес золота — и вот на тебе! Выбросил покрышку, самим же им ис­порченную, вместо того, чтобы разобрать ее, сдать резину и корд. Словом, выкинул на свалку государственные деньги.

Цеховые контролеры, как всегда, пришли за советом к Кон­стантину Ивановичу. Он для них и свой, рабочий человек, и

12 \

член парткома, член областного комитета народного контроля, председатель цехкома.

—  Мое мнение — весь цех об этом позорном случае надо из­
вестить, виновника строго наказать,— заявил Козлов.

—  Но ведь он коммунист, — напомнил кто-то.

—  Тем хуже для него и для нас. Ставьте вопрос перед парт­
бюро, будем обсуждать.

Некоторые члены бюро на заседании не то чтобы вступились за провинившегося, но квалифицировали его проступок как ошибку и предлагали ограничиться выговором.

. Его обычно приветливое, открытое, типично русское лицо было строгим, вся его коренас­тая фигура выражала непримиримость.

—  Давайте поставим точки над «и», — начал он. — Тут го­
ворят— ошибка. А что это такое — ошибка? Когда человек хо­
тел сделать добро, пользу, а в результате получилось обрат­
ное, — согласен, здесь ошибка. Тут надо вникнуть, разобраться,
почему она произошла, помочь человеку понять, в чем он был
неправ. А ведь он, тайком выбрасывая покрышку, знал, что де­
лает, понимал, что наносит государству ущерб. Нередко прихо­
дит с похмелья. О какой же ошибке может идти речь?

—  И дальше, — продолжал Козлов. — Вот мы часто произ­
носим слова «личный пример коммуниста». А всегда ли пони­
маем, какой глубокий смысл должен быть в них заключен? Осо­
бенно сейчас, когда XXIV съезд партии потребовал от каждого
из нас производить продукции больше, дешевле, как можно луч­
шего качества, когда в экономическом соревновании с капита­
лизмом мы должны на деле доказать все преимущества нашего
строя? Я понимаю, что и у коммуниста могут быть недостатки.
Он живой человек. Но в самом главном — в работе, в труде на
наше общее коммунистическое дело — пусть будет действительно
примером. Тут никаких скидок! Иначе он будет подрывать авто­
ритет всей партии! Вот почему я предлагаю исключение из
партии.

Виновный сидел, опустив голову. Кому-то другому он, может, мог бы что-то возразить, дать понять, что сам-то, мол, ты иной раз... А Козлову — что скажешь?

Да, Козлову ничего такого не скажешь.

За плечами у него была уже слава первого ударника комму-еского труда на заводе, участие в работе Пленума ЦК [, обсуждавшего задачи химизации народного хозяйства,

13

отточенное мастерство сборщика, уважение и признание кол­лектива. Казалось, можно было бы и чуть поуспокоиться, не рваться на самые трудные участки, где наверняка был риск, что не сумеешь, не справишься.

Однако когда десять лет назад на заводе стали создавать новый сборочный цех по выпуску более долговечных и сложных шин, Константин Иванович сам попросился туда. Их, сборщи­ков, направили в цех всего двоих. Вторым был Павел Семено­вич Гунин, и ныне известный шинник. Сказали им так: будут инженеры, будут техники, но монтировать оборудование, отла­живать его, пускать в ход, обучать новых сборщиков — все это вам. От вас будет зависеть — заработает цех вовремя или нет, пойдут новые шины или не пойдут.

И Козлов с Гуниным с головой ушли в работу. Не год и да­же не два не знали, что такое конец смены. Уходили с завода поздно вечером, хотя, конечно, никто не заставлял их перераба­тывать. Подбирали в цех напористых, настойчивых ребят. Сами осваивали только что установленные станки и тут же учили но­вичков. Работать приходилось так: собирает Козлов свою по­крышку и одновременно смотрит, что на соседних станках. Ви­дит, застопорилось дело, подходит: «Толя, давай-ка попробуем по-другому. Наверняка пойдет!» И так, может, десятки раз за день.

Зато каков был результат работы нового цеха за первое по­лугодие! Ради такого результата стоило и перерабатывать, и недосыпать, и нервов не жалеть. Вместо пяти тысяч покрышек по заданию было изготовлено шесть тысяч. И уже 15 сборщиков уверенно заняли места у станков. Новая шина типа «Р» пошла.

А дальше тоже было очень много трудностей. И много по­бед, оставивших в памяти незабываемые впечатления. Среди них — самое волнующее. Лето 1966 года. Обычное «до обеда» на реке в санатории «Оболсуново» Ивановской области. К отды­хающим бежит девушка с почты. «Козлов! Где тут Козлов Кон­стантин Иванович? Ему поздравительная телеграмма с завода. Давайте и мы поздравим его, товарищи! С присвоением звания Героя Социалистического Труда! С орденом Ленина и золотой звездой Героя!»

Да, годы от «начала» десятого цеха на шинном до его выхо­да на полную мощность — самый насыщенный отрезок трудовой биографии Козлова. И рассказывается о нем здесь так кратко и в общих чертах потому, что газеты в свое время немало писали об этом человеке. Но об одном факте тех лет из жизни Констан­тина Ивановича следует рассказать подробнее. Потому что в, сопутствующих тому факту обстоятельствах и столкновениях

14

наиболее ярко раскрылся характер Козлова — настоящего со­ветского рабочего, коммуниста.

Учась сам, помогая другим сборщикам, участвуя в монтаже поступающего оборудования, Константин Иванович вместе с тем упорно работал над конструктивным усовершенствованием сборочных станков. Вполне современные, они имели существен­ный недостаток: у собранных на них покрышек приходилось вручную закатывать края бортовой ленты. Несколько рабочих, обливаясь потом, руками обжимали края шин. Козлов решил этот тяжелый и малопроизводительный труд ликвидировать. Дол­го вынашивал идею приспособления, советовался с инженерами, техниками, опытными сборщиками, делая чертежи, воплощая их в металле.

Наконец, все было готово. Требовалось только изготовить в отделе главного механика эти нехитрые приспособления и уста­новить на станки. Но вышла заминка. Распоряжение об изготов­лении их ходило от одного начальника к другому, а время то­же шло.

И тут на завод приехала делегация днепропетровских шин­ников, соревнующихся с ярославцами. Один из украинских ин­женеров увидел на станке Козлова его приспособление.

Инженер все рассмотрел, скопировал. А на другой день при­шел к Козлову немного встревоженный.

—  Константин Иванович, не совсем удобно получается. Ты
больше года над приспособлением работал, а. я приехал и взял
готовенькое. Надо хоть твое авторское право как-то оформить.

—  Ничего не надо оформлять, внедряйте и пользуйтесь. Для
того и соревнуемся, чтобы перенимать друг у друга все по­
лезное.

Однако тогдашние руководители цеха, узнав об этом, решили «поправить» Козлова. Потребовали с него объяснение, на каком основании он «выдал» другому предприятию техническое нов­шество, еще не внедренное на своем заводе. Константин Ивано­вич объясняться не стал и предложил им обратиться по этому поводу в партком. А в парткоме сказали так:

— Козлов нам всем урок преподал. По-государственному, по-
партийному поступил, мыслит масштабами не только завода, но
и всей страны. И в том, что днепропетровцы вперед нас по его
предложению переоборудовали станки, наша ошибка, а не Коз­
лова. Надо ее быстрее исправить.

Через несколько месяцев почти все станки были переобору­дованы.

...Идет по своему десятому цеху Константин Иванович Коз­лов — инструктор-сборщик. С гордостью наблюдает, как краси-

15

во и четко работают Анатолий Чернов, Герман Кочин, Юрий Герцев, Самигулла Салимжанов, Юрий Серогодский, Василий Елкин и другие ребята. Все эти сборщики, на полтора года рань­ше выполнившие восьмую пятилетку, по-ударному соревнующие­ся за претворение в жизнь решений XXIV съезда партии, обяза­тельств третьего, решающего года девятой пятилетки, — его уче­ники. А у них, его учеников, есть уже свои ученики. Да такие, что инструктору-сборщику около них вроде бы и делать нечего. Разве только самому кое-что перенять.

Да, хорошо наблюдать такую картину!

* * *

Константин Иванович вспылил. От природы деликатный, ува­жительный к людям, впитавший в себя понятие, что повышать го­лос в разговоре неприлично, он на этот раз не сдержался. Това­рищу из горисполкома так и заявил, что наверняка и в будущем может опаздывать на заседания депутатской группы, а то и вовсе пропускать их. Так и резанул, что он не какой-нибудь бог Сава­оф — един в нескольких лицах, чтобы успевать везде.

—  Не вам такое говорить, — хотел было «повлиять» на Коз­
лова товарищ из горисполкома. — Лучший наш представитель
рабочего класса — и вдруг...

—  Наоборот — мне не к лицу молчать, что закружился, как
в карусели. Уж если упрекать меня, так за то, что до сих пор не
ставил вопрос ребром.

На том и разошлись: каждый остался при своем мнении.

Повод для того резкого разговора у Константина Ивановича был основательный. Как-то встретились мы с ним под вечер перед одним из праздников.

— Бегу. Понимаешь, каждая минута на счету, — торопясь,
заговорил он. — В кои-то веки, наконец, выполняю поручение
жены. К столу завтрашнему из продуктов кое-что купить надо.
Не знаю, управлюсь ли.

Он уже было скрылся в уличном потоке, но вдруг^ вернулся.

— Слушай, уж если нам надо встретиться и поговорить, то
прежде всего о том, почему, к примеру, сегодня я ношусь как
встрепанный. Тут дело не столько личное, сколько общественное.

И снова, сунув руку на прощанье, исчез.

При следующей встрече Константин Иванович начал изда­лека.

— Недавно где-то я прочитал маленькую притчу об одном
именитом физике. Приходит он рано утром в лабораторию и ви-
16

дит: молодой научный сотрудник уже колдует над приборами. «А в середине дня вы чем занимаетесь?» — спрашивает его уче­ный. — «Работаю», — отвечает тот. «Ну, а поздним вечером?» — «Тоже работаю». — «Позвольте, а когда же вы думаете?» — на­хмурился физик.

Константин Иванович подождал, не будет ли недоуменных вопросов, и сам спросил:

— При чем здесь физик? А вот при чем. Член горкома партии,
депутат горсовета, член областного комитета народного контро­
ля, кандидат в члены ЦК профсоюза работников нефтяной и хи­
мической промышленности, председатель цехкома, член цехового
партбюро, член президиума, член заводского методического со­
вета по передовому опыту, член правления всесоюзного химиче­
ского общества имени Менделеева, председатель комиссии на за­
воде по работе с условно осужденными и еще несколько раз
председатель и член — все это я один. И ко всему этому у меня

1 есть основная должность на производстве — инструктор сборки }шин. Оставим в стороне излишнюю скромность — я горжусь, что мне так доверяют. Но посмотрим, что из всего этого полу-' чается.

) И Константин Иванович начал рисовать, так сказать, домаш-I ний аспект этой проблемы. Домой он возвращается обычно, когда жена и дочери (Вере — семнадцать, Лене — восемь лет) уже по­ужинали. Пока перекусишь, спросишь, что нового в школе, какие вообще новости, по радио уже последние известия передают. Книгу возьмешь в руки — глаза слипаются, а уж чтобы помочь жене по хозяйству — она на заводе тоже работает — нечего об этом и говорить. Вот уж несколько лет идея одна есть — собрать семьи братьев и сестер, они в разных концах России живут и тру­дятся, на встречу в родные места. Более пятидесяти человек с чадами и домочадцами съехались бы, хоть клуб специально от­купай. Но где там? На это нужно время.

— Да, а если более серьезно обо всем этом говорить, — про­
должал Константин Иванович, — то такая практика перегрузок
отдельного человека очень вредна для нашего общего дела. Я не
успеваю выполнять всего, что мне поручено. И не успею. Это и
доказывать никому не надо. И вот что выходит. Не первый год я
депутат горсовета. На избирательном участке моем девять до­
мов, более шестисот квартир. Мне бы уж пора знать каждую се­
мью, а я знаю очень немногие. Наверняка есть ребятишки, кото­
рые плохо учатся, подростки, что не знают, чем заняться. Депу­
тат должен тут во многом помочь: контакт со школой установить,
организовать детские комнаты, заняться трудоустройством ребят.
Если на производственном языке говорить, здесь свой депутат-

1

17

.>тека

пайонпая б,

ский план я выполняю .процентов на тридцать — не больше. Или такой вопрос возьмем. Сколько у нас в городе сдается нового жи­лья! Ведь это же наше советское чудо и великое благо, что для людей так много делается. Года два я не бывал, наверно, в рай­оне, где Большая Октябрьская с Мышкинской улицей и Город­ским валом пересекается. Недавно пришлось там быть — бог ты мой! Не узнал места совсем, новые дома вместо развалюх, и вез­де краны, краны... И вот к такой-то цистерне меда — пожалуй­те, половник дегтю. Дома сданы давно, люди живут, а подъезд­ные пути не сделаны, территория кругом — черт ногу сломит. К тому же, порядок сдачи жилья какой-то нелепый, я бы сказал, неуважительный к людям. Обязательно с полмесяца газ не под­ключают, потом еще месяц — горячую воду. Так ли уж неизбеж­ны все эти задержки, неувязки, что портят настроение новоселам? Уверен, все это от дефицита культуры в нашей работе. На сотни тысяч, на миллионы рублей сделаем, остается лишь сотни рублей затратить, чтобы сдать все, как положено,— так нет, этих-то со­тен вдруг или не хватает, или просто так тянут волынку. Со все­ми этими проблемами надо бы разобраться как следует, но вре­мени, времени— где его взять?

— Да, вот еще — факт, — Козлов достал записную книжку, быстро полистал ее. — Узнаю недавно на заводе — один слесарь, условно осужденный, снова совершил проступок. Возможно, бу­дут судить. И вот то и дело возвращаюсь к мысли: а ведь и я по­винен в его проступке. Я же председатель комиссии по работе с условно осужденными. Конечно, члены комиссии делают немало. А я, как председатель, не с каждым побеседовал, не узнал по-на­стоящему этих людей.

Недостаток этот в постановке общественной работы общеиз­вестен. Действительно, одних у нас перегружают различными по­ручениями, а другие так себе •— ходят налегке, не актив, однако. же вроде бы и не пассив. Но так ли уж остра эта проблема, спро­сил я своего собеседника, чтобы о ней с таким жаром говорить.

— Остра! — Константин Иванович махнул рукой, как отре­зал. — Убежден! Обо мне пока помолчим. А вот встречаю недав­но одного хорошего знакомого, он у себя на заводе лучший сле­сарь. Вижу — он какой-то озабоченный, недовольный. В чем де­ло? «Да знаешь, — говорит, — что-то нескладно у меня получа­ется. Выдвинули в комитеты и комиссии, и в цехе теперь дней по десять в месяц не появляюсь. То заседание, то чего-ни­будь проверяю, то итоги подводим. Зарплата подходит — началь­ник смены начинает искать, как мне оформить наряды. Он не уп­рекает, вида даже не показывает. Но мне-то каково? Да и ребята в цехе — не косятся еще, нет, а хоть и в шутку, но, глядишь, под-18

ковырнут иной раз». Я его «успокоил» в том смысле, что и у ме­ня, мол, такое же положение.

Константин Иванович помолчал, потом, загибая пальцы, стал как бы подводить итоги разговора:

— Что передовых рабочих у нас избирают в партийные, со­ветские и другие органы — это замечательно, в этом-то и суть нашей советской жизни. Только незачем одному человеку пору­чать столько, что превыше его сил и возможностей. Ведь тогда и потребовать с него по-настоящему нельзя. Все, что сверх меры, — зло. Это сказано еще в давние века. И не только в том вред от такой практики, что общественные дела страдают и авторитет пе­редового труженика в коллективе начинает подрываться. Тут и такой минус. Раз у одного десять поручений, значит, у другого их совсем нет.

Не скуп, очень не скуп на критику и самокритику был в тот раз Константин Иванович. Впрочем, почему в «тот» раз? У него всегда так: видит непорядок — выступит смело, решительно, го­ворит прямо в глаза, к кулуарным диспутам пристрастия не име­ет. Действует так, как положено коммунисту. После этого разго­вора я сказал Козлову, что, возможно, его замечания и предло­жения появятся в печати. И что он ответил? «Возражаю только против одного — против слова «возможно».

Таков он — Козлов, советский рабочий наших дней, комму­нист. Мастер своего дела, человек, владеющий современной тех­никой, и общественный деятель, мыслящий по-государственному, по-партийному. Открытый, чуткий ко всему хорошему и резкий, если хотите — злой, ко всему плохому. Оттого, видно, его крити­ка и не оставляет впечатления, в котором была бы хоть самая ма­лая доля отрицательства, пессимизма. От нее веет уверенностью в наших силах, сознанием того, что по плечу нам все, что совер­шено и что предстоит еще свершить. Собственно, стоит ли назы­вать все это критикой? Скорее, это размышления и выводы чело­века, всеми фибрами души, горячо, страстно заинтересованного в том, чтобы все в нашей жизни и работе было лучше, правильней, эффективней, — как того требуют решения XXIV партийного съезда. И не только размышления и выводы, но и действия. Ак­тивные, настойчивые, целеустремленные.

Встречи и знакомства с такими людьми ярче, ощутимее дают увидеть, насколько талантлив наш рабочий класс, насколько бо­гата настоящими бойцами наша партия. Мыслью и делом их со­вершенствуется, развивается, идет вперед и выше вся наша жизнь — в большом и малом.

19

А. Иванов

ДЕЛО ВСЕЙ ЖИЗНИ

Городской асфальт быстро остался позади, и сразу же нача­лись владения колхоза «Родина». Они раскинулись на тридцать • пять километров по правому берегу Волги, огибая легендарно-сказочный город Углич этакой «подковой на счастье».

В этой «подкове» больше четырех с половиной тысяч гектаров земли, в том числе около двух тысяч — пашни, тридцать дере­вень.

Я много раз бывал в колхозе. Но каждый раз «крутился» во­круг центральной усадьбы, где расположена фабрика молока — прообраз будущего животноводства
наших колхозов.

Теперь же председатель пообещал показать мне весь колхоз— тем более что это совпадает с его намерением проверить испол­нение решений правления.

Волков лихо, но уверенно — твердой рукой — ведет видавший виды колхозный «газик» по улучшенному проселку и по лесной ухабистой колее, говорит о колхозных буднях и заботах, а я смо­трю на него и думаю: вот человек, которого не старит время! Он и сейчас такой же, каким был двадцать лет назад в нашей пар­тийной школе, подтянутый, энергичный, ни одной сединки нд вис­ках; синие, цвета летнего неба глаза то излучают мягкий свет молодости, то становятся пронзительно-острыми. Он динамичен. Мгновенно реагирует на любое движение души и мысли собесед­ника...