Яркие страницы героических биографий (стр. 3 )

Вот уже двадцать с лишним лет на одном месте — ни едино­го замечания. Ценили за прилежание, сметливость. Через год добился третьего разряда, а вскоре работал уже по четверто­му. Трудно передать, какую радость испытал: по итогам социа­листического соревнования ему присвоено звание «Лучший сле­сарь завода». Так оно и закрепилось за ним. Потом доверили генеральную сборку. Это было, когда, отслужив три года в ар­мии, снова возвратился в свой цех. Активно включился в рацио­нализаторскую деятельность, нельзя было стоять на месте.

36

Страна была на подъеме, все новые и новые задачи ставила партия, пробуждая в людях энтузиазм, дух творчества, новатор­ства.

Почетные грамоты, дипломы, благодарности, Ленинская юбилейная медаль за трудовую доблесть, орден «Знак Почета», высокое звание Героя Социалистического Труда •— в них вехи его биографии, общественное признание его успехов, личного вклада в большую созидательную работу народа.

... — Ага, вот и он.

По широкому пролету быстро приближается невысокая фи­гура. Настороженные глаза, весь вид показывает — а, будь что будет.

—  Задержался, — на лице ни тени раскаяния, словно бы так
и надо.

—  Знаю. — Барашков хмурится, но сдерживает себя. В руга­
ни толку — ни на грош. Важно, чтобы человек понял свою ошиб­
ку. На этот раз лишь заметил коротко:

—  Нехорошо поступаешь. Не только себя подводишь — то­
варищей.

Валерий сконфузился. Он ожидал «разноса». Барашков, ког­да надо, может сказать веское принципиальное слово. Был тут один в цехе — пьянствовал, прогуливал. Здорово же ему доста­лось на производственном собрании от Александра Васильеви­ча: «Позорить коллектив не позволим» и в том же роде. Запом­нилось всем.

После смены Барашков задержал Валерия. Спросил прямо, без обиняков:

— Есть у тебя цель в жизни?

Тот неопределенно пожал плечами.

—  А зря. — Александру Васильевичу очень хотелось, чтобы
парень уловил его главную мысль, ту точку зрения, которой он
привык выверять свои действия и действия других.

—  Каждому выходить в люди надо. Понятное дело. Но как
выходить — вот вопрос. Иной считает — к цели можно любы­
ми путями, во все лопатки. Где словчить, где обмануть. А со­
весть? По кривой, Валерий, плохо получается. Не подходит это
нам. Думать прежде об общем деле надо. Когда ты к труду, к
людям по-честному — считай, полный порядок. Ничего тогда не
страшно.

Сколько с тех пор прошло — год, два... говорит:

— Путевку мне в жизнь дал Александр Васильевич. Во
всем помогал — хоть занят, не занят. Учитель он мне.

37

В цехе слесарь-сборщик Мокров на хорошем счету: ему вполне можно доверять ответственную работу. Закончил вечер­нюю школу, принят в члены партии.

Мастерство, чувство человеческой добросовестности, рабо­чего долга передал Барашков и другим своим ученикам. Анато­лий Смирнов, Валерий Гусев никогда не забудут, как «опекал» их бригадир — словно бы отец -— в первые дни их пребывания на заводе. Это он убеждал их и убедил-таки, чтобы поступили ребята в вечерний полиграфический техникум. Это его призыв: «Даешь, хлопцы, среднетехническое! Грамота, она, честное сло­во, не во вред».

Сам он, приходя усталый после смены домой, тоже садился за учебники. Не пришлось в свое время добрать классы в шко­ле — с горячим, завидным упорством наверстывал упущенное. В трудные минуты шутил, подбадривал своих молодых друзей:

— Не ныть, не падать духом — диапазон будет шире.

Всей бригадой вступили в соревнование за коммунистическое отношение к труду и общими усилиями, поддерживая друг друга, завоевали почетное звание.

Хорошо известны на заводе Анатолий Смирнов и Валерий Гусев — специалисты высокой квалификации и генеральные сборщики. Любое задание по плечу. И неспроста своими рука­ми монтировали и пускали они печатные машины в Польше, Турции, Франции, Бразилии. Достойно представляли за рубе­жом свой завод, свою великую страну.

Достойно представляли советский рабочий класс!

— Ну а вы? Какой сделали бизнес вы, мистер Барашков?
Александр Васильевич посмотрел на «фирмача», подумал:

«Слово-то какое. Никак не привыкнешь, ухо режет — «бизнес». Не наше слово. Чужое». Спокойно ответил:

—  Полный порядок, мистер!

—  Вы разбогатели? — брови взметнулись вверх.

•— Даже очень. Вы же знаете, мистер, у нас так: богатеет наша страна — богаче становится весь народ, каждый из нас. Вы слышали о нашей пятилетке?

—  О, это поистине грандиозно, мистер Барашков! Вы, рус­
ские,— большие друзья индийского народа, постоянно удивляе­
те мир. Космос, прогресс, мир, дружба. Это все — вы.

—  По секрету, мистер. Как старому знакомому. — У Алек­
сандра Васильевича весело блеснули глаза.— Справил недав­
но новоселье. Завод предоставил мне новую квартиру.

—  О, поздравляю, мистер Барашков!

Александру Васильевичу, бывая здесь, не раз приходилось объяснять, казалось бы, элементарные вещи. Тому же Гоге. Славный парень, но, поди ж, не может взять в толк, что ему, Барашкову, как и всем советским людям, постоянно обеспечена работа, что семья его пользуется бесплатным медицинским об­служиванием, дети бесплатно посещают школу, что у рабочих есть свои клубы, библиотеки. А в старости — положена пенсия.

Гога сильно удивлялся:

—  У него ничего этого нет. — Сокрушенно качал при этом
головой и, глубоко задумавшись, произносил: — Россия—хоро­
шо, Советы — хорошо. Хорошо — социализм.

—  И это, Гога, все мы сами, собственными руками, вот эти­
ми, — говорит Барашков. — Пройдут годы — то ли еще будет!

... Александр Васильевич еще издали увидел направляюще­гося к нему навстречу владельца типографии.

— О, мистер Барашков! Мистер Барашков! — заулыбался
тот, предупредительно снимая шляпу. — Вы опять к нам. Ко­
мандировка. Приятно. Как это по-русски: «Старый знакомый
лучше новых двух».

В предыдущий свой приезд в уже бывал здесь. Теперь предстояло смонтировать еще одну ротацию из многих других, поставляемых в Индию из Советско­го Союза, с его родного Рыбинского завода полиграфических машин.

— Хотим, как у вас говорят, на большую ногу, — слово­
охотливо пояснил предприниматель. Переменив тон, поинтере­
совался:

38

... Собравшиеся в заводском Доме культуры горячо аплоди­ровали.

Почет нашим передовикам производства, победителям в соревновании, — произносил председательствующий. Оркестр бравурно играл туш.

Назвали и фамилию Барашкова. Коротко сообщили: вось­мую пятилетку осуществил успешно — за три с половиной года вместо четырех, как обещал ранее. Норма выработки составила сто семьдесят-сто восемьдесят процентов. Машины сдавал с пер­вого предъявления. Отлично работает и сейчас.

39

Досрочно выполнить личные обязательства! Начинали на заводе коммунисты — слесарь-сборщик Александр Васильевич Барашков, шлифовщик Лев Николаевич Ванчесов, зуборезчик Павел Иванович Сорокин. У доброго дела оказался широкий размах. Свыше тысячи человек поддержали на предприятии инициативу. Напряженной, воодушевляющей была работа.

И вот — чествование победителей, ударников труда, которые и сегодня задают тон, на которых и сегодня держат равнение. Сколько их рождено соревнованием, сколько еще вступит в строй правофланговых!

Вести за собой других •— ответственная честь. Александр Васильевич считает: «Партиец иначе поступить не может. Быть впереди, там, где трудно,— его святая обязанность».

На заводе все как на ладони, на виду. Коллективным мне­нием выявляется трудовая и общественная ценность каждого. Оно, это мнение, отношение к работе, к своим обязанностям как бы синтезирует духовную, политическую зрелость человека.

—  В хороших начинаниях Барашков у нас один из первых, —
говорит секретарь парткома предприятия. — Активист. Не раз
избирали его коммунисты в цеховое партийное бюро.

—  Заметен человек! — точка зрения директора Льва Ми­
хайловича Галанова. — Грамотный, квалифицированный ра­
бочий.

—  Тон Васильевич задает, работает что надо, — отзывается
о Барашкове слесарь-сборщик Михаил Андреевич Усачев. Та­
кие же оценки дают Барашкову начальник второго цеха Вален­
тин Георгиевич Евстратов, парторг Константин Михайлович
Смирнов, молодой сборщик Алексей Кузнецов и другие. Уваже­
ние, признание коллектива — что может быть дороже!

* * *

— ... С мягкой посадкой! — Людмилка не отходит от своего
отца — не виделись долго-долго. В соседней комнате сидит за
уроками другая дочь Александра Васильевича — Татьяна. Она
учится в школе. Только что пришла с работы жена •— Зоя Кон­
стантиновна: она тоже на «Полиграфмаше».

Вся семья в сборе.

Нам пора прощаться. Скоро за окном загустеют сумерки.

— Работы впереди много да еще какой! — повторяет свои
мысли Александр Васильевич.-—Что ж, мы готовы, решения
XXIV съезда, планы партии — замечательная перспектива для
страны. И все это ради народа, блага его, нашего счастья.

... Русская земля, хорошего человека взрастила ты, пробуди-

40

ла в нем силу и широту взгляда, настойчивость и дерзание, простоту и большое достоинство. И таких, как этот человек, — миллионы. Нет, он не тонкий колосок родного поля, как поется в одной популярной песне. К чему это уменьшение собственной роли в жизни, обществе? Он рачительный хозяин великой ком­мунистической нивы, творец всего сущего. На нем ответствен­ность за судьбу Отчизны.

А как иначе? Ведь он представитель Его Величества — со­ветского рабочего класса.

А. Иванов

КОГДА ЦВЕТУТ ЯБЛОНИ...

Весна — гениальный художник. В безветренном синем возду­хе, пронизанном лучами солнца, так буйно цветут яблони, что вся окраина городка Любима празднично преобразилась. Всюду белым-бело.

А в красном уголке конторы пригородного совхоза «Больше­вик» звучит песня: «Облетает с яблонь белый цвет...» Поет ее девчонка лет восемнадцати. Поет с большим чувством, проник­новенно. Зал дружно аплодирует.

Среди рабочих совхоза, слушающих концерт агитбригады, я вижу и Веру Дмитриевну Кондакову — здешнего бригадира: По ее загорелому лицу можно «читать» настроение: в глазах то грустноватая задумчивость в такт песне, то веселыми бесеня­тами вспыхнут задорные смешинки, то вдруг засветится такое Достоинство, какое обычно бывает присуще человеку, исполнив­шему свой долг и от этого чувствующему удовлетворение.

Признаться, сначала концерт меня озадачил: собрали народ в 12 часов дня, в разгаре мая — не есть ли это растранжирива­ние рабочего времени? И — бригадир во главе...

Вера Дмитриевна словно поняла это недоумение. Приветли­во поздоровавшись, сказала:

— Как видите, веселимся. Сев закончили по графику — в самые лучшие, ранние сроки...

Затем она рассказывала о людях, подлинных героях труда, о возросшей технической оснащенности хозяйства и крепнущей Дружбе с наукой, что, собственно, и позволяет четко программи­ровать сельскохозяйственные работы, вести их без авралов,

41

ритмично, создавать условия, когда и у селянина в любую, да­же самую горячую пору года находится время не только на труд, но и на отдых.

— Жизнь изменяется к лучшему. Вот, смотрите,— говорит
Кондакова и показывает в сторону цветущих яблоней, — это
идет Прасковья Григорьевна Степанова, наш отменный механи­
затор... Тридцать лет за рулем трактора! Все картофельное по­
ле бригады — 60 гектаров — на ее попечении. Вместе со смен­
щиком Валентином Таракановым она посадила картофель, об­
работает посевы, вырастит и уберет урожай. Хозяйка поля. Ни
наряжать на работу, ни торопить ее не надо. Сама знает, когда,
что и как делать. Вот сейчас, увидите, подойдет и скажет: «Завт­
ра начну рыхление...»

Трактористка Степанова шла к нам по тропке твердой поход­кой, и на бело-розовом фоне цветущих яблоней ее почти бронзо­вое от загара лицо с задорно улыбающимися глазами свети­лось той особенной красотой, какую невозможно навести ника­кими помадами и красками.

Бригадир угадала мысли механизатора. «Завтра начнем, Вера». Что «начнем», и без слов ясно.

А потом мы смотрели «поле Степановой». Отличное поле. Ровные, как по гигантской линейке, рядки тянулись вдаль до горизонта, подсиненного тучей.

— Замолодило! — говорит бригадир,— значит, снова теплый
дождичек прольется. — И улыбается: а погода-то нынче, тоже
на нас работает.

С поля мы возвращались молча. Я не решался тревожить какую-то грустноватую и, как мне казалось, торжественную за­думчивость Веры Кондаковой. Даже встречные шумные ватаги ребят-школьников своими приветствиями не могли вывести ее из этого состояния. Скорее наоборот: способствовали ему.

Когда мы снова разговорились, я понял, что и этот веселый звонкий день с цветущими яблонями, и это так любовно возде­ланное поле, и эта тропинка, петляющая в изумрудной луговой зелени до речки Обноры, и эти стайки встречных мальчишек и девчонок напомнили Вере Дмитриевне другие дни — ее детство и юность.

Бывают моменты, когда человек смотрит на себя, на свои прожитые годы как бы со стороны.

Вот она, босоногая девчушка Верунька, по этой тропинке с подойником в руке бежит за взрослыми — торопится на пастби­ще. В лугах такие красивые цветы! Кажется, только тронь — зазвенят колокольчики. Убежать бы в луга вместе с девчонка­ми, нарвать бы букет цветов, да нельзя. Некогда. Надо подоить

42

корову и напоить парным молоком больного отца, сестренку и бра­тишку.

Вере «уже минуло восемь лет». С тех пор, как не стало мамы, Вера в доме хозяйка.

И хоть жалели и помогали сосе­ди, несладко приходилось девчонке. Больше всего на свете не любила она тяжелое слово «сирота». Хоро­шо еще, что росла не по годам креп­кой и смышленой. Люди не переста­вали удивляться: «Ну и Верунька, как только управляется!»

В 1941 году окончила Вера семи­летку и сразу же —в совхоз: «Про­шу принять на работу».

Вскоре разразилась война. Ее грозный «девятый вал» тотчас дока­тился и до глухих любимских мест. Суровые лица мужчин, уходящих на фронт, слезы матерей и жен за око­лицей, прощальные «страдания» гармоник, провожавших парней на войну... И, как набат, песня: «Вставай, страна огромная, вставай на смертный бой...»

Вскоре — проводы в армию семнадцатилетнего старшего брата. Вера как-то сразу повзрослела: военное время сократи­ло дистанцию между детством и зрелостью.

«Все для фронта, все для победы!», «Все силы на разгром фашизма!», «Каждый пуд хлеба — удар по врагу!» — эти пат­риотические призывы доходили до сердца каждого человека. В деревнях объявляли фронтовые декадники, ударные месячни­ки. Люди трудились по-фронтовому.

Секретарь совхозной комсомольской организации Вера Кон-Дакова стала заводилой среди молодежи. Днем косили хлеба, а ночью, при свете луны или же с фонарями, скирдовали снопы и обмолачивали их. И никто не считал этот поистине фронтовой порыв почином или инициативой. Просто «так надо» для побе­ды — и работали.

Это была для Веры, как и для всех ее сверстников, не толь­ко трудовая, но и идейная закалка. Забота о судьбах Родины, отовность выше всего на свете поставить ее интересы, все, что кладывается в емкое понятие гражданского долга, вошло в

43

кровь, стало самой сутью этого богатырского поколения людей. Вера Кондакова — одна из лучших его представителей.

В сельской жизни человек весь на виду — до самых мель­чайших деталей поведения. Особенно ценится радение человека к делу, к труду и такая новая, советская черта его характера, как стремление жить не только своими, а общими заботами, радостями и печалями.

И это, можно сказать, в крови у коммунистки Веры Дмитри­евны Кондаковой.

Было «надо» — и она в трудный послевоенный год без коле­баний пошла работать на ферму. Пошла тогда, когда животново­дам совхоза «Большевик» было, «как от земли до неба», далеко до их сегодняшней доброй славы. Пошла не просто «поработать». Почти четверть века — лучшие годы жизни — отдала Вера Кон­дакова беспокойному, прямо скажем, очень тяжелому в те годы труду доярки и увенчала его блистательным успехом, получив по 4252 килограмма молока от каждой первотелки при плане 2200.

В числе других наиболее выдающихся передовиков сельско­го хозяйства Вера Дмитриевна Кондакова была удостоена вы­сокого звания Героя Социалистического Труда.

По-разному сначала восприняли это событие в совхозе, боль­шинство— правильно: одобрительно, с радостью. Но были и та­кие, которым казалось невероятным: как это так — вчера была обыкновенной дояркой и вдруг сегодня — Герой?..

Но в том-то и дело, что не «вдруг». Я думаю об этом — ив мыслях возникает такая аналогия. Когда друзья восхищались одним из блестящих выступлений Анатолия Васильевича Луна­чарского и задавали вопрос, как это ему удалось, он с улыб­кой сказал, что готовился к этому выступлению всю жизнь. То есть накапливал знания, расширял эрудицию, оттачивал ораторское мастерство.

Так и вся предыдущая жизнь Веры Кондаковой, ставшая в сущности исполнением гражданского долга, оказалась тем ес­тественным путем, который партия и правительство увенчали золотой звездой Героя.

Трудовое воспитание в семье и школе, высокая закалка во­енных лет стали для Веры Кондаковой как раз тем, о чем обыч­но говорят: «Всему начало».

Человека-Гражданина в высшем смысле этого слова все ка­сается, все интересует. И в своей работе он достигает успеха в первую очередь не ради заработка или личной славы. Им дви­жут высокие помыслы, свой труд он связывает с интересами коллектива. С этого начинается общественная активность.

44

1,1

Так и у Веры Дмитриевны всю жизнь. Сначала — комсорг совхоза.

Затем •— член парткома, член райкома и обкома партии. Де­путат.

Много ли человеку надо? Это — кому как. Иному «для счастья» достаточно личного автомобиля...

А Вера Дмитриевна не из таких. Будучи дояркой, она неиз­менно добивалась успеха. Но ей было надо, чтобы и другие ра­ботали не хуже. Помогала.

Как члену райкома партии, Кондаковой дают поручения «в масштабах района», и она всегда выполняет их самым доб­росовестным образом. Послали ее однажды в отстающий кол-хов, сказали: «Посмотрите на фермы глазами доярки и доложи­те на заседании бюро». Вера Дмитриевна так выступила, что еще долго вспоминали в районе о нерадивом председателе кол­хоза: «Ох, и взяла же его за воротник Вера Кондакова!»

Приходилось ей выезжать с поручениями и подальше — за тысячи верст от родного Любима. Однажды Вере Дмитриевне сказали:

— Готовьтесь — поедете за границу, на ярмарку, со своими «ярославками».

Поручение ответственное. Хотя Кондакова в свое время уча­ствовала на Всесоюзной сельскохозяйственной выставке, но те­перь сильно волновалась. Отечество — великий Советский Со­юз— представлять надо! И опять в необычной обстановке — обычное: «Коль надо, так постараюсь».

В ярмарке, что состоялась в югославском городе Нови-Сад, участвовало несколько стран. В павильоне напротив «филиала» Кондаковой разместил свой породистый скот богатый хозяин из одной капиталистической страны. И началось у Кондаковой не­гласное с ним соревнование.

Многие югославские друзья называли Веру «русской сест­рой», а западного фермера — «помещиком». Посетители ярмарки интересовались не только породными качествами ярославского скота, но и жизнью советских крестьян. Югославам и гостям из Других стран пришлась по душе общительная русская женщина с приятным голосом, доброй улыбкой, всегда внимательная и тактичная. И так много знающая. Некоторые с буржуазного За­пада не верили, что она «только доярка». демонстрировала не только «экспонаты», но и преимущества советского образа жизни.

На всю жизнь Вере запомнился день 30 сентября. Пришла Утром в павильон и удивилась: весь барьер завален цветами. Югославы улыбаются: «С днем рождения, русская сестра!»

45

И как только они узнали? Дорого, очень дорого такое внимание^ да еще вдали от Родины!

А богатый фермер никак не мог усвоить, почему такой большой интерес к «русской госпоже», к советскому павильону, почему «так везет этим русским». В конце концов они «обрек­ли» его только на серебряную медаль ярмарки, «забрав» зо­лотую.

Словом, крестьянка «из русской глухомани» одержала тогда победу над «цивилизованным» капиталистическим фермером, предки которого, быть может, высокомерно называли ее отца и деда лапотниками и отказывали им в способностях культурно вести хозяйство.

Всей своей жизнью Вера Дмитриевна Кондакова заслужила высокое признание Родины. Верно, в ней нет ничего необыкно­венного. Правы в том подруги. Труженица, каких миллионы. Но в том-то и есть одно из главных достижений нашего обще­ственного строя, что эти миллионы в повседневном труде чувст­вуют свою сопричастность к судьбам нашего великого Отечест­ва, его могуществу и авторитету, его доблести и славе.

И это мне показалось глубоко символичным: кругом цвели яблони, было безветренно и солнечно — погода способствовала торжественному настроению, спокойной уверенности. А в зале заседаний райкома партии коммунисты района обсуждали ито­ги апрельского (1973 года) Пленума ЦК КПСС. Говорили о международных делах в таком же деловом тоне, как привыкли говорить о посевной или уборке урожая. Единодушно отмечали: международный климат на планете заметно теплеет. Теплеет благодаря мудрости и дальновидности нашей ленинской Ком­мунистической партии. Теплеет благодаря тому, что каждый год вдохновенного труда нашего великого народа делает Родину все более могучей и процветающей.

Вот на трибуну вышла Вера Дмитриевна Кондакова.

— Людям труда нужен мир. Для того, чтобы строить города и села, создавать умные машины и растить хлеба. Для того, чтобы растить и воспитывать детей —• наше будущее. Каждый человек рожден для счастья, а счастье может быть только в условиях мира. Вот почему все мы так горячо одобряем и под­держиваем миролюбивую, принципиальную и твердую внеш­нюю политику ЦК КПСС и Советского правительства...

говорила о совхозных делах, которые увязывала с жизнью всей страны.

Что ж, правильное понимание! Ведь и океан, как ни велик он, состоит из капель, слитых воедино.

Ей аплодировали.

А за окном, в спокойной синеве, буйно цвели яблони, пред­вещая щедрое лето.

В. Курапин СЫН ТАТАРИИ

Мы подружились... Как, неужели прошло двадцать с лиш­ним лет? Да, уже двадцать с лишним. Он, как и сейчас, был тог­да сборщиком автопокрышек, а я дежурным слесарем, ремон­тировал сборочные станки. Скажу откровенно, слесарем я был в ту пору молодым и неопытным. Сборщики не раз шумели:

— Что долго копаешься? Норму делать надо!

А вот Ахмет Ахмеров никогда из себя не выходил:

— Ничего, и Москва не сразу строилась...

И в работе он такой же — спокойный, неторопливый. Но уж без нормы никогда домой не уйдет. Что бы там ни было — с ма­териалами ли плохо, станок ли из-за поломки простоял, •— покрышек даст столько, сколько и положено. А если все идет нормально, сверх плана десяток соберет. Ну, а качество его ра­боты можно и не проверять. Уже тогда все покрышки, сделан­ные руками Ахмета Ахмерова, принимали только первым сортом.

Однажды после смены Ахмет пригласил меня к себе домой. Фая, его жена (она тоже в одном с ним цехе работает), угости­ла нас отличными татарскими беляшами, потом Ахмет достал семейный альбом. И лишь тут я узнал, что мой друг— не только замечательный мастер сборки покрышек, но и отважный фрон­товик-разведчик.

•— Что ж ты раньше-то не говорил, что два боевых ордена имеешь? — спросил я.

—  А зачем? — удивился Ахмет.

—  Я, понимаешь, ищу героя-фронтовика, чтобы о нем рас­
сказать в стенгазете на День Победы, а он, оказывается, рядом
сидит, беляшами меня угощает. Ну-ка, рассказывай, за что ор-
Ден Славы получил.

Ахмет хотел было отшутиться, но я не отступил.

— В Румынии это было, — начал он. — Пошли мы группой
в разведку. Среди белого дня. Только выбрались из кукурузы
на шоссе, смотрим — машина немецкая идет. Шарах перед ней

46

47

гранатой. Шофера наповал, а второй жив-здоров. Только от страха онемел. Мы его, долговязого, с собой, да на обратном пу­ти попала в засаду. Тут уж не до «языка» вроде, но и бросать его обидно: офицер! Дрались ожесточенно. Так и добрались с «языком» до своих. Знаешь, что была за птица? Капитан не­мецкой контрразведки!

Войну Ахмет закончил в Праге. И не в Ярославль поехал оттуда, а в Маньчжурию, громить Квантунскую армию. Домой вернулся с двумя орденами и тремя медалями. Теперь же на его груди еще больше наград. Сверкают серебром медали «За трудовую доблесть» и «За трудовое отличие». А рядом с солдат­ской «Славой» — «Знак Почета», два ордена Ленина, а чуть вы­ше сверкает золотом звезда Героя Социалистического Труда.

Среди ярославских шинников много, очень много замеча­тельных рабочих. И трудолюбивых, и дисциплинированных, и добросовестных. И все-таки Ахмет Ахмеров — особая, неповто­римая в своем роде фигура. Это, я бы сказал, одна из звезд первой величины в богатом созвездии передовиков дважды ор­деноносного завода.

Вот уже тридцать лет стоит Ахмет за сборочным станком. Он «обувал» прославленные трехтонки «ЗИС-5» и «полуторки», «эмки» и «ГАЗ-51», «Волги» и «чайки», а сейчас собирает по­крышки для грузовых машин Ульяновского автозавода. И не было за все эти многие годы такого дня, чтобы Ахмеров не вы­полнил нормы. И такого в цехе не помнят, чтобы из-под рук Ахмета, по его вине, вышла покрышка-брак. А он их за свою жизнь собрал более полумиллиона. Один «обул» более ста ты­сяч автомобилей! За тридцать лет Ахмеров ни разу не прогу­лял, ни разу не опоздал на смену. «Ну, это, •— говорит Ахмет, — само собой разумеется».

А чем измерить его помощь другим, его заботу о товарищах, о заводе, о городе? Около пятидесяти новичков обучил Ахмет мастерству сборки покрышек, более сотни рабочих прошло че­рез его школу передового опыта. Он, Ахмеров, — двадцать лет бессменный профгрупорг участка. И не только (как еще нередко у нас случается) взносы собирает, а и людей воспитывает, со­ревнование организует. Словом, его профгруппа по всем стать­ям передовая. Жизнь в ней не угольком тлеет, а огнем горит. Легко сказать, за годы восьмой пятилетки 105 тысяч автопокры­шек сверх плана профгруппой дала!

Как-то Ахмет Ахмеров докладывал об опыте работы своей профгруппы на президиуме ЦК профсоюза химиков. Рас­сказал все честь по чести, а потом претензии стал выкла­дывать.

48

—  Станки, — говорит, — у нас
устаревшие. Все, что могли, из них
выжали. Правда, ярославский «По-
лимермаш» изготовил опытный об­
разец нового, механизированного
станка, да его в Москву, в институт
шинной промышленности, взяли ис­
пытывать. Почти два года уже ис­
пытывают. Не спешат, как видите.
А не лучше ли этот станок нам пере­
дать?

—  Быстрей, думаете, дело пой­
дет? — спросил председатель ЦК
профсоюза.

—  Конечно! Мы сами в этом за­
интересованы!

Вскоре новый станок уже стоял на участке, где работает Ахмеров. Следом и второй получили. Этот взялся осваивать Ахмет. И месяца не прошло, как он стал снимать с него по семьдесят покрышек в сме­ну. А на старом собирал пятьдесят штук. Да и качество изделий на новом станке намного лучше.

— Побольше бы нам таких станков. Сколько покрышек бы
дали дополнительно! — мечтательно произносит Ахмет. Это гово­
рит душа рабочего человека, хозяина страны, коммуниста.
И ради общего дела он не жалеет времени, труда, не смолчит,
когда видит несправедливость, бесхозяйственность.

Встречаю как-то Ахмета в поселке Строителей: —• Какими судьбами тут оказался?

—  По депутатским делам.

—  Выходной сегодня?

—  Да нет. С ночной и опять в ночь...

Три срока подряд был Ахмет Ахмеров депутатом областно­го Совета. Но и сейчас общественных нагрузок хватает. Он член обкома партии, член завкома профсоюза, председатель цеховой группы народного контроля, член партбюро цеха и, конечно же, бессменный профгрупорг. Вот сколько — на одного! А ведь уже и не молод — за пятьдесят. И работа нелегкая —• «колеса» кру­тить. И детей трое — с ними забот немало. Но не умеет комму­нист Ахмеров уклоняться от работы, платная она или нет; не любит он делать в полсилы. Раз избирают — значит, доверяют. А доверием надо дорожить.

49

Я застал Ахмета дома. Он сидел за столом и что-то писал.

— Небось опять заметку о своей профгруппе пишешь? —
спросил я.

— Доклад пишу. Попросили выступить с докладом на за­
водском партийном собрании, — ответил Ахмет.

Потом Фая угощала нас горячими, пышными беляшами, а Ахмет рассказывал мне о своей работе, о XV съезде профсоюзов СССР, делегатом которого он был.

—  Наша профгруппа, — говорил Ахмет, — выступила на
шинном заводе инициатором соревнования в честь профсоюзно­
го съезда и 50-летия образования Союза ССР. Мы дали слово
снять со своих станков к открытию съезда 5 тысяч покрышек
сверх нормы. А результат оказался еще выше. Не пять, а семь
тысяч сверхплановых шин изготовили! А пока я был на съезде,
обсуждал дела профсоюзные, мои друзья по профгруппе к этим
семи еще две с половиной тысячи прибавили. Особенно большой
вклад в наш коллективный успех внесли ударники коммунисти­
ческого труда Александр Лыжин, Николай Маяков, Юрий Мо-
торин, Станислав Мухин, Сергей Новиков... За три месяца каж­
дый из них сделал сверх нормы по 600 и больше покрышек!

—  Крепко поработали! Ну, а твой личный вклад?

—  Свое обязательство в честь съезда профсоюзов я тоже
перевыполнил. Вместо 440 обещанных покрышек собрал сверх
нормы 625, — не без гордости сказал Ахмет. — Леонид Ильич
Брежнев так сказал на нашем профсоюзном съезде: нынешний
пятилетний план составлен с учетом того, что все мы сегодня и
завтра будем работать лучше, чем работали вчера. А кто дол­
жен показывать пример в труде? Разумеется, мы — коммунис­
ты, профсоюзные активисты. Хоть я — увы! — уже не юноша,
но по 12—14 «колес» сверх нормы каждый день делаю. Да и
помощница у меня толковая. Помнишь Клаву Филатову? Так
со мной до сих пор и работает. Отлично работает!

Несколько лет назад Ахмет Ибатулович Ахмеров выдавал замуж свою старшую дочь — Надию. Она тоже, как мать и отец, на Ярославском шинном работает. Только не в цехе, а операто­ром информационно-вычислительного центра. Так вот, только сели за свадебный стол — телеграмму приносят. Поздравитель­ную, от директора завода Владимира Петровича Чеснокова. А вскоре и сам он пожаловал на веселье в квартиру рабочего человека. Поднял директор бокал с шампанским и сказал:

— На свадьбах принято говорить молодым добрые пожела­
ния. У меня к вам только одно пожелание: будьте такими же, как
ваш отец — замечательный советский рабочий, коммунист Ах­
мет Ибатулович Ахмеров!

50

Каждый раз, когда я бываю на шинном, непременно, хоть на минутку, заверну к станку своего давнего друга. Приятно ви­деть, как он работает. Вот только что снял со станка одну по­крышку, а уже вторая готова. Ахмет наклеивает на нее свою рабочую марку — кусочек резины с номером 151, и еще одна по­крышка ложится на транспортер. А он уже снова — само вни­мание. Рабочей маркой надо дорожить! Как и своим добрым именем. И совершенно прав директор Ярославского шинного завода Герой Социалистического Чесноков: замечательный рабочий и коммунист — Ахмет Ибату­лович Ахмеров. Именно такими людьми сильна наша социали­стическая Родина.

В. Алексеев

МАСТЕР ВЫСШЕГО КЛАССА

В те дни древний Ярославль принимал многочисленных гос­тей. Сюда, на родину отечественного сыроделия, на Всесоюзный конкурс-смотр качества сыров, приуроченный к столетию про­мышленного производства сыров в России, приехали лучшие сыроделы СССР, Болгарии, Венгрии, Кубы и других стран со­циалистического содружества. Приехали и привезли на смотр свою продукцию. Каких только сыров ни увидели ярославцы на выставке: «советский», «швейцарский», «алтайский», «ярослав­ский», «пошехонский», «угличский», а рядом — с далекой Ку­бы —• «свесия» (что в переводе означает — «российский»), из Болгарии — «эдамский круглый лилипут», из Венгрии — «тра-пистский» («угличский»). 269 образцов отечественных и зарубеж­ных твердых, мягких, плавленых сыров самой различной формы, весом от 30 граммов до 100 килограммов! А чей сыр лучше?

— Высшая оценка — 97 баллов — присуждена сыру «кост­
ромской», изготовленному на Пошехонском сыродельном заводе
Ярославской области, — объявляет председательствующий.

Из-за стола президиума заключительного заседания участ­ников конкурса-смотра к трибуне подходит стройная женщина в строгом черном костюме.

— Галина Алексеевна Каменская, мастер высшего клас­
са, — слышится в зале.

Ее знают лично многие сыроделы страны. Да и как не знать! Пошехонский сырзавод с 1965 года является постоянным уча-

51

стойком ВДНХ. Сыры этого завода получили высшую оценку на Всесоюзных конкурсах-смотрах в Эстонии, Краснодаре, дважды — в Москве. Далекий Пошехонский завод стал всесо­юзной школой сыроделов. Сюда, и прежде всего к знатному мастеру, приезжали учиться сыроделы Устюжны, Липецка, уче­ные Всесоюзного научно-исследовательского института масло­дельной и сыродельной промышленности. Галина Алексеевна делилаА опытом работы на всесоюзном семинаре сыроделов в Майкопе, была делегатом XV съезда профсоюзов.

Высоко ценится труд в нашем социалистическом обществе. Галине Алексеевне одной из первых на Пошехонском заводе присвоены звания ударника коммунистического труда, «лучший мастер области», «мастер высшего класса», «отличник социали­стического соревнования мясной и молочной промышленности». Каменская награждена Ленинской юбилейной медалью, брон­зовой, серебряной и двумя золотыми медалями ВДИХ. В 1966 году — высшая награда — орден Ленина, в 1971 году ей присвоено звание Героя Социалистического Труда.

... В цехе ее не сразу отличишь от других работников завода: такой же, как у всех, белоснежный халат, резиновые сапоги, во­лосы аккуратно прибраны в марлевой косынке. Вот она вместе с рабочей Анастасией Коротневой длинным, как шпага, ножом нарезает ноздреватые кубы подпрессованной сырной массы, ловко укладывает их в специальные формы. Потом подсоедини­ли к очередной сырной ванне металлический желоб, и в освобо­дившуюся емкость хлынул поток сыворотки, густо замешенный сырным зерном. А там, смотришь, Каменская хлопочет у треть­ей ванны, переходит к четвертой.

На первый взгляд может показаться, что Галина Алексеевна несколько суховата в обращении, немногословна в разговорах, но те, кто с ней работают, знают, какое у ней чуткое, отзывчивое сердце, сколько душевного тепла она раздает людям. И как де­путат областного Совета, и как член заводского комитета проф­союза, и как просто хороший человек. В выходной день выедет коллектив за город, в лес, на отдых, или соберется на празд­ник — Галина Алексеевна и песню вместе со всеми споет, и в круг на пляску выйдет. А на работе... На работе без строгости, без пунктуальнейшего соблюдения технологии производства, без твердой дисциплины никак нельзя. На коллективе завода лежит государственная ответственность за своевременную и вы­сококачественную переработку молока, и тут уж никаких ски­док быть не может.