Яркие страницы героических биографий (стр. 2 )

Я невольно отмечал это, когда он говорил со мной, когда бе­седовал с трактористами и доярками, строителями и мелиорато­рами.

Его мысль всегда взвешена, иногда обострена.

— Ты обратил внимание — кругом сосновые леса, а просел­
ки — песок, что на пляже? Почти весь колхоз на песках стоит.

Это значит: земля почти ничего не даст, если ее не облагора­живать, если ее не лелеять.

— А вот здесь была болотина — росла осока да журавель­
ник. Теперь, видишь, злаковые травы.

Море трав! Вымахали человеку по пояс. Результат мелиора­ции.

— Была неудобица, а теперь — золотое дно!

Он говорил о планах и делах, которые преобразят хозяйство. 20

— Года через три-четыре таких угодий в местах нынешних
неудобиц прибавится около тысячи гектаров. Вдоль речки Улей-
мы создаем вот такой «зеленый пояс». Для животноводства
от­
крывается отличная перспектива.

Эта перспектива становится реальностью. Мелиораторы осво­бождают землю от пут кустарника да ольшаника, а колхозники следом за ними завершают окультуривание, засевают участки.

— Многоцветные луга красивы, но мне больше нравятся два
цвета: зеленый и розовый!

Понятно: для хозяйственной пользы нужны лугопастбищные травы да клевер, а не ромашки и колокольчики.

Но председательские заботы и хозяйственная практичность не мешают Волкову видеть красоту родных мест. Больше того, меня поразил его поэтический взгляд на природу, удивило умение ска­зать этакое меткое, изнутри высвеченное словцо.

— Июнь — пора перволетья. Румянец года. Я, — говорит, —
привык вставать вместе с солнышком. Как все колхозники. В ча­
сы, когда пробуждается природа, и в себе чувствуешь какое-то
обновление. Лучше думается, хорошо работается.

Когда дорожка вела через подсвеченный солнцем сосновый

бор, Волков заметил:

— Вот какая красота: сосны — словно позолоченные колон­
ны, подпирающие небо... Слышишь кукушку? Соловья сменила.
Но скоро откукует свое. Ржаным колоском поперхнется.

Любит он эти места всей душой. И убежден, что нигде нет ни­чего краше нашего русского перволетья с его духмяными леса­ми и лугами, с набирающими силу хлебными нивами, над кото­рыми в сенокосное время вечерняя заря с утренней сходится.

На краю ржаного поля, мерно шумящего своими светло-зеле­ными волнами, он сказал мне:

— Какая в нем силища!.. Хорошо с ним в радости, и в беде —
легче. Успокаивает, если зашалят нервы.

Он признался, что в таких случаях идет в поле. А я вспомнил воспевающие рожь задушевные строчки из стихотворения Некра­сова «Тишина»:

Спасибо, сторона родная, За твой врачующий простор!

Человеку бывает нужен этот «врачующий простор»! Больше двадцати лет я знаю Бориса Федоровича Волкова. Не всегда он был, как говорится, «на коне и с доспехами».

Теперь он — председатель одного из лучших колхозов облас­ти, Герой Социалистического Труда. А было и такое время, когда

21

кланялся родному полю «изрядно потрепанный» — наказанный. Он хотел поскорее увидеть это поле вот таким, как сейчас, высо­коурожайным. Но получилась осечка.

При укрупнении колхозов, как свидетельствуют архивы, слу­чился «перегиб». Главный виновник перегиба, проявив «диплома­тические» способности, остался в сторонке, а председатель райис­полкома Волков узнал, «почем фунт лиха». Не одну бессонную ночь провел в размышлениях. Что ж, и это пошло на пользу! Жизнь все поставила на свои места.

...А ржаное поле, как ему и положено, выколосилось, отцвело, наливает крупный колос. — Сколько даст оно хлеба?

— Специалисты считают: самое малое тридцать центнеров с гектара.

Это — на песке.

Поле катит по ветру тугие волны к ногам, словно в знак бла­годарности человеку, своему хозяину и другу.

Есть за что благодарить. В небывалую сушь прошлой осени об этом поле шли такие «дебаты»: «Стоит ли сеять зря?», «Вла­ги нет. Все равно ничего не взойдет — только семена погу­бим...»

Волков выслушал все «за» и «против» и сказал: «Будем се­ять. Но семена надо поглубже положить». •"=

Хилыми желто-зелеными иголочками проклюнулись всходы. Заботливо, как младенца с ложечки, кормили поле, выхаживали, помогали ему преодолеть невзгоды. И поле отозвалось на заботу. А сколько их, таких полей, в колхозе! Я не видел ни одного за­хиревшего поля. Повсеместно чистые, сильные хлеба — по оцен­ке специалистов,— 27 центнеров на круг.

Борис Федорович положил колосок на ладонь, погладил его, о чем-то задумался, чему-то улыбнулся.

А я в этот момент в тон ему и на правах старого товарища спросил:

— Скажи, пожалуйста, о чем думалось делегату XXIV съезда
партии Борису Волкову, когда в один из дней работы съезда ему
вручили в Кремле орден Ленина и золотую звезду Героя?

Я искал «ключик» к пониманию самого главного в его харак­тере.

На минуту Волков задумался, глядя вдаль, а потом сказал:

— Трудно выразить это в нескольких словах. В такой тор­
жественный момент мысль работала молниеносно, а чтобы сейчас
рассказать, о чем думалось, пожалуй, и дня не хватит.

Конечно же, было сильное волнение и высокое, непередава-. емое в словах чувство благодарности Родине, Партии... 22

Вслед за этим с космической ско - ;
ростыо в сознании пролетели годы
прожитой жизни. И главное —
виделись вот эти поля и луга. Кол­
хоз. Люди. Все, с кем делю радости
и трудности. Как только закончился
торжественный акт вручения наград,
я сразу же — к телефону. Позвонил |
в колхоз — попросил всем колхозни - \
хам передать благодарность за труд, [
получивший такую оценку. |

Да, он искренне считает, что зо - ; лотая звезда Героя — прежде всего : награда за коллективный труд, а он, председатель колхоза, пользуется доверием колхозников и, как может, старается оправдать его.

Пожалуй, в этом и есть самая 1: суть характера Бориса Федоровича Волкова.

Так было всегда.

Об этом говорит вся его трудовая....

биография.

В 1947 году Бориса Волкова де­мобилизовали из Военно-Морского Флота, как специалиста сель­ского хозяйства. Вернулся в родную деревню Печкино. Через не­сколько дней предложили морскому офицеру работу районного масштаба — «по рангу».

Тогда же встречное предложение внесли колхозники. Нравил­ся им сын председателя колхоза Федора Акимовича Волкова. Помнили они, как до войны, приезжая на каникулы из'техникума, Борька все лето помогал отцу и его трудолюбивым бригади­рам — ходил по полям с «шагалкой»-двухметровкой, давал тол­ковые советы по хозяйству и сам работал, засучив рукава. Сосе­ди говорили тогда матери Бориса Раиде Прохоровне:

-— Не по годам смышленый и хозяйственный твой Борька. Подрастет — отца сменит.

Так и получилось после восьми лет флотской службы. Колхоз­ники попросили — и стал моряк и зоотехник председателем кол­хоза из трех деревень.

Трудное время после войны было. Не то что тракторов — ло­шадей не хватало. А он сумел поднять колхоз. Начал с электри­фикации. Когда на токах и фермах заработали моторы, а в домах зажегся свет, и на душе светлее стало, и дела пошли лучше. По

23

тем временам богатым был колхоз «Верный путь». На трудодень выходило по килограмму хлеба, по пять — картошки да по руб­лю денег. Председатель, как мог, поддерживал и подсобные хо­зяйства колхозников.

Через два года присоединились к «Верному пути» еще три де­ревни — назвали колхоз «Коммунаром». И этот колхоз окреп, «в люди вышел».

Расчетлив был молодой председатель, умел использовать до. дна даже небольшие экономические возможности.

Кстати, и теперь Борис Федорович не хулит прошлые времена. Конечно, тогда несравненно труднее было хозяйствовать, чем те­перь, когда во всю силу действуют экономические стимулы, когда страна обеспечивает сельское хозяйство почти всем необходимым. Но и в то тяжелое послевоенное время «с расчетом да по-хозяй­ски», говорит Волков, жить можно было.

Уже тогда стал Борис Волков известным человеком в районе. Не случись бы курьез, так бы и председательствовал без пе­рерыва. Запил зело заведующий районным отделом сельского хозяйства. Собрали председателей колхозов на совещание, ему речь держать надо, а его найти не могут — хоть с овчарками ищи. «Ни начальника, ни круглой печати». Вот тогда и сказали председатели колхозов свое веское слово, что заведующим рай-сельхозотделом они выдвигают Бориса Волкова.

Старался и в этой должности. Послали учиться в Высшую партийную школу. Выдвинули председателем райисполкома.

Но все же призвание было не в этом. И когда в его родных местах снова укрупнился колхоз, люди обратились в райком пар­тии: верните к нам Бориса Федоровича.

С тех пор, вот уже тринадцать лет, Волков работает, предсе­дателем колхоза «Родина».

Надо ли утруждать читателя цифрами? Какую отрасль хо­зяйства ни возьми, во всем многократный рост. Назову лишь главные показатели интенсивности хозяйства: в расчете на каж­дые сто гектаров сельскохозяйственных угодий колхоз «Роди­на» производит больше 500 центнеров молока и почти 65 центне­ров мяса. На больших площадях собирает хорошие, устойчи­вые — до 160 центнеров — урожаи картофеля. Что же касается зерновых, то становится нормой урожай 20—25 центнеров на круг. А ведь заметьте, земли-то здесь не чернозем, а пески. Много ума и сил надо приложить, чтобы эта земля стала щедрой.

«Родина» — высокорентабельное хозяйство. Ясно, что успех приходит в коллективном труде — каждый колхозник, каждый специалист вносит свою лепту.

24

Но ясно и то, что председателю колхоза принадлежит особая, ни с чем не сравнимая роль. Через его ум и сердце проходят все замыслы, планы и дела. Он лично отвечает за все, что происхо­дит в колхозе.

Когда думаешь о высоком призвании председателя колхоза, приходят на память многие люди, испробовавшие свои силы в многотрудной должности, вспоминается многое из того, что мы, журналисты и писатели, сочинили и напечатали о председателях колхозов в разные времена.

Было время —делали упор на волевое начало: дескать, пред­седатель колхоза — всему голова. Теперь жмем на «экономиче­ские рычаги». Дескать, умело применяй их, дружи с наукой — и дело пойдет!

Много написано, но где он, социальный портрет председателя колхоза?

Сколько было наивных утверждений о том, что один взял кру­тым характером, другой, наоборот, — чуткостью к людям. Третий решил, что нужна самоотверженность, а поскольку он готов рабо­тать день и ночь, то полагал, что справится. И провалил дело. Даже с избытком добросовестности. Помню, как отставной пол­ковник, добровольно ставший председателем колхоза, после при­знавался, что командовать полком ему было куда легче, чем кол­хозом руководить.

Да, конечно, дело знать надо. И с наукой дружить. Но есть и такие примеры: образования у человека хватило бы на дво­их, а дело все-таки не идет. Даже в наше время. «Жмет на все рычаги, а машина буксует». В чем же дело?

Каков же он, современный типичный председатель колхоза, какими качествами и чертами он должен обладать?

Лучше всего это услышать от самих председателей колхозов.

Я задал этот вопрос Борису Волкову и, как мне показалось, в какой-то степени озадачил его. А потом он рассмеялся и сказал • дружески:

— Не много ли ты хочешь от меня? Ведь это же тема для на­
учной диссертации, а я не теоретик. К тому же где он, твой иде­
альный председатель колхоза? А собирательный образ мне, по­
жалуй, не нарисовать.

Но я настаивал на ответе, и тогда Борис Федорович сказал:

— Председатель колхоза на самом стрежне деревенской жиз­
ни. На селе, наверное, нет такого дела, которое его не касалось
бы. Он — доверенное лицо колхозников и государственный чело­
век. Он обязан вести дело так, чтобы свято соблюдались интере­
сы государства, колхоза и колхозников. Если хоть одно звенышко
из этой цепочки выпадет, пострадает вся цепочка... Трудно пере-

25

числить все качества, которыми должен обладать настоящий председатель колхоза. Но если сказать очень кратко, то самое главное для него — знать душу народа, работать с народом, жить. для народа.

Волков продолжал:

— Да, да! Жить для народа — в этом самая суть! Для чего,
например, наши знания и опыт? Для людей. Иначе зачем они?
В наши дни много и правильно говорится о деловитости и разма­
хе в работе, об умении видеть главное, сочетать текущее и пер­
спективу. О том, что руководитель должен обладать чувством но­
вого и учиться управлять, вести дело по-научному, расчетливо и
эффективно. Все это правильно... А высшая цель? Благо народа.

Затем Волков говорил об авторитете руководителя, который «человеку вместе с должностью не дается, который, как говорят,. «зарабатывается горбом».

— А я бы,— улыбается Волков, — лучше сказал: приобрета­
ется прежде всего умом и лучше всего до того, когда тяжелая но­
ша набьет горб!

Провал в любом деле опасен, а в колхозном — тем более. По­сле одного неудачного года иной колхоз еще два-три года лихо­радит. Председатель колхоза не имеет права на ошибки в руко­водстве хозяйством. Он обязан не делать ни одного шага без хо­зяйского расчета, а тем более против совести.

Формулировка «председатель колхоза — всему голова» вер­на только в смысле его главной ответственности за дела. В ос­тальном — не годится. Председатель колхоза — дирижер, а скри­пачи — специалисты. Оркестр — все колхозники.

Как бы ни был умен «всему голова», ему не справиться с обя­занностями председателя колхоза, если он слабо опирается на партийную организацию, на правление колхоза...

Надо дорожить мнением каждого колхозника, тогда он будет чувствовать себя хозяином в колхозе, а хозяин и работает по-хозяйски! Дисциплина в колхозах теперь не столько на строго­сти да на рубле держится, сколько на демократии. Председатель колхоза силен не приказным тоном, а умением организовать ис­полнение решений правления, воли общего собрания колхозни­ков.

Это уже похоже на систему взглядов. Пусть портрет председа­теля колхоза в этих рассуждениях еще неполный. Но основные штрихи набросаны.

А как они подходят к самому Волкову?

Берусь утверждать: Борис Федорович умеет видеть главное, сочетать текущее и перспективу в руководстве колхозом. Смело

26

берется за внедрение нового, но никогда не пойдет на сомнитель­ные «новации».

Угличский район первым в Ярославской области — ив числе первых в России — приступил к строительству механизирован­ных животноводческих комплексов, этих фабрик молока. А в рай­оне первым был колхоз «Родина».

горячо взялся за это новое, трудное дело. Он увидел в комплексах не только хозяйственную выгоду, но и оце­нил их социально-экономические последствия. Комплексная ме­ханизация превращает тяжелый труд животноводов в интерес­ную, привлекательную работу. А это, в сочетании с улучшением культурно-бытовых условий, создает надежные условия для за­крепления молодежи в деревне.

Расчет полностью оправдывается. Экономическая выгода — из животноводства высвобождены для других работ десятки лю­дей, сократились затраты на производство молока.

«Социально-культурное приобретение» — работать на ком­плекс дружно пошла молодежь, труд животновода обретает ха­рактер индустриального труда на предприятии высокой культуры производства.

Научный подход к делу, стремление за сегодняшними забрта-ми работать на день грядущий видно и в земледелии. В колхозе стало правилом: удобрять землю не на глазок, а по выверенной норме, сеять только отборными семенами лучших сортов. Потому даже в 1972-м, небывало засушливом году здесь собрали 19,3 центнера зерна с каждого гектара. Нынче, по расчетам спе­циалистов, будет 25 центнеров на круг. А ведь погода тоже не ба­ловала хлеборобов.

В колхозе ведутся большие мелиоративные работы. Ведутся по принципу: «Мелиоратор — с поля, сеятель — на поле». Здесь не увидишь пустующих раскорчевок, позабытых-позаброшенных валов, состоящих из земли и кустарника. Колхозники с гордо­стью говорят:

— Вот смотрите: здесь были заросли кустарника, а нынче—• ржаное поле. Через год клевер будет.

Сотни гектаров бросовой земли будут превращены в культур­ные пастбища.

Колхоз весь на марше в будущее.

В этой работе видится и размах, и хозяйский расчет, и дело­витость.

Про Волкова говорят: «Гостеприимный, щедрый человек у се­бя дома, а в колхозе скупой — копеечку не уронит».

Да, он предприимчив. Умеет считать колхозные деньги и из­влекать хозяйственную выгоду.

27

На том же животноводческом комплексе заменил в проекте котлы, работающие на мазуте, электрической котельной и выиг­рал на этом 100 тысяч рублей в год.

Запланировали в деревне Чурьяково построить еще одну ферму с культурным пастбищем. По проекту межколхозная строительная организация запросила 300 тысяч рублей.

Волков решил: дорого. Собрал «мужиков» на совет. Появи­лась своя строительная бригада «с примесью городских пенсио­неров». «Поколдовали» над проектом. Теперь, когда двор под крышей, Борис Федорович улыбается:

— В двести тысяч укладываемся. А сто тысяч рублей оста­
ются в колхозном кармане. Сэкономили!

И еще один пример. Мощная современная техника в тысячи лошадиных сил в колхозе «Родина» не вытеснила обыкновенную лошадь.

— А что тут удивительного? — говорит Волков. — Я считаю,
что лошадка в сельском хозяйстве не изжила себя. Что же, за во­
зом дров или за копешкой сена трактор гонять?

А ведь и гоняют сплошь да рядом.

— У нас 130 лошадей. Всем находится работа. На каждую
есть сбруя. Вот, к примеру, на заготовке кормов наряду с ротор­
ными и обыкновенными тракторными косилками мы используем
конные. Их двадцать. Умножьте хотя бы на три. Получится 60
гектаров выработки в день.

Для лошадей не требуются дорогостоящие помещения, они размещены по деревням — так, чтобы и колхозу, и колхозникам было удобно их использовать.

— Нет, лошадь — не архаизм и в наши дни. Техника и конь
друг другу не мешают.

В этом тоже есть расчет. Колхоз, имеющий больше тысячи го­лов крупного рогатого скота, почти столько же свиней, не прене­брегает еще одним резервом.

Таков Волков-хозяйственник.

Для Волкова-политического работника, воспитателя харак­терно внимание к человеку. Тут он не скуп, в том числе и на кол­хозные средства, однако тоже не без расчета.

Он горячо поддержал предложение партийной организации ввести для лучших людей колхоза звания: «Заслуженный колхоз­ник» и «Почетный колхозник». Первое из них присваивается ве­теранам, тем, кто прошел путь от истоков колхозного строя, че­рез годы Великой Отечественной войны, верой и правдой послу­жил коллективному хозяйству, а теперь находится на пенсии. Второе может заслужить ударным трудом и примерным поведе­нием всякий, в том числе и молодой колхозник.

28

Сейчас в колхозе 105 заслуженных и почетных колхозников. Все они получают льготы от колхоза — доплату к пенсии, бес­платное освещение, отопление, газ. Некоторым ветеранам колхоз помогает продуктами.

— Эти люди заслужили наш почет, — говорит Борис Федоро­
вич. — Земной поклон им за их великий труд. И пусть молодежь
видит, как ценит и уважает колхоз своих тружеников-вете­
ранов!

Как уже сказано, в колхозе «Родина» сейчас тридцать дере­вень. По перспективному плану будет три. Текленево, Чурьяково, Печкино и Монастырка уже теперь сливаются в одну — на живописных холмах вокруг главного животноводческого ком­плекса.

Мелкие деревни не просто исчезают с лица земли. Каждый дом, пригодный для жилья, колхоз перевозит и ставит (с подру­бом) в перспективных селениях. Много строится и новых домов. Их заселяют механизаторы и животноводы, в первую очередь мо­лодые семьи. «Чтобы вместе с любовью у молодоженов были до­статок и удобства, все условия для семейного счастья».

В протоколах заседаний правления стали обычными записи: «Передать новый дом с оплатой в рассрочку доярке...», «Оказать помощь в строительстве дома трактористу...».

Просятся в колхоз и семьи из городов — из Углича и Ярос­лавля. Только предоставляй жилье!

Не всегда берут. Избыток рабочей силы ни к чему. А когда принимают, то прежде всего смотрят: на что человек способен. Попадаются и летуны из разных мест, любители легкой роман­тики.

Один из них явился к председателю и сразу же потребовал 200 рублей подъемных.

Волков прищурился:

— Стало быть, осчастливить решил нас?

Гость, облетевший до этого немало разных мест, нагло зая­вил, что везде получал подъемные, и, дескать, гони председатель йа бочку 200 р.

подвел итог разговору:

— У нас порядок другой. Для начала испытаем на работе.
В пастухи пойдешь? Или в строительную бригаду?

Летуна как ветром сдуло.

К труженику Борис Федорович доброжелателен. Заболел кол­хозный ветеран Иван Дмитриевич Смирнов, отменный работник. Узнав об этом, Волков, несмотря на занятость, тотчас навестил1 колхозника. Ободрил его:

— Нельзя хвори сдаваться, дорогой товарищ фронтовик!

29

И тут же, лично, на председательском «газике» отвез Ивана Дмитриевича в городскую больницу, попросил врачей «проя­вить особую заботу», потому что «Иван Дмитриевич — человек, каким цены нет».

Одна из особенностей характера Бориса Федоровича состоит в том, что он всегда остается самим собой: с колхозником — все­гда на равных, прост, приветлив, общителен, без дипломатии. Впрочем, иногда приходится и дипломатией заниматься. По­смотреть фабрику молока в колхоз приезжают иногда и из-за границы.

Однажды приехали дипломаты многих стран, аккредитован­ные в Москве. Борис Федорович волновался. Дипломатов прини­мать надо, а вся его «дипломатическая практика» состояла лишь в том, что в годы войны он, моряк-подводник, охранял караваны судов союзников, следовавшие с грузами в нашу страну.

А тут послы да советники, чуть ли не «все флаги в гости к нам!» Требуется вести деликатные разговоры.

Зарубежным гостям понравился «интеллигентный и внима­тельный русский председатель». Осмотрев животноводческий комплекс, они отведали парного молока и искренне похвалили «сельскую фабрику», где трудятся такие молодые и симпатичные работницы.

Борис Федорович тоже похвалил доярок: «Молодцы, девча­та! Не спасовали и перед дипломатами».

О молодежи у председателя особая забота. Собрание ли, ве­чер ли в клубе — Волков первый гость. Но дело не только в мас­совой работе. Во многих юных судьбах председатель колхоза при­нял участие.

Сегодня девятнадцатилетняя доярка механизированного жи­вотноводческого комплекса колхоза «Родина» Шура Меньшако-ва хорошо известна в области — она большой мастер машинно­го доения, призер многих соревнований.

А началось с того, что председатель колхоза заметил на ферме девочку-подростка, попросту завел с ней разговор. «Хорошо, что помогаешь маме. Учись лучше. А когда подрастешь, у нас будут не такие хлевы, как этот. Построим настоящую фабрику, где лю­ди будут работать красиво, с удовольствием. Потечет молоко по трубам прямо на завод».

Теперь Шура не только одна из лучших работниц фабрики, ко­торую ей так рисовал тогда председатель. Она — без года зоотехник, перешла на последний курс Великосельского тех­никума.

Председатель колхоза гордится такими кадрами.

30

Он вообще умеет ценить людей и никогда не затеняет их сво­ими заслугами, хотя они совершенно очевидны.

— Кадры специалистов у нас отменные!

Главный агроном колхоза Агния Николаевна Волкова (од­нофамилица), главный ветврач Юрий Семенович Козлов, агро­ном по мелиорации Серафима Михайловна Орлова — каждый из них двадцать лет работает в колхозе. Главный зоотехник Надеж­да Куликова — из молодых специалистов, но о ней не скажешь, что «молодо — зелено».

О каждом специалисте у председателя — доброе слово. Их ав­торитет в колхозе высок и всячески оберегается.

Без них никто, в том числе и председатель колхоза, не решает ни одного сколько-нибудь важного вопроса.

— А как же иначе? —• говорит Волков. — Где ты видел завод,
на котором производственные дела вершились бы через голову
начальника цеха или отдела? Если бы так было, царила бы не­
разбериха да безответственность. А у нас в колхозах разве менее
сложное производство? Наши специалисты — те же начальники
цехов: земледельческого, животноводческого, мелиорации...

В колхозе стало системой: прежде чем принять принципиаль­ное решение, вопрос всесторонне изучается специалистами. За­тем с их рекомендациями он выносится на обсуждение партийно­го комитета, правления колхоза или партийного и общеколхозно­го собрания.

Так было со строительством животноводческого комплекса, так с мелиорацией земель. Так всегда, где требуется коллектив­ный ум — главная гарантия от ошибок.

В колхозе хорошо налажена проверка исполнения. В тот день, когда «совмещал обязанности» шофера и председа­теля, в колхозе своим чередом шла заготовка кормов, заверша­лась обработка последних из 365 гектаров картофеля. Часть кол­хозников была занята на окультуривании земель вместе с мелио­раторами. Специальная бригада механизаторов вела в направле­нии пастбища траншею — скоро будет смонтирована еще одна дождевальная установка, «Волжанка», и тогда прибавится пло­щадь орошаемого пастбища.

«Там, где все отлажено, понукать нечего. Никто колхозу не лиходей». Достаточно уточнить отдельные детали, дать совет, подбодрить людей, пожелать им успеха.

А вот с мелиорацией сложнее. Успех не только от колхоза за­висит. И Волков за «круглым столом» — в беседе с мелиоратора­ми— уточняет сроки работ, ввода объектов. Шутка ли, один Си-линский массив — 420 гектаров. Не зря председательский «га­зик» петляет вдоль речки Улеймы, копируя ее изгибы. Здесь за-

31

кладывается основа такой кормовой базы животноводства, кото­рая обеспечит невиданный простор для его развития.

И время это не за горами: три-пять лет...

...Он остановился на высоком косогоре, откуда далеко видно. Вблизи и вдали виднелись деревни с белыми крышами новых до­мов и густой зеленью деревьев.

Живут в них близкие, можно сказать, родные люди. Вся его судьба — и радость, и горе — с ними связана.

Многие сверстники Волкова нашли свое призвание на даль­них путях-дорогах, а он все обрел здесь, где родилдя и вырос.

Становление колхоза было делом его родителей. Его восхож­дение стало главным делом жизни Бориса Федоровича Волкова. У него еще многое впереди!

Г. Б а у н о в

ПРЕДСТАВИТЕЛЬ ЕГО ВЕЛИЧЕСТВА

Это будет после.

Восторгом засветятся глаза его маленькой Людмилки, она буквально запрыгает от радости. Еще не переступив порога своей квартиры, он почувствует, как ее теплые ручонки изо всех сил обхватят его шею.

— Приехал! Папка приехал! — залепечет она, уткнувшись
личиком в его широкое плечо.

А он скажет растроганно, улыбаясь:

— С мягкой посадкой...

Людмилке всего пятый год, а она уже знает, что это такое. Это значит — все в порядке, все хорошо. Так говорят космонав­ты, когда возвращаются домой, на родную землю. И она тотчас же, нараспев, повторит эти слова: «С мягкой посадкой». И сно­ва — в который раз — спросит для собственного уточнения и удовольствия:

— Ты ведь из Индии, да?

Это будет позже, когда его командировка подойдет к концу. А сейчас он смотрит на крупно светящиеся звезды в вечернем не­бе, на большие пальмовые листья, утомившиеся от дневной жары и, кажется, в эти часы набирающие силу, чтобы на завтра широ­ко подставить себя под палящие лучи солнца.

— Са-ша. Мистер Саша....— осторожно нарушает молчание
Гога. Он печатник здешней типографии — высокий, симпатич-

32

ный, с черными как смоль волосами. Они успели подружиться— русский и этот молодой индиец, и, если выдается свободная мину­та, они вместе.

— О чем ты? — все так же тихо спрашивает он. — Россия — твой дом. Я понимаю. Ты думаешь о России, правда? — Гога уже немного знает по-русски и с большой охотой вступает в разговор. Речь у него получается плавной, певучей. Он хочет как можно больше узнать о Советском Союзе, лучше понять гостя с далекой Волги, о которой, конечно, слышал много раз. («Волга — это Сталинград. Это победа».) О, как бы он был счастлив увидеть эту страну!

Александр Васильевич дружески треплет Гогу по плечу, и тот, радуясь своей догадливости, замолкает. Зачем мешать Саше?

Отчая земля! Какими словами рассказать о ней? Маленькая деревушка Кузьмищево, с белым черемуховым настоем за пали­садами, — здесь Александр Васильевич родился и рос,— дробный перестук железнодорожных составов на полустанках, веселые хороводы берез на высвеченных солнцем полянках, стремитель­ные прочерки космических ракет, праздничные тосты, тепло люд­ских сердец... Сколько всего доброго, светлого, значительного вместила в себя Россия! Она — вся твоя жизнь. Ради Родины ты готов на все — на большие дела, на самопожертвование, на подвиг. Как шли в сабельные походы на белых красные конни­ки — деды наши, как и"?л отец и тысячи, миллионы других в Ве­ликую Отечественную.

...Вся она была какая-то притихшая, слезы катились по ще­кам. А он заботливо успокаивал:

—  Ну что ты, Пелагея. Чай не на век расстаемся. Скоро вер­
нусь, разобьем фашиста. Вот увидишь. Ну, улыбнись же, не го­
рюй! Жди с победой!

—  Как же я, с четырьмя-то? Одна...

—  Ничего, крепись, мать. Все будет хорошо,— ласково гово­
рит он.— Люди не оставят. Если что, колхоз поможет. Главное,
береги себя, детей береги.

Сильные руки подхватывают десятилетнего Сашку, прижима­ют крепко к груди. От отца пахнет ржаным полем, росными тра­вянистыми лугами. Сколько он потрудился на этой вот земле, ко­торую покидал. Она, эта земля, находилась сейчас в опасности, и надо было отвести от нее злую черную беду.

— Старшой ты у меня, Санька. Хозяином остаешься в до­
ме. Присматривай за сестрами, матери помогай.

2-513 33

Александр Васильевич хорошо запомнил этот отцовский на­каз. Как-то тревожно билось сердце, соленый комок подступал к горлу. Он помнит разливистые, отчаянные переборы гармони над деревней, которая в трудную битву провожала мужчин. Про­вожала в бессмертие.

Очень ждали его, вздрагивая от каждого стука калитки, скри­па половиц на деревянном крыльце. Нет, он не вернулся скоро. Наведывались соседи, чтобы потолковать о том-о сем, о теку­щих делах, облегчить разговорами душу. Почтальон приносил треугольные, помятые за бог весть какую дорогу конверты. «Жарко у нас, Пелагеюшка. Ходил в разведку, немножко царап­нуло. Пустяки, жив-здоров. Задание выполнили, — плыли перед глазами торопливые карандашные строчки. — Обними за меня детей. Нет такого врага, чтобы смог осилить Россию. До встречи,, мои родные».

В одном из писем, отправленном в Кузьмищево перед боем, отец сообщил, что стал коммунистом.

...Чудной этот Гога, право слово! Дивился всему — и как сно­ровисто, легко ставил Барашков узлы на печатную машину. Втроем не враз поднимешь, а он играючи — только напрягалась широкая спина да вскипали на руках буграми мускулы. «О, ка­кой ты сильный, Саша! Бо-га-тырь». Как сосредоточенно-чутко,, словно опытный врачеватель человеческого сердца, слушал рабо­ту механизмов, безошибочно определяя, где «пошаливает». С ка­кой обстоятельной терпеливостью объяснял устройство агрегата, учил работать на нем: «Добрый Саша, очень добрый. У тебя ум­ная голова».

— Чудной ты, Гога! Так однажды и сказал ему, весело рас­
смеявшись, — не выдержал.

В один из дней, когда по обыкновению они вышли из типогра­фии, Гога остановил его.

—  Можно спросить, мистер Саша?

—  Отчего же нет.

—  Нет, не подумай ничего такого,— начал, смущаясь, он.—
Ты хороший, русский друг...

«К чему он клонит?» — подумал Барашков. Гога снизил голос до шепота, будто кто-то мог подслушать. его рожденную сомнениями тайну.

— Ты приезжаешь к нам в Индию. Бывал в Польше, Болга­
рии. Сам говорил — мистера Барашкова избирали в родном го-

34

роде депутатом. Какой высокий по­чет! Большой почет! — покачал го­ловой.

__ И что же? — Александр Ва­
сильевич вопросительно посмотрел
на своего друга.

_ А то... ты извини, мистер Са­
ша,— снова голос его стал едва раз­
личимым.— Показалось мне: непро­
стой ты человек. Не рабочий — ин­
женер.— Замолчал, будто решаясь
на какой-то отчаянный шаг.— Из бо­
гатых ты, из привилегированных.

Притих выжидающе.

— Ох, какой ты чудной, Гога! Какой непонятливый.

— ... Санька, ну поди же сюда,
да поживей. Эдакий постреленок,—•
кличет с добродушной ворчливо­
стью дед. — Пошевели-ка в горне,
кажись, совсем остыл.

Старик неспешно отошел от наковальни, с нескрываемым удовлетворением глядя, как паренек начал ловко шуровать в топке. Яркие отблески пламени падали на Санькино вспотевшее •лицо, бесенятами плясали в больших карих глазах. Не без гор­дости заключил про себя: «Крепкий, ладный растет. Почитай, в барашковский род». Потрепал осторожно за ухо жесткими, за­скорузлыми пальцами.

— Ладно. Присядь рядком, отдышись.

Начал неторопливый разговор — любил Гаврилыч при встрече потолковать с внуком.

— Хвалю, да не захвалить бы. Мать твоя сказывала, Пела-
гея-то, по дому ты ей что ни на есть справный помощник: что
Дров принести, посуду помыть, сена корове задать... И трудодни
зарабатываешь. Болит спина-то? Так-то. Это ничего. Хлеб, он,
внучек, легко не дается. Попотеть надобно.

Примолк, будто собираясь с мыслями.

Сашка слушал, и ему было лестно от этой похвалы. Еще бы: его дед — лучший на всю округу кузнец. Чуть что, к нему:

9*

2 35

«Петр Гаврилович, помоги, выручай, родимый». Никому не отказывал — выручал.

А дед учил уму-разуму. И выходило это у него не назида­тельно: просто делился своей стариковской мудростью. Мол, смекай, парень.

—  В жизни теперь все открыто. Прежде, в старину, нашему
брату одно бесправие. Им, господам-то, что: лишь бы в мошну
капиталу поболе. За людей нас не считали. Словно скот ка­
кой— трещала хребтина... Если бы не Ленин, не революция,
что было бы?.. Так-то, милок, Советская власть человеку прос­
тор дала. Тут от тебя все зависит. Ценить все это надо. — Гаври-
лыч поднимается с места, давая понять-—передышке конец.
В довершение заключает:

—  Вот кончится война, побьют наши фашистов — скоро
уж. Батька воротится. Жизнь-то, она получшает. Ну иди. Де­
лу, Санька, долго стоять негоже.

* * *

... Второй сборочный цех уже приступил к работе. Привыч­ный шум опробуемых печатных ротаций, характерное глухое постукивание металла.

— Опять опаздывает, — Александр Васильевич смотрит на часы. — Нелады что-то с парнем.

Когда сам пришел на завод — ничего подобного. И мысли не допускал, чтобы увильнуть от трудностей, проявить хоть какую-нибудь расхлябанность. То ли сказалась семейная закваска, то ли впрок пошли наставления старших, а скорее все, вместе взя­тое, — вот так, из поколения в поколение, и передаются тради­ции. Только и дума была, как бы скорее овладеть мастерством, показать — не лыком Александр Барашков шит. Радовался каждому доброму совету — тем более, недостатка в них не ощущалось. Понял: взаимовыручка в рабочем коллективе — прежде всего.