Хорошему ходоку от Московского шоссе до Дубков — 20 минут. За эти 20 минут не один раз посторонится он и сойдет на обочину, пропуская мимо себя то и дело снующие грузовики. Бойкая дорога ведет в Дубки. Вот обогнали тебя сразу два «МАЗа», тяжело груженные железобетонными плитами. Наконец — Дубки. Перво-наперво — высокая стрела подъемного крана, потом птицефабрика по правую руку, а впереди — поселок, несколько десятков сахарно-белых домов.
Почему •— «Дубки»? Никаких исторических корней у имени поселка нет. Просто раньше рос тут корявый дубовый кустарник. Просто кустарник, и все. А поселка, в котором живет сейчас почти тысяча человек, этого поселка, в каждой квартире которого все городские блата, не было. Подумать только, еще немного лет назад здесь ничего не было.
Дубки начинались с того, что вновь строящийся нефтеперерабатывающий завод потеснил «Новый Север» от Ярославля. Строители завода взяли на себя обязательство перенести совхозные постройки, попадающие под снос, на новое место, по выбору.
— Нет уж, на новом месте и строить будем новое, — возразила Ивлиева.
240
Новое представлялось так: единое ансамблевое планирование, городская застройка, развитое коммунальное хозяйство, четкое деление поселка на производственную, жилую, административную зоны. Когда Дубки начинались, все эти проблемы еще были открытыми. Дубки, собственно, были пробой. Одной из первых проб в республике.
И вот этому компактному каменному сельскому городку второй десяток лет. Редок год, когда не наезжают сюда делегации. Здесь — начало новому сельскому быту.
Дубки — самая сильная любовь Анны Александровны. Не только потому, что при ней строилось, что живет в них. Это будущее, которое грезилось ей целых два десятилетия. Телевизор и холодильник в квартире хлебопашца и животновода
, в двух шагах — школа и детский садик, тут же магазин и Дом культуры, гаражи во дворе... Такое далекое тогда.
Теперь такое близкое, что его можно даже руками потрогать.
Когда Анну Александровну провожали на пенсию, вспомнили почти все, что она сделала за 26 лет директорства. Приняв в трудные годы маленькое, только становившееся на ноги хозяйство, она сдавала новому директору совхоз с четырехмиллионным годовым доходом, совхоз с миллионной годовой прибылью. «Новый Север», который сдавала теперь Анна Александровна — это два десятка крупных животноводческих ферм, громадная птицефабрика, большой тепличный комбинат, более сотни тракторов, несколько десятков автомобилей. «Новый Север» это хозяйство, которое ежегодно продавало государству девять миллионов яиц, семь тысяч тонн молока и шесть тысяч тонн картофеля. «Новый Север» — это Дубки, которые на земле встали крепко, которым стоять долго.
К). Оловянов ТРУД СМОЛОДУ
Во время Великой Отечественной войны на Медягинской ферме Ярославского колхоза «Горшиха» произошла смена доярок. Пожилых и уставших женщин сменили их дочери, которым едва Исполнилось по 17—18 лет. В числе их была Зина Лагузова, мать Которой, Евдокия Григорьевна, проработала на ферме двенадцать лет. Из рук в руки передала она дочери свою группу из Двенадцати коров.
9^613 ..а,
|
9* |
Еще учась в школе, Зина помогала матери кормить, поить и чистить коров, а некоторых, что были посмирнее, даже доила Она уже тогда присматривалась к работе матери, перенимала её навыки, хотя и мечтала стать не дояркой, а медицинским фельдшером.
— Приучайся дочка! В жизни все может пригодиться!___ на
ставляла ее мать.
Вскоре пригодилось. Окончила Зина школу весной 1941 года и пока готовилась в техникум, грянула война. Не до учебы стало Надо было занимать место старших, ушедших на защиту Родины.' И начали подруги работать в полеводческой бригаде, да помогать в свободное время матерям на ферме.
Трудились наравне со взрослыми: пахали, сеяли, косили траву, убирали хлеб, молотили. Зимой на лесозаготовки ездили. Шутка ли, напилить за день на человека по четыре-пять кубометров древесины. Озябнут, бывало, руки да ноги у девчат — терпенья нет. А они отогреются у костра и снова за работу.
Как-то раз послали Зинаиду Лагузову на подводе в город за продуктами. Управлять лошадью ей не привыкать, да вот на обратном пути сбились с пути и заблудились в ельнике. Стала дорогу искать •—лошадь завязла в сугробе: ни взад, ни вперед. И хоть самой боевой считалась в колхозе — тут страх пронял. Села на воз и заплакала. Потом спохватилась: да что же это я? Ведь ей, наверное, в сто раз страшнее было! Это про Зою Космодемьянскую вспомнила. И тут поборола слабость, вызволила лошадь — откуда силы взялись — и хоть поздно, но благополучна вернулась домой.
заболела и заведующая фермой пошла к бригадиру Фаине Ильиничне Ковалкиной просить замену. Жалко было той отпускать Зину на ферму — ив полеводстве тоже нужны были хорошие люди, но согласилась. Доводы были вескими: ведь Зинаида и коров уже почти всех знает, и матери спокойнее группу родной дочери доверить. Так она и осталась на ферме, потому что мать хоть и поправилась, но вынуждена была идти на более легкую работу.
К концу войны на ферме почти все доярки были молодые, мало того — подруги: Валентина Борисова, Ольга Сергеева, Ольга Абросимова, Муза Быкова и она, Зинаида Лагузова. Их еще тогда не величали по отчеству.
Хоть и трудно было, но работали задорно, с огоньком. Также весело и отдыхали. Бывало, еще не кончат девушки смену, а у* новая забота — где нынче «беседу» (так раньше вечера молодежи назывались) будут снимать. Отпустят раньше кого-нибудь, кто побойчее, та и идет рядиться к какой-нибудь одинокой ста-
242
пушке. Зачастую эта роль и Зинаиде Лагузовой доставалась. Уж тут девчата были спокойны — договорится. Радости у всех было — хоть отбавляй. Прогуляют до полуночи, а утром чуть свет на ферму. И ничего, молодость свое брала.
' Кто знаком с трудом животноводов, тот знает, что он не из легких. Тем более в послевоенные годы, когда и помещения были ветхие, и механизации .никакой. Обыкновенная водокачка казалась большим достижением — хоть воду из колодца не черпай.
Скидки на молодость дояркам не делали. Председатель колхоза требовал с молодых даже больше, чем с тех, кто был в солидном возрасте.
— У вас силы и энергии — хоть
отбавляй! А мастерству учитесь са
ми! •— говорил он.
И девчата прекрасно понимали председателя. В самом деле кому, как не им выручать колхоз. Летом с раннего утра Зинаида Евграфовна с подругами косила «зеленку» на корм, возила ее на ферму, старалась лучше накормить коров.
За животноводами была закреплена пара быков, таких упрямых, что не каждый мужчина мог с ними управляться. И все-таки женщины их даже на самую хорошую лошадь не меняли. Дело в том, что весной и осенью в «Горшихе» бывали такие дороги, по которым с трудом трактора проходили. А быки везут, сколько бы ни нагрузили. Очень уж они доярок выручали.
А еще за каждой дояркой был закреплен участок земли, на котором выращивались корнеплоды. Все делали на этом клочке земли сами: сеяли, пололи, поливали и урожай собирали.
Что касается ухода за животными, то в колхозе бытовало такое определение: у медягинских доярок коровы блестят! Это значило, что они не только чистые, но здоровые и упитанные. Некоторые коровы демонстрировались на областной сельскохозяйственной выставке. Однажды одна из посетительниц выставки, гля-Дя на коров из группы 3. Е. Лагузовой, сказала:
— Вы, наверное, их неделю мыли, перед тем, как на выставку
привести!
243
— Они у нас все время такие! — с гордостью ответила Зинаи
да Евграфовна и пригласила собеседницу посетить Медягинскукч
ферму.
Впрочем, о делах горшихинских животноводов тогда стало уже известно по всей Ярославской области и даже за пределами ее. А старые животноводы радовались успехам молодых и гордились тем, что передали свое дело в надежные руки.
Ударный труд медягинских доярок принес хорошие плоды Уже в 1947 году от каждой из 100 коров в колхозе было надоено по 3543 килограмма молока. По тому времени это было большим достижением. Но руководители колхоза и животноводы знали что они от своих коров могут добиться и более высоких удоев! Об этом свидетельствовали показатели рекордисток.
Если в 1939 году на ферме всего две коровы давали в год по пять тысяч килограммов молока, то в 1947 году только в группе 3. Е. Лагузовой были три рекордистки. Одна из них, по кличке Жатка, в сутки давала до сорока килограммов.
Говорят, что у коровы молоко «на языке». Это, конечно, верно, но лишь отчасти. Животноводы колхоза «Горшиха» придают большое значение и мастерству доярки. фовна к тому времени уже порядком овладела. Вот что она рассказывает о своей работе:
— Летом приходила на ферму в два часа утра, а уходила
поздно вечером. Изучила повадки каждой коровы. Утром при
готовишь «мешку», дашь ее, скажем. Солонке в сыром виде,
а она и не ест. Тогда даю в сухом виде. Смотришь, корова начи
нает есть с аппетитом. И многие вот так: одна любит погуще,
другая наоборот. Так вот к каждой и приноравливалась. Ежед
невно коров мыла по несколько раз. В результате коровы у меня
были упитанные, чистые и красивые. Конечно, вырастить таких
коров стоит немалого труда, но главное — надо любить свое дело.
Не только собственные успехи радовали Зинаиду Евграфовну. Она с удовольствием рассказывала о достижениях своих подруг. Особенно хорошо шли дела у соседки по группе Ольги Ивановны Абросимовой. Если в 1946 году она от каждой коровы надоила по 3197 килограммов молока, то в следующем году надой достиг почти четырех тысяч. А корова по кличке Муха только за один год дала прибавку в 2522 килограмма. Ее годовая продуктивность составила более шести тонн.
— На Ольгу Ивановну надо равняться! — думала про себя
Лагузова. И хотя сама многое умела, все-таки старалась перени
мать у подруги все, что считала полезным.
Труд горшихинских животноводов был высоко оценен. Указом Президиума Верховного Совета СССР от 01.01.01 года
244
Зинаида Евграфовна Лагузова награждена орденом Трудового Красного Знамени. В 1947 году она от каждой коровы из своей группы надоила по 3704 килограмма молока. Высокой награды была удостоена также и другие животноводы.
Вдохновленная успехом и высокой оценкой своего труда, Зинаида Евграфовна продолжала работать еще лучше. К этому обязывало и личное обещание надоить в следующем году не менее 5000 килограммов от каждой коровы.
К тому времени в колхозе заметно улучшилась кормовая база. Строго соблюдая зеленый конвейер, заготовляли высококачественное сено, закладывали силос. Устойчивые урожаи зерновых давали возможность выделять на фураж необходимое количество концентратов.
Доярки под руководством зоотехников продолжали внедрять передовые приемы животноводства. Пополняли группы специально выращенными для этой цели племенными телочками, которых после отела тщательно раздаивали. Широко применялось индивидуальное кормление. Новотельных коров, например, доили до шести раз в день. К этому надо добавить строгое выполнение распорядка дня, тщательный уход за животными.
Вот какую систему применяла 3. Е. Лагузова в своей группе. Раздой коров начинала с конца сухостойного периода. В это время особенно важно выдержать правильное кормление. Сначала скармливала сено, исключая из рациона силос и концентраты, а за 7—8 дней до отела давала размолотый овес. Зимой — постоянные прогулки на свежем воздухе в течение 2—4 часов.
В 1948 году 3. Е. Лагузова вместо пяти тысяч надоила 5078 килограммов молока от коровы, заняв первое место среди доярок. Результат ее подруги, Ольги Ивановны Абросимовой, был несколько меньше — 5010 килограммов, но и она, ко всеобщей радости, выполнила свое обещание.
Не знали еще тогда женщины, что за свой трудовой подвиг они будут удостоены самой высокой-правительственной награды.
Это было в сентябре 1949 года. Шестерых колхозников во главе с председателем пригласили в Ярославский облисполком, где каждому вручили медаль «Золотая Звезда» и орден Ленина. В составе этой небольшой делегации кроме Зинаиды Евграфовны были еще две доярки: Ольга Ивановна Абросимовна и Ольга Петровна Сергеева. Все они и сейчас не без волнения вспоминают тот памятный день. То были первые Герои Социалистического Труда колхоза «Горшиха».
В последующие годы Зинаида Евграфовна продолжала добиваться высоких показателей в своей работе. За добросовестный ТРУД она несколько раз награждалась Почетными грамотами и
245
ценными подарками, была участницей областной сельскохозяйственной выставки.
В связи с замужеством 3. Е. Лагузова, ныне Смирнова, переехала в Ярославль и в течение последних лет работает асфаль-тировщицей в тресте «Спецмеханизация».
Занимаясь благоустройством родного города, бригада, в которой работает Зинаида Евграфовна, покрыла асфальтом сотни тысяч квадратных метров тротуаров и мостовых, в том числе поселок Моторостроителей.
В. Лебедев ЛЮБОВЬ НИКОЛАЕВНА
Ветер с Волги не приносил прохлады. Я устало понукал мокрую клячонку, тащившую по пашне сцеп из двух железных борон. Хотелось передохнуть. Но я помнил наказ председателя колхоза Любови Николаевны Гуниной. Провожая в поле пахарей, она подошла ко мне и сказала, улыбчиво щуря карие глаза:
— Дуги ты хорошо расписал, парень, спасибо. А вот пахота
у тебя плохо получается. Езжай-ка сегодня боронить. Поле за
Мостищами знаешь? К вечеру там овес досеять надо. Так что
поторапливайся.
А ноги уже не слушались. Все чаще я поглядывал на соседнее поле, где в мареве жарких воздушных потоков рябили платочки женщин, поблескивали тяпки. Вот-вот туда подвезут колхозный обед.
— Но! — очнувшись, прикрикнул я на лошадь, остановившую
ся в глубокой борозде.
Лошадь дернулась, но оступилась и, запутавшись в постромках, повалилась на бок. Одна из борон перевернулась вверх зубьями, угодив прямо под бедро лошади. Ржавый зуб глубоко врезался в ткань мышц. Я так испугался, что не смог даже закричать.
— Вот-вот! У меня как будто сердце чувствовало. Дай, ду
маю, заверну к тебе на поле...
Я оглянулся и увидел Гунину. Та почти бегом бежала ко мне по пашне, бросив у края поля велосипед. Но и вдвоем мы не смогли поднять лошадь. Из глаз моих брызнули слезы отчаяния. Но она прикрикнула сердито:
•— Да не хнычь ты! Беги к женщинам, зови на помощь!
246
Когда дрожащую лошадь подняли на ноги, Гунина, не то жалуясь, не то укоряя, сказала:
— Вот и поработай с такими молодцами...
Это было весной 1943 года. Гунина проводила свою первую посевную кампанию на посту председателя некрасовского колхоза «Красный коллективист». Время военное, тяжелое. Почти все мужчины на фронте — дома лишь калеки да старики. Ушел на войну и бывший председатель — Балов. Отправили в армию и лучших лошадей. Пахали на коровах, на старых клячах, копали вручную лопатами, выбиваясь из сил. Тяжело было всем, особенно новому председателю, молодой женщине. Хотя до этого она успела проявить себя хорошим организатором животноводства, вместе со знаменитой тогда на всю область Марией Степановной Спиридоновой много сделала для создания племенной фермы. Успела зарекомендовать себя на посту председателя Овсянников-ского сельского Совета, в состав которого входил колхоз «Красный коллективист». Однако возглавить крупное по тому времени хозяйство, подорванное войной, — совсем другое дело.
Любовь Николаевна не жалела себя на работе. А о людях заботилась.
В ту трудную пору организовала она для всех, кто работал в поле и на ферме, общественное питание. Тарелка супа была для многих из них единственной в «меню» длинного военного дня. Однако Гунина шла к людям не только с такой заботой о них. Однажды она пригласила меня к себе в контору.
— Ты, парень, знаю, немного рисуешь. Надумала я избу-чи
тальню открыть, чтобы было где с колхозниками по душам пого
ворить, вам, молодым, после работы на посиделки собраться...
Половину конторы отдам, лучшую комнату. Тебе поручаю офор
мить ее.
Она открывала избу-читальню. Много людей собралось, даже из района гости приехали. По такому торжественному случаю раздобыла Гунина себе где-то небольшую, едва закрывающую густые черные волосы алую косынку.
В этой косынке Любовь Николаевна проходила до самой осени. Бывало, едешь на сенокосные луга, еще издали видишь, как среди белых платочков женщин мелькает красное пятнышко. Знай — это председатель вместе со всеми валки ворошит.
Она успевала везде. Красная косынка ее, казалось, мелькала всюду, став своеобразным символом трудолюбия, совести и чести колхозников. Гунину уважали, ею гордились. И боялись огорчить, Растроить свою председательшу. За это она платила людям настоящей человечностью.
247
|
На моих глазах однажды она зашла в колхозную кузницу где с утра до ночи трудился Евгений Ерофеевич Подсевалов. Хоть и стар уже был, а любил шутку. Всегда встречал председательщу весело.
На этот раз Подсевалов не поднял даже глаз на Гунину. ра_ ботал молча. Обычно ухоженные усы его обвисли. И сам он весь обмяк. Любовь Николаевна постояла возле кузнеца, сказала:
— Перекури, Ерофеич.
: Она знала, что случилось у Подсеваловых. Вчера получили похоронку на сына Николая, которого любила вся Рыбница. Задушевно умел играть он на баяне, всех восхищал своей силой и ловкостью. До ухода на фронт Николай трудился вместе с отцом в кузнице, играючи, взмахивал тяжелой кувалдой. А как крутил «солнце» на турнике!
И вот пришла в дом Подсеваловых похоронка. И отец, старый солдат, всегда гордившийся своей солдатской закалкой, совсем упал духом.
— От моего мужа, Ерофеич, тоже писем давно нет, — осто
рожно начала разговор с кузнецом Любовь Николаевна. — Вой
на... Ты ведь, знаю, сам воевал, георгиевский крест имеешь.
— Да, — оживился Подсевалов. — Сам генерал Брусилов на
грудь мне его прицепил.
— А ведь, сказали, что чудом жив тогда остался.
•— С того света, можно сказать, вернулся. Было дело, было...
— Ну вот, а сын твой погиб. Геройски погиб. Он ведь весь в
тебя был, отчаянный... Гордись, Ерофеич. А сноху, хочешь, я на
ферму определю...
Ферма всегда была особой гордостью колхоза «Красный коллективист». Еще до войны развели здесь высокопродуктивных коров ярославской породы. Крупные, лоснящиеся. И все, как одна, похожие на родоначальницу стада знаменитую Золотую, дававшую в год свыше 5 тысяч литров молока.
В создание чистопородного дойного стада много труда вложила Любовь Николаевна, долгое время работавшая бригадиром и заведующей молочной фермой. Она тщательно отбирала молодняк, холила его. Помощники у нее все были такие же заботливые. Не каждая колхозница удостаивалась чести работать на ферме. Брали сюда только самых трудолюбивых. И многие завидовали Марии Степановне Спиридоновой, Александре Петровне Соцко-вой, Фелицате Яковлевне Шутовой и другим, окруженным здесь особым почетом. Ведь еще до войны довели они надои молока от каждой из своих коров до 4000 литров.
В военное время животноводы колхоза переживали немалые трудности. Любовь Николаевна все силы отдавала тому, чтобы
248
не уронить славу фермы. Как бы ни было трудно, ежедневно заглядывала к животноводам, ревниво проверяла, все ли тут в порядке, как чувствуют себя высокопродуктивные «ярославки». Для них она, казалось, из-под земли доставала даже жмых-дуранду, прессованные лепешки, которые сами не прочь были погрызть вместо куска хлеба.
никогда не уповала только на внешнюю помощь. Экономика колхоза была подчинена созданию своей прочной кормовой базы. Сенокос она превращала во всеобщее трудовое наступление. В луга выходили все, кто мог держать в руках косы и грабли. Начинали работу до восхода солнца, по густой росе. Гунина сама любила вставать в ряд. Сильная, ловкая, она отмахивала широкий прокос, такой, что иному мужи - • ку не под силу.
За ней угнаться было трудно. И косила она красиво. Ее пример увлекал других.
Кончали косить, когда солнце уже высоко поднималось над берегом Волги. После небольшого отдыха все становились на сушку. Переворачивали валки, сгребали их в копешки. В полдень в луга привозили колхозный обед. Во второй половине дня — такого правила здесь придерживались строго —все, что было нако-. шено с утра, сметывалось в высокие стога.
Земли в Рыбницах и Свечкине песчаные. В прошлые времена, когда бурно разливалась Волга, затапливая поля и лу! а, тут не знали, как сеять хлеб, зато умели брать отменные урожаи картофеля и корнеплодов.
При Гуниной здесь научились выращивать и зерновые куль-1 туры. Хорошо удобряли землю — весь навоз не только с фермы; но и из личных хозяйств вывозили в поля всеми доступными средствами.
Не знаю, как где, а в «Красном коллективисте» самым боль
шим наказанием считалось, когда тебя обойдет бригадир, не на
рядит на работу. Иная мамаша бежит к бригадиру-полеводу Ми
хаилу Забелину и на чем свет костит его: ' •
249
— Черт этакий! Что выдумал — Таньке моей второй день на
ряд не дает. Да что она, Танька-то, хуже всех, что ли?!
При Гуниной колхозники рвались в поле. И потому, что высок был патриотический подъем. И потому, что она так умела поставить дело, что даже в самое трудное для страны время трудодень в хозяйстве был весомым. Колхоз немало продукции давал государству по всем видам поставок. В то же время колхозники получали на трудодни и деньги, и зерно, и картофель, и овощи.
Как ни трудно было, а кормов для общественного стада заготавливали немало. Молочная ферма оставалась одной из лучших в области. Гунина же, несмотря на войну, думала не только о сегодняшнем дне, но и о будущем. Мы, колхозные мальчишки, оставшиеся в хозяйстве вместо своих отцов, всю зиму работали в лесу, валили деревья, кряжевали, вывозили свинцовые по весу бревна. В конце дня падали с ног от усталости. А она приедет, бывало, на делянку, соберет нас в кружок и скажет:
— Надо, мальчики! Представьте, что на фронте, бьете врага.
Строительный лес государству, колхозу нужен позарез. Мы долж
ны думать о завтрашнем дне, о строительстве новых скотных
дворов. Животноводство — наше основное богатство.
Закончилась война, вернулись в деревню солдаты. Они нашли хозяйство не только в полном порядке, но и окрепшим. И весело застучали их топоры. На окраине деревни Свечкино рос по тем временам настоящий животноводческий городок. К скотным дворам «зашагали торопливые столбы», неся свет, электроэнергию. Здесь впервые в Некрасовском районе загудели электромоторы, зачмокали доильные аппараты.
После войны вместе с другими передовиками колхозов области Гуниной предоставили честь поехать в Москву на прием к Михаилу Ивановичу Калинину, рассказать ему о том, как ярославские земледельцы сражались в тылу, снабжая фронт хлебом и картофелем, мясом и молоком... Тепло пожал Всесоюзный староста твердую от трудов руку Любови Николаевны.
— Я уверен, — сказал ей тогда Михаил Иванович, — вы пой
дете вперед и достигнете еще большего.
Так и было. В послевоенные годы слава о «Красном коллективисте» шагала далеко. Молочная ферма колхоза стала своеобразной академией для всех животноводов области. Учиться самому передовому ехали сюда отовсюду.
Многим помогла она в те годы встать на ноги, научиться выращивать богатые урожаи, добиваться высоких надоев молока. И сама училась, чтобы еще улучшить породность стада, раскрыть в ярославках новые возможности. В 1949 году надои молока от коровы здесь достигли 4568 литров.
250
За высокие показатели в развитии животноводства Любовь Николаевна Гунина вместе с другими тружениками колхоза была удостоена звания Героя Социалистического Труда.
Дважды избиратели доверяли высокий пост депутата Верховного Совета СССР. И она достойно оправдывала их доверие.
Гунина на пенсии. Живет в Ярославле. Но напрасно вы будете звонить в ее квартиру на улице Жукова. Редко застанете вы ее дома. Сердцем своим, всей душой своей она до сих пор в деревне, в родных местах.
А. Говядов
НА РОДНОЙ ЗЕМЛЕ
Говорили мне, что старейшая трактористка области Екатерина Ивановна Абросимова не любит рассказывать о себе. Она, дескать, умеет работать — руки у нее золотоые, а вот красноречием не наделена.
Тридцать три года на тракторе. Одна в кабине. Под колеса бежит серая стерня, а из-под плуга, отливая жирным блеском, вырывается живая перевернутая пашня. С кем разговаривать? С трактором? С полем? Вот и не научилась красноречию.
Кому как, а для меня в молчании такого человека, как Абросимова, самый интересный рассказ о трудовом подвиге, о молчаливой, но неизменной любви к земле, к новому, механизированному крестьянскому делу.
Когда мы с ней беседовали, я все не мог понять, почему на серые, красивые глаза ее нет-нет да и набегут слезы. От воспоминаний? Может, и от этого. Но, как мне сейчас кажется, и оттого, что она не могла словами раскрыть то, как она работает, какие мысли рождаются, какие чувства переполняют сердце, когда тело ощущает ровное дрожание сильного мотора, когда на том поле, где она, Екатерина, пахала, шумит под широким июльским ветром пшеница. По увлажненным, потемневшим и расширившимся глазам ее я видел, что она хочет сказать: да ведь все равно, мол, не поймешь, вот если бы ты сам был крестьянином, тогда с полуслова бы понял...
Пришлось сказать, что я и родился и вырос в деревне, что босиком бегал глядеть на сельскую новину •— гусеничные тракто-ры, полуторки.
251
|
Глаза ее тепло блеснули.
И она тоже бегала. И тоже босиком. Но только разница была в том, что и она, и все ребятишки, и все жители деревни бегали за околицу смотреть первый, самый первый в колхозе трактор-1_ колесный, со шпорами. Вел его Сашка Антонов, местный же парень. Все это было как во сне — железная, рокочущая телега с кучей скрученных болтами умных, работающих, пышущих жаром причудливых деталей мнет шипами поле, упрямо тащит плуг, а Сашка знай себе крутит руль, сверкает на людей белками глаз
А говорили, не бывает на свете чудес. Первый трактор в деревне был настоящим чудом.
Первым не стерпел Павел, старший брат Екатерины, — ушел учиться на тракториста. За ним потянулись его ровесники. А куда без парней девчата? Валя Чупина, Зина Соболева укатили в МТС — тоже учиться водить стального коня, как тогда называли трактор. За ними из других деревень потянулись Галя Пугачева, Настя Кузнецова. Между тем подросла Екатерина и тоже уехала в МТС. Училась вместе с тридцатью местными девчатами.
Это очень было хорошо, что девчата потянулись к технике. И не потому только, что они не хотели отстать от парней — равноправие, так во всем. Главное, потому, что через четыре года грянула война с фашистами. Мужчины — на фронт. А женщины остались в тылу •— они и на лошадях, и на тракторах. Досталось по горло, то есть дальше некуда. Но тракторы не остановились в борозде, не заросло сорняками поле.
Есть у Екатерины Абросимовой скромная награда — медаль «За доблестный труд в Великой Отечественной войне 1941 — 1945 гг.» Она ее оценивает так:
— Кому больше досталось — тракторам или нам, трактористкам, это еще надо подумать. Трактор хоть имел право ломаться, а мы и на это не имели права. Не верилось даже, что сумеем после войны отдохнуть. Аж сейчас сердце сжимается, как вспомню.
Это ведь не сутки, не двое с поля не возвращаться. Это ведь 1418 военных суток работать на донельзя изношенных тракторах, ремонтировать их прямо на пахоте, снимать с машины осоловевшую от усталости трактористку и чуть ли не на себе тащить ее на обочину поля, чтобы дать немного отдохнуть.
Екатерину, как самую выносливую и пробойную, поставили бригадиром. И за время войны она стала настоящим мастером по ремонту тракторов-—не было дня, чтобы не лезла с ключами под машину, заглохшую в борозде, не заменяла хлипкие баби-товые вкладыши, не производила подтяжку подшипников, регулировку. Своими крепкими, задубевшими руками она могла с закрытыми глазами разобрать и собрать по винтику весь трактор.
252
Отдохнуть бы после войны. Голову на плечо жениху положить и выплакаться вволю. Да женихи-то не все вернулись. А поля не бросишь. И работали трактористки с таким же военным напряжением до тех пор, пока не подросли мальчишки, которым в войну было по 10— 12'лет.
Велик был соблазн стать рядовым полеводом. Подруги одна за другой уходили из бригады. Кому посчастливилось замуж выйти, кто в животноводстве стал трудиться, иные на счетных работников переквалифицировались. А Екатерину словно кто цепями к трактору приковал: подумает об уходе — к горлу комок подкатит. Куда она без техники? Положим, работу полегче найти не проблема. А что заменит радость управлять машиной, послушной малейшему твоему желанию? К тому же на поля пошла современная техника— более мощная,
более удобная в управлении. Гидравлика, навесные плуги, кабина с мягким сиденьем. Да на таких машинах что не работать! А тут колхозы начали технику приобретать, Екатерина стала не эмтээсовской работницей, а колхозницей. Кочевать теперь не нужно из хозяйства в хозяйство, месяцами не бывая дома. К тому же, как отмахнешься от слов председателя колхоза: «Вот, понимаешь, Катя, техника в своих руках — хорошо, сами теперь хозяева, но работать на ней некому — пока-то кадры свои вырастим... Подсоби. Вот тебе новенький гусеничный «ДТ-54». Владей этим богатырем, а мы тем временем механизаторов выучим. Ты не сердись на нас, мужиков, что замену тебе не нашли. Найдем. Дай только срок малость окрепнуть».
«ДТ-54» оказался замечательной машиной. Силы, по сравнению с колесными марки «ХТЗ» и «СТЗ», необыкновенной. Окраски ярко-оранжевой — идет по полю, как костер горит. Именно работая на нем, Екатерина поняла, что она не просто работает, она занимается своим любимым делом. Та восторженность, когда она впервые села на трактор, то военное упрямство, когда надо было выдюжить и не поддаться слабости, прошли, как проходит
253
молодость. Характер ее перебродил, перекипел, обрел устойчивую, ровную уверенность. Во время работы она забывала о времени. Терпеливо передавала свое мастерство ученикам-практикантам. Для Екатерины словно наступила вторая жизнь, наполненная ощущением мягкой радости от полного слияния с послушной и сильной машиной, от власти над землей, от того, что при ее, Екатерины, участии колхозная жизнь налаживается,' поля год от года дают больше хлеба.
Давно ли это было? Много лет прошло, как села Екатерина на трактор, уже и ярко-оранжевый «ДТ-54» износился — списали его, отправили на переплавку. Уже и новый трактор, еще более мощный «ДТ-75», на который пересела Екатерина, потребовал капитального ремонта, а она все не сдает. Так же с рассветом выезжает в поле, такую же ощущает радость, готовя землю под урожай, так же поздно вечером, уставшая и довольная, возвращается домой.
У каждого есть профессиональная гордость. Настоящий мастер сам знает себе цену. Мастерству другого он не завидует. Он радуется самому мастерству, как искусству. Плохо делать ему не позволяет его профессиональная гордость.
Но если сойдутся лучшие мастера одной профессии вместе? Если они начнут соперничать, выявляя самого лучшего? Проснется ли тогда зависть?
Этот непростой и довольно щекотливый вопрос я задал в мастерской. Екатерина Ивановна, подсвечивая электролампой, что-то подтягивала в распахнутом моторе своего трактора. Машина была порядочно изношена, многие детали в ней заменены, на углах кабины сквозь слой серой краски просвечивала заводская, оранжевая. Видать, досталось стальному работяге. Хозяйка его, жадная до дела, брала слово выработать 6150 гектаров в переводе на мягкую пахоту. Фактически же выработала 7507 гектаров.
— Зависть — не то слово, — повернув от мотора голову, сказала Екатерина Ивановна. — Есть радость — вот, мол, как другие умеют, вот какая, оказывается, есть еще вершина в мастерстве. На эту-то вершину и хочется подняться. Это, по-моему, не зависть.
А речь у нас шла о соревновании пахарей-трактористов. Два года подряд она завоевывала призовые места среди женщин-трактористок на областных состязаниях. Значит, конкурсы дважды подтвердили: лучшая трактористка области — трактористка тутаевского колхоза «Активист» Екатерина Ивановна Абросимова. На зональных же соревнованиях она заняла — в Брянске, в 1969 году — третье место, в Калинине в 1970 году — второе. На
254
пьедестале почета она стояла на второй ступеньке. На первой — трактористка подмосковного совхоза «Звенигородский». Я и спросил: завидовала ли Екатерина Ивановна, глядя на звенигородскую трактористку снизу вверх и пожимая ее руку? Оказывается, не завидовала, а восхищалась ее мастерством.
— Это ведь как по линеечке, — сказала она задумчиво. — Каким спокойствием надо обладать... А выровненность пашни — гребни пластов один к одному, прямо с сеялкой заезжай.
Заведующий мастерской, проходя мимо, хитровато кашлянул: обрати, мол, внимание все еще переживает. А мне подумалось: не переживает, а восхищается. Мастера умеют восхищаться отличной работой другого мастера. У Екатерины Ивановны две медали — бронзовая и серебряная. И ей нужна не золотая медаль. Ей нужно подняться на вершину мастерства.
За это-то мастерство, за неизменную любовь к земле, за высокие показатели работы в годы восьмой пятилетки наследнице Паши Ангелиной Екатерине Ивановне Абросимовой — трактористке тутаевского колхоза «Активист» в 1971 году присвоили звание Героя Социалистического Труда.
В. Виноградский ЕЕ ЗВЕЗДА
Тот день, когда Анна Ивановна узнала о присвоении ей звания Героя Социалистического Труда, она помнит до мельчайших подробностей и будет помнить всегда.
, муж, принес газету и непривычно величая жену по имени-отчеству, взволнованно проговорил:
— Нет, ты прочитай, сама прочитай!.. Весть-то какая!
Потом ее поздравляли председатель колхоза Николай Ильич
Абросимов и главный зоотехник Иван Егорович Жариков, подруги-доярки, односельчане и даже незнакомые люди, приезжавшие в «Горшиху» знакомиться с племенной работой. Поздравления с высокой наградой прислали Анне Ивановне обком партии, облисполком, районные организации.
А вечером подошли к Анне Ивановне две девочки-школьницы и вполне серьезно спросили:
— Тетя Аня, а за границей о вас теперь тоже знают?..
255
|
Развеселили девчонки Анну Ивановну, но, чтобы не обижать их, она ответила:
|
Из за большого объема этот материал размещен на нескольких страницах:
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 |
