Яркие страницы героических биографий (стр. 15 )

224

сяч». И к тому, что благодаря старательной работе колхозников, подружившихся с наукой, «Новая Кештома» превратилась в элит­но-семеноводческое, высокомеханизированное хозяйство, обога­тилась множеством новостроек, что очень заметно повысилось благосостояние здешнего населения, причастна своим трудом эта невысокая, ясноглазая женщина — Александра Константиновна.

Ее имя не раз было названо на том торжественном собрании в колхозном Доме культуры.

...И вот новая встреча, на этот раз в жаркий августовский день семьдесят второго года, когда от палящего солнца, казалось, можно было спастись только в относительной прохладе деревен­ского дома, И мы сидим в небольшом, аккуратном домике Ябло-ковых, расположенном посреди деревни Лешкино, близ Рыбин­ского моря. И вспоминаем, беседуем. Собственно, вспоминать, рассказывать приходится преимущественно Александре Констан­тиновне. И о вручении колхозу ордена, и особенно о поре, пред­шествовавшей этому событию, начиная с того, как новокештом-ский механизатор Павел Яблоков изо всех девчат деревни Камен­ка, да и всего заречного колхоза «Путь к коммунизму», выбрал именно ее, певунью Шуру, и привез молодой хозяйкой в свое Лешкино, а главным образом о том времени, когда ей доверили руководство льноводным звеном.

Конечно, работать Александре было, как говорится, не привы­кать. Еще девчушкой ей в той самой Каменке, когда мужчины и парни ушли на фронт сражаться против гитлеровских захватчи­ков, довелось боронить пашню на быках, сенокосить, теребить лен, выполнять другие крестьянские дела и даже, наконец, быть дояркой. И после замужества, уже в «Новой Кештоме», она тру­дилась на животноводческой
ферме и тоже доила коров. А потом перешла в полеводческую бригаду, стала членом одного из льно­водных звеньев. Работа тут понравилась, увлекла необычайно, как бы позволила Александре полнее показать свое трудолюбие, умение, готовность не жалеть сил своих ради общего успеха. Но одно дело просто быть членом звена, и совсем другое — не только отлично работать в нем, но одновременно и руководить звеном, в котором немного-немало восемнадцать человек.

И хоть тотчас же после избрания Александры звеньевой кол­хозницы весело ободрили ее, шутки ради даже покачали, пообе­щали всяческую поддержку, Александре первое время было труд­но справляться с новыми обязанностями руководительницы зве­на льноводок. Но постепенно с помощью агронома Александра Васильевича Смирнова, умудренных опытом колхозниц, бригади-Ра Антонины Михайловны Николаевой все стало налаживаться Как надо. Всю зиму 1964 года Александра прилежно училась в

225

агротехническом кружке, овладевала мастерством выращивания высоких урожаев «северного шелка». Вместе с членами звеня днем вывозила в поле органические удобрения, собирала золу птичий помет, а вечером, когда засыпала маленькая дочурка На­дюшка, садилась за книжки. А летом уже уверенно управляла звеном, давала каждой колхознице дело по душе, с учетом спо­собностей и наклонностей, при необходимости подсказывала, как действовать, сама была там, где труднее.

Теребление льна, обмолот, расстил соломки, очистку семян подъем и подсортировку тресты, сдачу льнопродукции государст­ву— все эти работы члены звена провели в лучшие сроки при вы­соком качестве. Они получили с гектара 7,73 центнера льносе­мян и 26,27 центнера тресты.

Еще более высоких показателей звено добилось в следующем, 1965 году. Путь же к этим показателям начался в шестьдесят четвертом. За звеном было закреплено 21,7 гектара клеверища. Осенью, до 25 сентября, механизаторы тщательно вспахали учас­ток на зябь. Зимой члены звена возили торф с побережья Ры­бинского моря, приготовляли компосты, доставляли из Пошехонья с межколхозной птицефермы куриный помет, запасали золу, ми-. неральные удобрения, изучали агротехнику.

А ранней весной началось практическое применение получен­ных знаний, агротехнических приемов, наиболее пригодных имен­но для участка звена Яблоковой. В «Новой Кештоме» вниматель­но относятся к особенностям почв, учитывают эти особенности и хозяйственные условия бригад, состояние погоды, не допускают шаблона в агротехнических приемах, на участках одних звеньев проводят одни мероприятия, на участках других — другие.

На поле звена Александры Константиновны провели бороно­вание и рассеяли удобрения из расчета на гектар: три центнера золы, два центнера калийной соли, три центнера фосфоритной муки, центнер сульфата аммония, изрядную дозу птичьего поме­та — немало!

— Да, удобрений вносили много,— подтверждает Алек­сандра Константиновна.— Но ведь иначе на наших землях и уро­жая хорошего не вырастишь.

Звеньевая зорко следила за тем, как механизаторы дисковали поле в агрегате с боронами вдоль и поперек в два следа. Семена первого класса были протравлены гранозаном. Сеялку установи­ли так, что междурядия оказались равными 22 сантиметрам, глубина заделки семян один-полтора сантиметра. Не одинаковую применили норму высева семян: на пяти гектарах по 45 кило­граммов на гектар, на остальной площади — по 60 килограммов. Сев провели в два дня, к 25 мая.

226

Через четверо суток появились дружные, сильные всходы. Когда лен достиг высоты 10 сантиметров, провели химическую прополку. Че­рез неделю, к 25 июня, члены звена закончили мотыжение междурядий с одновременным внесением в виде подкормки полцентнера сульфата аммония на гектар посева.

Самым подходящим для теребле­ния льна оказалось время с 25 ав­густа по 5 сентября. Яблокова, Лидия Ва­сильевна Серова, Людмила Алек­сандровна Разумова, Екатерина Павловна Галанина и остальные члены звена вязали небольшие, диа­метром 10—12 сантиметров. Обмо­лачивали быстро машиной, сушили семена на сушилке ВИСХОМ и в ок­тябре уже сдали их, отсортирован­ные, добротные, льносеменоводче-ской станции. Без задержки льно-водки разостлали соломку. За вы­лежкой льщ следила лично звеньевая. Треста своевременно бы­ла поднята со стлищ, умело подсортирована и отправлена на льнозавод.

Таковы вкратце приемы агротехники, примененной звеном Александры Константиновны. Они потребовали от колхозниц много сил, поистине самоотверженного труда. А сколько было случаев, которые, пожалуй, и не предусмотришь никакими агро­техническими приемами, никакими рабочими планами. Взять хотя бы те же семена. Осень тогда выдалась с изрядными дож­дями. Бывало, очешут днем молотилкой льняные головки, а про­тереть их комбайна свободного нет — на зерновых занят. Головки Же влажные, оставь их лежать долго — семена потеряют всхо­жесть. Или случится на сушилке затор: привезут льносемяна, а там пшеницы семенной полно. Вот и приходилось звеньевой про­сить комбайнеров, сушильщиков и своих подруг по звену порабо­тать и ночью. Правда, люди не отказывались, превозмогая уста­лость, работали и в ночные часы. Они хорошо понимали: надо спасать урожай семян самого лучшего в районе льна — маточ-н°й элиты да суперэлиты, — которые пойдут в колхозы и совхозы на сортообновление. Получилось раз и так, что, вдоволь нарабо-

227

тавшись в дневную пору, льноводки вышли ночью снимать при свете фар тресту последнего срока расстила. Очень уж с вечеря нахмурилось небо и похолодал воздух. И когда со стлища отпра­вилась к навесу последняя тракторная тележка со снопами тре­сты, замелькали первые снежинки.

Звено собрало 9,1 центнера льносемян и 27,3 центнера тресты с гектара — славный итог творческих дерзаний, доблестного тру­да. Каждый гектар дал доход 2374 рубля, из них 1489 — от льно­семян. А всего доход звена превысил пятьдесят три тысячи руб­лей. Льноводы звена перевыполнили свое социалистическое обя­зательство, стали победителями в соревновании. Им было начи­слено 7350 рублей дополнительной оплаты.

— Быть тебе, Шура, бессменной звеньевой, — весело говори­ли льноводы своей подруге.

Это же с гордостью повторили они и другие колхозницы «Но­вой Кештомы», когда Указом Президиума Верховного Совета СССР от 01.01.01 года «За успехи, достигнутые в увеличе­нии производства и заготовок льна...» Александре Константинов­не Яблоковой было присвоено звание Героя Социалистического Труда.

С новыми силами, с возросшей энергией продолжили колхоз­ницы, возглавляемые Александрой Константиновной, свою столь нужную Родине работу. Снова отшумела над пошехонскими зем­лями весна, снова разлилось вблизи речки Кештомы и Рыбинско­го моря голубое половодье — зацвел великолепный лен, снова поле обрадовало хорошим урожаем.

К сожалению, не сбылось пожелание подруг Александры Кон­стантиновны о ее будущей долгой работе в качестве звеньевой, не удалось ей до конца довести годовую работу звена. В октябре того же шестьдесят шестого года произошло большое несчастье. В тот осенний день колхозницы отправляли тресту на завод. На высоком возу находилась Александра Константиновна. Прежде, чем спускаться вниз, она решила потуже затянуть веревку, кото­рой были обвязаны снопы. Неожиданно, очевидно, далеко не но­вая, веревка, лопнула и звеньевая упала на мерзлую землю. Обе руки были сломаны.

Длительное время Александра Константиновна лечилась в Пошехонье и Ленинграде. И хотя кости срослись, но руки, труД°" любивые, ловкие во всяком крестьянском деле руки, теперь ока­зались не в состоянии выполнять прежнюю работу, требуюшУ10 напряжения, значительных усилий.

Александра Константиновна стала трудиться няней в кол­хозном детском комбинате. Ее приход сюда как бы подчеркну

228

значение, которое придают в колхозе этому учреждению, воспи­танию детей, доверяя заботу о подрастающем поколении достой­ным, уважаемым людям. Четыре с лишним года назад в «Новой Кештоме» выстроили один из первых в районе, рассчитанный на девяносто детей детский комбинат. На содержание его колхоз ежегодно расходует почти пятьдесят тысяч рублей.

В этом двухэтажном каменном доме просторные, светлые комнаты, для ребятишек младшей и старшей групп. В спальнях ровными рядами стоят кроватки, застланные белоснежным бель­ем. В комнатах для занятий много различных игрушек, необхо­димая мебель. На кухне готовят для детей вкусную пищу. Часть ребятишек находится в комбинате круглые сутки. В понедельник воспитательница на колхозном автобусе ездит по деревням и при­нимает детей, а в субботу таким же порядком доставляет их до­мой. В коллективе работников комбината — пятнадцать человек.

— В числе этих добросовестных тружениц, — говорит заве­дующая комбинатом Алевтина Михайловна Маймистова, учи­тельница с высшим образованием, — Александра Константинов­на. Она хорошо справляется со своими обязанностями, стремится и на работе с детишками принести побольше пользы колхозу.

И все же с думой о том, чтобы вернуться в полеводческую бригаду, к льноводам, Александра Константиновна не расстает­ся. Она надеется, что у нее поокрепнут руки, и можно будет сно­ва заняться по-прежнему нравящимся делом — выращиванием льна. И еще хочетс? ей, чтобы дочь Надя успешно окончила сред­нюю школу и затем институт и стала тоже трудиться на полях родного колхоза.

Расставаясь с Александрой Константиновной, я пожелал ей, передовой колхознице орденоносной «Новой Кештомы», исполне­ния всех ее душевных желаний, всех ее не раз обдуманных наме­рений.

8- Лебедев

неутомимая

Вот и последняя копенка сена аккуратно уложена в стожок. Приятная усталось растеклась по всему телу. Елизавета Алексан-Дровна всегда любила работать в лугах. Любила ароматные за-пахи скошенной травы. Звон косы. И отдых у подножья душисто­го свежесметанного стога...

229

—  Посидим немножко еще, Нина.
Сестра улыбнулась.

—  Домой надо, Лиза. Стадо сейчас пригонят.

Они косили на острове, там, где мимо торопливо бегут по волж­ской глади «Ракеты» и «Метеоры», проплывают трехпалубные теплоходы, деловито режут волну грузные самоходки, там, где высокое небо упирается прямо в синюю грудь широкой реки, где кричат суетливые чайки.

— Ну еще минутку, Нина!

Она всегда до боли любила Волгу, ее вечернюю усталую за­думчивость. И никогда не было времени досыта налюбоваться родной рекой.

После ухода на пенсию она стала горожанкой. Но, приезжая в родные места к сестрам, снова и снова спешила взяться либо за тяпку, либо за грабли и работать до тех пор, пока не почернеют от загара ее крестьянские узловатые руки. И теперь, в 67 лет, нет у нее времени вволю посидеть над рекой. — Идем же, идем, Лиза!

Они сели в лодку, чтобы переплыть Волушку, так называют здесь более узкий рукав реки, отделяющий остров от левого бе­рега, на котором раскинулось село Рыбницы. Нина гребла тороп­ливо, а Елизавета Александровна, сидя на корме, щурилась на низкое солнце. Ветерок уже прилег отдохнуть, и гладь реки, слов­но в зеркале, отражала в себе высокую колокольню церкви, вер­шины старых тополей, над которыми галдели непоседливые гра­чи.

— Ишь как раскричались. Неужели к дождю?
—• Хорошо бы.

Лодка с ходу ткнулась в берег. Нина, снимая весла, показала на дорогу.

— Смотри-ка, никак Шутовы подъехали на машине.
Серенький «запорожец» остановился как раз напротив них.

Выйдя из машины, Павлин Константинович Шутов, припадая на больную ногу, понес к воде большую корзину с бельем. Следом за ним — Фелицата Яковлевна.

Елизавета Александровна всплеснула руками:

—  Милые! Вот где встретились! Давненько вас не видела.

—  Елизавета! Здравствуй! Здравствуй!
Женщины обнялись.

—  Ты, Нина, беги уж, а я задержусь чуток, — сказала сестре
Елизавета Александровна, и крепко пожала руку Павлину Кон­
стантиновичу: — Чудно! Из Свечкина в Рыбницы белье полос­
кать.

—  А что нам! Машина своя. Сели да поехали.

230

Елизавета Александровна Шуто-„а пришла на колхозную ферму паньше Фелицаты Яковлевны, еще в 1930 году. При ней чуть позднее привели 'сюда корову Золотую, от которой и началось здесь получив­шее признание во всей области пле­менное стадо колхоза «Красный кол­лективист». В его формировании много труда вложила и Елизавета Александровна. Ее одну из первых в колхозе в 1939 году наградили се­ребряной медалью Всесоюзной сель­скохозяйственной выставки. Потом за высокие надои молока, достиг­шие пятитысячного рубежа, много еще было наград у нее и у других доярок фермы. И этого, конечно, не могли забыть состарившиеся тру­женицы.

—  Помнишь, Феля, как в вой­
ну-то трудно нам было,— помолчав,
заговорила Елизавета Александ­
ровна.

—  Особенно тебе, Лиза. Ты ведь
с малыми детками осталась. Ана­
толий-то твой в каком году на фронте погиб?

—  В сорок третьем.

—  Так и вижу, как пришла ты однажды на дойку, а у самой
руки не подымаются, слезы текут. Всей фермой мы тебя утешали.

—  До сих пор спасибо вам говорю, не дали в горе упасть. Хо­
роший народ у нас. Как работали! С утра до ночи. Какие трудно­
сти только не переносили. Дойку-то утреннюю закончим, да в
поле бежим брюкву сажать, полоть, копать, на ферму возить. Ус­
тавали-то как, но не жаловались. Только бы на фронте все хоро­
шо было, только бы победа поскорей пришла.

—  И после войны, Лиза, нелегко было.

•— Все-таки легче. Мужики домой вернулись, строить вовсю Начали. Ведь у нас у первых в районе механизация на ферме по­явилась — механическая дойка. Корма богаче стали. Любовь-то Николаевна Гунина, председатель, умела дело организовать, ^трогая была. Иным не нравилось, что сильно ругала за непоря-Д°к, но так надо было для дела. Много труда она вложила, чтобы Ферма наша лучшей в области стала. Надои-то какие у нас были.

231

Сначала орденами Трудового Красного Знамени нас многих на градили. Потом тебе первой звание Героя присвоили, а меня оп~ деном Ленина наградили.

—  А через год и ты Героем стала, и он — Павлин мой. И Сер­
гей Патушин, и Шура Багрова, и Любовь Николаевна Гунина, и
Павлин Иванович Патушин, заведующий фермой. Семь героев
в одном колхозе! Славно поработали. Теперь вот на пенсии мы
все... Как ты там, в городе-то? Отдыхаешь?

—  Где там! Присесть некогда. И здесь помочь надо, и дс
дочерям без меня не обойтись. Антониды сынишку нянчу, а
давно Юлия родила. Заждалась, поди, меня, пока с сестрой
покосила. Хорошо, что сегодня закончили, все сметали,
первым автобусом — в Ярославль.

В. Прохоров СЕРДЦЕ ХЛЕБОРОБА

Он уже далеко немолод, Василий Ефимович Привезенцев. Родился еще в прошлом веке. Неспешным стариковским шагом идет по знакомой с детства улице, неторопливо излагает мне жи­тье-бытье за долгие свои 78 лет. Вспоминает Привезенцев и о том, откуда есть-пошла знаменитая ныне в округе хлеборобская фамилия.

Оказывается, в давние времена барин проиграл в карты дво­ровых— предков Василия Ефимовича, и те, со всем своим нехит­рым скарбом привезены были из Нагорья в село Большая Брем-бола. Кличка «привезенцы» постепенно перешла в фамилию... Тринадцать ртов было в семье Ефима Андриановича — отца Ва­силия. Хлеба хватало лишь до рождества. Деньги брали в долг под проценты у местного дьячка. Едва сводили концы с концами.

К земле Василий Привезенцев приобщился рано. «В лукошке меня, мальца, рассказывают, выносили в поле, и ставили где-ни­будь в тенек под кусты, а как подрос чуток — вместе со взрослы­ми справлял работу разную».

Василий окончил три класса. Очень хотелось учиться дальше, но нужда черной стеной стояла на пути... Пахал, сеял, от взрос­лых не отставал.

В 1915-м, прожив два года с Татьяной Андреевной, молодой женой, Василий Ефимович был призван на действительную служ-

232

бу Попал в 184-й запасный пехот­ный полк. На отлично закончил во­инскую школу. Пришлось и в атаки ходить в 1916-м. Революция. При­ехал в родное село Василий, принес с собой свежий, очищающий ветер Октября молодой солдат.

Избрали его сельчане единоглас­но председателем комитета бед­ноты.

— Соскучился я по землице, по
крестьянскому труду. За дело взял­
ся с охотой большой. Сил много
было тогда, а дел у новой жизни —
и того больше.

А потом гражданская. Шесть ме­сяцев учился Василий на телегра­фиста. Служить пришлось в Мос­кве.

Квартира у Василия Ефимовича была в то время на Сокольничей. От голода и холода спасали шерстя­ные рубашки, которые Татьяна Андреевна собственноручно вязала и высылала мужу из деревни.

Пригласили как-то друзья в Тимирязевскую сельскохозяйст­венную академию. Раз, другой зашел, а потом зачастил жадный До знаний Василий на агрономический факультет. Занимался вечерами. Трудное и счастливое это было время для малограмот­ного деревенского парня, получившего возможность приобщить­ся к науке.

В марте профессор вошел в аудиторию и написал на доске мелом тему сочинения «Наступление весны». Привезенцеву тонь­ше других удалось подметить признаки пробуждения природы, которую переславский крестьянин знал не только по цветным кар­тинкам.

Целыми днями студент — на опытных участках академии. Долго потом вспоминали еще сотрудники «Тимирязевки» дотош­ного молодого человека.

в родное село.

Избрали Привезенцева председателем сельского Совета.

— В 1929 году у нас на Переславщине, как и повсюду в Рос­
сии, организовались колхозы, — вспоминает ветеран колхозного
Движения.

233

С 1931 по 1940 год Василий Ефимович — бессменный предсе­датель колхоза «Борьба». Хозяйский глаз, умение в трудные мо­менты опереться на актив, большой личный опыт, беззаветная лю­бовь Привезенцева к земле способствовали тому, что в предвоен­ные годы колхоз представлял из себя довольно внушительное во многих отношениях хозяйство. Урожаи зерновых у Привезенцева были выше, чем в других колхозах.

А потом началась война и вместо одного колхоза под началом у председателя сельсовета Привезенцева стало три — «Борьба», «Ударник» и «Коммунар». «Все для фронта, все для победы!» ~ это стало главным теперь.

После войны Василий Ефимович стал звеньевым. Решил дока­зать Привезенцев личным примером, что можно получить при ста­рании от земли-матушки. Подобрал к себе в звено ровесников и таких же работящих и любящих землю колхозников.'В полуторах километрах от дома, за оврагом возле деревни Соловеново облю­бовал себе поле. И началась битва за урожай, за право называть­ся Хлеборобом с большой буквы, за честь родного колхоза.

В звене знали характер Василия Ефимовича — уж если взял­ся за что — любой ценой до конца дело доведет и меньше всех при этом себя щадить будет.

Первым делом хорошо удобрили почву привезенцевские поле­воды.

К уборке подготовились тщательно. Привезенцев любит гово­рить: «Вырастить урожай трудно, но это еще не все дело. Убрать без потерь — вот тогда и выйдет полная гармония». 1947 год — по 34 центнера с гектара вышло у Привезенцева. Принимал позд­равления Василий Привезенцев. Он отдал земле всю душу свою, воспринял небывалый тогда урожай лишь как возвращение долга...

Вручили Василию Ефимовичу золотую звезду Героя. А пред­седателя Любавина, бригадира Морозова, звеньевую Жижину представили к ордену Ленина.

Давно уже на пенсии Василий Ефимович.

— Ох, и трудно, — говорит неугомонный старик, — без дела
сидеть.

Впрочем, и не сидит ведь. Уже после выхода на пенсию попро­сил у правления колхоза участок для выращивания овощей. Осе­нью отгрузил огурцов и помидоров на несколько тонн больше, чем обещал.

— Жду не дождусь, бывало весны, — говорит Привезенцев. —
Настоящего хлебороба весна, знаешь, как радует! ЖдеШЬ>
ждешь, когда снег с полей сойдет, когда землица подсохнет, про­
греется солнышком. И одни думы — скорей бы сеять. Труд,

234

таю, главное для человека, ибо от труда — все. Через труд всего добьешься, и уважения и почета.

Да, Василий Ефимович Привезенцев крепко знает, что такое труД> и как он Достается, хлеб насущный.

Часто Привезенцев выступает перед школьниками, рассказы­вает о своей счастливой хлеборобской доле, дает наказы молодым уважать сельскохозяйственный труд.

А. Костюков ДИРЕКТОР

Просто ли понять человека, который, как говорится, всю жизнь положил на то, чтобы вывести в гору огромное и сложное хозяйство, и вдруг, в самом зените своей известности, просит ос­вободить его от директорской должности. Речь идет о человеке, который никогда не принимал в расчет своих сугубо личных до­водов. Может, усталость? Ведь уже пенсионный возраст. Двад­цать шесть лет на посту директора совхоза «Новый Север» — есть от чего устать.

Да, конечно, устала. Но вот не вяжется: уйдя из директорско­го кабинета, не отдыхать ушла. Теперь ее «резиденция» в Дуб­ках, в «птичьем городке». Ее кабинет — стол да два стула в про­ходе между двумя линиями денно и нощно гудящих шкафов ин­кубатория.

Ничуть не меньше хлопот. Час покоя все так же редок. По ра­зу обойти все птичники, где живет сто шестьдесят тысяч птичьих «душ», десятком слов обменяться с каждой работницей — и то нужны не минуты, а часы.

Вот она идет в очередной обход, маленькая, быстрая. Чтобы поспеть за ней, надо приноровиться. О чем-то спрашивая птични-Чу, она внимательно смотрит ей прямо в лицо. Выслушивая от-Вет, уважительно наклоняет к собеседнику седую энергичную го­лову.

— Как твои новоселы, освоились? Аппетит есть? Ладно. Душ­новато, мне кажется. Побольше воздуху. А у тебя что? Самое равное сейчас твоим молодкам — сил набраться, нестись потом "УДут. Мало корма? Не может быть. Это ты сама промахнулась, голубушка. Давай посчитаем по Малинину-Буринину... Ну вот ви-Дишь.

235

А она сегодня устала. С пяти утра заселяли новый зал. Каж> дую «молодку», перед тем, как посадить в клетку, надо подер­жать в руке, проверить, годна ли. Четыре тысячи несушек -— шесть тонн. Устала. Но обязанности есть обязанности, и много чего еще надо сделать. Вот строят кормоцех для птицефабрики Ей кажется: медленно строят и необходимо вмешательство. Ей всегда хотелось строить быстрее.

Еще она — член совхозного парткома и председатель группы народного контроля. Нет, конечно, не отдыхать она уходила, три года назад сдавая директорские дела. И все-таки уходила. Ее долго и упорно отговаривали. Огромный совхоз, которым она ру­ководила, уже прочно встал на ноги. Она была удостоена звания Героя Труда, и теперь, казалось, руководить было легче, пуская в ход и свой большой авторитет. Но она уходила. На отговоры отшучивалась: «Сейчас не отпустите, потом просить будете, не уйду».

Она знала немало толковых руководителей, которые так не­критически оценивали запасы своих сил и способностей, что по­степенно переставали украшать свое место. Вовремя уступить место тому, кто моложе, энергичней тебя, тому, кого сам воспи­тал, кто унаследует от тебя не только директорский стул — в этом тоже проявляется настоящий современный руководитель.

Больше года возила она совхозного прораба ­нова, будущего директора, с собой по бригадам и фермам, «обка­тывала» на разного рода трудных ситуациях, учила и одновре­менно изучала.

Этот труд ей не был в тягость. Завтрашний день совхоза бес­покоил ее даже больше, чем нынешний. Заметив в молодом ин­женере-строителе организаторские способности, она сочла своим партийным долгом развить их, подкрепить своим опытом.

А сама Анна Александровна Ивлиева принимала бразды пра­вления, между прочим, совсем не так. Было проще. Было трудней.

Нарком совхозов республики телеграммой вызвал Ивлиеву в Москву. Знала: будет нагоняй. Но надо стоять на своем. Так, мол, и так, за оказанное доверие, спасибо, но приказ считает ошибкой и принять на себя руководство совхозом она не может. Причины личного плана: двое малых детей на руках. И самое важное: у нее нет опыта руководства.

Нарком не был склонен к уговорам.

— Невыполнение приказа прощаю. Возвращайтесь и в два дня примите совхоз. Мне вас рекомендовали как способного ра­ботника.

Что ж, возможно, у нее как у зоотехника способности были-Она много работала, это правда. В 1936 году ее прислали в толь-

236

К0 что созданный «Новый Север». Тогда она удивилась: зоотех­ника-птицевода с институтским дипломом направляют в хозяйст­во, где никакого птицеводства нет. Ей резонно заметили: нет, но должно быть. Через несколько лет совхоз стал базой для разви­тия птицеводства в северных областях России. Заслуги у Ивлие-вой-зоотехника были. Но за Ивлиеву-директора сама Ивлиева еще не могла поручиться.

Ее самоотвод не был принят. Время для самоотводов было не подходящее. За окнами наркомата, наглухо зашторенными для светомаскировки, стояла мартовская ночь 1943 года. А там, за ночью, была война.

— Вот тебе печать, вот тебе ключ от сейфа, — сказал вернув­шейся Ивлиевой прежний директор, которого теперь переводили в другое хозяйство, — а я поехал.

Кроме печати и ключа от сейфа двадцатидевятилетний дирек­тор Анна Александровна приняла три трактора-колесника, уже порядком надорвавшихся и сильно поредевший табун лошадей. Никакая черта административного таланта не была так цен-( на в те годы, как умение поддержать дисциплину. Железную дис­циплину военного времени.

Такая дисциплина в совхозе была. И вот что удивляло и удив­ляет людей, знающих Анну Александровну двадцать с лишним лет: дисциплина была, несмотря на то, что Ивлиева поразитель­но скупа на дисциплинарные взыскания. Не потому, что не было случаев наказать, не потому что либералка. Просто она искала для себя систему администрирования, которая бы к минимуму сводила роль таких «стимулов», как выговор.

Было ли руководство Ивлиевой жестким? Борис Васильевич Новиков, секретарь парткома совхоза, отвечает утвердительно: конечно. Представьте себе: самые трудные лентяи и волынщики, прошедшие не один «курс воспитания и убеждения», перед ма­ленькой спокойной женщиной терялись. «Случай, Анна Александ­ровна, случай. Последний раз». — «Я и сама знаю, что случай,— соглашалась она. — Голова-то на плечах у тебя есть». (А можно б было проще: — «такой-сякой, пропащий». И он бы согласился: пропащий — и проку от такого директорского назидания ни на грош).

Стороннему человеку, когда Ивлиева разговаривала с кем-ни­будь, казалось, что к этому сиюминутному «не ответственному» разговору она готовилась специально и загодя. До того логичны и безупречны в этом разговоре даже паузы. Она любит начинать Речь со слова «надо». И уже совсем не встретить в совхозе чело­века, который бы помнил, чтобы прибегала к более легкому и простому: «раз я говорю, значит так надо».

237

«Она не то человека, землю под ним насквозь видит». Бесцен ное для руководителя качество. Вот то ли быль, то ли легенда Останавливает Ивлиева один раз встречную повозку: «Стой, что везешь?» Мужчина сразу в краску и прощения просить: вез '«на лево». Бывший с директором управляющий удивился: «Как же так сразу определили?» — «Не в ту сторону ехал, да и время не то, чтоб ему ехать». — «А если бы в ту ехал?» — «По глазам бы все равно узнала».

А вообще тут стоит переводить разговор уже в другое русло — об авторитете руководителя. Признаюсь, озадачило заявление од­ной пожилой птичницы.

— Мы считали своего директора самым лучшим,— твердо от­вечала она.

Тогда в округе и совхозов-то было — раз-два и обчелся. От­куда же уверенность, что их директор •— лучший? Этого вопроса женщина, проработавшая с Ивлиевой не один десяток лет, уже совсем не понимает. Просто верили в это •— и все.

Просто верили... Сложная простота. С чего же все-таки он на­чинается, авторитет руководителя?

«Новый Север» шел от успеха к успеху. Не всегда веришь, что это было возможно.

1942 год — бескормица; указание: сократить поголовье птицы до минимума, оставить только племенное ядро. Но уже в следу­ющем году каким-то чудом удается мобилизовать все скудные кормовые ресурсы и утроить птицепоголовье. Еще через год при­каз: отправить сколько возможно птицы в освобожденные рай­оны. И опять предельная мобилизация сил, чтобы за год выйти на прежний уровень. В «Новом Севере» переходили на клеточное содержание кур-несушек тогда, когда теоретики еще вовсю спо­рили о достоинствах этого метода. Было достаточно аргументов против. Но у практика Ивлиевой было достаточно контраргумен­тов, достаточно сил и знаний, чтобы позволить себе выбирать. У нее также до*ставало силы и знаний, чтобы позволить себе отклонять некоторые сомнительные новинки, даже если их ре­комендовали в обязательном порядке. Это тоже было - хло­потно.

Совхоз развивал и другие отрасли. Хозяйство все решитель­ней внедряло методы интенсивного земледелия. В совхозе уже складывалась своя на практике выверенная система комплекс­ного использования удобрений. Уже в военные годы, когда ме­лиорация была красивым, но малознакомым словом, в «Новом Севере» «домашними средствами» корчевали кустарники, меняли геометрию полей, сводя разрозненные клочки земли в единый клин, намечая поля будущего севооборота. 238

Для совхоза не были редкостью трехтысячные надои молока. В 1953 году, например, они получили от каждой коровы 3 607 килограм­мов.

Дипломы Всесоюзной сельскохо­
зяйственной выставки, медали, гра­
моты... Да, успех на хозяйственном I
фронте очень много значит для пре­
стижа руководителя.

Секретарь парткома выделяет в директорской практике Ивлиевой ; еще одну черту: умение уважать \ авторитет партийной организации и учить других этому умению. К ней многие обращались напрямик: Анна Александровна решит, она директор, ? человек, наделенный единоначали­ем. Анна Александровна пожимала плечами: «Вопросы перестановки кадров я не могу решать единолич­но. Первым делом посоветуйтесь в парткоме».

Годы 1957—1960 — время второго рождения совхоза. «Новый Север» раздвинул свои границы, приняв в себя шесть соседних хозяйств. Время трудное. Не только потому, что хозяйства были слабенькие и в первый же год после объединения средняя уро­жайность зерновых, например, упала вдвое, до 7 центнеров с гек­тара. Совхозом, раскинувшемся теперь на 15 с половиной тысячах гектаров, состоящих из пяти огромных отделений, каждое из ко­торых могло стать самостоятельным и немалым совхозом, этим хозяйством надо было управлять.

В прежнем совхозе Анне Александровне хватало времени про­следить, все ли возчики перед выездом в дорогу смазали телеги, а теперь не с каждым бригадиром ежедневно встретишься. И еще трудность: среднее звено управления в большинстве своем — вче­рашние колхозные кадры. Их надо учить и совхозной экономике, и новым методам управления. Учить всех — от учетчика до спе­циалиста! Как?

Несомненно было одно: школой должна быть сама система Управления. Директор, члены парткома, специалисты читали, со­ветовались, спорили. Мало-помалу что-то вырисовывалось. Пона­чалу этому не было названия, потом дали имя — экономические семинары. Название приблизительное, условное. Один раз в ме­сяц руководители всех звеньев собирались вместе, чтобы выслу-

239

шать общую информацию о совхозных делах, доклад кого-то из специалистов по узкому экономическому вопросу. Потом — обмен мнениями, дискуссии. На семинарах разбирали конкретную практику управления. Вставал бригадир и рассказывал, как он планирует работу бригады, организует труд людей.

Ежемесячные теоретические семинары были одновременно и школой совхозного управления и экономической школой. Они прижились. Научили они многому. У Марии Васильевны Чирку-новой был вот такой интересный разговор. Звонили с одной фер­мы и сообщали главному зоотехнику, что на ферме нет комбикор­мов.

—  Совсем нет? — обеспокоенно переспросила Мария Василь­
евна. — А сегодня дадите?

—  Сегодня-то дадим.

—  А завтра?

—  И завтра дадим, — заверила собеседница и добавила, что
она просто желает предупредить главного зоотехника, ведь и во­
обще в совхозе сейчас комбикорма на исходе. Марию Васильевну
можно было не предупреждать, она сама знает положение с ком­
бикормами. Но разве не радость, если там, на ферме, а их в сов­
хозе 20, беспокоятся за весь совхоз? Да еще авансом. Вот это,
собственно, и преследовала ставка, на максимальную самосто­
ятельность и ответственность каждого работника.