Но все же,— продолжает свой рассказ ветеран,— знаний, которые я приобрел в Бузулукском низшем сельскохозяйственном училище, мне явно недоставало. Понимал, что большей отдачи ждет от меня молодая Советская страна.
В 1926 году Василий Горбачев поступает в Самарский институт зерновых культур. Как практику ему разрешают пройти курс пяти лет за три года. Защита диплома, и снова он в работе, снова перебирается с места на место — туда, где труднее. В Москве уже знают об агрономе Горбачеве, о том, что у него богатйй практический опыт, подкрепленный научными знаниями, большие организаторские способности.
И вот он уже работает в управлении зернового хозяйства Народного комиссариата земли. Пять лет выполнял Горбачев поручения наркомзема, связанные с налаживанием сельскохозяйственного производства в стране.
...Воспоминания теснятся в голове ветерана. Раздолье золотых полей, неугомонный рокот тракторов и комбайнов, горы отборного зерна на току, радостные лица крестьян на празднике первой борозды... А какие же еще картины должны видеться человеку, всю жизнь отдавшему земле? И вдруг как вспышка молнии: война!
Для Василия Ивановича это было не только сражение. Между прочим, ему предлагали бронь, его просто-таки заставляли остаться на трудовом фронте, где опыт, знания, организаторские способности могли принести не меньшую пользу, чем отвага на поле боя.
— Видите ли,— Василий Иванович говорит как бы смущаясь,— не пришлось мне с винтовкой в руках защищать Отечество в годы интервенции. Мне поэтому всегда казалось, что в моей биографии, биографии русского, советского человека недостает чего-то очень важного. Вы понимаете меня? Как же я мог, столь-
ко лет нося в себе это чувство, не стать солдатом в Великую Отечественную! Я воевал почти что всю войну. Это был мой долг перед Родиной и'перед самим собой.
Чувство невыполненного долга. С особенной силой оно развито как раз у тех, кто всю жизнь добросовестно и самоотверженно выполняет его.
Это чувство никогда не оставляет в покое деятельную натуру Василия Ивановича. В 1959 году с поста главного агронома ярославского совхоза «Молот» ушел он на пенсию.
Но потом еще несколько лет работает директором совхоза «Яро-славка». А потом уже начали сказываться прожитые годы, тревожить стали ранения, и Василий Иванович становится, как говорят, настоящим пенсионером, то есть уже нигде не состоит в штате. А вообще-то пенсионный отдых для таких, как , понятие весьма относительное.
...В 21-м доме по улице Строителей в Ярославле живет Герой Социалистического Горбачев. Да, он пенсионер, на отдыхе, семьдесят четыре года, что ни говори...— так я думал, по крайней мере. Но вот началось:
— Василий Иванович дома?
— Нет, на заседании домового комитета.
Часа через два.
— ?
— Был, но снова ушел. Теперь — в райисполком.
И потом.
~- В школе. У пионеров...
В Северном жилом районе. Руководит посадкой деревьев. ~~ В жэке. Дела у него там.
В обществе охраны природы.
...Вот вам и пенсионный отдых! Но, мне кажется, по иному асилий Иванович и не смог бы жить.
209 |
Ярославцам известно, что есть в нашем городе поликлиника, еРсонал которой — пенсионеры — работает на общественных на-
|
чалах. Поликлиника эта находится в квартале, где живет Василий Иванович, и в ее создание он вложил немало сил. Точно так же, как и в организацию общественной библиотеки, фонд которой насчитывает несколько тысяч книг.
Я живу в центре Брагино. Район этот очень зеленый. Летом здесь, словно в саду. Перед моими окнами шумят листвой тополя. А я знаю по официальной справке, что, когда еще здесь возводились первые дома, Василий Иванович вместе со школьниками высадил на пустыре первые сотни саженцев. И каждую осень, собрав приверженцев зеленого друга, ветеран земледелия пополнял брагинские сады. Всего более 150 тысяч деревьев высажено в районе под руководством и при непосредственном участии .
И, может быть, это горбачевские тополя, что перед моими окнами. Я смотрю на них и мне вспоминаются общеизвестные слова писателя: если каждый посадит дерево...
Л. Винников ДОБЛЕСТЬ
Профессия: доярка, стаж работы — 30 лет. Награды: золотая медаль Героя Социалистического Труда, орден Ленина, два ордена Трудового Красного Знамени, медаль «За трудовую доблесть».
(Из анкеты Ольги Ивановны Абросимовой, колхозницы колхоза «Гор-шиха» Ярославского района).
Сели ужинать. Во главе стола — хозяйка. Рядом ее мать, Елена Ананьевна. А дальше за столом — сыновья: старший Леонид, потом Сергей и младший, совсем еще мальчуган, Николай. И вдруг, хотя никого и не ждали, скрипнула дверь. В щелку осторожно и, видно, волнуясь, проскользнула девчушка в белой рубашке с красным галстуком.
— Здесь живет Ольга Ивановна?
— Да,— ответил Леонид.
— А мы — пионеры из Ярославля... Пришли узнать о вашей
жизни, Ольга Ивановна!
— Почему о моей?
210
|
— Мы видели ваш портрет в му
зее. Нам известно, что вы Герой.
И еще нам известно, что в колхозе
вы стали работать в нашем возрас
те. Пахали, сеяли, убирали торф.
И на ферме долго трудились. В об
щем, вы — человек, жизнь которого
восхищает нас...
Девочка выпалила эти слова на одном дыхании. Но, видимо, не уверенная в том, что добьется успеха, раскрыла дверь пошире и кому-то махнула рукой, приглашая к себе на помощь. Один за другим, степенно, как взрослые, в комнату вошли ребятишки в таких же белых рубашках и со щеками ярче галстуков. Ольга Ивановна улыбнулась и сказала весело:
— Садись, ребятня! Так с чего
же" начать?
— С самого начала,— подсказа
ла первая девочка.
— Ну, если вас начало интересу
ет, то, пожалуй, о нем лучше меня
никто не расскажет,— вмешалась в разговор Елена Ананьевна. Пионеры вытащили из карманов блокноты и карандаши, уселись поудобнее.
— Семья наша большой была, — говорила Елена Ананьев
на. — Семеро детишек на двое работников. Жили бедно. И хоть
старались на земле, да не могла она прокормить стольких едо
ков. Земля-то у нас — низина, брызнет дождь — ноги из грязи
не вытащишь. А сил у крестьян облагородить ее не было. Много
ли лошаденкой да сохой сделаешь?
— В 1929 году, — продолжала Елена Ананьевна, — у нас был
организован колхоз. Вступили в него и мы. Года два я работала
конюхом, а потом перешла на ферму дояркой. Тут и Оля под-
Росла...
•— У матери на ферме я каждый день бывала, — сказала Ольга Ивановна. — Придешь, то одну корову подоишь, то другую. А то и вилы в руки — навоз убирать. Все матери помощь. Прав-Да, цПосмотрит она, бывало, как_с вилами мучаюсь, да и гонит до-м°й. А мне на ферме нравилось: проводят меня в дверь, а я туда
8* 2,1
опять — через окно. Присяду в уголок и смотрю, как доярки работают.
— Да,— проговорила Елена Ананьевна, — дояркам тогда не
легко приходилось. Здание фермы плохонькое: ветер насквозь
прошивает. А воду, чтобы коров напоить, черпали из колодца. По
ка напоишь, руки от холода зимой заходятся. Так вот и начина
ли. Нашу-то нынешнюю ферму видели? — спросила у пионе
ров.— Нет? Ну вот закончим разговор, посмотрите да сравните
как далеко мы ушли...
Она посидела молча, задумавшись.
— В сорок первом, — снова заговорила Елена Ананьевна,—
мужчины из колхоза ушли на фронт. А комсомолки наши, и Ольга
тоже, — на торфоразработки. Мы, матери, гордились ими: рабо
тали они там, как силы позволяли — до темна и пока ноги дер
жат. А вернулись оттуда — партийная организация призвала де
вушек заменить своих матерей на ферме. Заменить одних по воз
расту, других потому, что избрали их бригадирами или в поле
водство направили, — там требовались опытные люди, хорошо
понимающие землю. Ну, а на комсомолок тоже надеялись: каж
дая из них с малолетства умела коров обихаживать...
— Хорошо я тот день помню, — сказала Ольга Ивановна. —
Пришла мама с партийного собрания и говорит: нужно, дочка,
идти на ферму. Собралась я утром, пошла. И вместе со мной пять
моих подруг. Стали работать. Трудно, конечно, было. Механиза
ции никакой. Вручную резали солому, жмых кувалдами дробили.
Но разве жаловался кто? Ферма была для нас фронтом...
— А после войны, — вступила в разговор Елена Ананьевна,—
колхоз наш быстро набрал силу. Стали кормов много запасать.
Условия труда изменились.
— И получать мы стали молока куда больше, — подхватила
Ольга Ивановна. — До войны наши доярки и мечтать не могли
о таких результатах. Я, например, надаивала молока от коровы
раза в два-три больше, чем моя мама раньше. В сорок восьмом
году и присвоили мне за это звание. Героя.
— Вот и весь рассказ, — закончила Ольга Ивановна. — Пой
демте теперь на ферму.
Вышли из дома. С обеих сторон улицы смотрели на пионеров светлыми окнами добротные дома. Прошли мимо нового Дома культуры, новых жилых зданий, построенных колхозом за последнее время. Подошли к ферме.
— Смотрите, гости дорогие, — пригласила Ольга Ивановна.
Пионеры опять вытащили свои блокноты.
— Я познакомлю вас с механизмами на ферме, — сказала им
Ольга Ивановна. — Это вот — автопоилки. Давным-давно нам
212
уже не приходится таскать воду из колодцев в ведрах. К ферме
подведен водопровод. А это тележки для навоза. Раньше сюда бы
заезжали сани, а теперь они не нужны: толкнул тележку по рель-
ам.___ и навоз удален. А вот аппараты электродойки. Представь
те себе: чтобы надоить один литр молока, доярке нужно сделать
руками около 200 движений. Подсчитайте, как она устанет, если
ей нужно подоить 12—15 коров, да если к тому же каждая из них
лает по пуду молока. Вам понятно теперь, что значит для нас
эти аппараты?
Возвращались притихшие.
История колхоза, а следовательно, и история советской деревни, ее прошлое и настоящее зримо предстали перед юными гражданами в этих рассказах женщин. Взволнованные, они все, как один, сделали в своих блокнотах записи о том, что достижения колхоза — это результат самоотверженного труда людей, подобных Ольге Ивановне Абросимовой. Людей, которые многое вынесли на своих плечах, которые не раз испытывали трудности, но никогда не пасовали перед ними.
...Мы сидели с Ольгой Ивановной в ее доме, и она показывала мне фотографии своих родственников, заочно знакомя меня с братьями и сестрами, сыновьями и племянниками. С особым удовольствием Ольга Ивановна показывала снимки тех, кто живет с нею рядом, в одной деревне—своих братьев Константина (он пастух и скотник) и Вячеслава (он колхозный плотник).
— А вот мои сыновья,— сказала Ольга Ивановна.— Один
из них, Леонид, уже колхозник, работает у нас шофером. Другой,
Сергей, тоже скоро вернется в колхоз — учится на механизатора.
А Николай — ученик шестого класса...
Семья доярки! Влюбленная в родной колхоз, многое сделавшая для него, она и детей воспитала в любви и уважении к нему.
•— Я очень рада, — говорит Ольга Ивановна, — что дети мои так же любят труд, как люблю и я его всю свою жизнь. О Леониде очень хорошо отзываются у нас в колхозе.
Рассматривая снимки в альбоме, я обратил внимание на то, что в нем не было ни одной фотографии самой Ольги Ивановны.
— Пионеры выпросили,-—смеется она. — Сколько их у меня
перебывало. То из Ярославля. То из Вятского. И все просят —
Дайте для нашего музея, для нашей комнаты трудовой славы...
Трудовая слава!
Сегодня портрет Ольги Ивановны напечатан в этом сборнике. О ней узнают, заочно познакомятся с нею новые тысячи людей во всех уголках нашей области.
Я не сомневаюсь: каждый из них скажет — спасибо тебе, доярка, за твой самоотверженный труд!
213
|
В. Лебедев
ЧЕЛОВЕК КРАСИТ МЕСТО
Председатель месткома Августа Александровна Бобылева нетерпеливо посмотрев на часы, сказала:
— Хотя вопрос довольно щепетильный, но придется нам его
решать вчетвером. Времени у нас мало, и ждать, когда подойдут
другие члены месткома, уже некогда. Итак...
Вопрос действительно оказался щепетильным. Продавец Г потребовала от администрации гастронома № 5, что на проспекте им. Ленина г. Ярославля, выплаты ей повышенной компенсации за перевыполнение плана выручки в праздничные дни. Администрация отказалась удовлетворить это требование, мотивируя свой отказ тем, что, мол, Г. не совсем честно поступила: якобы приберегла выручку от будней, сдала ее в праздники в надежде получить большую компенсацию. Доказательств, что Г. сделала именно так, у администрации не было. Однако директор К - С. Юдина была уверена в этом. Свой отказ она решила узаконить решением местного комитета.
— Я думаю, что мы поддержим решение администрации,—
закончила изложение дела Августа Александровна.
— А правильно ли мы сделаем, если такой вопрос решим не
полным составом месткома, — возразила ей Ольга Петровна Мит
рофанова.— Во-первых, Г. может опротестовать законность на
шего постановления. Во-вторых, если мы окажемся и правы, вос
питательная эффективность нашего решения будет невелика.
— Что же ты предлагаешь?
— Я предлагаю обсудить вопрос даже на расширенном засе
дании месткома с приглашением администрации и представите
лей всех отделов магазина. Но прежде хорошо разобраться в су
ществе дела, точно установить, в чем права, а в чем неправа Г.
Тогда наше обсуждение и решение будут иметь большое воспи
тательное значение.
— А стоит ли шкурка выделки? Вопрос-то ведь пустяковый...
— Нет, — настаивала Ольга Петровна. — Вопрос не пустяко
вый. Он касается нашего товарища по работе, если хотите, чести
всего нашего коллектива.
— Ну, это уж слишком!
— Ничего не слишком!
Ее голубые глаза горели огнем. Вся она разрумянилась, споря с председателем и другими членами месткома. Сумела-таки доказать свою правоту.
214
_ Ну и настойчивая ты,— улыб
нулась Августа Александровна, ког
да расходились по своим рабочим
местам.
_ Такая уж,— пожала плечами
Митрофанова.
Невелика должность у Ольги Петровны. Всего-навсего — кассир. Кажется, сиди себе за кассовым аппаратом, считай побыстрее, не задерживай очередь, будь вежлива с покупателями — и весь с тебя спрос. Однако Митрофанова так не думает. Она считает, что как театр начинается с вешалки, так магазин начинается с кассы. Многие ли из покупателей утруждают себя подсчетом, на какую сумму нужно выбить чек? Чаще слышишь у кассового окошечка.
— Мне 200 граммов «Чародей
ки», три городские булочки, пачку
грузинской «Экстры»...
Вроде бы, ничего особенного тут
нет. Но вот совсем недавно, стоя в очереди у кассы в аптеке, что на углу Собинова и Свободы, мне довелось услышать такой диалог старушки с кассиром:
— Мне, доченька, бутылочку «Угличской» минеральной вы
бей да зубную пасту «Лесную», тюбик.
— Назовите сумму, бабушка, — строго оборвала ее кассирша.
— Ей-богу, доченька, запамятовала. Да ты, чай, знаешь,
сколько стоит бутылка минеральной воды...
— Что я — электронная машина? Все должна помнить?
Не задерживайте очередь, идите, сначала узнайте, сколько вам
надо пробить...
Старушка нехотя отошла от окошечка кассы, и, ворча, направилась к витринам отдела. Настроение ее было испорчено.
От Ольги Петровны ни один покупатель не услышит такого оговора. Глядя на ее работу, можно и в самом деле подумать, что она —«электронная машина»—все помнит, цену любого товара знает. Ни секунды задержки. Быстрота подсчета сочетается с приветливостью, обаятельностью и внимательностью к покупателю. Старушек в магазин ходит немало. Среди них попадаются совсем беспамятные. Митрофанова ни одну не обидит, поможет
215
припомнить и пробить все, что хотела старушка или какая другая не очень расторопная покупательница.
Культура обслуживания покупателей — вот что отличает работу Ольги Петровны. Невелика ее должность, да велик пример тому, как надо трудиться, как выполнять свой долг, как отвечать за порученный участок. Сидя за своим кассовым аппаратом, она видит все, что делается в отделе магазина, кто как обслуживает покупателей, внимателен ли продавец к утомленным и усталым, вежлив ли с раздражительным, предупредителен ли с разборчивым.
— Солнце и то всем не угодит,— рассуждает иная молодень
кая продавщица.
— А мы должны уметь культурно и хорошо обслужить любо
го покупателя, — по-дружески, но строго заметит ей Митрофано
ва. — Если хочешь, наша работа требует артистичности.
Она сама часто задумывается над своей судьбой. Восемь лет уже трудится в системе «Гастронома». Имеет немало благодарностей, почетных грамот, звание ударника коммунистического труда. Утомительную работу свою сочетает с общественной. Будучи членом месткома, возглавляет комиссию по социальному страхованию и пенсиям. Каждый день в свободное время хлопочет о какой-нибудь больной, стараясь навестить ее в больнице или дома, приободрить, от имени всего коллектива пожелать быстрого выздоровления. Немало у нее и других общественных хлопот. И все это делается с душой, от чистого сердца. И за это уважают ее в коллективе, ставят в пример молодым. Молодые и сами видят в ней человека, у которого можно поучиться трудолюбию и честности, душевности и принципиальности, любви к своему делу. Многие из них уверены, что Ольга Петровна всю свою трудовую жизнь работает в торговле.
Мало кто из покупателей, посещающих этот большой магазин, знает, что за кассовым аппаратом сидит и артистично обслуживает их не просто кассир, а Герой Социалистического Труда, бывшая доярка знаменитого колхоза «Горшиха». Не знают не потому, что она тщательно скрывает свое прошлое из боязни разных пересудов: почему, мол, доярка-герой перестала быть дояркой, а стала обыкновенным кассиром магазина. Объяснить это в конце концов не так трудно, что мы и сделаем ниже. О прошлых выдающихся заслугах перед государством, за что Ольга Петровна в свое время была удостоена наивысшей награды, она не любит говорить, не кичится ими. Потому о них тут почти ничего не знают.
Однако в сознании своем Ольга Петровна постоянно держит. «Ты — Герой Социалистического Труда и ты на любом посту, на
216
любой работе должна быть в числе лучших». И она все силы отдает тому, чтобы никто ни единым словом не мог попрекнуть ее. Настойчиво и упорно вырабатывала в себе лучшие черты, присущие советскому работнику прилавка. Иные и не подозревают, что была у Ольги Петровны другая очень яркая страница трудовой жизни.
Все началось еще задолго до войны. Тогдашний председатель колхоза «Горшиха» Илья Иванович Абросимов зашел как-то в дом к Сергеевым. Поздоровался, внимательно посмотрел на сгрудившихся за столом ребят, неторопливо заговорил:
— Ты, Петр Александрович, неправильную линию держишь:
сам в колхозе работаешь, а жена у тебя на сапоговаляльной фаб
рике. Почему бы и ей в колхоз не перейти, на ферму.
Отец ответил не сразу.
— Бросить фабрику — дело не хитрое,— сказал он.— А вот
сможет ли она на ферме. Да и есть ли выгода? Семья ведь у ме
ня большая.
— Потому и зашел я к тебе: добра хочу. На ферме дела зате
ваются хорошие. Люди там добросовестные нужны, вроде твоей
Елизаветы. В заработке она не будет обижена. А трудностей что
пугаться — помочь есть кому — вон сколько девчат в доме! Пусть
тоже к делу приучаются.
Мать стала дояркой. Все свободное время вместе с ней проводили на ферме и дочери — Сима, Манефа и Ольга. Помогали доить, ухаживать за коровами, раздавать корма. Особенно усердно помогали матери младшие — Манефа и Ольга. Это заметил и часто приходивший в коровник председатель колхоза.
— Ну, что я говорил, Елизавета Павловна? Помощницы у те
бя что надо. Подрастут — сами доярками станут. Ты уж их по-
настоящему к делу приучай.
Хоть и мала была тогда Ольга, да понятлива. Она внимательно наблюдала за тем, как работает мать, другие, особенно лучшие доярки. Голубоглазую девчушку любили на ферме, без утайки отвечали на ее многочисленные «почему?».
Ей было только 13 лет, когда началась война, когда ушли на Фронт ее отец и старший брат Александр. Самая старшая сестра была мобилизована на трудовой фронт. С матерью остались она Да Манефа. Вскоре Манефа сменила на ферме заболевшую мать. Теперь Ольга помогала сестре управляться с группой коров. А - через два года ей предложили взять свою группу.
— Время военное, пора тебе, девушка, к самостоятельной ра
боте приступать,— сказал председатель и, улыбнувшись, ласково,
по-отцовски погладил Олю по голове.— Учить тебя не надо. Ра
бота тебе знакома.
217
Да, к тому времени она уже знала все «секреты» работы доярок и обрадовалась предложению Ильи Ивановича.
Целыми днями хлопотала Оля возле коров. Не жалела своих девчоночьих худеньких рук. Вместе со всеми доярками подносила тяжелые корзины с кормом, убирала навоз, мыла и скребла в стойлах.
Она ничего не делала вслепую, наугад. То и дело бегала к зоотехнику Марии Ивановне Скорняковой:
— Тетя Маша! Красотка через неделю отелится. Что с ней
. сейчас делать?
Или пристанет к бригадиру Александру Георгиевичу Малышеву:
— Дядя Шура! Мария Ивановна сказала, что Дымке обяза
тельно нужно побольше хорошего сенца, хорошо бы клевера с
цветочками. Где его взять? Я сама принесу...
Или уткнется вечером в книгу, что зоотехник ей даст, и просидит с ней до утра. Когда уже пастухи зорьку заиграют, хватится:
•— Ой, на дойку ведь пора!
Всю душу вкладывала Ольга в работу. Другой раз усталость с ног свалит, она тут же возле кормушек на охапке сена прикорнет, потом встряхнется, глаза холодной водицей промоет и снова за дело. В таких хлопотах уходили день за днем, месяц за месяцем. О Медягинской ферме, где она работала, уже в ту пору слава по всей области шла. И о ней заговорили как о передовой доярке. Сначала на бригадном собрании, потом на колхозном. Фамилия ее в районной газете промелькнула, а потом и в областной.
— Ты смотри, не зазнавайся,— шутливо предупреждали Оль
гу Антонида Леонтьева и Нина Плетнева, работавшие с ней
рядом.
— Что вы!—-краснела она застенчиво.— Я мечтаю надоигь от
своих коровок по 5 тысяч литров молока. А до этого пока далеко.
— Ты свое возьмешь...
Такого рубежа она добилась в 1948 году. 5063 килограмма молока получила в среднем от каждой коровы. 202 килограмма молочного жира содержалось в этом количестве продукции. За такой выдающийся успех и присвоили Ольге Петровне Митрофано-вой в 1949 году высокое звание Героя Социалистического Труда. В ту пору ей было всего 20 лет.
Долго еще прославляла она своим трудом родной колхоз. Гордилась своим призванием. Иного дела не представляла себе, не мыслила, что придется расстаться с фермой. Но подружилась с городским парнем, полюбила... Замужество круто изменило ее
218
житье-бытье. Народились сыновья-погодки. Муж настоял на том, чтобы семья жила в городе. Так сменила она белый халат доярки На синий халат работницы магазина.
Но не место красит человека, а человек место. И это своим трудом, своим старанием хорошо доказывает Ольга Петровна Митрофанова.
В. Лебедев
ФЕЛИЦАТА И ПАВЛИН ШУТОВЫ
По тесной улочке деревни Свечкино тихо пробирается серенький «запорожец». Машина останавливается возле двухэтажного дома, возвышающегося над густой сиренью палисадника и весело смотрящего на мир большими окнами в красивых резных наличниках.
Из машины неторопливо вышли супруги Шутовы — Фелицата Яковлевна и Павлин Константинович. В ее руках подойник, перевязанный белоснежной марлей. Грузно припадая на ногу, Павлин Константинович помог Фелицате Яковлевне внести в дом тяжелую бадейку.
— Отдохни, Феля,— сказал он жене, начавшей процеживать молоко в крынки.
— Да ладно уж,— улыбнулась она,— успею, отдохну. Сам-то
хоть бы прилег немножко. Нога-то совсем, видно разболелась.
— К дождю...
Глядя на Павлина Константиновича, на его непослушную ногу и парализованную руку, с трудом веришь, что это тот самый Дядя Павлин, силой и ловкостью которого восхищались когда-то мы, мальчишки довоенных лет.
На всю округу тогда в колхозе «Красный коллективист» славились племенные быки. Огромные, чуть не по тонне весом. Ухаживал за ними Василий Багров, тщедушный, небольшого росточка мужичок. Только его и подпускали к себе животные. Когда он выводил на прогулку Доброго, ведя его на цепи с кольцом, пропущенным через ноздри, все, кто был в это время поблизости, старались отойти от греха подальше. Были случаи, когда бык кидался на прохожего.
Ветеринарному фельдшеру Павлину Константиновичу Шуто-ВУ волей-неволей приходилось иметь дело с быками. Он строго
219
следил за тем, чтобы у производителей в полном порядке были копыта. Для этого приходилось довольно часто обрабатывать их обрезать. И делал это Шутов в полном смысле слова шутя. Багров стреноживал быка, а ветеринар —мы со страхом наблюдали за этой сценой издалека — плечом упирался в бок животного и валил его на землю. Вот какая сила у человека была!
До войны Павлин Константинович по существу только начинал свою ветеринарную практику. На колхозную ферму пришел он парнем после окончания сельскохозяйственной школы, что была тогда в районном поселке Некрасовское. Ферма «Красного коллективиста» уже в те годы славилась своим высокопродуктивным стадом коров ярославской породы. Трудились здесь люди, пользовавшиеся особым доверием. Заведующая фермой Мария Степановна Спиридонова и зоотехник Иван Иванович Назарен-ко поручали ухаживать за животными только тем, кто всего себя отдавал делу. Новичков они встречали осторожно, долго приглядывались к ним.
Павлин пришелся им по душе с первых дней. Сильный, стройный парень покорил их горячим желанием работать с полной отдачей сил. Он мог сутками не отходить от животных, все делал для того, чтобы выходить больных. Доярки и телятницы с уважением называли его «доктором».
— Старательный, в отца пошел,— говорили одни.
— В деда, в Горлова,— говорили другие.— Работящий му
жик был.
Поэтому часто Павлина называли не Шутовым, а Горловым.
Павлин многим на ферме нравился и своим простым открытым характером, общительностью. Девчата заглядывались на него. А «приворожить» к себе сумела одна — доярка Феля, задорная девчонка. Уж до того она была бойка, просто огонь, а не девка. И все-то в руках у нее горело. Кажется, давно ли пришла на ферму, взяла группу Лизы Ершовой, а уж о ней во всем районе говорили как о передовой. В первый же год надоила от каждой коровы по 3000 литров молока. На втором году по 3600 литров получила. Спрашивали некоторые:
—• Как ты так быстро в гору идешь?
— А я у Марии Степановны Спиридоновой учусь,— отвечала
улыбаясь.
Но она не шутила. И в самом деле у знаменитой в то время Спиридоновой она настоящую школу передового опыта прошла^. Все лучшее от нее переняла. Она старалась подобрать для своей группы первотелка от высокопродуктивной коровы да приложить к нему руки, выходить, как малого ребенка.
220
вести. Другие доярки, бывало, шутили:
рал^па^нь п^Гп-режнего', хотелось, чтобы и о нем, как о Фе-
ле, доброе слово всюду говорили ь мнопш де_
Хорошего жениха выбрала себе Феля.^^^ рыгпяли весе-
они И как
: не. По-
краснела вся: |
221
— Простите, Иван Иванович.
Случай этот запомнился ей на всю жизнь. За многие годы работы на ферме никогда такого не повторилось с дояркой. А уж как работала! Как старалась! Самая любимая дояркой корова Ария стала давать за сутки по 50 килограммов молока. Чтобы не потерять ни капли, Фелицата Яковлевна доила ее пять раз вдень. Первая дойка — в 3 часа утра, вторая — в 8 часов, третья — в час дня, четвертая — в пять часов вечера, пятая — в 11 часов ночи. Так она доила не одну Арию — и Валюту, и Вафлю, и Амазонку, и других коров, А чтобы провести очередную дойку, надо было* лошадь запрячь да на пастбище к стаду поехать — его в колхозе летом пасли круглые сутки. От села не близко до урочища Соро-кино, где паслись коровы,— километра три. Можно представить себе, какой труд выполняла каждый день доярка, чтобы сделать все как надо по совести.
Кормили коров в «Красном коллективисте» всегда богато. В рацион входили картофель и корнеплоды, силос и жмых, концентраты. Все корма надо было на руках переносить, приготовить. Как только сил хватало у женщины — диву даешься. Фелицата же никогда не жаловалась на трудности. С упоением трудился и ее муж.
И дом их богател. И ждали они уже второго ребенка. В июне 1941 года отвез он жену в родильный дом. Отвез вечером, а утром... война. На второй день после ее объявления получил Павлин повестку из военкомата. Не пришлось Феле даже проводить его на фронт.
По трудным военным дорогам прошел старшина Шутов. Принимал участие в битве на Курской дуге, где за свой подвиг был награжден солдатским орденом Славы третьей степени. Под Гомелем в декабре 1943 года Павлин Константинович подорвался на мине, был тяжело ранен. В глубоком тылу, в Новосибирске, почти три месяца пролежал в госпитале. Долго не мог шевельнуть ни рукой, ни ногой — осколок мины поразил нерв в шейном позвонке. Извлечь осколок хирурги так и не смогли. Вернулся домой калекой. До осени 1944 года Феля с ложечки кормила его, отхаживала.
Военные годы были для нее годами больших испытаний. Будучи солдаткой с двумя малыми детьми на руках, преодолевая всевозможные трудности того времени, Фелицата не оставила ферму, не побоялась, что ей будет много тяжелей. Вынесла все эта женщина. И смогла добиться новых успехов в получении молочной продукции. Она надоила от каждой из своих коров по 4000 килограммов молока и в 1943 году была награждена за это орденом «Знак Почета». В 1945 году Родина оценила ее тру-
222
повой вклад в разгром врага орденом Трудового Красного Знамени.
Ни в каких послужных списках не значится другой ее подвиг.
Она подняла на ноги раненого мужа. Ласка и уход сделали свое дело. Павлин Константинович смог приступить к своей любимой работе. Хотя и трудно было ему: ноги и руки плохо слушались. Однако истосковавшийся по мирному труду человек, превозмогая физическую боль, вставал с постели чуть свет и шел, опираясь на плечо жены, на ферму. И работал целый день. Да еще какие дела делал. Возьмется всему стаду коров копыта обработать — до испарины трудится, гимнастерка солдатская к спине липнет.
Павлин Константинович не только лечил животных, готовил их к выходу на пастбище, обрабатывал против овода. Он принимал самое активное участие в профилактической работе, вместе с зоотехником следил за качеством кормов, за правильностью их использования, за чистотой в животноводческих
помещениях, за выполнением распорядка дня. В те годы все фермы колхоза отличались исключительным порядком и чистотой. Потолки, стены и кормушки всегда свежевыбелены. Коровы и телята лоснятся от ухода. И в этом была большая заслуга фельдшера.
Животноводы колхоза «Красный коллективист» высоко ценили все передовое, лучшее, что внедрялось в практику раздоя коров, выращивания племенного молодняка, повышения жирности молока. Фелицата Яковлевна была запевалой всех добрых дел. В 1948 году она надоила от каждой закрепленной за ней коровы в среднем по 5175 литров молока с содержанием 208 килограммов молочного жира. Ей первой в колхозе в 1949 году присвоили высокое звание Героя Социалистического Труда.
— Рад за тебя, Феля, очень рад,— поздравил жену Павлин
Константинович.
А через год она с радостью жала ему руку:
— Вот и ты герой! Не отстал от меня.
За высокие достижения в развитии животноводства в колхозе ветфельдшеру Шутову было присвоено звание Героя Социалистического Труда. К боевым наградам, к ордену Трудового Красного Знамени, которым награжден был Павлин Константинович в 1945 году, прибавились Золотая Звезда и орден Ленина.
— Да кет, не догнал я тебя,— говорил в ответ Павлин.
Он имел в виду новую награду, которую вручили жене — вто-рой орден Ленина.
...Много сил отдали колхозу супруги Шутовы. Сейчас они оба на пенсии. По-прежнему живут в деревне Свечкино Некрасовско-г° района, в колхозе имени Ильича. По-прежнему в меру сил
223
трудятся, хозяйство свое ведут. Часто заходят к ним односельчане за добрым советом, за помощью. Нет-нет да и прибежит кто-нибудь с просьбой:
— Павлин Константинович! С коровой что-то неладное, приди посмотри.
Трудно Шутову ходить. Нога в последнее время все чаще побаливает, не слушается. Но у ветфельдшера под рукой «запорожец» — государство об инвалиде Отечественной войны позаботилось,— сядет в машину и мигом домчит до места, все сделает, чтобы спасти животное.
Хочется ко всему, что рассказал я о супругах Шутовых, доба
вить еще одно: и детей хороших они вырастили — троих сыновей
и дочь. Всем путевку в жизнь дали. /
Н. Ракитин
ОНА ИЗ «НОВОЙ КЕШТОМЫ»
Впервые я увидел ее несколько лет назад, когда пошехонскому колхозу «Новая Кештома» вручали орден Трудового Красного Знамени. В празднично украшенном зале нового Дома культуры проходило торжественное собрание колхозников, посвященное этому знаменательному событию. На сцене у присужденного колхозу переходящего Красного знамени Совета Министров РСФСР и ЦК профсоюза работников сельского хозяйства и заготовок и знамени колхоза в почетном карауле сменяли друг друга знатные люди «Новой Кештомы».
Вот у знамени встала русая, ясноглазая женщина лет тридцати пяти с золотой звездочкой на груди. Это -— Александра Константиновна Яблокова, колхозница, особо отличившаяся в борьбе за высокий урожай.
Я слушал, о чем говорилось на собрании, смотрел на ее взволнованное приветливое лицо, на звезду Героя, и думал: «Да, это и ее немалый вклад есть в том, что колхоз удостоен ордена, что с обширных новокештомских полей люди стали снимать по 28,6 центнера зерна, по 5,76 центнера льносемян и 6,6 центнера волокна, по 170 центнеров картофеля с гектара, что план продажи государству зерна хозяйство перевыполнило в пять раз и льносемян почти в два раза, что крупные успехи достигнуты в животноводстве, а годовой денежный доход составил полтора миллиона рублей, в том числе от льна шестьсот шестьдесят ты-
|
Из за большого объема этот материал размещен на нескольких страницах:
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 |
