Мимо, обгоняя идущих, пролетела стайка девушек. Одна из них помахала Чепуровой рукой. Это Ковалева Люся, новый член их бригады, ученица Веры Лепишевой. Еще не все получается у новенькой, в нормы не всегда укладывается, но трудится добросовестно. Если нужно, и пораньше придет в цех, и после работы задержится. Одним словом, старательно овладевает рабочей профессией. Валентина Алексеевна, улыбнувшись, тоже махнула Ковалевой рукой. «Наверное, в вечернюю школу торопятся девчонки»,— отметила про себя.
Потом ей подумалось: и отчего это настроение такое хорошее, целый день улыбка на лице? Неужто потому, что дела в цехе и в ее бригаде идут отлично? Так ведь они и всегда идут отлично. Но никаких других поводов для радости, кажется, не было...
Ю. Беляков ЧЕПУРОВСКИЙ ПОЧЕРК
Только что закончилась рабочая смена. Огромный людской поток вылился из проходной ярославского завода «Резинотехни-ка». Кто-то размашисто шагает по тротуару, кто-то спешит сесть в автобус... Другие идут медленно, не торопясь. Не спешит и Валентина Алексеевна Чепурова. Некуда ей теперь торопиться. Дети выросли, самостоятельными стали. Старший сын, Александр, шофером в АТП-3 работает, Маргарита после окончания Костромского медицинского училища поступила фельдшером-лаборантом в областной диспансер. Лариса учится на финансово-экономическом факультете Ярославского университета, Алексей— в медицинском институте. Лишь часам к десяти вечера соберется вся семья дома...
^ Настроение у Валентины Алексеевны отличное. Работалось ей, как всегда, легко, весело. И сделано немало — пожалуй, около
«...Именно в труде, и только в труде, велик человек, и чем горячей его любовь к труду, тем более величественен сам он, тем продуктивнее, красивее его работа».
Эти слова, сказанные много лет назад Алексеем Максимовичем Горьким, вспомнились мне на ярославском заводе «Резино-техника», где я знакомился с работой лучшей на предприятии бригады коммунистического труда, которую возглавляет коммунист Валентина Алексеевна Чепурова.
Пытаясь разгадать секрет успехов Героя Социалистического Труда бригадира и ее подруг, я долго беседовал с работницами и с самой Валентиной Алексеевной о производственных делах, их жизни, планах на будущее.
— А для Валентины и жизнь, и работа — все праздник! От
того, наверное, и получается у нее всегда лучше, чем у других, —
сказала одна из работниц.
— Это кто же придумал-то?— спросила Чепурова, когда я
повторил ей разговор.
69
|
Спросила — и замолчала, ушла в себя. Через минуту улыбнулась:
—• Пожалуй, и верно: работа для меня действительно праздник...
Тут же пояснила:
— Всякая работа, даже такая, на первый взгляд, однообразная, как наша — клеить резиновые изделия, праздником становится, когда видишь, что она нужна, когда она тебе и людям удовлетворение, радость приносит.
Уже дома, размышляя об услышанном и увиденном на заводе, я снял с полки томик произведений известного писателя, отыскал вспомнившиеся в цехе слова, еще раз перечитал их. И понял, что главный секрет успеха Чепуровой как раз в этом и заключается — в удовлетворенности своим делом, в любви к нему, в гордости высоким званием советского рабочего.
В самом деле, не с этого ли — любви к своему делу — начинается желание досконально овладеть профессией? Посмотрите, как работает Валентина Алексеевна — красиво, четко, споро. Впрямь есть в ее труде нечто более высокое, чем простая ловкость опытного мастера, нечто большее, чем богатый опыт, накопленный за три с лишним десятка лет работы на предприятии. Не от любви ли к своему делу рождается и потребность обязательно завершить сегодня работу, сделать то, что было намечено с утра, оторвать для этого, если нужно, минуты от обеденного перерыва, от времени, предназначенного для отдыха?
Валентина Алексеевна лишь улыбается, когда я еще и еще раз настойчиво повторяю ей традиционный вопрос о первопричинах трудовых успехов клейщиц, напоминаю, что за годы восьмой пятилетки ее бригада дала полтора пятилетних плана и сейчас опережает трудовой календарь почти на целый год. Можно ли ухватить и разложить по полочкам те бесчисленные крупицы, если они неосязаемы, как, например, все та же любовь к делу, удовлетворенность им, дух состязательности, высокого трудового соперничества среди членов бригады, который умеет разжечь и поддержать Валентина Алексеевна,— неосязаемы и потому неуловимы? Изо дня в день стараются работницы как можно лучше выполнять свои обязанности, ценить каждую минуту, а из них-то, этих рабочих минут, и складываются десятки и сотни сверхплановых изделий.
Каких-то технических новшеств, способствующих повышению производительности труда, на участке, где работает бригада , за последнее время не появилось. Не будет их ни в нынешнем, ни в последующих годах пятилетки. Уж таков характер труда клейщиц, что его пока нельзя механизировать.
70
Кисточка, баночка с клеем, прика-точный ролик, которым придавливаются склеенные детали... Все почти то же самое, что было и в грозном 1941-м году, когда шестнадцатилетней девчонкой пришла Чепурова на завод. Правда, тут же поправляется она, культура производства, условия, в которых работают клейщицы, с тех пор несоизмеримо улучшились. В здании, где теперь располагается их цех, светло, чисто, кондиционированный воздух. Приятно работать в таком помещении, душа радуется. А если на душе легко — известно, и дело спорится. Но все-таки нельзя забывать и о том, что рост производительности труда, которого добилась бригада — это результат исключительно четкой организации труда, взаимовыручки, повышения мастерства каждой работницы.
— Любой коллектив может до
биться того же, чего добилась и на
ша бригада, — считает Валентина
Алексеевна. — Что для этого надо? Чтобы люди старались от души, чтобы каждый об общем деле радел. Соревнование нам в этом здорово помогает. Ведь соревнование — это не только поиск новых, прогрессивных приемов труда. Это еще и выявление всего лучшего, что есть в каждом человеке. И мы, коммунисты, Должны об этом думать прежде всего...
воспитательную работу в коллективе считает своей первейшей обязанностью. Она влияет на людей и словом, и личным примером. В один из дней она пришла в Цех с небольшой зеленой елочкой — цветком. Поставила плошку на окно, сходила за водой, полила цветок.
Пусть здесь растет, — сказала Чепурова обступившим ее женщинам. — Неуютно у нас на участке, зелени не хватает... Завт-Ра пальму принесу.
• У меня герани дома много!
— Я фикус могу принести...
Так что же вы? Приносите! — сказала Чепурова. — Уж ре-или бороться за звание участка высокой культуры, так давайте
71
бороться по-настоящему. Чтобы и занавески у нас на окнах были, и цветы на подоконниках стояли.
Скоро участок бригады стал отдаленно напоминать оранжерею. Вились по стенам зеленые ветви традесканции и аспарагуса, цвели на окнах амариллисы, розы, гортензии, примулы.
А потом случилось вот что. Пришли женщины утром на работу, видят — нескольких плошек нет на привычных местах. Кто-то сказал, что видел один из пропавших цветков в соседней бригаде.
— Мы старались, ухаживали за растениями, из черенков их
растили, а соседи готовым решили воспользоваться? — возмути
лись работницы. — Пускай сами вырастят хоть один цветок! Ото
брать у них надо...
— А что? Пойдем в обед и отберем. Наши цветы!
— Может, наоборот, еще несколько цветов подарим сосе
дям?— вдруг предложила Чепурова. — Пусть дальше сами раз
водят. Разве можно красотой не поделиться? Мы ведь бригада
коммунистического труда, забыли об этом? А тем, кто взял цветы
без спроса, только совестней будет...
Так и сделали. Теперь зелено и на других участках цеха.
Валентина Алексеевна старается строить работу с людьми таким образом, чтобы каждый из них имел возможность как можно активнее участвовать в производственных делах. Скажем, бывало так. Приходит Чепурова от испытателей и объявляет: «Одно из наших изделий забраковано. Давайте-ка задержимся после работы, разберемся вместе, в чем дело». И вот уж идет в бригаде не то собрание, не то производственное совещание. И качество заготовок, клея примут во внимание работницы, и свои промахи обсудят всесторонне. О недостатках в работе технологов, мастеров, если таковые имеются, тоже умалчивать не принято. Цель разговора — не просто учеба на допущенных ошибках, стремление не повторять их впредь, но еще и воспитание хозяйственного отношения к общему делу. Разбирают в бригаде Чепуровой даже случаи брака в других коллективах, хотя изделия там совсем другие и учиться на ошибках соседей, казалось бы, нечему. Правда, надо учесть еще вот что: случаи брака в своей бригаде настолько редки, что поневоле приходится обращаться «за примерами» к соседям.
Кончился месяц или квартал — итоги работы коллективно обсуждает бригада. Обязательства принимают в начале года — тщательно взвесят возможности каждой работницы, укажут друг дружке на неиспользованные резервы. Одним словом, по-хозяйски посмотрят вокруг себя, прикинут: а нельзя ли еще на чем-либо сэкономить минуту-другую?
72
Сильное и светлое чувство хозяина живет и в самой Валентине Алексеевне. Во всем, касается ли это бригадирских обязанностей или других производственных дел, идет ли речь об общественных поручениях, привыкла Чепурова жить в полную меру своих возможностей. Вот она в заводском БРИЗе, принесла очередное рационализаторское предложение. Вот у себя в цехе, на рабочем месте, делится богатым опытом со слушателями школы коммунистического труда. Выступает на заводском партийном собрании с докладом «Звание коммуниста обязывает» или с отчетом о работе областного комитета партии, членом которого является. Неоднократно избиралась Валентина Алексеевна секретарем парторганизации цеха, членом парткома завода, депутатом Заволжского районного совета. И на любой общественной должности она была примером для других. Не потому ли ярославские коммунисты и избрали делегатом XXIV съезда
КПСС?
Пример для других — производственные успехи Чепуровой. Почет, признание и уважение товарищей, если хотите, счастье свое — все нашла в труде Валентина Алексеевна.
— Вспоминается лето 1943 года, общезаводской митинг. На трибуне руководители завода, передовики и среди них девушка, почти школьница. Слово предоставлено клейщице Чепуровой. К моему удивлению, к микрофону подошла она, эта девочка. Меня поразила ее серьезность, совсем недетская озабоченность... Чепурова говорила об обязательствах, которые принимают клейщицы, чтобы ускорить победу. Ее выступление прозвучало призывом работать лучше, давать фронту больше продукции, — рассказывает заместитель начальника цеха . — Потом я видела Чепурову в работе и уже не удивлялась тому, что в неполные семнадцать лет ее назначили бригадиром...
Никто на заводе не удивлялся и тому, что сразу после окончания войны наряду со старыми кадровыми производственниками была удостоена первой правительственной награды, медали «За трудовую доблесть», и она, бывшая школьница Валентина Чепурова. Впрочем, в 1946 году, когда вручали ордена и медали бойцам трудового фронта, ее уже уважительно называли в цехе Валентиной Алексеевной. Гурьев, тогдашний секретарь цеховой партийной организации, дававший Чепу-ровой первые уроки по руководству бригадой, годом раньше рекомендовал ее для вступления в ряды ленинской партии. До сих пор с великой благодарностью вспоминает Валентина Алексеевна оставления и советы коммуниста. Сейчас Гурьев живет в Моек-е. В апреле 1971 года, когда вышел Указ Президиума Верховно-0 Совета СССР о присвоении звания Героя
73
Социалистического Труда, он приезжал по делам в Ярославль. Заехал на завод, разыскал Чепурову в цехе, поздравил с успехом. Их тотчас окружили старые производственники. Сколько разговоров было, сколько воспоминаний!
Никогда не искала себе Валентина Алексеевна легкой жизни или легкой работы. Не хватало на предприятии руководящих кадров — без отрыва от производства она закончила курсы мастеров при Ярославском шинном заводе и возглавила смену, потом весь участок. Пришли на завод молодые специалисты с вузовскими дипломами — и Чепурова, обучив их искусству работы с людьми, вернулась на рабочее место. Создалась тяжелая ситуация с выпуском новых, более сложных изделий — Валентина Алексеевна, не задумываясь, идет на этот трудный участок, руководит бригадой, которой поручено ответственное задание, и делает все возможное, чтобы не подвести коллектив.
Ей вручали правительственные награды — после медали «За трудовую доблесть», особенно запомнившейся, потому что была она первой и потому что отметила нелегкий труд в годы войны, следующие: медаль «За трудовое отличие» — за успехи в годы послевоенных пятилеток, орден Трудового Красного Знамени — за высокие показатели в семилетке и, наконец, золотая звезда Героя, увенчавшая ее труд в восьмой пятилетке.
— Очень нам на бригадира повезло! — считают клейщицы из бригады Чепуровой.
Верно это. Не зря, если на заводе «Резинотехника» хотят кого-то похвалить, обычно говорят: «Хороший работник... Почерк у него чепуровский!»
И. Мясоедов ПРЕОБРАЗОВАТЕЛЬ
Давно я знаю Ивана Егоровича и каждый раз, когда встречаюсь с ним, почему-то мысленно вижу его таким, каким он был в те первые послевоенные годы, — в тщательно подогнанном офицерском обмундировании, подтянутого, подвижного, вечно чем-то занятого. Это, может быть, потому, что и теперь, спустя более четверти века, он в сущности не изменился. Небольшого роста, крепко сбитый, он и сейчас сохранил спортивную форму. Его приветливые лучистые глаза, как и прежде, светятся молодо. Прыснувшая по вискам седина и появившиеся на лице морщины как-74
ТО |
теряются в его жизнерадостном облике. Не верится, что ему уже за шестьдесят.
Каждая встреча с ним — событие: что-то узнаешь новое, чем-то обогатишься. Как-то завернул я к нему на часок, а задержался чуть ли не до полночи. Сидит он против меня и, едва слышно постукивая по столу карандашом, неожиданно спрашивает:
_ . Ты видел в работе копер?
— А какое это имеет значение? —заметив в улыбке собесед
ника какой-то подвох, сказал я.
— Мы говорили сейчас о точности в работе. А на копре, как
и при стрельбе, ее сразу видно. Слыхал, какие звуки издает
копер?
— Звуки? Пронзительное шипение, оглушительный удар, по
том несколько слабеющих подстукиваний, — сказал это и пожа
лел: мой собеседник захохотал.
— Подстукивания! — вытирая веселые слезы, передразнил
Иван Егорович. — Тебе, видно, не приходилось быть у парового
копра, управляемого настоящим закоперщиком. Никаких подсту
киваний! Выпуск шипящего пара, один и только один удар.—
изобразил шипение копра и громко стукнул
карандашом по столу.— Вот так! А подстукивания твоего зако
перщика сваю расщепят. Сваю забить — не карандаш очинить.
—• Так ты и закоперщиком был?
— Приходилось. Лет в девятнадцать. В бригаде мостострои
телей. Не ладилось у нас с копром: то и дело сваи колол. Потом
один из рабочих, славный такой, помню, говорит мне: «А ну-тка,
парень, сумей точно выпустить дух из копра!» А я, признаться,
готовился к этому, присматривался. Подошел к копру. Только
бы, думаю, не ошибиться, правильно выбрать мгновение для
перекрытия пара, после которого последует тот единствен
ный без подстукивания удар. Взял за поводок, отвернулся от
копра —решил уловить это мгновение по шипению пара, на
слух. И что ты думаешь? Получился этот удар без приплясыва
ния! Так и стал закоперщиком. Сваи ставили, как свечи,— од
на к другой. Рабочие не давали мне браться за другие дела.
«Гы,— говорят,— Иван, наш закоперщик. Цени это».
об этом так, будто он пришел с копра накануне нашей встречи — глаза искрились победно, в голосе слышалась признательность друзьям по бригаде. А минуло с тех пор, как он был закоперщиком, уже побольше сорока лет - ^ молодости работал и грузчиком, и пильщиком, и проход-иком на строительстве Московского метрополитена, и даже п°ртивным тренером. Пробовал и стихи писать. Но о стихах
75
|
вспоминает с усмешкой: попытка была неоправданная. Долго искал свое настоящее призвание. Иногда с сожалением вспоминал уход из бригады мостостроителей: там получалось хорошо, точные удары его копра достигали цели.
Но его, выходца из семьи брянского крестьянина, больше тянула к себе деревня, с ее радостями и трудными заботами. Он питал страсть к животным, видел себя и пахарем, и удалым наездником, и мудрецом, выращивающим сильных коней, высокоудойных коров. Эти мечты и определили дальнейшую судьбу - Ивана Жарикова. Он поступил на зоотехнический факультет Вологодского сельскохозяйственного института, а после окончания его решил специализироваться на вопросах селекционной работы в животноводстве
.
С таким желанием он приехал в 1941 году в колхоз «Горши-ха» Ярославского района. Встретил его в конторе председателе колхоза Илья Иванович Абросимов, человек пожилой, грузноватый. Поприветствовал, предложил сесть. Казалось, недружелюбно. Молча, изучающе осматривал нового человека. Больше в лицо смотрел. Иван не смутился: пришел не взаймы просить, а большое дело вести. Дело всей своей жизни. Молчание прервалось внезапно.
— А вы, молодой человек, корову знаете? — спросил Аброси
мов, прищурившись.
Жариков, не принял это за мужицкую издевку.
— Я не встречал человека, который бы досконально знал
корову, ее возможности, — ответил он.
— Вот те на! А на что же учение?
— Изучать, совершенствовать.
•— Это хорошо — изучать, — потеплевшим голосом сказал Абросимов. — Но нам надо, чтобы корова давала больше молока.
— Это и есть цель совершенствования.
— Такая цель приемлема, — отрывисто бросил Абросимов
и сразу—к делу: — На каких условиях вы собираетесь у нас ра
ботать? Я имею в виду оплату вашего труда.
— Об этом не думал, — сознался Жариков.
В прищуре глаз председателя проскользнула доброта.
— Ты молодой человек, ученый. И семья у тебя. Будем пла
тить тебе, как ученому зоотехнику.
На другой день правление колхоза вынесло решение принять Жарикова на должность зоотехника с месячным окладом в 600 рублей. По тем временам даже на старые деньги это было много. И Жариков было запротестовал, слишком, мол, высок оклад. Председатель сказал:
76
_ . Будут заметны плоды рабо-
ы __ правление не поскупится, назначит и более высокую оплату. Нам очень нужны люди ученые. Без ученых нам не хватит сил двигать вперед колхозное производство.
ЖаРиков отправился к животноводам. Сопровождал его бывший двадцатипятитысячник, заместитель председателя, коммунист Федор Артемьевич Щукин. Радовался появлению зоотехника. Жариков побывал с ним на Медягинской, Чакоровской фермах. Разговаривал с доярками. Видел во всем хозяйский порядок, ухоженных, лоснящихся коров, налаженное приготовление кормов. На фермах с помощью госплемрассад-ника велся племенной учет. Известны родословные коров. Надои молока — высокие. Колхоз был в 1939 году участником Всесоюзной сельскохозяйственной выставки. Удостоен правительственной награды — ордена «Знак Почета».
Чем глубже Жариков вникал в дела колхоза, тем больше приходил к убеждению: крестьянин, вставший на путь коллективного труда, не такой, каким его рисуют иные интеллигенты, •— отбрасывающим напрочь все, что идет от науки. Колхозник идет на сближение с наукой, много ждет от нее. А этот Абросимов... Нет, он не прост... Он мудрый... Вот такие крестьяне создали ярославскую породу коров, романовских овец. И как работают! А я, зоотехник, что добавлю в сокровищницу крестьянской мудрости? Тут куда сложнее, чем там, на коп-Ре: точные удары — и похвала от бригады. Тут все, что было на поверхности, уже взято — животноводческое хозяйство налажено. И идут дальше — берутся за племенное дело. В этих условиях завоевать авторитет, найти признание своему труду куда сложнее, чем в каком-либо хозяйстве с запущенным животноводством, где накопи побольше кормов, наведи элементарный зоотехнический
орядок на фермах — и продуктивность пойдет в гору. Жариков входил в курс дела. За какой-то месяц познакомил-
я со всеми животноводами, бригадирами. Понял главное:
оршихинцы — сплоченные, целеустремленные люди. Почувство-
77
колхозу. Удивили эти расчеты председателя. Стал вникать в суть дела. Жирность молока Дипы была на 0,6 процента выше, чем от Мухи. В пересчете молока на базисную жирность она намного превосходила по продуктивности Муху.
— Но это еще не все, — сказал Жариков. — Суточные приве
сы теленка от Дипы почти в полтора раза выше, чем привесы
сверстника от Мухи. Получается, что Дипа за заботу о ней щед
рее рассчитывается с нами, чем Муха.
Абросимов не стал спорить. Он пожал плечо зоотехника, из прищура его глаз проскользнуло: сдаюсь. Так бывает, когда отец вдруг узнает, что его сын поднимается выше привычной человеческой мудрости. Илья Иванович раздумчиво потер лысеющую голову, спросил:
— Так какие же выводы будем делать из твоих расчетов?
•— Рисовать.
Абросимов недоуменно пошевелил густыми бровями.
— Да, рисовать. Рисовать корову. Возьмем за образец ту же,
может, Дипу и будем пририсовывать к ее потомству наилучшие
качества. Селекционной работой станем повышать в потомстве и
надои, и жирность молока, и скороспелость животных, и их жи
вой вес. Воедино сконцентрируем все.
— Нравится мне твой рисунок, Иван Егорович. — Тебе —пол
ная власть. Художничай.
После основательного изучения горшихинского стада Жариков стал обдумывать пути для создания в нем высокопродуктивных линий и семейств.
Но скоро сказывается... Не прояснился еще, как следует, эскиз этой перспективной работы, как грянула война. Великая Отечественная. Молодой зоотехник вскоре стал офицером. Преподавателем военного пулеметного училища. Готовил кадры для фронта. После войны приехал в Ярославль, побывал в колхозах. Увидел коров, запряженных в плуг. До молока ли тут? Хлеб нужен. Сила требовалась для возделывания нивы. А она была ослаблена войной: тракторные заводы выпускали танки, большая часть отправленных на фронт лошадей погибла. И вот — коровы в конных упряжках... Что важнее — продолжить начатое в «Горшихе» дело или заняться коневодством? Как ни тяжко было Ивану Егоровичу расставаться с выношенной мечтой, он предпочел второе. При острой нехватке тракторов хлеборобам требовалось побольше лошадей. И не каких-нибудь, а мощных, способных быстрее помочь труженикам села вдохнуть в землю урожайную силу. И Жариков стал одним из организаторов улучшения в области породных качеств лошадей. Через несколько лет при его активном участии в области была создана, на основе бельгийских бар-бансонов и местных лошадей, новая порода — советский тяже-
80
воз Это были на удивление неприхотливые и могучие лошади. Испытания показали потрясающие результаты. Например, пред-
тавитель этой породы жеребец Карамель, принадлежавший одному из переславских колхозов, перевозил на санях до 76 центнеров груза. Не конь, а трактор тех времен! Советские тяжеловозы получили широкое распространение в области, особенно в ее южных районах. Племенной молодняк этой породы охотно покупали хозяйства многих областей страны.
Дариков стал признанным селекционером. Некоторое время он возглавлял ярославский госплемрассадник крупного рогатого скота. Но тут судьба повернулась против его призвания. Кому-то из областных руководителей, ведавших вопросами подбора и расстановки кадров, пришла в голову мысль назначить Ивана Егоровича начальником Бурмакинской районной инспекции сельского хозяйства. Возражал он против своего назначения, доказывал, что не наделен, мол, талантом руководителя районного масштаба, что его призвание—селекционное дело в животноводстве. Не приняли в расчет этот довод. Отправился Жариков в Бурмакино. Старался помогать колхозам поднимать экономику. А потом упразднили Бурмакинский район: Жариков освободился от занимаемой должности. Об этом узнали горшихинцы. Они предложили Ивану Егоровичу вернуться к ним и продолжить начатое в довоенное время дело. Другого он и не желал. Партия и правительство ставили перед страной задачу резко увеличивать производство продуктов животноводства, и не любой ценой, а при наименьших затратах, и тут таланту Ивана Егоровича открывался большой простор. Он постоянно следил за делами горши-хинцев, радовался их успехам, близко принимал к сердцу и их неудачи. В послевоенное время они обеспечивали от всего стада высокие надои молока. За это группе передовых животноводов и председателю колхоза Илье Ивановичу Абросимову были присвоены звания Героев Социалистического Труда. Слава «Горши-хи», казалось, была прочной. Но случилось так, что Илья Иванович по возрасту и состоянию здоровья не мог больше возглавлять колхоз. Его преемник оказался незадачливым хозяйственником. Он не нашел душевного и делового контакта с колхозниками. Стала слабнуть трудовая дисциплина.
Жариков вернулся в «Горшиху» в 1959 году. К этому времени колхозники избрали председателем колхоза сына Ильи Ивановича Николая Ильича Абросимова. С тех пор прошло более тринадцати лет, но Иван Егорович и теперь по памяти называет множество показателей того времени, характеризующих горшихин-
кое стадо коров. И его можно понять: на этой отметке он начал °ю большую работу преобразования молочного животноводст-
4-613 81
ва колхоза. Вот эта отметка. В 1959 году надой молока в среднем от коровы составил 3395 килограммов, в том числе от перво-телков — 2417 килограммов. Средняя жирность молока, была 4,04 процента, в том числе по первотелкам — 4 процента. Эти и другие данные 1959 года сразу же сравним с показателями достигнутыми колхозом в 1972 году. Во втором году девятой пятилетки горшихинцы получили молока в среднем от коровы 4900 килограммов, в том числе от первотелков — 4024 килограм-• ма. Это соответственно на 1505 и на 1607 килограммов больше, чем в 1959 году. Рост впечатляющий! Но этим осведомленного человека не удивишь. В стране есть хозяйства, которые за такой срок добивались и более высоких показателей молочной продуктивности коров. Воображение поражает другое — рост жирности молока. За тринадцать лет она повысилась по всему стаду с 4,04 до 4,56 процента, а по первотелкам — с 4 до 4,58 процента! Только в одном 1972 году колхозу было зачтено за сверхбазисную жирность 2423 центнера молока, что составило более 14 процентов к валовому производству этой продукции! Если пересчитать все молоко, произведенное колхозом в 1972 году, на базисную жирность, то получится, что горшихинское стадо коров, пожалуй, самое высокопродуктивное в стране.
Но Жариков ставил перед собой задачу не только повысить надои и жирность молока. Он брался создать тип скороспелых, с большим живым весом животных ярославской породы, и на этом пути достиг немалого успеха.
Горшихинские коровы, если сравнить их с коровами других хозяйств, постоянно были самыми крупными в области. Но вот за те же тринадцать лет средний живой вес их возрос с 511 до. 592 килограммов, а первотелок — с 440 до 525 килограммов. На указанной отметке вес бычков в шестимесячном возрасте был по 153 килограмма и в двенадцатимесячном — по 346 килограммов, а в 1972 году — соответственно по 184 и 407 килограммов. Прямо скажем: такому показателю позавидуют животноводы хозяйств, специализированных на разведении мясных пород скота.
А что же произошло с телочками, которые должны быть коровами? В 1959 году их средний вес в двенадцатимесячном возрасте был 271 килограмм, а в 1972 году — 336 килограммов. Вес полу-торалеток поднялся с 324 до 443 килограммов. Здесь уместно сказать, что во многих хозяйствах области средний вес коров ниже, чем в «Горшихе» вес 18-месячных телок. И не случайно в «Горшихе» осеменяют телок не двухлетних, как во многих хозяйствах, а в 14—16-месячном возрасте. А что значит сократить срок выращивания ремонтного молодняка, ускорить ввод
82
в продуктивное стадо. Это значит ввести в действие новые /Г :]ьшие резервы экономии затрат, увеличения производства молока и мяса.
Жариков идет к намеченной цели не по прямой и гладкой дорожке. Каждый поворот на его пути — загадка. Нелегко выбирать верные ориентиры селекционеру, создающему или улучшающему породу скота за счет прилития крови других пород. Еще труднее делать это внутрипородным методом. Жариков, не ко-неблясь, встал на самый трудный и, прямо скажем, рискованный путь. Он применил для совершенствования стада, получения желательных экземпляров инбридинг, то есть родственное спаривание выдающихся животных.
Иван Егорович и теперь, как и на заре своих поисков и начинаний, в шутку говорит: «Мое дело — рисовать, пририсовывать, склеивать». А понимай это так: на любом этапе совершенствования стада даже лучшие животные, составляющие его, не всегда идеальны, не обладают всеми желательными качествами. Одно из них отличается и обильными надоями, и большим живым весом, но вот молоко дает жидковатое, да и не передает потомству скороспелость, а другое, наоборот, не обладая положительными качествами первого, берет богатой жирномолочностью, третье наследует бурную энергию роста, четвертое соединяет в себе наибольшее количество желательных качеств. Но нередко бывает, что в стаде какого-то очень нужного селекционеру признака вообще нет. Можно, конечно, самому создать этот признак. Но на это уйдут многие годы. Жарикова выручает доскональное знание породы, ее истории. Если нет желательного признака в своем стаде, он находит его где-то в другом месте. Из разрозненных «самоцветов» он создает задуманный образец, именуемый коровой, такой коровой, которая наиболее щедро оплачивает своей продуктивностью труд человека. Селекционер прозорливо смотрит вперед, отчетливо видит желательную «модель» животного, обоснованно ведет отбор и подбор пар, соединяет, закрепляет, наращивает в потомстве стада лучшие продуктивные качества. Наделенный талантом исследователя, Жариков «моделирует» тип животного, сочетающего в себе на определенном этапе все наилучшие признаки.
В свое время в горшихинское стадо был завезен из села Вят-^Кое Некрасовского района бык Атлас. Предки его характеризо-лись высокой жирномолочностью. На вид он был неказистый, ТеП? этомУ ег° вскоре выбраковали. Но от него остались в стаде тег>КИ' ^НИ тоже не отличались большим весом, завидным экс-Дав ^ОМ' Но к°Р°вами стали удивительными. Некоторые из них
али молоко с жирностью до 5,6 процента. Как селекционер, 4*
83
I
Жариков именно на них в первую очередь остановил свое внимание. Он стал искать улучшателя их потомства, такого, который сохранил бы у будущих коров главное — высокую жирность молока, но исправил бы в потомстве важные недостатки. Иван Егорович хорошо знал родословную коровы Боярки, принадлежавшей тутуевскому колхозу «Колос». Эта корова отличалась огромным весом, прекрасным сложением, давала за лактацию свыше 8780 килограммов молока при жирности 4,14 процента. Вот бы прилить ее кровь в горшихинское стадо! Эту мечту селекционер вскоре осуществил. В 1954 году он спарил лучшую из потомства Атласа корову с сыном Боярки. От этого спаривания был получен и выращен бык Невод. Поистине драгоценным кладом стал этот Невод. Он дал обнадеживающее потомство, сочетающее в себе многие желательные качества.
Дальше требовалось закрепить в потомстве лучшие качества Атласа и Боярки. Но как? Вот тут-то и пошел Жариков на риск, который мог принести победу или поражение. Он решил использовать Невода для близкородственного спаривания. А риск есть риск. Хоть и были приняты все меры предосторожности, предотвращающие опасные отклонения при близкородственном разведении,— создали для спариваемых особей контрастные условия, вызывающие у них отличительный обмен веществ, но несмотря на это получались и неудачи, огорчения. От родственного спаривания родилось около десятка телят со следами уродств. И все же досадный урон многократно возмещался отличным пополнением стада. Появилась большая группа коров, дававшая за лактации до шести и более тонн молока при жирности 5—6 процентов. В этом потомстве появился улучшатель стада — бык Афоризм, унаследовавший все лучшие качества Атласа и Боярки. Селекционер предназначил его для отдаленного инбридинга.
С каждым годом Жариков создавал все больше и больше «строительного материала» для всевозможных комбинаций по совершенствованию стада. За тринадцать лет он сменил более сорока быков. Одна из главных целей этой смены — поиск лучших улучшателей породы. В стаде сформировано пять высокопродуктивных бычьих линий, десять замечательных семейств коров. Одна шестая часть коров дает молоко с жирностью выше 5 процентов, а половина стада — от 4,5 до 5 процентов. Я смотрю на колонки цифр, показывающих по годам продуктивность горши-хинских коров. Перед каждым годом строчка-ступенька неуклонного подъема в гору. Вот 1965 год. В этом году надой молока от каждой коровы поднялся согласно данным бонитировки Д» 4093 килограммов. Жирность молока тогда достигла 4,29 процента— небывалая к тому времени за всю историю породы! За это
84
крупное достижение Ивану Егоровичу было присвоено звание Героя Социалистического Труда. С тех пор Герой Труда сделал новый блистательный шаг к вершине своей мечты. В 1972 году средний годовой надой молока от коровы достиг 4900 килограммов при жирности его в 4,56 процента. Если даже закрыть ладонью колонки цифр, отражающих внушительный рост надоев и повышение живого веса скота, а принять во внимание только достигнутое за последние семь лет повышение жирности молока на 0,27 процента, то как это можно оценить? Это же новый трудовой подвиг селекционера! Ведь каждая сотая процента жира в молоке сулит в масштабах области более 32 тонн масла. А тут прибавка — 0,27 процента, а «Горшиха» является племенным заводом. Она поставляет племенной молодняк для улучшения всей ярославской породы крупного рогатого скота. И не для одной Ярославской области, а для многих районов страны.
Министерством сельского хозяйства РСФСР было проведено конкурсное испытание лучших отечественных пород молочного скота. Эти испытания проводились на фоне племенных хозяйств. Ярославскую породу представляло горшихинское стадо. И что ж? Оказалось, что коровы ярославской породы, в отличие от других, значительно лучше оплачивают продуктивностью корма. Те, кто раньше скептически оценивал ярославку, ныне посматривает на нее с завистью. Наши соседи — костромичи, гордящиеся своей, на всю страну известной, костромской породой коров, теперь с интересом заглядывают на горшихинские фермы. Да и как иначе: подталкивает соревнование за повышение эффективности животноводства. А улучшенная стараниями Жарикова ярославка самая отзывчивая на труд человека!
|
Из за большого объема этот материал размещен на нескольких страницах:
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 |
