Яркие страницы героических биографий (стр. 7 )

— Лес растет медленно, очень медленно...

Она обращается к кому-то из молодых колхозников, что на­ведались по делу в контору:

—  Миша, сколько лет вашему лесу?

—  Лет десять, Зинаида Дмитриевна.

—  Вот, — вздыхает она. — А деревья еще только в рост че­
ловека поднялись. Сколько пройдет времени, пока он зашумит
высоко над головой? — и добавляет стихами Некрасова, пряча
невысказанную грусть:

— Жаль только — жить в эту пору прекрасную Уж не придется ни мне, ни тебе...

3.

Грустить председателю, говорят, по штату не положено, а мо­жет, и просто некогда. Только сейчас ее мысли были заняты ле­сом, а тут звонок телефонный — настойчивый, требовательный. Из сельпо звонят, просят срочно подослать машину... За комби­кормами.

— Хорошо, — отвечает председатель. — Подошлем обязатель­
но, — и тут же отдает распоряжения снарядить транспорт.

В иное время она, может, и повременила: машины и в колхозе нужны сейчас позарез, пусть бы из сельпо сами завозили, ком-корма для молокосдатчиков — их прямая обязанность. Но меш­кать нынче нельзя, год выдался не из легких. Это видно уже по тому урожаю, что собирает сейчас колхоз. Где планировали по Центнеров озимых взять, намолотили по 30, а где по 30 ждали, ам еще меньше обмолоты. Всего по 23 центнера на круг сняли каждого из 209 гектаров.

Правда, если мерить старой меркой, то раньше о таких уро-

У ях т°лько мечтать могли. Но в колхозе «Красный холм» к ним

е стали привыкать, как привыкли к высоким доходам

101

(в тот год они составили миллион 56 тысяч рублей), к денеж ной оплате труда, к колхозным новостройкам. В сельский пей­заж органически вписываются и новые жилые дома с телевизи­онными антеннами на крышах, и высокий красивый Дом культу­ры, и широкие витрины магазина, и здания детского комбината колхозной столовой, нового животноводческого
комплекса.' В быт колхозников вошел газ, водопровод, не говоря уже об электричества, радио.

Да что там говорить! Зинаиде Дмитриевне порою кажется (и она недалека от истины), что целая историческая эпоха про­шла с тех пор, когда она, выпускница Ростовского сельхозтех­никума, с дипломом агронома в кармане пришла работать в сельское хозяйство. Ведь подумать только! На всю Петровскую зону района приходилось всего 25 тракторов марки «СТЗ» и «ХТЗ». А теперь в одном их колхозе — 29 тракторов. И каких! Не чета маломощным. А взять автомашины. Их в колхозе пят­надцать. В ту пору во всем районе их насчитывалось всего четы­ре. Некоторых машин, комбайнов, например, не было и в поми­не. Сейчас в хозяйстве — пять красавцев, пять зерноуборочных комбайнов убирают колхозные поля.

Ну, как не гордиться такой техникой, а главное —людьми, что познали новый механизированный труд, овладели современ­ными машинами! Вот поди, попробуй, разберись, где пролегает теперь граница между индустриальным и сельскохозяйственным трудом?

4.

Коль скоро речь заходит об этом, Косарева начинает, не спе­ша, излагать свою точку зрения:

— Изменилось многое в сельском хозяйстве, прямо скажу — до неузнаваемости. Пришла к нам техника, электричество, газ. Изменился труд, быт на селе стал другим. А главное, колхо­зник— уже не тот крестьянин, каким я знала его прежде, когда начинала работать в колхозе...

Переменилось с тех пор действительно многое и в жизни кол­хоза, и в жизни людей. Иные заботы и трудности одолевали Коса­реву поначалу, когда ее избрали председателем. Доходы от хо­зяйства — слезы одни. Да и откуда им взяться, когда поля были истощены, фермы — в запустении, завалены навозом. Тут был» от чего прийти в отчаяние.

Но Зинаида Дмитриевна свою деятельность как раз и начала с очистки и приведения в порядок скотных дворов. А добро, чтоб не пропадало, — в поле. Так по-крестьянски мудро и по-хозяйски рачительно распорядилась она теми удобрениями, что годами на-

102

пливались на задворках ферм. И в первый, по мнению предсе-К3теля, для него всегда самый трудный год, сделали главное — ДчиСТили скотные дворы от навоза и удобрили им поля. ° В Петровской зоне Косарева и до этого случая считалась хо-оошим агрономом и умелым организатором. А тут колхозники на деле сами убедились, что не ошиблись в своем новом предсе­дателе. Она же вплотную занялась культурной обработкой

почвы.

Теперь в колхозе, пожалуй, никто и не вспоминает, сколько

труда, энергии вложила Косарева в это нелегкое дело. Колхоз­нику мало только объяснить (по своей крестьянской натуре он не всегда верит на слово), ему надо показать, как лучше готовить землю, потом и убедить в необходимости делать так, а не иначе,

по старинке.

Зинаида Дмитриевна, зная психологию крестьянина, не уста­вала терпеливо объяснять, показывать, убеждать... Потом при­шла очередь вводить в колхозе перспективные сорта картофеля, зерна, других культур. Уже тогда она хорошо понимала, что жить одним днем, по старому принципу «даст бог день» нельзя. Надо постоянно думать и о дне грядущем. Как агроном она часто задавала себе вопрос: «Что такое земля? Не что иное, как лабо­ратория. Хорошо ли мы освоились в ней?»

Многолетний опыт агронома, практика хлебороба не давала еще положительного ответа на вопрос. Ибо картофеля в иные годы в условиях колхоза можно собирать по 240 центнеров с гек­тара, а зерновых — по 40 и более. Вот даже в крайне неблаго­приятный, засушливый год в Никольском намолачивали по 30 центнеров сухого, годного к амбарному хранению зерна. Вы­сокоурожайная озимая пшеница.«мироновская 808», например, с сортовых участков перенесена уже на колхозное поле и выращи­вается как обычное товарное зерно. Это значит, что урожаи зер­новых в ближайшие годы будут и впредь возрастать, как и сама культура земледелия.

За неустанный подъем культуры земледелия, за высокие уро­жаи Зинаиде Дмитриевне Косаревой было по праву присвоено звание заслуженного агронома Российской Федерации, а Указом президиума Верховного Совета СССР от 01.01.01 года— звание Героя Социалистического Труда.

~ Нашего колхозника ничем не удивишь,— говорит Зинаида Дмитриевна. — Мотоцикл? Так он почти у каждого мальчишки ТЬ' Главное, — продолжает она, — не в этом. Главное, что на-его колхозника от рабочего ничем не отличишь. Я не говорю о тарых кадрах, может, не так наглядно. Скажу о молодых. При­яли недавно в колхоз Андрианова Алексея, сварщика по про-

1(03

фессии. Собирался работать в городе на судостроительном. Пого­ворила с ним, почему бы, спрашиваю, не пойти ему к нам, в кол­хоз. «А квартира?» — интересуется он. Квартиру пообещали Жилья, — как бы вскользь заметила председатель, — строим не­мало. Согласился Андрианов, работает у нас сварщиком. Как же отличить теперь этого рабочего от колхозного специалиста-ме­ханизатора, токаря, электрика, строителя?

Выдержав паузу, Косарева сама же себе отвечает: — Отличить теперь бывает просто невозможно, хотя сама сельскохозяйственное производство еще не достигло уровня про­мышленного. Да и крестьянская психология нет-нет, а дает себя знать. Она проявляется подчас и в быту, и в производстве.

Построив дом, колхоз выделяет колхозникам квартиры. Каза­лось бы, чего лучше — плати квартплату и пользуйся всеми ком­мунальными удобствами. Нет, не устраивает. «Продайте кварти­ру,— говорят, — уж лучше сразу за все заплачу, но чтоб была моей». И колхоз продает, поскольку колхознику чудно кажется жить у себя в деревне в коммунальной, а не в собственной квар­тире.

— Или вот механизируем дворы,— рассказывает председа­тель.— А животноводы к механизации поначалу относятся с не­доверием. Все-то им нужно испытать самим, проверить не раз, убедиться, что механизмы действуют исправно, а до тех пор ра­ботают по старинке.

В осторожности этой ко всему новому, непривычному и ска­зываются остатки крестьянской психологии. Крестьянину веками долбили: «Терпи, надейся на бога». А вековой опыт борьбы за свое жалкое существование учил его: «На бога надейся, а сам не плошай». И он не плошал, тянул из себя жилы, сколько мог, надеясь только на свои силенки, потому как помощи прежде ему ждать было действительно неоткуда.

5.

В кабинет к председателю вошел главный агроном колхоза Николай Яковлевич Менячихин, быстрый, порывистый. Он только' что вернулся с поля.

—  Зерно хоть сейчас на хранение, и сушить не надо.

—  По данным анализа, влажность четырнадцать процен­
тов, — подтвердила Косарева, разминая пальцами привезенный
с поля колос.

Минуту спустя Николай Яковлевич обратился к Косаревой^

—  Тут к нам приехали, так я займусь товарищем.

—  Добро.

104

Когда Менячихин вышел, Зинаида Дмитриевна сказала о

нем: „

_ Хороший специалист. Хоть и спорим мы часто, а нравится

он мне: напористый, решительный. Вот только горяч немного. Подумав> она Добавляет: — В колхозе говорят, что мы дополня­ем ДРУГ ДРУга - Наверное, так оно и есть.

В словах Косаревой сквозило глубокое уважение к человеку, о котором она так тепло отзывалась. Та же нотка звучала в ее голосе, когда она вообще рассказывала о людях колхоза, о сво­их верных помощниках в нелегком хлеборобском деле.

За окном фыркнул мотор.

— Менячихин, знать, в поле, к комбайнам снова поехал,—
заметила Косарева. — Ну и мне пора.

Однако не успела она выйти, как телефонный звонок требова­тельно позвал ее. Звонили из Ростовского горкома партии. Напо­минали о завтрашнем совещании и просили попозже позвонить в отдел пропаганды.

Зинаида Дмитриевна положила трубку, а сама подумала про себя: «Зачем понадобилась?»

Она невольно вспомнила тот неприятный случай, что произо­шел в колхозе в самом начале уборки. Только уехала к механи­заторам— звонок из горкома. Второй секретарь горкома партии интересуется уборкой. «Плохо,— отвечают из конторы,— комбайн простаивает, машина под разгрузку не пришла». А из-за той зло­получной машины Косарева как раз и отправилась к механиза­торам, чтобы немедленно наладить транспортировку зерна.

Пока суд да дело, Зинаида Дмитриевна распорядилась снарядить тракторную тележку и сама следом поехала к ком­байну.

Разгрузили бункер. Тракторист ждет второго круга, пока комбайн наберет зерна, чтобы полностью можно было загрузить тележку. Тут-то и подъехал к ним Иван Федорович Соболев — первый секретарь горкома партии.

Поздоровался, потом к Зинаиде Дмитриевне:

•— А говорят, в «Красном Холме» комбайны простаивают...

Косарева удивленно посмотрела на Ивана Федоровича.

— Кто говорит?

~- Да ваши же колхозники доложили.

Зинаида Дмитриевна удивленно пожала плечами. Да и Иван едорович лично убедился, что все идет, как следует. Поинтере-овался, как у других механизаторов, по сколько намолачивают еРна, спросил, не требуется ли какая помощь...

Нет, Зинаида Дмитриевна ничего не просила. Она ответила

Да, должно быть, своим обычным: «Управимся сами». В этих

105

ее привычных словах — не каприз, не упрямство или желание по­красоваться перед другими — вот, дескать, мы какие. Нет! Это, если хотите, ее особый принцип, порожденный крестьянской гор­достью, всем укладом колхозной жизни.

Косарева часто думает: если работаешь на том или ином уча­стке, ты должен любить свое дело, гордиться им. А если так, то зачем свои заботы переваливать на других? Взялся, как гово­рят, за гуж — отвечай за порученный тебе участок, персонально[ И не говори, что не дюж!

Колхоз «Красный Холм» часто навещают гости. Здесь, дейст­вительно, есть чему поучиться. Не случайно в колхозе время от времени проходят семинары, где изучаются и организация до­школьного воспитания детей, и клубная работа, и, само собой, опыт использования главного богатства колхоза — земли.

— Вот об этом опыте, о секретах возделывания культур по­
стоянно просят рассказать,— говорит Зинаида Дмитриевна. —
Мы ничего не скрываем, показываем все. А рецептов готовых дать
не можем, их просто нет. Потому что живем под открытым небом.
Сегодня ясно, завтра — ненастно. И каждый день заставляет те­
бя думать по-новому: то как сохранить влагу на полях, а то и как
от излишней влаги их уберечь. Требуются здесь не только знания,
умения, но и терпение и любовь к делу.

Секреты... Зинаида Дмитриевна задумывается. Она бы и сама многое отдала, чтобы постигнуть все секреты земли. Тут не толь­ко что весь колхоз, каждое поле, каждая культура со своим се­кретом. Даже тот молодой лес, что посадили десять лет назад, тоже с секретом. Но разве об этом расскажешь? Еще засмеют, чего доброго. говорит:

— Главное в нашем деле любить его, любить землю. Осталь­
ное приложится. Земля откроет свои секреты.

Т. Егорова СЧАСТЛИВОЕ ПОДСПОРЬЕ

Людмила Федоровна Кудрявцева — потомственная текстиль­щица. На Ярославской Большой мануфактуре работали в ткац­кой дедушка Иван с бабушкой Марией. Больше чем по сорок

106

лег отдали «Красному Перекопу» мамины сестры. Сорок два года — мама. Всю жизнь — отец.

В трудный послевоенный год че­тырнадцатилетней девчонкой при­шла в мотальный цех и она. Старая работница медленно, как иногда показывают в кино, сложила нити, крепко потянула их сильными пальцами и завязала узел.

—  Поняла?

—  Поняла, — ответила Люся, —
и тут же завязала узел точно

так же.

— Счастливая ты, Люська, —
сказали через неделю знакомые дев­
чата, — уже самостоятельно рабо­
таешь! Говорят, у тебя подспорье
хорошее.

Перекопское словечко «под­спорье» трудно перевести буквально. Но, примерно, когда говорят «под­спорье хорошее», имеют в виду лов­кость, сноровку в работе.

У Люси эти качества бросались в глаза всякому, кто наблю­дал за ее работой.

Однажды ее вызвали к мастеру и предложили переходить с мотальных машин на новые, тростильные.

Удивляясь своей смелости, согласилась.

Это событие в ее жизни совпало с крупными переменами на комбинате. До сих пор здесь вырабатывали так называемые легкие технические ткани. Теперь комбинату поручили выпуск тканей для транспортерных лент (в том числе для угольной промышленности), рукавных материалов, из которых изготав­ливают воздуходувы, работающие под давлением.

Комбинат осваивал новую технику, технологию, заимствовал и внедрял опыт других предприятий. Вместе с руководителями «Красного Перекопа», технологами, мастерами самое активное Участие в процессе «омоложения» производства приняла тро­стильщица Людмила Федоровна Кудрявцева. Она первая вста­вала за новые машины, осваивала новые приемы, приноравлива­ясь к требованиям, которые выдвигала жизнь.

— Мне посчастливилось: досталась интересная работа,—
говорит теперь она.

107

Была у нее еще одна обязанность, суть которой хорошо видна на примере очень важного для комбината в начале шестидесятых годов новшества — внедрения так называемого гнездового мето­да. Методику, позаимствованную на ленинградской фабрике «Красный маяк», освоила сначала она сама, потом обучила своих сменщиц, затем все вместе они давали уроки передового опыта остальным тростильщицам цеха. Людмила Федоровна становилась не только проводником технического прогресса, но и горячим его пропагандистом.

На Всесоюзном слете ударников коммунистического труда ей вручили первую правительственную награду — медаль «За трудовую доблесть».

Людмила была членом комитета комсомола комбината, воз­главляла который Валентина Терешкова.

В сборнике материалов и документов по истории «Красного Перекопа» (Ярославль, 1965 год) напечатан подписанный буду­щим космонавтом рапорт молодежи «Красного Перекопа» XXII съезду партии. Помещена фотография: шесть девушек,, победители предсъездовского соревнования — бригада Людми­лы Егоровой (будущей Кудрявцевой).

— На людей мне счастье, — говорит Людмила Федоровна.

«Посчастливилось с работой», «На людей счастье...» Я вспоминаю чье-то мудрое замечание: что в жизни ищешь, то и находишь.

Каждый год бригада Кудрявцевой вырабатывала не менее двадцати тонн сверхплановой пряжи. Ей был вручен орден Тру­дового Красного Знамени.

И по-прежнему Людмила Федоровна там, где новое, труд­ное, неосвоенное. Она участвует во внедрении новинок, которые дают большой экономический эффект, таких, например, как уве­личение веса поковки, поднявшее производительность труда по цеху на двадцать процентов, и таких, польза от которых в руб­лях почти не заметна. Зато они облегчают и облагораживают условия труда — она осваивает, например, механический стул, который избавит тростильщиц от многокилометровых хождений вдоль машины.

Кудрявцева не ищет выгодной работы, она берется за любое дело, лишь бы оно шло на благо комбинату и людям, которые на нем работают.

Людмила Федоровна стала Героем Социалистического Тру­да. Высокое звание она несет, я бы сказала, с полной ответствен­ностью. Именно она, когда началась подготовка к 250-летию предприятия, обратилась к красноперекопцам с призывом выпол­нить досрочно план первых двух лет пятилетки.

108

В день рождения комбината Людмила Федоровна выступала

собрании в театре имени Волкова. Она объявила, что слово н е сдержала (вместе с ней досрочно выполнили план пер-ых двух лет пятилетки еще 173 текстильщицы), и намечает но­вую цель: выработать до конца года 23 тонны пряжи сверх пла­на Это будет ее вкладом в выполнение решений XXIV съезда партии, делегатом которого она была.

Не 'стоять на месте, личным примером вести за собой лю­дей— Так она понимает свой долг.

...Она приходит на смену в темном халатике, в кармане кото­рого заранее припасены крючок и другие мелочи, что могут по­надобиться в любой момент у машины, кивает своей бывшей ученице Вере Хохловой, которая работает теперь напротив, ищет глазами новенькую Валю, ту, что после ГПТУ попросилась работать «рядом с Кудрявцевой», и уверенно кладет руки на хо­лодный металл машины.

И сейчас говорят здесь — «подспорье хорошее».

В словаре Даля это объяснено так: «Помощь, пособие, под­мога. Вещи, припасы, служащие подспорьем чему-либо».

Мне никак не удавалось поймать ускользающую, какую-то очень тонкую и в то же время, чувствовалось, очень мудрую-суть этого выражения.

Глядя на Людмилу Федоровну, я вдруг поняла: ее подспо­рье— не только талантливые, работящие руки, но и вековой опыт нескольких поколений ярославских текстильщиков Егоро­вых — Ярыкаловых; идейность отца — рабочего-дружинника, вставшего на защиту Советской власти в 1918 году; мужество' брата, последнее письмо которого с фронта кончалось словами: «Иду в бой»; характер, выкованный общением с настоящими людьми рабочей закваски.

В. Лебедев

рабочий талант

В семье Акимовых поднимаются рано. Где-то полшестого,, сквозь сон, услышал я, как шлепал по полу босыми ногами ше­стилетний Вовка, громко спрашивая: Мам, какие чулки мне надеть?

~- Тише ты, бесенок, разбудишь дядю.

10»

Но я спать больше не собирался. Когда вышел на кухню хозяева уже хлопотали по домашним делам. У Зои Федоровны' весело потрескивая, топилась плита, над ней поднимался щеко­чущий обоняние дух жареного сала. Александр Иванович топ­тал тяжелыми валенками крыльцо, шаркал по ступенькам бе­резовым голиком, обметая обильно выпавший за ночь снег. •

—  Вы так рано на ногах? — спросил я.

—  Как рано? — удивилась хозяйка.

—  Ах, да, спохватился я, вспомнив, что нахожусь не в горо­
де, а в далеком глухом поселке. Впрочем, в таком ли уж глу­
хом? Вчера вечером я с улыбкой слушал спор членов семьи, на
какую программу переключить телевизор.

—  На вторую, — настаивал шестилетний Вовка. — Там ки­
но «Сердце Бонивура»...

—  Но ведь мы смотрели его, Вова, — возражала сестра На­
дя, ученица восьмого класса. —На третьей идет «Каменный
цветок».

Отцу, матери, да и мне, гостю, хотелось досмотреть спектакль Ленинградского академического театра комедии «Пятый выст­рел», что передавался по первой программе. Однако самый юный стоял на своем:

— Включи «Сердце Бонивура»!
Пришлось уступить.

Давно разучились Акимовы рано отходить ко сну. Книга, га­зета, клуб, телевизор или радиола... Только к двенадцати и уго­монятся. Но утро встречают с первыми петухами. Как-никак, почти та же деревня. И подсобное хозяйство небольшое есть.

В семь встали из-за стола. Александр Иванович и Зоя Фе­доровна собрались на работу. Под теплый платок она повязала что-то вроде косынки, плотно прикрыв лоб.

— Торф вожу. Не повяжешься как следует, вся голова про­
пылится, — пояснила мне.

Пятнадцать лет она водит гусеничный трактор. Он — лучший на Берендеевском торфопредприятии комбайнер. Все лето они работают, как выражаются здесь, в одном комплекте и в одной смене. Дома, в заветном ящике комода, хранятся десятки по­четных грамот. Большинство из них принадлежит ему. Крепко связаны Акимовы одним делом, одними заботами. Но сегодня Александр Иванович занят на ремонте своего болотного кораб­ля, Зоя Федоровна возит в колхозы и совхозы торф. Однако на работу идти им вместе, километра полтора шагать до мастер­ских второго участка.

На дворе еще темно. Свежий снег искрится от света уличных фонарей. Только-только наметившаяся тропа ведет мимо кир-

110

личного здания детского сада, боль­шого магазина и клуба... Весь посе­лок уместился на крутом холме, вздыбившемся среди необъятных болотных равнин. Когда-то непрохо­димые леса и топи, овеянные страш­ными легендами, окружали эту «Волчью гору». Теперь с ее верши­ны видно, как тут и там за пореде-лыми перелесками гнездятся огни деревень. В одной из них — в Лав-р0ве — родился и рос Александр Иванович, в Боронукове — Зоя Фе­доровна.

По-разному складываются судь­бы людей. Старшие сестры Алек­сандра Ивановича нашли свою до­лю в Москве. А он после семилетки, в 1946 году, пришел на торфопред-приятие, стал слесарем. В 1951 при­шла пора служить в армии. Погра­ничник, ефрейтор Акимов, демоби­лизовавшись, привез домой Почет­ную грамоту ЦК ВЛКСМ, врученную ему за подвиг при задер­жании опасного нарушителя.

— Такому молодцу в Москву подаваться надо. Или в Алек­
сандров, — советовали ему.

Тогда многие молодые люди уходили подальше от Беренде­ева болота. Александр же, как и до армии, каждое утро спешил на велосипеде из Лаврова на участок торфопредприятия. Од­нажды познакомился с молоденькой трактористкой. Зоя стала его женой. Год ютились с ней у его родителей. Потом перебра­лись в поселок.

— Вот в этом горбатом бараке и жили, — показала Зоя Фе-
Доровна на заброшенное строение, примостившееся на самом
кРаю холма.

А ведь жили — не тужили, — продолжала она, уже спус-

аясь по крутой лесенке.— Любила я свою первую комнатку.

ывало, откроешь окно и слушаешь, как машины на болоте гу-

Дят. Сашин трактор из сотни могла отличить. А потом и комбайн

го ^научилась слушать. Знаете, как он воет, когда торф сосет.

реактивный самолет. А если их работает три, четыре... с ~~ Как же вы, Зоя Федоровна, в таком гуле комбайн Алек-нДра Ивановича отличаете? — спросил я.

11!

— Очень просто.— Сильнее всех гудит. И ровно, ровно, бес­
престанно. На минутку не остановится...

Я давно понял, что это она влюбила Александра Ивановича в машины. Это он за ней в свое время потянулся, в 1957 году поступил на курсы трактористов. Стал тогда одним из лучших машинистов на уборке фрезерного торфа. И первому на участке, в 1964, доверили ему пневматический комбайн.

Еще до встречи с Акимовым я наслушался о его работе не­мало. Директор Берендеевского торфопредприятия Михаил Александрович Серогодский с восхищением говорил:

— Подумать только: за сезон добыл и убрал в штабеля
17938 тонн торфа. Выполнил план на 278 процентов. За пяти­
летку он дал нам 59886 тонн. Почти два плана! Учтите, что за
пять лет он ни разу не ремонтировал мотор комбайна. За это
время другие сменили по два-три двигателя.

Отправляясь на второй участок, я очень хотел послушать, что скажут об Акимове его товарищи по труду. В обеденный пе­рерыв они почти все собрались в слесарной мастерской. Кто по­греться возле железной печки, кто перекусить из захваченного с собой домашнего припаса. За столом, у стены, своей компа­нией отдыхали комбайнеры. Народ все степенный, коренной. Каждый проработал на участке по 10—15 и более лет.

Я знал, что сидящие тут Анатолий Баранников и его напар­ник Борис Калинин вдвоем добыли нынче торфа в полтора раза меньше, чем один Акимов. В прошлую зиму они плохо отремон­тировали свой комбайн, неудачно начали сезон, а в августе со­всем вывели из строя двигатель. Сергей Бесштанов, работавший на пару с другим лучшим комбайнером участка — Юрием Пет­ровым, дал за сезон только 8.967 тонн торфа. В то же время его сменщик убрал 16.512 тонн.

— Смотрю на ваши показатели, — начал я, — и не пойму,
почему такая разница?

Комбайнеры переглянулись. Притихли у печки слесари. Пе­рестал пить молоко электросварщик Анатолий Гусев.

—  Причин много, — уклончиво ответил за всех Сергей Бес­
штанов.

—  А все-таки?

В мае Акимов и Петров в одну смену работали. Тысячи по полторы успели взять. Это раз...

—  Наша смена неудачная была, — подсказал ему Калинин.

—  Точно, — загнул второй палец Сергей. — Смене нашей
действительно не везло. Только выйдем в поле — дождь.

—  Хорошо, — согласился я. — Тогда почему же Николай

Емельянов, работавший в одну смену с Акимовым и Петровым, добыл только 12.332 тонны? Ведь дожди ему не мешали?

._ Да не слушайте вы их, товарищ корреспондент, — отодви­
нул в сторону бутылку с молоком электросварщик Гусев.

— Работают ребята, в общем, неплохо. Но можно ли сравни­
вать Акимова, как комбайнера, с Тюниным? Или с тобой, Сер­
гей? С Баранниковым? Скажите честно.

.— Сравнивать, конечно, трудно,-—согласился Баранников. .— Ведь Саша как черт работает. В нем силищи на троих хватит. Видите, какой.

—  Опять пальцем в небо, — усмехнулся Гусев. — В силе ли
дело? Петров вон не сильней тебя. А от Акимова не намного от­
стал. Тут в другом собака зарыта. Ты, Баранников, еще слад­
кий сон в постельке досматриваешь, а Саша уже у комбайна
колдует. Начинает он чуть ли не за час до смены. Всю машину
как следует осмотрит, каждый узелок прошприцует, фильтры
тщательно промоет. В пять-то часов он уже на карту жмет, а ты
только-только на смену являешься.

—  Тут все сразу заговорили:

—  Машину назубок знает...

—  Вовремя все техосмотры проводит. Не боится в заработке
потерять... А главное, он комбайну своему буквально вторую
жизнь дал.

Оказывается, Акимов не просто умеет по-настоящему ухажи­вать за машиной. Он — рационализатор, новатор. Сколько всего напридумывал, чтобы огромный четырнадцатитонный БПФ-ЗМ слушался лучше, работал четче, убирал чище, терял меньше. В самом деле, раньше два-три раза за сезон приходилось пере­бирать задний мост из-за пробуксовки. На ведомый диск он наклепал дополнительные накладки. Теперь — никакой мо­роки.

Для лучшего крепления воздухпроводов переконструировал тяги. Под всю пневмосистему подвел резиновые прокладки. Те­перь полностью исключен подсос, производительность комбайна резко возросла. имеет самый большой цикловой сбор торфа с гектара. При плане 13,06 он снимает по 14,3 тонны. Всем пришлось по душе его предложе­ние— сшивать ленту разгрузочного транспортера не сыромят­ными ремнями, как делали раньше, а с помощью прута и вту­лок. Бывало, вдвоем по три дня возились, чтобы сшить транс­портер. Теперь достаточно часа.

Даже баки для горючего перекомпановал он. Конструкторы почему-то разместили их сзади. Заправлять их трудно. К тому

112

5-613

113

же они загораживали доступ к заднему мосту, к фрезе, к дру гим важным узлам. Случись что — скоро не доберешься.

Акимов убрал заводские баки вообще, вместо них поставил сбоку на подвеску один большой. Это новшество, да и многие другие, оценили и все комбайнеры участка и переняли их.

— Талант у него. Знаете, рабочий талант! — говорит Юрий
Петров. — Недаром трест нередко посылает его на другие тор-
фопредприятия поделиться опытом. И нам, конечно, Саша во
многом помогает.

больше молчит. На работе с ним вообще бесполезно вести какие-либо разговоры. Да и неудобно Ремонт машин комбайнеры ведут прямо на улице (такие гро­мадины ни в какие ворота мастерских не проходят). Костер ря­дом жгут, чтобы хоть чуть теплее было. Неловко, несподручно. Каждая деталь по нескольку пудов. К тому же во время ре­монта Акимов выполняет обязанности бригадира, он болеет за работу всех комбайнеров. Так что тут не до разговоров.

Домой вернулись уже при звездах. Опять не повезло. Зоя Федоровна, видимо, на работе задержалась. Александр Ивано­вич сам за хозяйство взялся. Плиту растопил, ужин готовить на­чал — так у них в семье заведено: кто первый в дом — тот обо всем позаботиться должен. Варил, парил, жарил. Вот уже все готово, а хозяйки нет и нет. Ожидая ее, хозяин за газеты взял­ся, увлекся. А мне поговорить с ним хочется. О тонкостях его дела. Сижу рядом с ним в большой, светлой комнате, обстав­ленной по-городскому, со вкусом. В соседней — дочь уроки де­лает. Сын на улице — на лыжах. Наконец, Александр Иванович отложил в сторону газеты, мало-помалу разговорились.

—  Спасибо мастеру нашему, Юрию Петровичу Федорову.
Молодой он, а дело толково знает. В мае правильную линию
занял: убирать торф выборочно, искать спелые карты. Вместе с
Андрюшкиным много труда вложил он, чтобы отлично подгото­
вить поля, прочистить канавы, отремонтировать мосты. Все де­
лал, чтобы добычу мы вели без помех. Умел приободрить, за­
жечь, дух поднять.

—  Участок наш, считай, половину плана предприятию дает.
295 тысяч тонн нынче мы добыли. Сколько караванов настави­
ли отличного торфа. До самой весны не вывезти. Три раза под­
ряд переходящее Красное знамя завоевывали.

—  Александр Иванович, вы бы о себе поподробней расска­
зали.

—  Что о себе скажешь. Я не один в комплекте работаю-
Всегда вместе с Петровым. Так друг за другом и ходим. В на-

114

деле одному нельзя. Случится что с комбайном — друг дру­гу помогаем.

^ __ И все-таки вы больше его добыли на целую тысячу тонн. _- Получше машину подготовил.

Иванова показывала «фотографию» рабочего дня Акимова, сделанную 12 авгус-М День был не совсем удачный в смысле погоды. Однако он т мел Тогда произвести цикл работ на площади 14,5 гектара, обыть 185 тонн торфа при норме 127. Из 495 минут смены су­мел на чистую добычу использовать 352.

__ Это не очень удачный день Акимова. Обычно он теряет лишь считанные минуты. Даже обедает на ходу комбайна, — рассказывала Иванова.

— Верно, •— подтвердил Александр Иванович. — Я хорошо
знаю каждую карту, ее особенности, состав и качество торфа,
его физические свойства, влажность. Знаю, где надо снизить
скорость, или прибавить обороты, изменить глубину фрезеровки.
Тут, конечно, нужен навык. А главное — уметь все взять от тех­
ники. Редко случается, чтобы мой комбайн стоял из-за поломок.

В дом весь в снегу ввалился Вовка. А за ним и мать.

— Ой, заждались вы меня!*—с порога заговорила она.—
Извините, депутатские дела задержали. У Софьи Виноградовой
была. Слышали про такую? Троих дочек родила.

Она принялась собирать на стол ужин и между делом расска­зывала о том, что все женщины поселка переживали за рожени­цу и близнецов, как собирали деньги на подарки, на детское приданое. А сейчас другая забота — надо с жильем получше Виноградовых устроить.

— Вот и хлопочем. Я ведь — депутат. Мы с Александром
вроде по очереди такую обязанность в поселке несем. То его из­
берут, то меня.

Об этом мне рассказывали и другие. Акимовы — активные общественники. Александр Иванович многие годы член цехкома и торфкома. Приняли его кандидатом в члены КПСС, и прибави­лась ему еще'одна нагрузка — агитатора. И каждое обществен­ное поручение выполняет он так же добросовестно, как трудится.

— Александр-то Иванович только зимой у нас немножко и
отсыпается. А летом голову ему приклонить некогда. А ничего,
Не худеет,— шутила Зоя Федоровна.

~- А я чем больше работаю, тем здоровее становлюсь, — от-шучивался Акимов.

5*

Мне все время казалось, что в этом доме унывать не умеют. Да и некогда.

115

Г. Б а у нов ПОТОМОК ЛЕВШИ

Он мягко, даже застенчиво улыбнулся.

— Смогу ли? Не знаю...

А перед этим мы беседовали. Он немногословно, я бы сказал, очень скупо рассказывал о себе, больше отвечал на вопросы, чем говорил сам. Это не было с его стороны ложной скромностью или, говорят, позой. Я знаю: мысли его заняты совершенно дру­гим, в глубине души он испытывает неудовлетворенность оттого, что его оторвали от дела...

Потом, уже в конце беседы, я спросил его насчет прослав­ленного русского умельца Левши, который искусностью своей посрамил знаменитых английских мастеров, подковав блоху.

—  А вы, Леонид Александрович, смогли бы сделать это? —
полюбопытствовал я.

—  Не знаю, — проговорил он все с той же мягкой, сразу же
располагающей улыбкой. — На все требуется время.

Конечно, это была шутка. Но о Левше речь зашла совсем не спроста. Когда знакомишься с Леонидом Александровичем, ду­маешь о том, что делает этот рабочий человек, то невольно вспо­минаешь героя чудесного лесковского произведения, в котором как бы обобщились черты народного умельца, талантливости.

Моя журналистская встреча с Леонидом Александровичем Ивановым, слесарем Рыбинского электротехнического завода,— одна из тех, которые оставляют очень приятное впечатление. Сейчас, когда я вспоминаю подробности этого интересного зна­комства, как и тогда, испытываю чувство большого удовлетво­рения. И опять возвращаюсь к совершенно очевидной мысли: как же богата наша земля людьми, отличающимися душевной красотой, цельностью характера, благородством помыслов сво­их и деяний!

— Обыкновенный человек с необыкновенным внутренним со­
держанием,— так коротко, но по-хорошему емко охарактеризо­
вал мне Иванова директор завода Константин Иванович Смо­
ленский.